Текст книги "Измена. Не удобная жена (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Виолетта

Внезапная встреча выбила из колеи. Не представляю, откуда берутся силы делать вид, что всё прекрасно, когда это не так. Не знаю, почему, но уверена – если бы увидела их вдвоём в Москве, вот так, лицом к лицу, было бы проще. Почему он выбрал Питер? Или для него этого город ничего не значит, просто локация для отдыха? Наверное, я слишком драматизирую. Надо собраться и выдохнуть, не собираюсь портить нашу поездку. Влад уж точно не должен был стать свидетелем наших разборок, даже если их толком не было. Хотя, честно скажу, приятно, что он рядом. Поддержка чувствуется даже в молчании, окутывает, накрывает колпаком, отсекая от взглядов Кости, которые до сих пор на себе ощущаю. Скорее бы мы уже причалили!

– Знаешь, – тихо тянет Влад, обнимая со спины, – на твоём месте я бы ей в глаза вцепился.

– Думаешь, стоило? – усмехаюсь. Смотрю на него через плечо, в горле всё клокочет. Шепчу: – Спасибо.

– Не за что. Я понимаю, вы же столько лет вместе прожили.

– Что ж ты у меня такой понимающий, – бормочу, откидываясь на его грудь и прикрывая глаза. Не хочу ни дворцов, ни площадей, ни мостов. Тишины бы, и только её. Рядом с Владом тихо.

Когда мы наконец сходим на берег, не оглядываюсь. Крепко держу Влада за руку, трусь виском о плечо. У нас не было особых планов, поэтому весь день гуляем по оживлённым проспектам и тихим улочкам, едим в кафе и много смеёмся. Может, это подступающая истерика, но меня веселит всё подряд, а Влад и рад стараться и отвлекать, развлекая. В квартиру попадаем уже глубоким вечером, уставшие, замёрзшие и довольные. Влад ставит бумажный пакет с едой на комод и тянет к себе, целует холодными мягкими губами. Отвечаю с отчаянием: забыться, отдаться моменту и не думать ни о чём, кроме тепла его дыхания и тихих звуков поцелуев.

Чутко уловив моё настроение, Влад начинает раздевать прямо в коридоре, прерываемся только для того, чтобы разуться, подталкиваем друг друга в глубь квартиры, к кровати, по пути избавляясь от одежды. Нет никаких колебаний, сомнений, лишних мыслей – лишь обнажённая страсть. Когда обвиваю его торс ногами, всё наконец становится неважным. Отдаюсь моменту и мужчине, отдаю ему всю инициативу, позволяю брать снова и снова, пока не замру на самой вершине, на ослепляющем пике, где есть только Влад и я.

– Знаю, это звучит пошло, – слегка запыхавшись говорит Влад, глядя на меня и нежно дуя на лоб, – но мне кажется, ты из меня все соки выпила.

На его лбу и висках собрались крохотные капли пота, убираю их, едва касаясь кончиками пальцев, провожу по волосам. Какой он всё-таки невероятный! Иногда кажется, это происходит не со мной: красивые ухаживания, потрясающий секс, разговоры обо всём и ни о чём. Так хочется влюбиться! Может, я уже влюбилась? Страшно придавать нашим отношениям определённый статус, страшно делать ещё один шаг в новую жизнь.

– Это говорит мне человек, благодаря которому я снова вспомнила, как болят некоторые мышцы на ногах? – настроение игривое, пузырящееся.

– Но это твои ноги до сих пор сжимают меня, – напоминает Влад, приподнимая бровь и демонстративно ведя бёдрами. До сих пор во мне, всё ещё одно целое. Со шутливым вздохом отпускаю его, и он с таким же преувеличенным стоном облегчения падает на спину и закидывает руку за голову.

– Ты не думала о том, что будет дальше? – смотрит на меня, и игривость смывается его серьёзностью. Сердце замирает, внутри всё поджимается, как перед прыжком в воду.

– Нет, – отвечаю честно. – Разве с самого начала у нас был не просто секс?

Ложусь на бок, чтобы лучше видеть его лицо, и он тут же тянется, заправляет волосы за ухо, проникновенно заглядывает в глаза.

– Не знаю, Вит, мне кажется, у меня всё стало серьёзнее.

Это его первое признание, от которого ёкает в груди и внезапно придавливает грузом ответственности.

