Текст книги "Измена. Не удобная жена (СИ)"
Автор книги: Галина Милоградская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 32
Влад
Командировка затянулась, это бесит. Люблю, когда всё чётко по графику, форс-мажоры сбивают расписание, а у меня, между прочим, на выходные дела были, но кого это волнует? На экономический форум собралось столько сильных мира сего, что в глазах рябит от белых рубашек и чёрных костюмов охраны. Когда такое большое сборище людей, охране надо уделять особое внимание.
Нервничать не имею права, голова должна быть ледяной, рассудок – чистым. Но что-то тревожит. Чуйка никогда не подводила, иначе не вернулся бы живым из Сирии. До сих пор не могу понять, что мною тогда руководило, но за две минуты до того, как наш лагерь ковровой бомбардировкой накрыло, я всех по тревоге поднял. Раненых много оказалось, зато двухсотых – ни одного.
Вот и сейчас между лопаток зудит, откуда только угроза должна прийти? Форум проходит нормально, без происшествий, заканчивается тоже спокойно, но тревога продолжает жрать изнутри. Предельно осторожен на дороге, мало ли. Но траса свободная, до Москвы добираюсь в рекордные сроки. У дома нервы буквально дребезжат, к квартире подхожу, крадучись, инстинкты вопят. Пистолет ложится в руку, выравниваю дыхание, распахиваю дверь… Никого.
Да, блядь, что же не так?! Вытираю мокрый лоб, пистолет в сейф, сам в душ. Вечером должна приехать Вита, она точно успокоит. Сегодня не писала ни разу, но мне не до этого было, внимания не обратил. На днях у одной из дочек был день рождения, но я не запомнил, у старшей или младшей. Не хочу думать, как они его отмечали, наверняка бывший тоже был.
Не могу её ни с кем делить. Не могу, и всё тут. Она уезжает, а я места себе не нахожу. Глупо, наверное, может, в моём роду были какие-нибудь горячие горцы. За короткое время она стала смыслом жизни, одержимость другим человеком самого пугает. Это потребность – быть рядом.
Ужин уже готов, на столе цветы, свечи. Романтические ужины стали редкостью, когда она начала жить со мной. Если бы только представляла, каким цельным чувствую себя с ней!
На часах семь, Вита обычно пунктуальна и сейчас приходит минута в минуту. Как-то в шутку спросил:
– Ты под дверью стоишь, чтобы потом эффектно появиться?
– Можешь так считать, – загадочно улыбнулась.
Сердце бьётся быстрее, каждая минута растягивается на час. Ключ поворачивается в замке, встречаю её взгляд, и тревожная сирена начинает выть. Смотрит виновато. Сделал к ней шаг, но останавливаюсь на полпути. Вроде бы ничего не изменилось, но движения скованные, губы поджаты.
– Что случилось? – ненавижу неопределённость. Пусть лучше режет сходу, чем по кусочкам.
– Нам надо поговорить.
– Это я уже понял.
– В дверях?
Отступаю, даю пройти. Она смотрит на стол, тяжело вздыхает.
– Я… – беспомощно разводит руками, поворачивается, губы дрожат. – Влад, я думаю, нам надо расстаться.
– Почему? – странно даже, что сказал это спокойным голосом. Скрещиваю руки на груди, чтобы не впечатать кулак в ближайшую стену.
– Мне надо побыть одной.
Врёт. Вижу же, что врёт, но зачем? Что произошло, пока меня не было? Всё ведь отлично шло.
– Почему? – повторяю настойчиво.
– Я запуталась, – отвечает так тихо, что едва смог расслышать. Глаза прячет.
– Ты опять с ним переспала? Или появился кто-то третий? – до хруста стискиваю зубы. Пелена постепенно заливает глаза, держусь изо всех сил.
– Никого третьего нет, – твёрдо, глядя в глаза. Верю. Значит, бывший муж. Во рту становится кисло, хочется сплюнуть. Умом понимаю: клятв не давала, но мы ведь не просто любовники, всё изменилось! Если с такой лёгкостью снова впустила его в свою постель…
– Ты хоть что-то ко мне чувствуешь?
