Текст книги "Измена. Не удобная жена (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 7
Лика
Пятый день схожу с ума от нервов, аппетит пропал, похудела на два килограмма, точно. Костя до сих пор не позвонил, а первой писать боюсь. Жена узнала, и что теперь? Мне даже из дома выходить страшно: вдруг стоит, ждёт, скандалить начнёт? Меня в доме с детства знают, фактически выросла тут, у бабулечек, сидящих на лавочке, на глазах. Будет невероятно стыдно, если они узнают, что я – любовница женатого мужчины. Конечно, они Костю видели, знают, что «мой». Несколько раз уже деликатно спрашивали, когда свадьба и детки. Тут только горько улыбнуться и развести руками.
Костя молчит, а меня трясёт каждый раз, как на телефон взгляну. Откуда мне знать, какие сейчас у него с женой отношения? Наверное, простила, а он пообещал меня бросить. Или поставила условие, что мы должны расстаться. Насколько ему важна жена, семья? Я в этой пищевой цепочке с самого начала промежуточным звеном была, можно выбросить без сожаления. И это даже будет правильно, всем станет проще, я же думала о расставании. Только саму себя не обмануть: уйдёт – не забуду. Не смогу из сердца вырвать, слишком сильно влюбилась. Как говорила бабушка: как кошка.
На работе уже заметили, что со мной что-то не так. Девчонки начали интересоваться, когда познакомлю с ухажёром. Их вопросы ещё хуже делают, сил отшучиваться нет.
– Нет у меня никого, – отвечаю устало. – Просто заболела, наверное, температура поднимается.
Меня и правда лихорадит. Все мысли только о Косте, на работе никак не могу сосредоточиться, ошибаюсь. В конце концов, девочки не выдерживают – отправляют домой.
– Возьми больничный, отлежись, – озабоченно говорит Марина, прикладывая ладонь к полыхающему лбу. – Не надо нам тут бациллами разбрасываться. Чтобы не появлялась, пока не вылечишься.
– Да кто мне больничный даст? Я в поликлинике больше бацилл подцеплю.
Мне сейчас нельзя домой, я же там одна с ума сойду, сожру себя мыслями, сомнениями. Но Марина непреклонна: иди домой. Она выше по должности, полномочий хватает.
– Иди и не трынди. Уж три дня можно без оформления отлежаться, главное, план к концу месяца закрой.
Ухожу с тяжёлым сердцем. Надо же было так вляпаться! Думала, что любовная лихорадка только в фильмах бывает, но у меня все симптомы на лицо. Час, может, два бесцельно брожу по улицам, смотрю на парочки в парках, кафе, и слёзы сами из глаз бегут.
– Девушка, всё будет хорошо.
Рядом со скамейкой, на которой сижу, останавливается парень. Я даже не поняла, что просто сижу и плачу.
– Наверное, будет, – вяло улыбаюсь, открываю сумочку, чтобы найти платок, но он внезапно протягивает свой.
– Держите. Будет повод ещё раз встретиться, чтобы отдать. Назар.
– Что? – моргаю. Мозг совсем поплыл.
– Меня зовут Назар, а вас?
– Лика, – отвечаю заторможено. Со мной так давно никто на улице не знакомился, что успела забыть, каково это.
– Хочешь кофе?
Мне бы сейчас чего-нибудь покрепче, но я уже натворила дел с вином, поэтому соглашаюсь. Почему нет? Да и замёрзнуть успела.
– Парень или деньги? – спрашивает Назар. По моему лицу понимает – не дошло, о чём спрашивает. – Женщины плачут по двум причинам: обидел мужчина или нет денег. Так в чём причина твоих слёз?
– Собственная глупость, – пожимаю плечами. – Влюбилась не в того.
– Бывает. – Назар вдруг улыбается, от этой улыбки становится теплее. – Сердцу же не прикажешь. Но если он не тот, может, присмотреться к другим? Парней так много холостых…
А я люблю женатого.
– Например, к тебе? – лёгкий флирт постепенно разгоняет тяжесть на душе. Парень симпатичный, на вид – мой ровесник. Чёрные волосы, смеющиеся карие глаза, одет просто, но со вкусом.
– Можно и ко мне. Смотри, какой красавец зря пропадает! – Он демонстративно выпрямляется, задирает подбородок.