– Я… – теряюсь, понятия не имею, что сказать. Мне хорошо с ним, очень хорошо, но насколько это может зайти?

– Понимаю, – улыбка у него какая-то печальная. Ну, зачем вообще об этом разговор завёл, ведь так хорошо всё было!

– Смешно, – тихо усмехается. – Обычно женщины в меня влюблялись, а не наоборот. По ту сторону баррикад не так уж и приятно находиться.

– Может, это карма тебя догнала за все разбитые сердца? – пытаюсь перевести всё в шутку. Влад, как всегда считав настроение, подхватывает, оставляя серьёзные разговоры:

– Думаешь, их было много?

– Ну-у, – тяну, склонив голову на бок. – Подозреваю, что не один десяток.

Он закатывает глаза, будто подсчитывая, а потом смотрит на меня.

– А у тебя? Сколько у тебя было мужчин?

– Честно? Ты – третий. До Кости у меня был парень. Первая любовь, первые друг у друга.

Надо же, я ведь годами Стёпу не вспоминала, а сейчас перед глазами встала его мягкая улыбка. Интересно, как он? После школы расстались и больше не виделись, слышала, он на Север переехал.

– Первая любовь почти всегда заканчивается ничем. – Влад задумчиво проводит по плечу, к локтю и соскальзывает пальцами на талию. Взмах ресниц, взгляд глаза в глаза, меня пробирает дрожь, сладкая щекотка под кожей.

– Говорят, любовь живёт три года, – почему-то шепчу, в горле комок.

– Не знаю, но очень хочу это проверить.

Я склоняюсь к нему, целую, чтобы оборвать этот разговор, хотя понимаю, что теперь мы будем часто к нему возвращаться…

На следующий день уезжаем, и вроде ничего не изменилось, но недосказанность повисла между нами. Нет, Влад больше не говорит о чувствах, и с виду всё по-прежнему, но теперь я ощущаю давление, как будто в ответе за того, кого приручила. Зачем, ну зачем всё усложнять? Привыкла говорить словами через рот, поэтому, решившись, в купе начинаю первая:

– Я хочу, чтобы ты знал – мне пока не нужны отношения. Имею в виду те, где надо съехаться и жить вместе. Это сложно – привыкать к другому человеку.

– Я же говорил, что всё понимаю, – обняв, он усаживает меня к себе на колени, обвивает руками. – Просто во мне стало так много всего внутри, что не смог сдержаться. Прости, если напугал.

– Я не из пугливых, – хмыкаю и утыкаюсь носом в его шею. – Только для меня это слишком… быстро, что ли.

– Тогда притормозим, – пальцы в моих волосах неторопливо поглаживают, убаюкивая.

– Спасибо, – шепчу с облегчением.

Да, слишком быстро, поэтому страшно. Ощущение, будто меня насильно толкают туда, куда я пока не решила, хочу ли идти. С Костей у нас было не так: мы присматривались друг к другу, изучали, до первого секса сходили на кучу свиданий, поцеловались впервые на третьем. Конечно, были молодыми и наивными, во многом неопытными, я – точно, но он не давил и не торопил. С Владом мы сразу перешли в активную стадию, и можно сколько угодно прикрываться разбитым сердцем, желанием отвлечься, новизной и восхищением другого мужчины, но пришло время признать – здраво мыслить я пока не могу. И не хочу. Пусть будет так, как будет, без планов. Хватит, настроилась их уже, нахлебалась рухнувшими мечтами.

– Когда мы в следующий раз увидимся? – спрашивает Влад на перроне. После промозглого Питера в Москве погода просто разыгралась: солнце, ветра нет. Тут бы радоваться отлично проведённым выходным, но на душе муторно.

– На этой неделе дочки по очереди со мной и Костей, выходные я буду с ними, а вот на следующей…

– Значит, на этой неделе я не смогу тебя украсть, хотя бы раз?

– Хотя бы раз, думаю, сможешь, – смягчаю категоричность улыбкой. Мне надо подумать над его словами, над этим признанием. Выдохнуть.

– Я уже скучаю, – он склоняется к губам.

– Телефон никто не отменял, – отвечаю перед поцелуем.