– Влад… – Вита подходит, отшатываюсь, когда тянется к щеке. – У меня много чувств к тебе, но к Косте… К нему тоже остались. Я обещала, что это не повторится… Прости.
Я не могу её понять. Сперва понимал, не давил, но больше не получается делать вид, что в нашей постели слишком часто появлялся третий. Говорил себе, что надумываю, накручиваю себя.
– Интересно, твой бывший муж поймёт, если ты будешь спать с обоими? А что, всем удобно.
– Ты вообще понимаешь, что несёшь?
– Конечно, понимаю. Разве сейчас не так? Если, – делаю шаг и обнимаю за талию, тяну на себя, опускаю глаза на губы, – я сейчас тебя поцелую, уговорю, соблазню, ты ведь согласишься. С ним, со мной… разнообразие.
– Я понимаю, как это выглядит со стороны, – ладонь упирается в мою грудь. – Но я прошу, не опускайся до оскорблений.
– Разве я сказал что-то оскорбительное? Просто предлагаю рабочую схему. Две недели с ним, две – со мной. Или всё это время было не так?
– Конечно нет! – вспыхивает, а я не могу не любоваться. Провоцирую намеренно, вытягиваю правду эмоциями, когда невозможно солгать. У меня сейчас сердце рёбра пробьёт, слишком тяжёлое стало.
– Послушай, – начинает быстро, сбивчиво, – это вышло спонтанно, на дне рождения Томы. Ни до, ни после больше ничего не было. Но я уже не могу с уверенностью сказать, что не будет, понимаешь? Я привязалась к тебе, но мы слишком поторопились съезжаться. Меня как будто в две стороны тянут за руки!
Она в отчаянии, и будь во мне хоть немного благородства, попытался бы встать на её место, но я на своём!
– Тебе нужно время, чтобы выбрать, или ты уже всё решила? Хотя о чём я, конечно решила.
– Влад…
– Он тебе изменил. Унизил, а ты и рада проглотить? Ты себя вообще не уважаешь?!
– Не знаю! Я не знаю, поэтому и говорю, что мне надо побыть одной! Без вас обоих!
Когда в её глазах начинают блестеть слёзы, отпускаю и отхожу в сторону. Не жалеть, пусть так хочется обнять. Руки глубже в карманы штанов, выдох-вдох, спокойствие. Шмыгнув носом, Вита тоже берёт себя в руки, хотя голос звенит.
– В твоих глазах я выгляжу последней дрянью. Поверь, в своих не лучше. Сама себя не узнаю.
– Зато я успел узнать! – порывисто оборачиваюсь, снова рядом. – Ты честная, гордая, уверенная в себе женщина! Ты достойна самого лучшего, и, да, может, это буду не я, но и не он! «Единожды предавший предаст снова»! Слышала о таком? Вит, ты же не дура, которая ведётся на сладкие слова.
Как хочется до неё достучаться. Чтобы услышала, вникла, поняла, какую ошибку совершает. Хватаю её за плечи, слегка встряхиваю, продолжаю, задыхаясь:
– Если ты скажешь, я уйду, отпущу. Но только если тебе совсем на меня плевать. Слышишь? Если я для тебя пустое место, так у меня тоже есть гордость! Но если у меня есть шанс… Хотя бы один из тысячи!
Не замечаю, что сжал пальцы слишком сильно. Вижу гримасу боли на её лице, испуганно разжимаю, провожу дрожащей рукой по лицу. Блядство.
– Мне лучше уйти, – говорит Вита.
– Стой! – вырывается из груди. – Ты не ответила.
Она смотрит слишком долго, я забыл, как дышать. От её ответа вся жизнь зависит. Привык всё контролировать, как говорил психолог: для измученного ПТСР разума лучшая узда – это контроль. Я и работу по такому принципу выбрал: защита чужой жизни, но вместе с нем контроль над ней. Доверие. И к женщинам подходил с той же стороны – контролировал где, когда, сколько раз увидимся. Даже с Витой так было сперва: куда пойти, что поесть, куда поехать… Она забрала контроль руками в мягких перчатках, под которыми оказались ежовые рукавицы. Я, как йог, по гвоздям ступаю.
