Текст книги "Измена. Не удобная жена (СИ)"

Автор книги: Галина Милоградская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Костя

У Виты сегодня день рождения, и накануне мозг сломал, что делать. Приехать лично поздравить? А она на порог пустит? Ещё три месяца назад решили, что подарок сама выберет, как обычно. От меня деньги на её хотелки. Нормально сейчас ей их присылать, если Вита так и не сказала, чего хочет? Отправил букет, пол утра выбирал, но этого мало. Девчонки к ней сегодня не поедут, обе отпросились к друзьям, выходит, она там одна сидит? Весь день об этом думаю. Не чужие же люди, надо хоть десерт её любимый купить, по-человечески поздравить. Заодно поговорим, наконец.

О разводе только говорить легко, а как подумаешь, сколько проблем впереди, и это не считая окончательного разъезда… Ни разу не проще без Виты, и не в быту дело, точнее, не только в нём. Постоянно чего-то не хватает, неуловимого. Смешно вспомнить, но на прошлой неделе я полчаса пытался разобраться, как включить стиральную машинку. Кто-то из девчонок забросил красные носки, которые не заметил, и две моих белых рубашки стали розовыми. Пришлось в химчистку сдавать – дорогие, новые, жалко. А кто мог подумать, что развешивание на просушку после стирки занимает столько времени? Робот-пылесос, оказывается, надо чистить и следить, чтобы на базе была вода. Продукты в мультиварке сами собой не появляются. А ещё – на всё это нужно время, которого вечно не хватает! Да, домработница приходит, что-то готовит, убирает, но этого мало. Сколько всего на самом деле было на Вите, помимо основной работы? Не замечал. С домработницей пытался договориться, чтобы чаще приходила, но у неё несколько домов, всё расписано. Надо новую поискать, но постоянно забываю, не получается выкроить хотя бы час на поиск, потом – на собеседование.

Тома и Настя по очереди моют посуду, вечная ругань, кто будет это делать. Убирать толком не убирают. Всё-таки мы их разбаловали. Дома иногда стоит дикий крик, девчонки ругаются, один раз едва не подрались. Пришлось пригрозить, что отниму все гаджеты, чтобы утихомирить. Дурдом. Лика звонит, спрашивает, когда приеду, но времени нет: либо работа, либо дом. На выходные хочется тишины и одиночества. А Вита? Живёт в своё удовольствие, отдыхает по вечерам. Хорошо устроилась.

Ещё мама доставать начала, звонит и спрашивает, когда Вита домой вернётся. Нет, хватит, пора внести ясность, договориться обо всём и подавать на развод. В таком режиме меня надолго не хватит. Вечером набираю Виту, трубку берёт почти сразу.

– С днём рождения, – говорю и получаю в ответ сухое:

– Спасибо. Что-то случилось?

– Ты дома? Я могу приехать? Нам надо поговорить.

– Надо, – вздыхает. – Адрес знаешь? Приезжай.

Жилой комплекс, где она сняла квартиру, из новых, с закрытой территорией. Приходится покружить, чтобы припарковаться, на двадцать третий этаж лифт взлетает. Когда она открывает, протягиваю коробку с десертом, снова поздравляю. Вита кивает, на меня старается не смотреть. Краем глаза замечаю букеты на столе перед диваном, мой тоже есть, не выбросила. Там же замечаю открытую бутылку вина и один бокал. Жалость и чувство вины появляются внезапно. Вырываются виноватым:

– Прости за такой праздник.

Она усмехается, ставит коробку на стол, поворачивается и скрещивает руки на груди.

– Ничего. Я в порядке. Выпьешь?

– Я за рулём… Хотя, давай.

Проще будет разговаривать. Потом трезвого водителя вызову. Пока она уходит за вторым бокалом, рассматриваю квартиру. Евродвушка: кухня-гостиная и спальня. Панорамный вид. Красиво.

– Нравится?

Отвернувшись от окна, смотрю на неё – протягивает бокал. Не услышал, как подошла, задумался.

– Нравится. А тебе?

– Знаешь, очень. Сперва непривычно было, сейчас наслаждаюсь.