Мысленно уже дома. Когда съёмная квартира стала так называться? Стоит всё же начать решать вопрос с постоянным жильём, да и девчонкам спать на одной кровати и готовить уроки в позе зю не слишком полезно. Придётся встретиться с Костей и начать разговаривать о разделе имущества. Или хотя бы его компенсации за мою часть дома, а то всё выглядит так, словно я – тот самый благородный муж, который всё оставил жене и детям и ушёл в никуда. Так дело не пойдёт.

Тома возвращается со сборов только завтра, а Настю вот-вот привезёт мама её подружки, поэтому у меня есть немного времени, чтобы разобрать вещи, искупаться и приготовить лёгкий ужин. Впервые за долгое время мы с младшей дочкой остались вдвоём, и первым делом с порога она несётся обниматься. Маленькая моя, до сих пахнет особенным запахом детства.

– Как отдохнула? – спрашивает, отлипнув. И смотрит хитро-хитро.

– Отлично. А ты?

Пока Настя взахлёб рассказывает об аниматорах, походе в кафе и пижамной вечеринке, перебираю пушистые волосы. Почему-то накатывает грусть: куда она так быстро растёт?

– Покажешь его? – внезапно спрашивает Настя. Моргаю – потеряла нить повествования. Вроде бы она только что говорила про подарки…

– Кого? – не понимаю. А потом понимаю. Стоит ли? У Насти сейчас психика гибкая, всё воспринимается проще, но она всегда была папиной дочкой, к Косте больше тянулась. Иногда я даже ревновала её, как бы смешно ни звучало.

– Ты знаешь кого. Он красивый? Лучше папы?

– Никто не будет лучше папы, – говорю, не задумываясь. Кого бы я ни нашла, с кем бы ни сошлась, Костя – папа, и точка.

– Тогда почему вы больше не вместе? – тихо-тихо спрашивает Настя.

– Это сложно, – вздыхаю. Да, с Томой они говорили об этом, и Настя знает, что Костя нашёл другую, только всё равно сложно объяснить ребёнку, почему так получилось.

– Ты его больше совсем-совсем не любишь?

– Главное, что мы с папой всегда будем любить вас.

Мы впервые говорим об этом так. Вначале у всех было слишком много эмоций, они и сейчас есть, притупившиеся. Смотрю в глаза, в Костины глаза, тяжело вздыхаю, а Настя вдруг ложится на мои колени, обнимает крепко-крепко. Зачем всё это, почему так случилось? Костя разрушил нашу семью, так и хочется спросить: неужели оно того стоило?

Глава 24

Влад

Так и знал, что с Министерством будут проблемы – геморрой разросся до немыслимых масштабов. Договаривались на одно, по итогу выходит другое: хотят больше людей за те же деньги. Экономисты хуевы. С утра голова гудит, офис на ногах. После тихих, полных покоя выходных в Питере кажется, что попал в центр пчелиного роя.

– В следующий раз хорошенько подумаем, прежде чем связываться с вышестоящими, – недовольно цыкает Карен.

Друг ещё со службы в армии, хер знает, сколько лет вместе, прошли всё, что можно и нельзя. Мы уже час решаем, кого можно отправить, он бы сам вызывался, но тоже по уши загружен. На ближайшую встречу, где мы должны охранять министра, у меня банально некого поставить, все заняты.

– Ты же знаешь, не в бабках дело, – постукиваю по столу, покачиваю ногой. Нервы. Сука, ненавижу, когда в угол загоняют! Ещё больше ненавижу, когда пытаются указывать, как я должен вести свои дела.

– Престиж, да. – Карен кисло улыбается.

Кофе, который принесла Полина, давно остыл, оба к нему не притронулись.

– Если мы пойдём на уступки, впереди ничего хорошего не жди. Слух о том, что нас можно продавить, быстро расползётся, – вздыхаю. Сами себе жизнь усложнили.

– Думаешь, это конкуренты поднасрать решили? Всё же в порядке было, количество охраны устраивало, а тут о-па, и в воздухе переобулись, ещё и в последний момент.

– Всё может быть, – отвечаю напряжённо. Да, конкуренция в нашем бизнесе нехилая, чем выше поднимаешься, тем серьёзнее становятся конкуренты. Их меньше, но силы больше. Мы в президентскую охрану не метим, но и на месте топтаться не собираемся.