– Я не могу больше ничего тебе обещать, это будет как минимум нечестно, как максимум – подло.
– Если шанс есть, я сделаю всё, чтобы ты выбрала меня. Я не шучу.
– Знаю, – качнув головой, она печально улыбается. Если бы внутри было пусто, не переживала бы так. Просто ушла молча, заблокировала везде. В лучшем случае, прислала бы сообщение.
– Сколько времени тебе нужно?
– Не знаю. Неделя. Две. Может, месяц.
– Я буду ждать.
Вита не отвечает. Остаётся бессильно наблюдать, как она уходит, ведь я ничего не могу с этим сделать, но всеми силами постараюсь вернуть, если позволит.
Глава 33
Костя
Вита простила, или нет? Вроде после ночи, проведённой вместе, все вопросы должны были отпасть, но нет. Она держит дистанцию, словно не было между нами страсти. Сказала, что ей надо взять паузу и всё обдумать, но я не понимаю, о чём тут можно думать?! Мы столько лет женаты, знаем друг друга от и до. Да, я оступился, но и она не жила монашкой, когда решили расстаться. Оба хороши. Заставляю себя молчать, но хочется уколоть связью с Владом. Собственник внутри приглушённо рычит, приходится постоянно держать его в узде. Рассталась с ним, или думает на расстоянии в чужой постели? Неизвестность с ума сводит, и ведь не спросишь. Боюсь спугнуть, навязываясь.
Девочкам тоже пока сказать нечего, хотя вижу постоянный вопрос и ожидание в их глазах. Две недели тишины, во время которых Вита звонит только дочкам, со мной – полный игнор. Сухие ответы на сообщения и вопросы «Как дела?». Я чувствую от неё не холод, скорее, пустоту. На другом конце телефона далёкая женщина, ставшая ещё дальше, чем было в самом начале нашего разрыва.
Я хочу определённость, хочу, чтобы Вита снова была рядом. Плохо без неё, сейчас это особенно ощущается. Показалось, что снова держу в руках, но птичка выпорхнула и не спешит возвращаться в гнездо. Вкусила свободы? Как обратно вернуть? Уже голову сломал, но ничего путного на ум не приходит.
– А ты снова начни за ней ухаживать, – советует Андрей.
В воскресенье все сауны в фитнес-клубе заняты, мы с трудом свободную нашли. Турецкий хамам, температура комфортная, после тренировки расслабить мышцы самое то. А мозг не расслабляется, работает в усиленном режиме.
– Ухаживать, – усмехаюсь. – Легко сказать. Как я могу ухаживать, если она к себе не подпускает?
– Слушай, она уже сделала первый шаг, очередь за тобой. Или мне тебя учить, как сделать женщине красиво? Цветы там, рестораны, подарки… Что она любит?
Я не помню. К своему стыду слишком давно не делал красивых жестов. Привык: всё как-то само собой шло. Завоёвывать ту, кого когда-то уже завоевал, оказывается, сложно.
– Это всё банально, – морщусь. Тот хлыщ точно за ней ухаживал, женщины любят глазами и ушами.
– Ну, значит, сиди на жопе ровно и жди, когда она всё решит.
Так тоже не пойдёт. Вите нужны поступки, не слова. Вытираю мокрое лицо полотенцем, вспоминаю наш последний отпуск. Мягкую улыбку, полные любви и света глаза, нежность, которую с тех пор от неё так ни разу и не почувствовал. Нет уж, хватит, раз надо покорять заново, буду стараться. Обещал же, что всё изменится, начинать надо с себя.
В понедельник приезжаю в её офис, набираю, спрашиваю, на месте или нет. С лёгким удивлением отвечает, что на месте. Не теряя времени, беру большой авторский букет, поднимаюсь к ней. Давно тут не был. В последний раз, когда ей свой кабинет выделили, повысили. Сколько лет назад это было? Меня провожают удивлёнными взглядами, одна девушка решается остановить, когда уже подошёл к её двери.
– Простите, мужчина, вы куда?