– Что ж такой красавец до сих пор один гуляет?
– Работа, – вздыхает. – Постоянно дома за компом, времени нет. Сегодня вышел пройтись, а тут ты, такая печальная и красивая. Решил – судьба.
– Судьба, – повторяю эхом. Когда в Костю въехала, тоже думала – судьба. Стоило подумать о нём, и настроение падает. Улыбка сползает, снова подступают слёзы.
– Кем ты работаешь? – снова удивляет Назар, забавно склоняя голову набок, как птица.
– Зачем тебе это? – смена темы помогает отвлечься, с ним и правда легко.
– Просто у меня больше нет платка, а ты собралась опять заплакать. У меня три сестры, я этот покрасневший кончик носа за секунду считываю.
– Прости, день сегодня какой-то… особенно тяжёлый.
– Эй! Ты же меня встретила! Какая тяжесть, тут летать надо! Смотри, вон кафе со свободными столиками, идём скорее, пока не заняли.
Он берёт за руку и тянет за собой, а я просто послушно иду, ошалев от такого напора. У него тёплая ладонь, а ещё – приятная туалетная вода. Не буду сейчас думать о Косте! Раз он решил разорвать наши отношения своим молчанием, не стану унижаться. Я молодая, красивая, вон, даже на улице знакомятся, так чего убиваться?
Время пролетает незаметно. За двумя чашками вкусного латте и кусочком торта узнаю, что Назар приехал в Москву пять лет назад, ему двадцать семь, работает программистом в крупной компании, снимает квартиру в этом районе. Друзей особо нет, семья осталась в Твери, куда катается по выходным. Три сестры, две старшие замужем, а младшая, ей двадцать, недавно поступила. О себе почти не говорю, а он не расспрашивает, деликатно обходя тему моей личной жизни. Реальность догоняет, когда на телефон приходит сообщение:
Я заеду вечером
Ни «привет», ни «как дела», но три слова заставляют сердце сжаться. Смотрю на экран, не могу оторваться. Словно в голове прозвучал его бархатистый голос.
– Это он? – спрашивает Назар. – Тот, из-за кого плакала? Простишь?
– Не знаю, – едва шевелю губами. Неизвестность пугает. Приедет, чтобы сказать, что расстаёмся, или с вещами, потому что от жены ушёл?
– Понимаю, – вздыхает. – Хотя нет, знаешь, не понимаю! Почему вы вечно выбираете мужчин, которые не умеют ценить? Что это за мазохизм?
– Знаешь, – отвечаю прохладно, убирая телефон в сумочку, – это не твоё дело.
– Не моё, – тут же соглашается он. – Прости, просто обидно смотреть, как такая девушка убивается из-за очередного гандона.
– А ты не такой, да? Никому сердце не разбивал, всегда поступаешь правильно? – неожиданно неприятно выслушивать нотации от незнакомого человека. Кто он такой, чтобы указывать мне, как и с кем жить, кого любить? – А я вот неправильная, прикинь! Влюбилась в женатого, теперь мучаюсь!
Выходит слишком громко, несколько человек даже оборачиваются на нас. Да плевать я хотела на чужое мнение!
– Обещает из семьи уйти? – Назар горько усмехается. – А ты веришь.
– Ничего он не обещает! – огрызаюсь. Слышать гадости про Костю особенно неприятно. Он не такой, он самый лучший!
– Понятно, – он снова вздыхает. Продолжает тихо, вкрадчиво: – А ты не задумывалась, что будет дальше? Через год, пять, десять? Он попользуется тобою и бросит за ненадобностью.
– Я не заказывала психологическую помощь. Принесите, пожалуйста, счёт, – говорю проходящему мимо официанту.
– Конечно, я тебе никто, но ты слышала про эффект попутчика? С незнакомыми людьми проще открываться. Настаивать не буду, но если захочешь поговорить, звони.
На стол ложится скромная визитка, даже не знала, что они у него есть. Зачем? Но машинально беру, бросаю в сумочку. В принципе, он не виноват, ни в моём выборе, ни в том, что сейчас переживаю. Не хочется обижать, человек хороший.
– Извини, сорвалась, – отвечаю угрюмо. Признавать свои ошибки всегда тяжело.