– Ладно, – принимаю решение. – Сам выйду. Саммит три дня будет длиться, переживу.

– Уверен? Можем со стороны людей нанять.

– И как это будет выглядеть? – иронично улыбаюсь. – Пойду сам, но запрошу по повышенному тарифу. Пусть решают. Нет – нет, переживём. Только где они найдут людей за сутки до саммита? Все уже заняты.

– Правильно мыслишь, брат. Всё гениальное – просто. – Карен широко, довольно улыбается. Перегнувшись через стол, нажимает на кнопку селектора: – Полиночка, сделай нам кофе.

Смотрю на телефон – молчит. С утра написал Вите, она прочитала, пообещала позже позвонить и исчезла. О признании вспоминать не хочу – поторопился. Где мозги были, когда брякнул, не подумав? Видел же, как ей после встречи с мужем плохо, и со своими чувствами полез. Написать снова? Не получится так, что навязываюсь? Смешно: мужику под сорок, а сомнения как у подростка.

– Что ты его гипнотизируешь? Важный звонок ждёшь?

От друга ничего не скроется, у него чуйка похлеще радара на военном корабле. Вот только про Виту я ему пока не рассказывал, не знаю, почему.

– Вроде того, – тяжело вздыхаю, смотрю на него. – От женщины.

Карен тихо присвистывает и склоняет голову набок. Ждёт. Открываю галерею, показываю одно из последних фото: селфи на одном из мостов. Щека к щеке, оба довольные, улыбаемся.

– И как долго ты собирался её от меня прятать? – укоряет Карен. Пожимаю плечами, не могу сдержать глупую улыбку.

– Как хоть эту сирену зовут?

– Сирену?

– Ну, знаешь, из тех, что моряков на дно заманивали. Ты же у нас закоренелый холостяк, а тут лыбишься, как дурачок.

– Виолетта.

Как же приятно произносить её имя! И образ тут же перед глазами. Она словно чувствует – именно в этот момент звонит. Едва держусь, чтобы моментально не ответить, хотя, был бы один, так бы и сделал. Выдерживаю три звонка, принимаю вызов и отхожу к окну.

– Только вырвалась, – говорит весело. Голос слегка запыхавшийся, стук каблуков по полу.

– Куда идёшь?

– Хотелось бы туда, где никого нет, но приходится в офис. Дурдом. Как же я ненавижу начало четвёртого квартала! – восклицает в сердцах, но слышу – всё равно улыбается. И самому теплее становится.

– У меня тоже завал, – мрачнею. Вспомнил: завтра встретиться хотели, придётся отложить до пятницы или хотя бы четверга.

– Завтра не увидимся? – тянет разочарованно. Значит, ждала?

– Нет, принцесса, придётся подождать…

– Ладно, – соглашается подозрительно легко. – Тогда сосредоточусь на работе.

Мы ещё немного говорим ни о чём, когда завершаю разговор, встречаю внимательный взгляд Карена.

– Ничего не говори.

– Обещай, что познакомишь.

Не насмехается, и на том спасибо. Помню, как его подкалывал, когда он будущую жену встретил, так что сейчас вполне заслужил, но Карен молчит. Потом говорит тихо и серьёзно:

– Рад за тебя, брат.

Пока не знаю, есть ли повод для радости, но каждый день саммита – пытка, потому что нет ни одной свободной секунды, чтобы просто взять в руку телефон. Мы почти не говорим с Витой, только вечерами обмениваемся голосовыми. Но в четверг, передав министра из рук в руки новой смене, срываюсь к ней, забыв обо всём.

– Я сейчас не в офисе, – отвечает почти сразу. – Ты уже освободился?

– Откуда тебя забрать? – не могу думать ни о чём, кроме того, что скоро увижу.

– Я за рулём. Если хочешь, приеду к тебе домой примерно через… – небольшая пауза, прикидывает, – полтора часа. Ты уже будешь дома?

Надо бы сделать ей ключ. Самому до дома добираться по пробкам, в которых стоит весь центр из-за окончания саммита.

– Думаю, да.

Внутренний навигатор уже выстраивает маршрут в объезд пробок, и мне реально везёт – у дома оказываюсь чуть больше, чем через час. Машина Виты стоит у дома, от гостевой парковки у неё нет кода. Заметив меня, выходит, улыбается, юркает на пассажирское сиденье. Не дожидаясь, когда заговорит, целую, не могу оторваться.