Наслаждается, значит. Выходит, не так уж сильно переживает. Почему так приятно было думать, что она переживает, и так коробит, когда в лицо сказала – наслаждается одиночеством. Устала от меня, от брака, от наших детей? Невольно сравниваю с Ликой и её «не бросай». Вита ни разу не попросила остаться в семье, кажется, её вообще не волнует, что с нами будет дальше. Нас уже давно нет – понимаю, и по затылку проходит холод. Вроде можно выдохнуть, потому что точно не станет возражать против развода. С другой стороны, какого хера?! Почему ведёт себя так спокойно?

– Что ты решила? – спрашиваю, забирая бокал.

– Вместе мы больше жить не будем, – отвечает, присаживаясь на диван. Странно сидеть так, спокойно, и обсуждать окончательный разрыв. Хотя чего я ждал? Вита всегда была прагматичной. – Но я не знаю, как делить дом. Да и не хочется девчонок комфорта лишать.

– Согласен. Предлагаю оставить его вам, а я заберу деньги на вкладе. Там как раз где-то треть от стоимости.

– Нет, – обрывает мягко, с насмешкой. – Мы не будем жить вместе, но я туда не вернусь.

– Подожди. Ты же сказала, что не хочешь лишать девчонок комфорта…

– Да. Поэтому опека будет совместной. Поговорим, как им удобнее: неделя у меня, неделя с тобой, или по две. Может, по месяцу.

– Вит, ты сейчас серьёзно? Как ты это представляешь? Хочешь, чтобы они туда-сюда кочевали?

– Хочу, чтобы в их жизни присутствовали оба родителя. Равнозначно. – Она режет ледяным упрямым взглядом. Да ну на хуй! Такого расклада в моих планах не было! Вита закидывает ногу на ногу, взгляд задерживается на тонкой щиколотке. Поднимаю глаза – на губах лёгкая улыбка. В полумраке она вдруг кажется незнакомкой.

– Если разводиться, будет суд, – продолжает ровно, покачивая бокал в руке. – Пока дети несовершеннолетние, придётся через него пройти. Определить порядок общения, алименты, раздел имущества… Я пока этого не хочу. А ты?

– То есть, разводиться ты не хочешь? – окончательно запутался.

– Пока не вижу смысла. Только если ты не хочешь жениться в ближайшее время. Твоя красавица уже тащит в ЗАГС?

– При чём тут она? Я же сказал, что бросил.

Не знаю, зачем опять вру, но меня потряхивает от того, как легко Вита отказывается от меня, равнодушно говорит о будущем.

– Не она, так другая появится. Ты же у нас завидный жених. Так вот, как соберёшься снова жениться, подадим на развод, пока у меня нет ни желания, ни ресурса проходить через это.

Тупо смотрю в бокал. Значит, де-юро мы будем женаты, а де-факто сами по себе? Это странно, разве нет?

– А ещё придётся делить твой бизнес, – снова начинает Вита. – Ты же вложил в него семейные деньги. Мне оттуда ничего не надо, но определить доли дочек тебе придётся.

– Всё и так им останется, – отмахиваюсь.

– Только если у тебя не появится ещё один ребёнок. Или не один.

– Ты говоришь только обо мне. А сама как? Не думаешь, что ещё раз выйдешь замуж?

– Нет, – смеётся. – Я туда больше ни ногой.

– Почему? – обидно это слышать. Я был хорошим мужем.

– Не хочу вкладывать душу туда, куда в неё потом с радостью наплюют.

Снова сухая констатация факта, ни обвинений, ни упрёков. Принципиальная – если что-то для себя решила, не отступится. Мне нечем крыть.

– Я очень сильно тебя обидел.

– Не хочу об этом говорить. Больше не хочу. – Разлив вино, она поднимает тост. – С днём рождения меня.

Итак, мы решили попробовать совместную опеку. Садимся с дочками за стол переговоров на следующий день, в нашем доме. Объясняем, что к чему, внимательно следим за реакцией. Тома поджимает губы и нехотя кивает, Настя вздыхает, губы дрожат. Наверное, надеялась, что помиримся.

– На следующей неделе вы со мной, – говорит Вита и остро смотрит на меня. – Дадим папе отдохнуть.