– К жене, – отвечаю коротко. Стучу, дожидаюсь ответа и решительно вхожу. Вита сидит за компьютером, приподнимает бровь, переводя взгляд с букета на меня.
– Чем обязана? – спрашивает прохладно.
– Сюрприз, – криво улыбаюсь, чувствую себя робким мальчишкой. Протягиваю цветы, когда она поднимается. – Это тебе.
– Спасибо, – забирает цветы. – А что за повод?
– Просто так. Нельзя просто порадовать любимую женщину?
– Удивил, – не отрывает глаз от букета, а у меня внутри всё кричит: «Посмотри на меня! Прошу, посмотри!» Наконец говорит: – Спасибо, – но тут же сбрасывает с небес на землю сухим: – На этом всё?
– В смысле? – теряюсь. Чего она ещё ждёт?
– Кость, – вздыхает, – конец года, у меня годовой отчёт на носу, времени нет. Если ты хотел что-то сказать, говори. Если нет – прости, у меня много работы.
Конечно, тут она – строгая начальница, но я не подчинённый, чтобы отчитывать. Вот и делай после этого красивые жесты, когда тебе прямым текстом указывают на выход.
– Я хочу Стаса с Танюхой в гости позвать, сто лет не собирались. Не хочешь присоединиться?
– Они знают, что мы развелись, я Тане всё рассказала. Не вижу смысла в показухе.
– Но ты сказала, что подумаешь, давать ли мне ещё один шанс.
– И я по-прежнему не уверена, что ты его стоишь. – Отложив букет, Вита смотрит в упор. Продолжает тихо: – Если ты думаешь, что я вернусь после одной ночи, то это не так.
– Ты до сих пор с ним, да? – вырывается с горечью. Ревность клокочет, всё сложнее сдерживаться.
– В отличие от тебя я не обманываю и не гуляю за спиной, – отвечает с достоинством. – Я всё ему рассказала, наши отношения поставлены на паузу. Это было бы слишком нечестно по отношению к Владу.
– Вот видишь! – делаю шаг навстречу, упираюсь в стол. – Ты сомневаешься, значит, уже всё решила. Возвращайся, Вит. Хватит уже.
– Хватит уже что? Пытаться разобраться в себе и решить, что лучше? Лучше для меня. Не для тебя, Кость. А ты сам понял, чего хочешь? Чтобы вернулась удобная жена, чтобы у нас снова была семья? Кто мне даст гарантии, что через время ты снова не захочешь разнообразия?
– Мне нужна только ты, – говорю твёрдо. – Ты, а не разнообразие. Хватит, – усмехаюсь горько, – нагулялся.
– А если я не нагулялась? – парирует. – Готов подождать?
– Прекрати, – морщусь. – Будь это так, ты бы с ним не рассталась.
– Может, я хочу попробовать что-то новенькое, – улыбается холодно. Восхищение этой женщиной перемешивается с желанием встряхнуть, перекинуть через плечо и унести отсюда.
– Не делай так с нами. Давай хотя бы попробуем.
Она молчит, потом тяжело вздыхает, смотрит на меня.
– Хорошо. Я согласна встретиться на нейтральной территории. Без буфера в виде друзей или детей. Убеди меня, что я делаю правильный выбор. А теперь, прошу, уйди. У меня правда очень много работы.
Убедить… Легко сказать! Я так привык во всём всегда полагаться на Виту и её выбор, да и банально не знаю, куда её отвести, о чём говорить на… свидании? Слишком давно наши интересы сводились только к детям и быту. Но Вита сейчас – незнакомка, которую хочется заново открывать, осталось только подобрать правильный ключик.
Выбор мечется между ресторанами, барами, выставками, но идея приходит внезапно, поражает своей простотой. Вспоминаю наши первые свидания, как денег хватало едва на шаурму, но как же счастливы мы тогда были! Пишу ей вечером:
Заберу завтра после работы, форма одежды свободная.
Самого начинает потряхивать от нетерпения, весь день хожу с глупой улыбкой. На вопросы Андрея о том, всё ли хорошо у меня с головой, отмахиваюсь. Вита выходит из офиса, и сердце пропускает удар. Она в джинсах, замшевых сапогах на низком толстом каблуке, в широком пальто и шарфе, небрежно переброшенном через плечо. Городской стиль идёт ей не меньше делового, а ещё превращает в знакомую студентку, которую хотелось покорять.