– Давай уже поднимемся, – просит она. Щёки розовые, глаза искрятся. Долго упрашивать не надо: спускаемся на парковку, занимаю своё место и распахиваю перед ней дверь. Нетерпеливо тяну на себя, но она шутливо отталкивает.

– Испытываешь моё терпение? – снова обнимаю.

– Скорее, ты моё.

– Я хочу сделать тебе ключи, – говорю, пока поднимаемся. – Не против?

– Зачем? – Вита точно играет: то подпускает слишком близко, то делает шаг в сторону.

– Чтобы ты всегда могла приехать, даже если меня нет дома.

– Что мне делать в твоей квартире, если там нет тебя?

– Ждать… – шепчу в приоткрытые губы. – Хочу, чтобы ты ждала меня, если опаздываю, в тепле и уюте, а не в машине.

– Тогда не опаздывай, – отвечает с улыбкой.

Успеем ещё это обсудить, пока терпеливо жду, пока снимет сапоги, и тяну к спальне. Её руки ложатся на мои плечи, ныряют под пиджак, но вдруг замирают.

– Что это? – спрашивает недоумённо. Совсем забыл про кобуру с пистолетом. Как был, так и приехал. Сняв пиджак, развожу руками:

– Специфика работы.

– Настоящий? – смотрит с любопытством. Достаю ствол, протягиваю.

– Ого, тяжёлый. – Вита держит двумя руками, рассматривает, возвращает обратно. – Убери, хорошо? А то не по себе.

– Не бойся, не выстрелит, – чмокаю в нос, ухожу в спальню, к сейфу. Когда закрываю и поворачиваюсь, она стоит в дверях, смотрит.

– У тебя опасная работа, – замечает, медленно подходя. – Шрамы оттуда?

О прошлом мы пока ни разу не говорили, видимо, пришло время.

– И оттуда тоже. Ты за меня переживаешь?

Обнимаю, она откидывается в моих руках, изучающе рассматривает, как впервые увидела.

– Я только сейчас поняла, что почти ничего о тебе не знаю.

– Как и я о тебе.

– Ну, пистолета в сумочке у меня нет, – усмехается.

– Я, как ты заметила, тоже не ношу на постоянке. Хочешь об этом поговорить прямо сейчас, или… – мои руки опускаются на её упругие ягодицы и тянут на себя, – обсудим это позже?

– Если всё легально, тут нечего обсуждать, – она ведёт ладонями вверх по груди, обнимает за шею. – Сейчас мне бы хотелось заняться более приятными вещами.

Без лишних разговоров беру на руки и несу, наконец, к постели. Пугает сила, с которой её хочу, как будто единственная женщина на земле. Целую каждый миллиметр, глажу, наслаждаясь нежными выдохами. От её прикосновений хочется урчать довольным котом, что я и делаю, даже не сознавая.

– Как мне тебя не хватало… – шепчу, погружаясь внутрь, начиная двигаться. – Только тебя…

Вита не отвечает, только обнимает сильнее, двигаясь навстречу. А потом лежит, притихшая, перебирает волосы на моей груди.

– Не хочу тебя отпускать.

Не знаю, сколько раз говорил и сколько ещё скажу, но мне её слишком мало. Все проблемы последних дней растворились, как не было, только счастье осталось.

– Но мне скоро пора уходить.

– Можно, я побуду эгоистом и попрошу задержаться?

Вита поднимает голову, задумчиво улыбается. Её невероятные глаза мягко сияют, ничего красивее не видел. Тянусь, глажу по виску, по скуле.

– Если только ненадолго, – она трётся щекой о ладонь. – На следующей неделе останусь на выходные, если хочешь.

– Целую неделю ждать!

– Больше пока ничего предложить не могу.

Обещал же притормозить, так почему не могу остановиться? Ещё немного, и реально давить начну, просить, чтобы переехала. Чтобы хотя бы зубную щётку привезла. А может, самому купить?.. Беру её лицо в ладони, говорю:

– Пока этого мне более чем достаточно.

Хотя кого я обманываю?..