– Проехали. – Назар легко усмехается. – И не парься, счёт я оплачу. Уж деньги на то, чтобы угостить девушку чашечкой кофе, у меня есть.
Теперь совсем стыдно. Унизила своим демонстративным желанием заплатить за себя, а ведь с Костей такого не было. Даже мысль не возникла, когда только начали общаться, что в кафе надо платить пополам.
– Мне пора, – пытаюсь улыбнуться. – Приятно было познакомиться. Правда, очень приятно.
– Надеюсь, мы ещё увидимся, – говорит Назар, а глаза вдруг становятся грустными.
– Если это судьба, точно увидимся!
Меня уже здесь нет. Мысленно вся дома: принять ванну, привести себя в порядок, что-нибудь приготовить, но что? Прощаюсь скомкано, почти бегу к станции метро, перебирая в голове рецепты. К вечеру на лице ни следа слёз, а в голове – ни одной мысли, кроме той, что совсем скоро его увижу. Квартира вычищена до блеска, на плите паэлья с морепродуктами, на столе – салат, в холодильнике вино. Его машину я по звуку узнаю, подбегаю к окну, ладони ложатся на грудь – сердце выпрыгивает. Костя выходит, ставит машину на сигнализацию и, не глядя по сторонам, идёт к подъезду. Пиджак расстёгнут, галстука нет, значит, не прямиком из офиса. Но и чемодана тоже нет, значит?.. Прислоняюсь лбом к окну и жду звонка домофона, как приговора.
Лифт поднимается, я привычно жду в дверях, но не жду ничего хорошего. Он приехал, чтобы меня бросить. Лучше бы по телефону сказал, чем так мучить. Поднимаю глаза, когда лифт открывается, молча смотрю, как Костя приближается, так же молча сдвигаюсь в сторону, пропуская. Закрываю дверь и просто смотрю, жадно, чтобы запомнить. Он тоже молчит, только глаза скользят по лицу. Нет, это невыносимо! Обнимаю так крепко, как только могу, и молю про себя: обними меня в ответ! Обними-обними, хотя бы шевельнись, шагни навстречу. Прямо сейчас умру, если не сдвинется с места. Но вот он оживает: обнимает, поглаживает по спине и тихо говорит:
– Прости.
Глава 8
Костя
Ещё никогда Вита не была настолько отстранённой. Её привычка к молчаливому игнору всегда бесила, сейчас выводит из себя. Меня как будто выбросили за ненадобностью, потому что с дочками она открытая, весёлая, а на меня смотрит и холодом окатывает. Три дня в таком режиме живём, я уже не могу, предохранители горят! Быть чужим в собственном доме, где всегда встречали теплом и улыбкой, внезапно оказалось невыносимо. Вита, как изощрённый палач, вытащила жилы и тянет, наматывая на кулак. Девочки делают вид, что их это не касается, при них нам не поговорить, но, как только они уходят спать, Вита закрывается в спальне. Что делать? Звонить из соседней комнаты? Пытался, трубку не берёт, на сообщения не отвечает. Наше общение свелось к нескольким дежурным фразам в течение дня.
И как тут о Лике не думать? Самым простым было бы собрать вещи и уйти к ней… Не хочу. Надо с ней рвать, иначе Виту не верну.
– Ты что-то сам на себя не похож, – замечает Андрей. Мы только что из офиса вышли, весь день прошёл в мыслях о том, что Лике скажу, и как. Андрею пока ничего не говорил, и сейчас просто пожимаю плечами.
– Ладно, хочешь молчать – молчи, главное, чтобы на работе твои проблемы не отразились.
– Не отразятся, – отрезаю. Сам заварил, сам буду расхлёбывать. Но, когда вижу глаза Лики, внутри что-то щёлкает. Привык считать просто увлечением, думал, бросить будет просто. Но, когда обнимаю, могу выдавить только:
– Прости.
Даже себе не могу объяснить, за что прошу прощения. Чувствую, как её трясёт, обнимаю сильнее.
– Мне было хорошо с тобой, – начинаю под тихие всхлипывания. Только не надо рыдать, от женских слёз всегда себя подонком чувствую!