– Готова к приключениям? – протягиваю ей руку. Она нехотя берёт, но вижу – заинтригована.
– Готова удивляться.
Я не стал выбирать локацию где-то далеко, веду в ближайший торговый центр, на этаж с фуд-кортами и играми.
– Ты решил порадовать свой холестерин? – спрашивает она насмешливо.
– И это тоже. Но сначала предлагаю сыграть.
Настольный футбол, теннис, стрелялки в автоматах – мы пробуем всё. Азарт охватывает, её глаза сверкают слишком ярко, ослепляя, на щеках румянец. Да, вспомнил, что она у меня девочка азартная. Мы раньше могли часами не вылезать из подобных мест, а потом резко стали слишком серьёзными и взрослыми. Сегодня я вытаскиваю из неё ребёнка и сам, как ребёнок, радуюсь каждой улыбке.
– Сдаюсь, – шутливо поднимаю руки вверх, когда она в очередной раз обыгрывает. – Хорошо, что ты не играешь на деньги, я бы без штанов остался.
– Продав твои штаны, я могла бы жить неделю. А если туда ещё и пиджак с рубашкой добавить, и на месяц хватит.
– Так не терпится меня раздеть? – играю бровями. Вита резко отворачивается, но успеваю заметить, что покраснела. Склоняюсь к уху:
– Сегодня я бедный студент, но в следующий раз обещаю снять лучший номер в Рэдиссон и заказать шикарный ужин.
– Думаешь, меня это впечатлит?
Губы начинает покалывать, безумно хочу её поцеловать, прямо здесь, на глазах у всех. Она, как почувствовала, отступает. Рано. Успею ещё каждый миллиметр поцеловать, пока позволяю себе просто смотреть. Ласкать взглядом.
– Раз шикарная кухня мне сегодня не светит, давай съедим по бургеру и картошке фри, – предлагает и демонстративно смотрит на фуд-корт.
Сегодня точно вечер ностальгии, и обычный фаст-фуд на вкус кажется лучше бургера с мраморной говядиной. Капля соуса остаётся в уголке Витиного рта, не думая, убираю большим пальцем, слизываю. Она напрягается, замирает. Невинный жест значит больше, чем всё, что между нами было.
– Мне пора домой, девочки ждут, – говорит тихо. Кусок встаёт поперёк горла, становится жарко. Почему раньше мы не сбегали вот так, вдвоём?
– Это был прекрасный вечер, – отвечаю в тон. Слова даются с трудом. Не хочу её сейчас отпускать, но должен.
На номер в отеле Вита не соглашается. Отвечает уклончивым отказом, зыбким, как рябь на воде. Хорошо, возможно, тороплюсь, стоит придержать коней. На следующее свидание мы идём в кино, и снова ворох эмоций и впечатлений. Смотрю на Виту и вижу девушку, в которую когда-то влюбился без памяти. Она иногда проскальзывает сквозь фасад уверенной в себе женщины, по крупицам собираю новый образ, накладывая на привычный старый. Замечаю каждый мужской взгляд, направленный в её сторону, и раздуваюсь от гордости. Смотрите сколько угодно, но эта королева уже занята.
После кино по плану парк аттракционов, тир, потом – роллердром. На роликах оба стояли сто лет назад, хохочем, поддерживая друг друга, пока вспоминаем, как кататься. Объедаемся сладкой ватой, сидим на лавочке близко-близко. Мороз пощипывает нос, но обоим слишком хорошо, чтобы уходить.
– Ты что-то говорил про лучший номер? – задумчиво тянет Вита, глядя в небо. Звёзд не видно, фонари светят слишком ярко, отражаются в её глазах. Дыхание перехватывает. Я же не ослышался?.. – В следующий раз я хочу не мёрзнуть, – она резко поворачивается, – а гореть. Сможешь это устроить?
– Смогу, – голос садится. Боюсь её коснуться, хотя безумно хочется.