Глава 25

Костя

Неделя после Питера сумбурная: девчонки договорились, что несколько дней проведут со мной, а несколько с Витой, и выходные тоже принадлежат ей, хотя должны были достаться мне. Задевает. Я хотел провести это время с ними, заказать вкусняшек, поиграть в настолки. С того момента, как всё разрушилось и поменялось, заново их узнаю. Поначалу цеплялся за привычное – дети. Но они не дети уже, хотя и не взрослые. Разные, интересные, умнички. Оказывается, с ними практически на любую тему можно поговорить, а уж спорить – сплошное удовольствие. Распирает гордость, когда каждая начинает приводить аргументы, отстаивая свою позицию, даже если это просто спор про то, какой герой в сериале нравится больше, или почему зима лучше лета.

Тома постепенно превращается в девушку, даже фигура начала оформляться. Неужели у неё скоро появится мальчик? Как подумаю, кровь закипает. Мою девочку кто-то целовать будет, за руку держать?! Большее даже представлять не хочется, сразу появляется желание охрану к ней приставить, чтобы с дубинками отгоняли. Рано ей ещё.

Девчонки уже дома, отвёз и вернулся в офис – надо подписать несколько актов, Андрей уехал, так что всё на мне. На улице армагеддон – настоящая буря с ледяным дождём. Дворники непрерывно работают, еле ползу в потоке. Хорошо, что уже домой. На трасе разгонюсь, пока непрерывно смотрю на часы и мечтаю о горячем душе, чашке тёплого чая, который только Вита умела заваривать… В последнее время слишком часто думаю о ней.

Не хочу верить, что она больше никогда мне не улыбнётся, не возьмёт за руку, не посмотрит так, как на этого Влада смотрела. Да что она в нём нашла?! Андрей правильно говорит: жаба душит. Нелогичная, большая и мерзкая. Я не выбирал Лику, само собой получилось, закрутилось. Как там, в знаменитом фильме: завертелось по пьянке, и не выберешься. Хотя такую отмазку позволить себе не могу: был в здравом уме и трезвой памяти, осознанно к ней пошёл. От Виты. Зачем? Мне бы нынешние мозги тогда…

Она расцвела с другим, а раньше со мной такой была. Кто мешал уделять ей больше времени? Расслабился. Вспоминаю наш последний отпуск, эмоции от него – хорошо же всё было! Иногда думаю, если бы Лика тогда не вмешалась, с ней бы всё после отпуска закончилось. Понимаю – да нихуя. Встряска нужна была, но даже после неё я до сих пор с Ликой. Каждый раз, открывая рот, чтобы сказать, что мы расстаёмся, натыкаюсь на её взгляд, и слова в глотке в комок сворачиваются. Надо решаться, но жалость мешает. Хочется, чтобы сама решилась. Выставила за дверь, сказала, что нашла другого. Так было бы проще всем. С каких пор я стал искать лёгких путей?.. Мужик, называется. Тряпка половая.

Звонок телефона перекрывает музыку в салоне. Вита. Она сегодня уже писала, сказала, надо увидеться и обсудить раздел имущества. Надо, наверное, но это забьёт последние гвозди в крышку нашего брака, а я не готов его хоронить. Был бы малейший шанс её вернуть!

– Не отвлекаю? – спрашивает деловито. Холод из её голоса давно исчез, она разговаривает, как будто мы приятели. Не друзья, а именно так – знаем друг друга, поверхностно и скупо. А у меня сердце быстрее стучать начинает, как услышу.

– Я за рулём, но в пробке.

Так привычно – её звонок по пути домой. Просьба что-то купить домой по дороге, предвкушение вечера… Но дома она не ждёт, и звонит точно не с просьбой купить хлеба и молока.

– Ты можешь в магазин по дороге заехать?

Я едва по тормозам посреди дороги не даю. Перед глазами наши вечера, моё раздражение на просьбы, в последнее время слишком частое. Ведь несложно было привезти что-то, о семье позаботиться. Сейчас те простые просьбы роскошью кажутся.

– Что надо купить?

– Прокладки.

А вот теперь я точно бью по тормозам. Сзади истошно сигналят, хорошо, что скорость черепашья. Снова трогаюсь с места, осторожно спрашиваю, вдруг послышалось:

– Прокладки? Зачем?

– Тебе объяснить, зачем они нужны? – усмехается. – Для Томы, у неё закончились, а по такой погоде нечего ей в магазин идти.