– Не бросай! – говорит через силу. Стискивает пиджак на спине, всем телом прижимается. Невозможно отпустить, как бы ни хотел. Самое страшное, что не хочу. Хрупкая, нежная девочка, когда я успел так привязаться? Можно любить сразу двоих? И обеим причинить боль. Горло сжимается, дышится с трудом, в горле разросся ком.
– Я не хочу тебя бросать, – голос гнётся. – Но и семью терять не хочу.
– Я понимаю, – Лика поднимает глаза. – Я же не прошу уходить от жены, просто не бросай меня.
– Нет, малыш, – стираю её слёзы кончиками пальцев. – На этом у нас всё.
Надо заканчивать. Знал, что будет непросто, но вышло даже тяжелее, чем представлял. Там Вита, дочки, годы брака, а тут… Не просто секс – эмоции, которых дома давно не хватало. Возвращаться к пустому взгляду смертельно обиженной женщины, пытаться всё вернуть? А зачем? Как сильно мне это нужно? И Вите точно так необходимо цепляться за брак? За всё это время ни разу не задумался о разводе, именно разводе. Какой Вита видит нашу семью дальше? Утром был уверен, что надо сохранять, но сейчас сомневаюсь.
– Мне надо поговорить с женой.
Всё к херам уже развалилось, а мы с ней пытаемся сохранить видимость, ради чего? Жизнь одна, её сейчас надо жить, а не когда-то в будущем.
– О чём? – Лика уже не плачет, слёзы резко пересохли, только глаза блестят. Машинально перебираю волнистые светлые волосы, пропускаю сквозь пальцы.
– Обо всём, – вздыхаю. Сколько можно друг от друга бегать? Взрослые люди, пора что-то решать. Отпускаю Лику, смотрю в последний раз. Или не в последний, смотря, о чём с Витой договоримся. В любом случае делить себя на два уже не могу. И тут, и там было легко и приятно, пока жена не знала. – Я тебе напишу.
– Что, по смс-ке бросишь? – усмехается Лика. Блядь, и так тяжело, а она ещё добавляет!
– Я напишу, – повторяю с нажимом и ухожу.
Что это было вообще? Приехал бросить, в итоге только всё запутал сильнее. Одно знаю точно: если надо будет, дверь в спальню снесу, но с Витой поговорю. Хватит, набегались, наигрались в холодную войну.
Холодный взгляд, с которым привычно уже встречает Вита, поднимает волну раздражения, хотя нервы и так до предела взвинчены. Дочки по комнатам сидят, она в гостиной, но сразу же демонстративно уходит на кухню.
– Нам надо поговорить, – иду за ней. Вита останавливается у раковины, спиной ко мне. Вижу, как напряжена спина. Измучилась сама, и меня мучает.
– Разве мы уже не поговорили? – отвечает сухо.
– Нет. Зачем тебе наш брак, Вит? Уверена, что хочешь так жить? – подхожу ближе, кладу руки на плечи, она отчётливо вздрагивает. Лика стала близкой, но здесь совсем другой уровень, я её, как себя, чувствую.
– Я не знаю, как дальше жить, – признаётся устало. – Как перестать думать, что ты с ней… Или с другой… Что тебе давно стала не нужна.
Молчу. Что тут можно сказать? Бросить Виту – всё равно что кусок мяса от себя оторвать на живую. Но кто-то из нас должен сделать этот шаг.
– Давай поживём раздельно.
Всё, сказал. Не развод пока – попытка оттянуть неизбежное, или, наоборот, понять, что друг без друга никак.
– К ней уйти – это у тебя «пожить раздельно»? – резко поворачивается. – Совсем за дуру меня принимаешь?
– Не к ней, Вит, а без тебя! Мне тоже подумать надо! И тоже сложно!
– Надо же, какие мы нежные! Раньше думать надо было!
– Чего ты от меня хочешь? Чтобы в ноги упал и прощения просил?! Прости! Прости меня! Только ничего это не изменит!
Мы перешли на повышенные и сами не заметили. Оба дышим тяжело, смотрим одинаково – зло.
– Послушай, – пытаюсь взять себя в руки. Хоть одна голова из двух должна оставаться трезвой. – Я не знаю, что у нас там, впереди, будет. Ты остынешь и простишь, я пойму, что без тебя никак, или наоборот. Я не Ванга, чтобы предсказывать будущее. Но и так, как мы живём сейчас, больше продолжаться не может. Это тупик, мы застряли, Вит.