Не верит. С самого начала не поверила, что порвал с Ликой. Что ж, раз у нас теперь свободный недо-брак, смысла скрывать свои отношения нет.

– Ты сюда её приведёшь, да? – со злостью цедит Тома.

– Кого? – тут же делает большие глаза Настя.

– Новую маму, – едко бросает старшая. – Будешь с ней спать в маминой кровати?

– Тома! – обрывает Вита и кивает на младшую. Конечно, она уже знает, откуда дети берутся, но обсуждать это при дочках стыдно.

– Что «Тома»?! – она подскакивает. – Почему вы все делаете вид, что всё в порядке?! Это нихрена не в порядке! Он трахал другую женщину!

– За языком следи! – тоже поднимаюсь.

– Лучше бы ты за чем-нибудь другим следил!

– Хватит! – рявкает Вита. Настя тихо плачет. – Хватит! Вы, – взгляд на дочек, – собирайтесь, уедем сегодня. А ты, – на меня, – на неделю свободен.

Они уезжают и наконец я выдыхаю. Думал, сложно будет с Витой, оказалось – с дочками. Да сколько можно о них только думать?! Как Вита сказала, я свободен, и не собираюсь в ближайшее время ломать голову над словами подростка. Набираю Лику, с последнего разговора так и не виделись ни разу. Она привычно бросается с порога. Здесь я точно нужен, здесь нет равнодушного молчания и детских истерик. Здесь я мужчина, а не предатель и изменщик.

– Это значит, что ты останешься со мной? – счастливо шепчет Лика. Заправляю прядь волос за ухо, нежно провожу по щеке.

– Да. Если ты этого хочешь.

– Очень хочу.

Целую её, лишние мысли уходят, кровь приливает к члену. В конце концов, я взрослый здоровый мужик, и секс – неотъемлемая часть жизни. А секс с Ликой заставляет забыть обо всём. Она резво скачет на мне, захватив инициативу, кончает, коротко вскрикивая, падает на грудь. Догоняю в несколько движений, удовлетворённо выдыхаю.

– Кость, – тянет тихо, – а когда ты разведёшься, мы будем жить вместе?

Блядь, нашла время! Только расслабился и отпустил проблемы. Снимаю её с себя, сажусь, запускаю пальцы в волосы.

– Мы не собираемся пока разводиться.

– Это как? – Лика тоже садится. – Тогда почему ты приехал?

– Мы решили пока официально не расходиться, слишком много возни с разделом имущества.

– А если… – она осекается.

– А если кто-то из нас захочет жениться, тогда пойдём в суд.

У неё на лице всё написано. Слишком далеко заглядывает, для начала нам достаточно просто попробовать, а там как пойдёт. По крайней мере в одном я с Витой солидарен: пока что в новый брак нырять нет никакого желания.

Глава 13

Виолетта

– Я дам в ответ то, что ты хочешь – возможность забыться.

От откровенной наглости этого предложения у меня отнялся язык. Смотрю на Влада, пытаясь подобрать слова, но от возмущения только и могу, что рот распахивать.

– Вижу, правильно поняла, – он усмехается, но беззлобно и в чём-то даже привлекательно. – Работа, семья, проблемы – ничто так хорошо не отвлекает от них, как хороший, качественный секс.

– Кто тебе сказал, что ты занимаешься им качественно? – говорю первое, что приходит в голову.

– Никто не жаловался, просили добавки. – Снова эта усмешка-улыбка, не самодовольная – обольстительная.

– И ты всем подряд предлагаешь секс при первой встрече?

Почему сердце начало биться так быстро? Естественно, ни о каком прыгании в койку к незнакомцу речи не идёт, но на меня слишком давно так не смотрели: оценивающе и восхищённо. Женщина внутри, похороненная словами Кости, постепенно расправляет плечи и поднимает голову.

– Нет, не всем. Но я не вижу смысла ходить вокруг да около. Мы – взрослые люди, зачем врать друг другу? Я не буду говорить, что влюбился с первого взгляда, но захотел со второго.

– Приятно, конечно, это слышать, но я тебя не хочу.

– Понимаю. У женщин всё устроено иначе, и я не предлагаю прямо сейчас ехать в номера. Вижу – ты не из таких.