Чувствую, как кровь приливает к щека, уши полыхают. Дожили. Нет, я Вите, порой, покупал, не вижу в этом ничего криминального, но дочке… Протяжно выдыхаю, машинально слежу за работой дворников на лобовом.

– Что, сложно? – участливо и как-то жалостливо спрашивает Вита.

– Нет. Только фотку пришли, какие именно.

– Хорошо. Когда ты сможешь приехать, чтобы всё обсудить?

– Давай на следующей неделе, на этой никак.

Буду оттягивать, как могу, хотя, если Вита что-то решила, переубедить будет сложно. Да и какие у меня могут быть аргументы? Давай не будем разводиться? Надо уже с Ликой решать, у этих отношений никакого будущего не предвидится, с самого начала его не было. Просто секс… Три раза ха! Виту как увидел, понял: с любимой женщиной секс никогда не был просто механикой. Чувства, эмоции – да. То, чего Лика никогда не давала, а я от неё не ждал.

Паркуюсь у супермаркета, уверенно иду в нужный отдел, а вот на кассе как-то неловко, кажется, что все смотрят, хоть это не так, конечно. Убираю несколько пачек в пакет, бросаю на пассажирское сиденье, а дома молча протягиваю Томе. Выхватив, она убегает к себе, я улыбаюсь. Девчонки.

Первый день без них провожу один. Знаю, Лика ждёт, чувствует – между нами всё уже не так и не то. Стала меньше писать, звонить, а мне от этой тишины легче стало. Было ощущение давления, раздражение на него. Желание постепенно стало сходить на нет, а просто так у неё ночевать смысла не вижу.

Оказывается, разрывать отношения, даже такие, непросто. Хочется, чтобы было как у взрослых людей, но понимаю: с Ликой так не будет. Это Вита гордо ушла, а она… На следующий день долго сижу в машине под её домом, собираюсь с духом. Решаюсь, выхожу, невольно поднимаю глаза – смотрит. Стоит у окна, ждёт. Плотнее запахиваю ворот пальто, пока иду до подъезда. Холодно, тоскливо.

Не обнимает с порога, терпеливо ждёт, пока разденусь, садится в кресло, не на диван, как обычно. Я – напротив, сцепляю руки в замок на коленях.

– Ты хоть когда-нибудь меня любил? – спрашивает тихо. Нет. Думаю, даже влюблённости не было, так, симпатия. Мужику же этого достаточно? Выходит, нет. Не мне.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я видела, как ты на неё смотрел, Кость. – Она плачет беззвучно, не всхлипывая. Только слёзы катятся по щекам. Прижимает ребро ладони ко рту, выдыхает. – Я… Когда ты был женат, я ни на что не надеялась, ничего не ждала. Но вы расстались, а у нас ничего не изменилось.

– Лика, я…

– Да, знаю, ты ничего не обещал, я ничего не просила. Но я ждала, Кость! – срывается, подскакивает, обнимает себя руками и начинает расхаживать передо мной. Не двигаюсь с места, просто слушаю. Ни разу не задумался, чего на самом деле она хочет. – Я… – застывает передо мной, качает головой, – я не хочу так. Не могу больше. Не могу её заменить, как бы ни пыталась.

Нервы не выдерживают. Встаю, беру за локти, машинально поглаживаю большими пальцами. Лика смотрит усталым, больным взглядом.

– Ты только брал, – почти шепчет. – Никогда ничего не давал взамен, но теперь мне этого мало. Скажи, ты можешь дать больше? Всего себя? Молчишь.

Стряхнув мои руки, Лика отходит, на меня больше не смотрит. Каждое её слово хуже пощёчины, ещё хуже, что каждое – правда. Мне нечего было ей предложить, всё уже Вите отдал, до капли. Только понял слишком поздно. Заигрался.

– Я собрала твои вещи.

Замечаю небольшую сумку в коридоре. Слишком мало, только самое необходимое. Даже видимость того, что мы будем жить вместе, создать не пытался.

– Уходи, я не держу. Или оставайся, но только навсегда. Не хочу быть твоей наполовину. Нет, на треть даже, ты же ещё на дочек себя делишь.