– Только у тебя из этого тупика есть как минимум две развилки.
– Да почему ты всё к ней сводишь? Не думаешь, что сейчас речь о тебе, о нас, не о ней!
– Ты её бросил? Только честно скажи.
Вроде бросил, а вроде как на паузу всё поставил. На этот раз честность сыграет против меня.
– Да. Мне надо побыть одному, тебе – тоже. Давай всё решать цивилизованно, с холодной головой, а не на эмоциях, как сейчас.
– Хорошо. Только… Уйду я, а ты оставайся.
Вот этого поворота я никак не ожидал. Челюсть упала. Как она себе это представляет?!
– Оставайся, объясняйся с дочками, с мамой. А я сниму квартиру, для начала на месяц. Всё-таки, как ты недавно сказал, это твой дом.
– Но… – у меня даже слова кончились. – Скоро школа, кто девчонок будет возить?
– Ты, конечно. Для готовки домработницу наймёшь, нянька им уже не нужна. Или думал, уйдёшь на вольные хлеба, а весь быт и дети на мне? Ты так себе моё «одиночество» представлял? Нет, Кость, или принимай мои условия, или уходи насовсем. Прямо сейчас.
М-да, не на такой исход рассчитывал. И что теперь? Сам себя загнал в ловушку. А самое страшное, что она рассуждает логично, не к чему придраться. Настроена решительно, только надолго хватит? Одной, без детей, в чужой квартире? Первая вернётся.
– Хорошо. Я согласен. Месяца нам должно хватить, чтобы понять, куда двигаться дальше.
– Отлично. – Вита протягивает руку, я её пожимаю. – Договорились. Я скажу девочкам, что пока они будут жить с тобой.
– Как ты им это объяснишь?
– Скажу, что кризис в семье случается, и мне надо побыть одной. А там уже твоя работа, найди нужные слова.
Наутро Вита выходит из спальни с чемоданом. Что, так быстро?! Уже нашла квартиру?! Думал, это хотя бы несколько дней займёт, мне же тоже привыкнуть надо!
– Я не в другую страну улетаю, и даже не в другой город, – улыбается Насте, которая прижимается к ней. – Устроюсь и привезу вас к себе на пару деньков.
– Почему мы не можем поехать с тобой?
– Маме надо побыть одной, понимаешь?
– После отдыха снова на отдых? – иронично спрашивает Тома. – Так от нас устала, что сбегаешь?
– Я устала не от вас, – короткий взгляд в мою сторону.
– Тогда пусть он и уходит! Сам накосячил – сам ушёл! – старшая точно отлично слышала, как мы ругались.
– Нет, это так не работает, – строго отвечает Вита. Она привыкла к тому, что дочка из милой девочки в дикобраза превратилась, а я до сих пор привыкаю.
– Ты же сама говорила вчера, что хочешь сохранить нашу семью, и сама сбегаешь!
– Нам с папой надо пожить раздельно, мы уже всё решили. Вы сейчас всё равно в учёбу окунётесь, даже не заметите, что меня нет.
– Эй, вам, что, так неприятно с папой быть? – спрашиваю, замечая, что Вита начинает тонуть. Детей, конечно, можно понять, и мой уход они пережили бы проще, но как-то обидно, что они так сильно не хотят оставаться со мной.
– Конечно, приятно! – восклицает Настя. Тома угрюмо молчит.
– Вот и развлекайтесь, – подытоживает Вита. – Я постоянно на связи, рядом.
За завтраком девчонки успокаиваются, даже представляют, как приедут к маме. Я же никак не могу прийти в себя, какой-то мандраж бьёт, похожее состояние было, когда Тому только из роддома забрали. Как с ними быть? На работу через час уезжать, они дома одни останутся.
– Оставь хоть инструкцию по применению, – пытаюсь шутить, когда она со стола убирает.
– Ты же папа, не посторонний человек. Уверена, сам разберёшься.
Посуду так и оставляет в раковине, забирает чемодан, ключи от машины и… уезжает. Спокойно уезжает, бросив меня с детьми.