– Не из таких, значит, – горько улыбаюсь. – А из каких? Которым можно вскружить голову, затащить в постель и на утро исчезнуть?

– Нет. С кем можно долго и приятно проводить время для совместного удовольствия.

– Тебя даже не смущает, что я замужем.

– Нет. По глазам вижу – ты уже одним шагом в разводе, просто не решилась пока.

– Да что ты вообще обо мне знаешь?! – взрываюсь. Начинает бесить эта постоянная попытка в психоанализ.

– Ничего, просто строю предположения на основе наблюдений. – Откинувшись на спинку кресла, Влад складывает руки на груди. Кивает официанту, который принёс наш заказ.

– Я лучше пойду, – собираюсь встать, когда он удерживает за руку.

– Подожди. Выпей кофе, я ведь не тащу тебя в номера и набрасываться не собираюсь. Разве оскорбительно для женщины услышать, что она возбуждает с одного только взгляда?

– Это всегда оскорбительно – знать, что тебя воспринимают, как кусок мяса, – отвечаю высокомерно, но почему-то остаюсь.

– Это не так, – отвечает спокойно. Он до сих пор держит за руку. У него длинная узкая ладонь, и пальцы музыканта. Красивые. – Я хочу узнать тебя. Если скажешь «нет», преследовать не стану, хотя это станет большим ударом по самолюбию и разочарованием.

– Ко мне не каждый день подходят с такими предложениями. Считай, я уже сказала «нет».

– Хорошо, – тепло руки исчезает. Влад достаёт ручку из нагрудного кармана, пишет на салфетке, протягивает мне. – Это мой номер. Если вдруг передумаешь, позвони. И допей кофе, он тут отличный, рекомендую.

Он уходит, оставляя в растерянности, с одной мыслью: что это было?.. Не совру, внимание привлекательного мужчины оказалось приятным. Но весь приятный флёр заливает желчь – Костя так же нашёл её? Для него секс на стороне стал нормой, просто потому что захотел с первого взгляда? Смотрю на номер. Что ж, для мужа я уже неликвид, но почему должна ставить на себе крест? Владу никогда не позвоню, но этот номер – доказательство того, что я ещё привлекательная женщина, а не брошенка, которая должна завернуться в простыню и ползти на кладбище. А кофе тут и правда потрясающий…

***

Мы с Настей только закончили смотреть видео с её тренировки, когда в квартиру ураганом влетает Тома. Промчавшись мимо нас, влетает в спальню и громко хлопает дверью. Переглядываемся. Вздыхаю, подхожу к двери, тихо стучу.

– Том, а, Том, что случилось?

– Ничего! – огрызается. Опять.

– Что-то в школе? Том, я не смогу помочь, если не узнаю, в чём дело.

– Я же сказала: всё в порядке! – уже вопит. Ну, нет, дорогая, так дело не пойдёт. Решительно открываю дверь, вхожу. Лежит поперёк кровати, смотрит в потолок. Глаза сухие, и на том спасибо. Присев на край кровати, смотрю на дочку. Сейчас она – гадкий утёнок. Угловатая, с ещё пухлыми детскими щеками, месячные только недавно начались. Я скучаю по своей сладкой девочке, заливистому смеху и ручкам, которые обнимали за шею. По доверчивой близости, которой сейчас ещё сполна в Насте. Старшая постепенно превращается в незнакомку, любимую и пугающую.

– Что случилось? – спрашиваю мягко. Фыркнув, Тома отворачивается, но я продолжаю сидеть, никуда не уйду, пока не доберусь до правды. Смирившись, она раздражённо выдыхает, впивается упрямым взглядом, совсем как у Кости. Его характер.

– С Соней поругались, достала уже! Считает себя самой умной, типа, раз Кафку прочитала, то всё, гений непризнанный!

У них сейчас период увлечения психологией. Рановато, на мой взгляд, я этим в семнадцать страдать начала, но дети сейчас растут гораздо быстрее.

– А ты?

– А я сказала: Ницше почитай, а потом поговорим!

С Соней, одноклассницей, у них вечное противостояние, каждая считает себя умнее. На уроках литературы сходятся не на жизнь, а на смерть, учительница не раз мне рассказывала, как они весь класс тянут. В моменты перемирия могут часами обсуждать Пушкина и Лермонтова, составляют огромные аналитические разборы, но как только коса находит на камень, пиши пропало.