Здесь нечего возвращаться и не за что держаться. Дергаюсь к ней, чтобы поцеловать в лоб, но в последний момент останавливаю себя. Ухожу с тяжестью на груди. Оставлять её не тяжело, тяжело понимать, каким подонком выгляжу в её глазах, как повёл себя с ней. Считал пустышкой, развлечением на стороне, не принимая в учёт, что Лика – живой человек со своими желаниями и мечтами. Сколько планов она строила на наше будущее, о чём мечтала?.. Ничего не знал, не пытался узнать.

А Вита? Сумка летит на заднее сиденье, падаю за руль, пальцы мелко подрагивают. Я знаю, чего хотела Вита, какими нас видела через десять, двадцать лет. Улыбался, слушая её планы, соглашался – так и будет. Уже не будет ничего.

У Томы снова сборы, на этот раз на десять дней, поэтому приходится брать справку у тренера, чтобы передать учителю. Настя с классом на три дня едет на экскурсию по Золотому кольцу. Как объяснила классная руководительница, первая четверть – самое время для таких длительных экскурсий, потом втянутся в учебный процесс, не до этого станет.

– А где ваша мама? В этом году ни разу не пришла.

– Мы решили, что папе тоже иногда не помешает побывать в школе, – криво улыбаюсь.

– Отличное решение! Все бы так делали!

Да уж. Я не знал, что девочки так загружены, такие деловые. Как же хочется обсудить с Витой их учёбу, тренировки! От её рассказов отмахивался, слушал в пол-уха, понимаю теперь эту гордость и желание поделиться.

С адвокатом долго обсуждали, как лучше безболезненно поделить имущество, но просто разрезать пополам, как торт, не получится. В любом случае, надо начинать раздел, раз он неизбежен. С папкой документов еду к Вите, мысленно обдумывая разговор. Но все слова улетучиваются, как только вижу её. Какая же домашняя и уютная! Знакомый свитер крупной вязки, на плечо съехавший, волосы, завязанные в низкий хвост, свежее лицо… Лет на десять моложе выглядит, если не больше. Почти такая, как была в самом начале, и сейчас сердце так же ёкает.

– Я чай заварила, будешь?

Смотрю на ноги в вязанных гольфах, мы их у какой-то бабульки в Севастополе купили. За ней на кухню, сажусь за стол, кладу папку. Жду. Каждое её движение выверено до мелочей, каждое знакомо до малейшего движения. Ставит передо мной чашку, сама не садится – прислоняется к столешнице.

– Это документы? – косится на папку.

– Да. Изучи, внеси свои пожелания, потом начнём обсуждать.

– Разве мы не должны были сегодня всё обсудить?

– Не всё так просто. Сейчас мы можем только поделить дом. Или, если не передумала его оставлять, оценить его и разделить счёт. Но наш счёт общий, так что тут тоже будут сложности.

– Уверена, ты найдёшь деньги, чтобы выплатить мою долю, – отпивает чай и пожимает плечами.

– Найду, – говорю тихо. Горло горит изнутри.

– Пока это единственное, что мне необходимо. Хочу квартиру побольше, здесь втроём тесно.

– А когда станет четверо, вообще места не останется, – сарказм так и рвётся наружу.

– Ну, в нашем доме для четверых места достаточно. Даже для пятерых, если общего ребёнка захотите.

– А ты думала об общем ребёнке? С ним? – чай вдруг начинает горчить. Вижу её беременной, с мягкой улыбкой, и его, рядом.

– Это тебя не касается, – отвечает холодно.

– Почему? Почему ты думаешь, что меня не должна волновать твоя судьба? Как долго ты его знаешь? Уверена, что он надёжный человек?

– Прекрати. – Вита отставляет кружку, скрещивает руки на груди. – Ты не имеешь никакого права лезть в мою жизнь. В мою нынешнюю жизнь.

– Я не могу перестать, – опираясь на стол ладонью, поднимаюсь. – Что ты в нём нашла? Почему он?!

– Почему она, Кость?! Чем я была хуже?! – Вита тоже повышает голос. Делает шаг, теперь между нами только стол. – Ах, да, у тебя на меня вставать перестал! Так я нашла того, у кого встаёт, ещё как встаёт! Знаешь, – она наклоняется, щурится и шипит: – Меня никто никогда так не трахал. Ты даже рядом не стоял.

А это уже удар ниже пояса. Не думаю о последствиях – хватаю за затылок, тяну на себя и целую, глуша любые возражения.