Глава 9
Виолетта
Я решила уйти спонтанно, на эмоциях, но это оказалось самым лучшим вариантом выхода из ада, в который себя загнала. Квартиру ещё надо поискать, пока сняла номер в гостинице, потому что оставаться дальше под одной крышей с Костей было бы невыносимо. Унижать себя расспросами где он был, с кем, верить лжи и постоянно сомневаться, ждать, когда вернётся и смотреть на часы… В таком режиме недолго в окно выйти, и плевать, что у нас дом всего в два этажа. Возможно, это кризис, который мы сможем пережить. Легко сказать «уйди, разведись, прогони», но сделать невероятно сложно. Я не оправдываю Костю, но в измене всегда виноваты оба. Не заметила, как он стал отдаляться, потому что сама отдалилась, поглощённая работой и детьми. Над этим тоже стоит подумать, проанализировать. Может, если оба решим, что есть смысл сохранить семью, походим к семейному психологу?..
Обрываю поток мыслей – подъехала к гостинице. Это всё ещё защитная реакция, которая позволяет закрывать глаза на реальность, в которой Костя – не мягкий и пушистый котик, а предатель и изменщик. Для него было нормально отдавать своё время, внимание, возможно, любовь другой, а потом возвращаться, как ни в чём не бывало, и ложиться со мной в одну постель. Заниматься со мной сексом после неё. Брезгливо.
Номер хороший: не большой и не маленький, обставлен прилично, но надолго здесь задерживаться не хочется, слишком накладно. Конечно, выбрасывать пятьдесят-шестьдесят тысяч за аренду тоже затратно и жаба слегка придушивает, но раз уж решила, надо идти до конца. Самые необходимые вещи разложены в шкафу, остальное оставляю в чемодане и на работу, и так почти опаздываю. Личные драмы на то и личные, что их надо оставлять за порогом, поэтому в офис вхожу с улыбкой.
Работу свою люблю, коллектив у нас замечательный, начальница – золото, а погружение в цифры всегда отвлекает от лишних мыслей.
– Веточка, как всегда потрясающе выглядишь!
Юрист Юра ждал у двери в бухгалтерский отдел, протягивает кофе. Это наша традиция – по очереди друг друга угощать, хотя иногда, в приступе особенной щедрости Юра покупает кофе всему отделу, а нас там пять человек. Ему слегка за пятьдесят, два раза разведён, почти всегда в поиске. Я как-то никогда не задумывалась, почему он разводился, а сейчас любопытство берёт своё.
– Юр, – не спешу заходить в отдел, так и стоим в коридоре, – а ты почему развёлся, чего тебе в браке не хватало?
– Вот это у тебя вопросики с утра пораньше, – хмыкает он. – Так сходу и не скажешь, но если хочешь послушать, приглашаю пообедать вместе, в том ресторанчике, где очень вкусные бизнес-ланчи.
– Хорошо, – соглашаюсь с лёгкостью. Мне правда интересно услышать мужскую точку зрения, а главное – кто был инициатором.
– Доброе утро, девочки! – пересекаю наш отдел, где уже трудятся мои пчёлки, вхожу в свой кабинет и первым делом, по привычке, опускаю взгляд на фотографию. Костя и дочки, фото этого года, всего два месяца назад поменяла. Уберу – сразу все заметят, начнутся вопросы. Пусть стоит, главное, чтобы не отвлекала.
До обеда время пролетает быстро: работы, как всегда, много, косяки моих пчёлок тоже приходится иногда исправлять. Не хочу никого ругать, но провести воспитательную беседу, конечно, придётся, чтобы внимательнее были. Невольно кошусь на дочек. Как они там, без меня? Конечно, как обычно, я же на работу постоянно ухожу, ничего сверхъестественного. А что будет вечером? Завтра, послезавтра, через неделю, когда начнётся школа? Чувство вины начинает глодать. Не выгляжу ли я теперь предательницей в их глазах? Хотя обе сказали, что всё понимают, но утренняя сцена всплывает против воли, и сердце кровью обливается. Но если я пойду на поводу у своих чувств и заберу их, то какой смысл был съезжать?! Нет, надо быть последовательной. Собрать жопку в кулак, силу воли – туда же, и идти до конца.