– Тогда я буду ждать, – улыбается легко. – А сейчас давай найдём туалет, я правда замёрзла.
Туалет находится в ближайшем торговом центре. Пока жду её, прогуливаюсь между двух аквариумов, столбами уходящих вверх. Знакомый взгляд заставляет остановиться. Лика стоит совсем близко, выглядит напуганной. После того, как расстались, ни разу не виделись. Не писали друг другу, не звонили. Я киваю, давая понять, что увидел и узнал, но вот опускаю глаза ниже. Не верю. Она без верхней одежды, и тёплое платье обтягивает отчётливо выпирающий живот. Небольшой пока, но уже заметный. Лика кладёт на него ладони, вскидывает подбородок.
– Это мой? – спрашиваю, подходя. Во рту пересохло.
– Мой, – отвечает строго. – Не бойся, мне от тебя ничего не надо. И ты тоже не нужен. Ребёнка я рожаю для себя, и только.
– Но он мой.
Внутри всё переворачивается. К Лике ничего нет, но ребёнок! Ребёнок ведь от меня! Я имел право хотя бы знать об его существовании! Последнюю фразу произношу вслух, Лика отступает.
– Нет, Костя. Ты не имеешь и не будешь иметь к этому ребёнку никакого отношения.
– Всё в порядке? – к нам подходит какой-то парень, решительно кладёт руку на её плечо.
– Да, Назар. Всё хорошо, он уже уходит.
– Слушай, я уже забыла, какие дикие очереди в общественных туалетах! – Вита подходит, переводит глаза с меня на Лику, потом – на её живот. И снова на меня. От боли в её глазах самому плохо становится. Ни сказав ни слова, она разворачивается и уходит. Выныриваю из ступора, бросаюсь за ней, ловлю за локоть.
– Я не знал, Вит! Правда не знал! Ты мне веришь?!
– Не знаю, Кость. – Её голос дрожит, хотя слёз нет. Аккуратно освободив свою руку, она качает головой. – Не ходи сейчас за мной.
Остаюсь стоять один, посреди толпы. Лика уже ушла, да и нет смысла за ней идти. А Вита… Могу лишь беспомощно смотреть, как она уходит. Возможно, теперь навсегда.
Глава 34
Лика
Я не помню, как пережила первые дни после расставания с Костей. Взяла отгулы за свой счёт и почти не вылезала из постели. Не хотелось вставать. Жить не хотелось. Мама бы сказала: «Подумаешь, нашла из-за кого переживать, из-за мужика, к тому же чужого!» Да понимала я всё отлично! Умом понимала, но сердце разрушалось, дышать не хотелось. Даже не белугой ревела – выла на одной ноте в подушку.
Отгулы закончились, но проще не стало. Внутри образовалась пустота, все чувства затянуло в чёрную дыру. Снаружи живая, я ходила, ела, говорила, работала, даже, вроде бы, эффективно, но жизнь протекала мимо, огибая. Ничего не хотелось, домой приходила и просто падала на кровать. Сильно похудела, девочки на работе снова настойчиво начали отправлять к врачу, но где бы взять таблетку от душевной боли?
Постоянно пересматривала фотографии – всё, что у меня осталось. Даже коротких видео не было, только пара голосовых, заслушанных до дыр. Если бы можно было отмотать всё назад, я бы никогда не согласилась на его предложение выпить кофе. Не позвала бы домой. Не поддалась слабости. Костя остался бы просто воспоминанием, забавным случаем, который забылся бы через неделю. Сколько бы лет ни прошло, теперь я точно не смогла бы его забыть.
Не заметила, как похолодало, начал выпадать первый снег. Он таял, оставляя грязные потёки, так перекликавшиеся с тем, что творилось на душе. В один вечер, возвращаясь с работы, поняла, что не хочу идти домой. Что меня там ждёт? Пропахшая слезами кровать и одиночество. Не думая, просто бродила по опустевшему парку, шла, куда глаза глядят. В какой-то момент ноги подкосились, с трудом дошла до скамейки, тяжело опустилась на неё. Замёрзнуть, уснуть и не проснуться. Кто заметит моё исчезновение? Я не знаю, сколько так просидела, даже не заметила, как кто-то сел рядом.