Первым шагом к пониманию причин измены должен стать обед с Юрой. Мы устраиваемся за столом, делаем заказ, первое блюдо подают почти сразу – днём здесь обедает половина офисного центра. Под лёгкий гул голосов Юра охотно рассказывает свои истории. Не просто охотно, даже с каким-то удовольствием, а мне отчего-то не до смеха.
– С Катюхой, которая первая, развелись, потому что пилила постоянно. Я – молодой юрист, она – домохозяйка, с детьми сидит, считай, отдыхает. Прихожу домой, а она начинает: помоги, посиди с детьми, ничего не делаешь, я устала… А я не устал? Вот, скажи, ты же сама двоих детей родила. Много женщины с ними в декрете устают, пока мужики пашут, как не в себя, чтобы эту ораву прокормить?
Ой, зря я вообще попросила эту тему поднять. Как бы так ответить, чтобы не разругаться?..
– Ну, если ты собственных детей называешь оравой, мне даже ответить нечего, – иронично улыбаюсь. – И ты ушёл, потому что устал?
– Да нет, это она на развод подала. Я даже не понял, когда успела, говорила же, что времени ни на что нет. А тут, гляди-ка, нашла! – Он возмущённо цокает, а я умиляюсь: он ведь на самом деле не понимает причину, почему упаханная, как ломовая лошадь, жена, решила выпнуть горе-добытчика.
– И как она сейчас? – спрашиваю, чтобы на второй брак перевести.
– Как? Замуж вышла, родила ещё одного, вроде в Питере живёт.
– Вроде? Ты, что, детей не видишь?
– Алименты уже платить не надо, оба лба – взрослые. У них своя жизнь, особо не достают.
Кажется, сильнее разочароваться в человеке уже невозможно. Хорошо, что приносят второе, и необходимость что-то говорить на время отпадает.
– А вторая, – начинает Юра с набитым ртом, – вообще фееричная оказалась. Деловая, на самообеспечении, с ребёнком от первого брака… На работе оказалась зациклена, на себе и дочке. Привыкла, пока одна жила. Готовить – почти не готовила, убирать – только когда я рявкну, вечно в делах да в салонах красоты. Хозяйка никакая оказалась!
– А ты сам убирать или готовить не пробовал? – Ох, провокационный вопрос, но я в глазах Юры не враг, а союзник, потому что не осуждаю, поэтому он на полном серьёзе отвечает:
– Почему я должен убирать, ещё и в чужой квартире? Я пришёл с работы и хочу тишины и вкусный ужин, а не тряпкой махать. В общем, я шесть лет терпел, а потом она на развод подала. Нашла себе другого дурака её заскоки терпеть.
– Зато сейчас красота, да? – киваю официанту, когда он приносит чайник и ставит чашку. – Тишина, покой, никто не пилит, не мешает.
– Да знаешь, – он вдруг уныло вздыхает, – оказывается, эта тишина не так уж и хороша. Хочется иногда с кем-нибудь поговорить. Нет, не каждый вечер. Сама знаешь: иногда на работе так упашешься, что можешь только до постели доползти и рухнуть. Но вот иногда тоска какая-то накатывает. Поэтому, – улыбается, – я до сих пор в поисках той самой.
Да, на рынке он ещё вполне себе котируется: за собой следит, лёгкая седина в каштановых волосах придаёт шарма, и язык у него подвешен, не даром юрист. Но отношение к женщинам… Лучше промолчу.
– А ты чего вдруг вообще эту тему поднять решила?
– Да так, – отмахиваюсь. – Обсуждали на выходных с подругами, почему браки распадаются.
– Все беды от слишком умных женщин, – внезапно выдаёт Юра, помешивая сахар в своём кофе.
– А ты своим жёнам не изменял?
– Было дело. Но это так, сбегал налево и обратно к своей благоверной.
– Зачем же к ней возвращаться, если там хорошо?
– Жена, Веточка, это родня, как к ней не возвращаться?
– Понятно.
На душе от этого разговора гадко. Костя так же думает? Как там он говорил: друг, родной человек. Ага, собака тоже друг человека. Выходит, я – надоевшая жена, от которой уходить не хочется, а там – искря, буря, безумие? Этого ему не хватило? Но почему тогда меня на новизну ни разу не потянуло? Почему верность хранить не сложно одному, а для второго она – пустой звук? Вопросы, которые можно задавать бесконечно.
Вечером нахожу более-менее приемлемый вариант с квартирой, договариваюсь с риелтором завтра в обед посмотреть – от офиса близко, гораздо ближе гостиницы. Сижу в номере, в тишине, о которой говорил Юра, и скучаю по детям. Мы с ними уже по видео созвонились, и как же горько видеть их, смеющихся, дома. Костя там же, иногда показывался, но ничего не говорил. А потом телефон потух, и стало тихо. Чувство, что сама себя наказала. Одиночество душит. Выхожу на балкон, смотрю на город. Что дальше делать?
Проходит ещё три дня, я переехала. Как раз раскладываю вещи, когда звонит свекровь. Вздыхаю, набираю полную грудь воздуха, отвечаю с улыбкой:
– Здравствуйте, Полина Михайловна.
– Виточка, прости, не отвлекаю?
– Что-то случилось?
– Нет… – она мнётся, значит, уже знает. – Прости, это, конечно, не моё дело, но это правда? Ты от Кости и девочек ушла? Я… я понимаю, в семье всё может быть, но сегодня Костя попросил вечером с девочками посидеть, я приехала, а тебя нет. Внучки сказали, что ты поругалась с папой и ушла.
– Да, так и есть. – Ничего себе, как она всё вывернула! Я ушла от драгоценного мужа и детей?!
– Неправильно это, Виточка. Ты же хранительница очага, жена, мать. Не надо этих новомодных взбрыков, возвращайся в семью. Ты нужна детям.
– Я их и не бросала. – Не верю, что это говорит Полина Михайловна, которую привыкла считать непредвзятой. – Если бы Костя ушёл, вы бы так же говорили?
– Конечно, – без раздумий отвечает. – Нечего по чужим углам шарахаться. Ругаться – ругайтесь, а спать надо в одну кровать ложиться.
– Причины для ссоры могут быть разными. Вы спросите у Кости, хорошо? Без причины я бы из дома не ушла.
– Да я знаю, Виточка, поэтому и решила спросить. И у Кости спрошу обязательно. Ты не злись на меня, просто душа болит, когда вы ссоритесь.
Как будто у меня не болит! Все вокруг о себе думают, кто бы подумал обо мне? Хотя бы раз Костя спросил: как ты? Просто по-человечески поинтересовался, потому что искренне переживает. Нет, он маму вызвал, а сам на блядки помчался. А куда ещё можно на ночь глядя уехать? Сколько раз говорил, что по работе надо срочно в офис, и сколько раз он до него вообще доезжал? Представить его с другой женщиной оказалось совсем не сложно. Неужели до завтра не мог потерпеть? Я же завтра девчонок к себе заберу, выходные впереди, делай что хочешь. Может, и правда по работе что-то? Почему я такая дура наивная, до сих пор верю в чудеса?
Не привыкла жить одна, не умею жить одна, свободное время, появившееся внезапно, поначалу причиняет дискомфорт. С девчонками выходные пролетают до обидного быстро. Мы бродим по магазинам, добирая необходимое к школе, допоздна смотрим фильмы, объедаясь пиццей, и, лишь когда я отвожу их домой, понимаю опцию: воскресный папа. Каждая встреча – маленький праздник, а рутина там, за дверьми.
– Было классно! – говорит Тома, вытаскивая пакеты из багажника.
– Да, почаще бы так! – подхватывает Настя.
– Если так будет каждый день, надоест быстро. – Я вручаю младшей последние пакеты, мягко подталкиваю по дорожке к крыльцу. Соскучилась по дому. По своим вещам, по уюту. Но с удивлением понимаю, что впереди неделя для самой себя, и это приятно! Надо найти какое-нибудь хобби, чтобы после работы было чем заняться. Как представлю, что пока освобождена от уроков и походов в школу, даже петь хочется.
– Что, разбойницы вернулись? – Костя распахивает дверь, пропускает дочек, смотрит на меня. – Даже не зайдёшь?
– Нет. У меня дела.
– Какие?
– Почему тебя это волнует? Или у меня не может быть дел?
Он так растерялся, что даже ответить нечего. Да, милый, у меня дела: вечер с сериалом с бокалом белого полусладкого и сырной тарелкой. И пусть весь мир подождёт.