– Лика?
Устало подняла глаза, узнавание пришло не сразу. Назар, живой, настоящий, в то время как я давно стала тенью.
– Не узнала?
– Узнала. Привет, Назар.
– Я же говорил, что, если мы ещё раз встретимся, это судьба. – У него были горячие руки, а мои ладони уже онемели. – Ты совсем себя заморозила. А ну-ка, пойдём греться!
Сил возражать не было. Я покорно пошла с ним, не зная, куда иду и зачем. Только в тёплом полумраке кофейни наконец начала приходить в себя. Назар помог раздеться, усадил на диван, заказал горячий чай с облепихой и серьёзно сказал:
– Рассказывай.
– Что? – я криво улыбнулась. Нос и щёки начали оттаивать и теперь кожу покалывало.
– Почему каждый раз, когда тебя вижу, ты плачешь на скамейке? Опять он, да? До сих пор не развёлся?
Было странно сознавать, что совершенно незнакомый человек запомнил подробности разговора, который произошёл несколько месяцев назад. Неужели всё это время думал обо мне, вспоминал?
– Развёлся, – вздохнула. Комок перегородил горло. Говорить о Косте было сложнее, чем думать о нём. Сглотнув, я продолжила, каждое слово цепляло глотку: – Мы расстались. Даже после развода он выбрал семью.
Не счесть, сколько раз я думала: почему так? Не понимала, почему он не выбрал меня, чем я хуже?! Память была безжалостна: Костя никогда не говорил, что разлюбил жену. Не говорил о ней тех слов, которые обычно любят лить в уши мужики, гуляющие налево. Упоминание Виолетты было табу, даже когда он стал моим. А был ли? Никогда не был.
– Значит, дурак, – спокойно говорит Назар.
– Или я дура, – горько улыбаюсь.
– Ты просто влюбилась. Зато теперь не будешь выбирать женатых.
Я теперь вообще никого выбирать не хочу, но впервые за долгое время чувствую, что оживаю. На Косте свет клином не сошёлся, у меня работа – карьера, амбиции. Буду двигаться дальше, развиваться, путешествовать. Кота заведу или рыбок на крайний случай. Позволила Назару проводить до дома, телефонами обменялись, на следующий день он позвонил.
– Назар, – ответила после его бодрого приветствия, – ты же понимаешь, что сейчас мне не до отношений.
– Понимаю, конечно. Но хоть другом быть позволишь? Мне кажется, тебе сейчас очень не хватает дружеского плеча.
Я не нашла причин для отказа. Назар вытаскивал меня к свету постепенно, и правда ни разу не сделал ни одного намёка на что-то большее, чем просто дружба. А потом я узнала, что беременна.
На задержку не обратила внимания, не до того было. Сидела на унитазе и тупо смотрела на две полоски. Всё время с Костей пила таблетки, но ни одна контрацепция не даёт сто процентной гарантии. Вот и я вошла в тот крохотный процент. Первой мыслью был аборт. Куда рожать, зачем? Я испугалась, записалась в клинику, но накануне проснулась с бешено колотящимся сердцем – приснился малыш. Кроха, которая не совершила ничего плохого, но которую я с лёгкостью хочу уничтожить.
Малыш будет жить, это не обсуждается. Да, карьера на паузе, сложности, но я не буду одна! Ребёнок от любимого мужчины, его частичка. Косте сразу решила не говорить: в ту семью лезть не буду. На следующий день села, взяла лист бумаги и начала считать. Расходы на ведение беременности, роды – это половина дела, потом начнётся самое интересное. Мама поможет, да и накопления есть. До декрета ещё отложу, потом выплаты с работы будут. Найму няню, на работу выйду после полутора лет, всё это время можно вести своих клиентов удалённо, уверена – начальство пойдёт навстречу.
Как только приняла решение, дышать стало легче, жизнь обрела смысл. Я чувствовала, как внутри растёт новая жизнь, вечерами разговаривала с животиком, нашла курсы для беременных, куда пойду на последних месяцах. Странно, но о Косте почти не думала, только о малыше.
– Ты чего такая счастливая? В лотерею выиграла? – спросил Назар при встрече.
– Я беременна, – ответила, улыбаясь. Он помрачнел:
– Отец в курсе?
– Нет. Не собираюсь ему говорить. Это только мой ребёнок.
– Уверена, что не хочет подать на алименты? Ребёнок – это большая ответственность.
– Мама меня вырастила, значит, и я справлюсь. И пойму, если ты больше не захочешь общаться.
– Почему ты решила, что не захочу? Друзья не испаряются при трудностях, они помогают их пережить.
Знаю, поступила эгоистично, не отпустив его от себя. Не слепая ведь, видела, что нравлюсь. Но если Назар выбрал быть рядом, может, это на самом деле судьба? О том, что она умеет жестоко шутить, поняла, встретив Костю. Чёрт дёрнул задержаться в торговом центре, а ведь Назар несколько раз предлагал уехать уже домой.
Смотрю на Костю и чувствую себя рыбой, выброшенной на берег. Что теперь делать?! Ещё и жена его увидела… Видеть их вместе оказалось слишком больно.
– Идём, – тихо говорит Назар, когда Костя бросается за женой. Мы уходим, заставляю себя не оглядываться. В голове паника: что теперь? Я не хотела ему говорить, и не хочу его видеть. Это будет пыткой, хуже только, когда на живую кожу снимают. Больше не хочу быть мазохисткой, у меня есть, ради кого жить, и это не Костя.
– Ты как? – спрашивает Назар, когда мы выходим из центра и идём к машине.
– Хочу испариться, – нервно хихикаю. Переехать, сменить квартиру, город, планету? Почему он всё узнал, за что мне это испытание?
– Твоё решение в силе? О том, что не хочешь от него денег?
– Я ничего от него не хочу. Всё, что он мог, уже дал – свои гены. Этого более чем достаточно.
– Лик, – Назар останавливается, берёт за руки. – Понимаю, это звучит, как бред, но я больше не могу молчать. Ты мне дорога. Очень дорога. С первой встречи в парке постоянно о тебе думал, приходил туда постоянно, надеялся, что снова встречу. А сейчас ты рядом и у меня… – рассеянно ерошит волосы, – у меня реально голову снесло. Всё понимаю: где я, и где он. И ребёнок будет постоянно о нём напоминать, но… Отец ведь не тот, кто зачал, а тот, кто воспитал. Давай попробуем.
– Что попробуем? – голова кругом. – Ты мне сейчас руку и сердце предлагаешь? Прости, Назар, но мне кажется, ты сумасшедший.
– Может, так со стороны и выглядит, а может на самом деле сошёл с ума. Я не говорил, потому что не было повода. Да и тебе наверняка не нужны такие подробности, но теперь не могу молчать. Я тебя люблю. И это уже не изменится.
– Так любишь, что готов воспитывать чужого ребёнка? А когда своих захочешь, что будет? Нет, Назар, даже обсуждать это не хочу. Сделаем вид, что этого разговора не было.
Собираюсь уйти, но он берёт за руку.
– У меня не будет своих детей, Лик. После свинки в детстве я не могу их иметь. Диагноз окончательный и обжалованию не подлежит.
Не знаю, что на это сказать. Всё буквально с ног на голову перевернулось.
– Я не настаиваю и не требую решить прямо здесь и сейчас. Просто подумай. Я мечтаю о том, чтобы быть с тобой, но пойму, если ты этого не хочешь.
– Знаешь, это правда слишком… Я… Я пойду домой, хорошо?
– Давай хотя бы провожу.
Он на побитого щенка похож, но во мне сейчас нет ресурса для жалости, меня бы кто пожалел. Качаю головой и ухожу.
Подумать. Да, надо как следует подумать. Привязывать к себе мужчину, но при этом не испытывать к нему никаких чувств – слишком жестоко. Кто-то сказал бы: не упускай, такой шанс! Но это же на всю жизнь!
Возвращаюсь домой, разуваюсь, когда в кармане пиликает телефон. Машинально достаю, сердце падает в желудок. Костя.
Ты же понимаешь, что нам надо поговорить?