– А она?

– А она сказала, что Заратустра устарел. Ма, ну почему ей постоянно надо что-то мне доказывать?

– Разве ты не такая? Ты же тоже доказываешь, благодаря друг другу вы растёте над собой.

– Наверное, ты права, – бурчит, перекатываясь на живот. – Знаешь, мне иногда кажется, что если мы обе поступим на филфак, точно друг друга поубиваем.

О поступлении пока думать рано, ещё три года впереди, сто раз всё поменяется, но я обычно в планы на будущее не вмешиваюсь. Это её жизнь, где надо – мягко направлю, где надо – промолчу. Пока сложно представить, что дочка уйдёт в самостоятельное плавание, что надо будет отпустить. Хорошо, что Насте только десять, время ещё есть. А потом? Обе выпорхнут, одна останусь. До этого ещё далеко, но иногда мысли об одиночестве пугают. Только учусь его принимать.

Девчонки уже спят, я сижу в полумраке, смотрю на остывающий травяной чай и привычно думаю о будущем. Только о нём, прошлое в прошлом, по крайней мере, очень хочется в это верить. Дочки спят в спальне, я – на диване в гостиной, так, конечно, долго продолжаться не может. Дома у них свои комнаты, свои рабочие места, а тут теснятся. Не жалуются, но это пока. Как бы ни хотелось избежать имущественных дрязг, но надо шевелиться в эту сторону. Проконсультироваться у нотариуса, как лучше оформить раздел счетов и дома, чтобы дочек не обделить, но и себя с голой жопой не оставить. Всё-таки снимать квартиру слишком накладно. Но если я возьму ипотеку, это будет считаться совместно нажитым в браке… Сложно. Костя вообще думает об этом, или я одна должна голову ломать? Надо ему сказать, чтобы с адвокатом поговорил, у них в фирме их трое, уж кто-то да посоветует. Пусть хоть за что-то ответственность возьмёт.

Утром отвожу девчонок в школу, потом в офис, доделать отчёт, а потом – по пробкам в налоговую. Вроде всё давно удалённо ведётся, но документы им нужны на бумаге, с мокрой печатью. Как всегда, простое посещение государственных органов сжирает весь рабочий день. Туда загляни, там посиди, тут сдай… Зато до конца квартала свободна, правда, это будет и конец года, так что рано радоваться.

Медленно ползу в потоке машин, тяжело вздыхаю, когда перегораживают проезд для очередного кортежа. От скуки начинаю рассматривать водителей, читаю номера и сердце падает вниз. Костя через две машины в правом ряду наискосок. Улыбается, постукивает пальцами по рулю. Его ладонь вдруг накрывает чужая, женская, он переплетает пальцы в ответ. Поворачивается к ней, я вижу только светлые волосы и то, как целует.

От невыносимой боли, сковавшей тело, не могу дышать. Перед глазами всё расплывается, бросает в холодный липкий пот. Пока она была фотографией в телефоне, мне было проще принять реальность. Абстрактная любовница, женщина, которую мой муж предпочёл мне, стала реальностью. Вот она – настоящая, живая. Касается его, улыбается ему, занимается сексом… Это всё я легко рисую в сознании, всё то, что гнала от себя ночами, проведёнными без сна. Казалось, я прошла уже стадии принятия, как горько ошибалась!

Сзади сигналят, движение возобновилось. Веду на автомате, под гулко стучащее сердце. Постоянно ловлю взглядом Костину машину, но вот он ныряет в просвет и уезжает. Голова кружится, руки мокрые, ледяные. Едва соображая, сворачиваю к обочине, включаю аварийку и складываюсь пополам. Слёзы душат, беззвучно распахиваю рот, жмурюсь до белых точек. Из груди рвутся нечеловеческие звуки, наверное, так воют раненные звери.

Спокойно, равнодушно, холодно – всё становится набором пустых звуков. Увидела её, и плотину прорвало. Самоконтроль, которым так гордилась, разлетелся к чертям, хочется выть, ломать всё, крушить… Поехать за ним, расцарапать лицо в кровь, оттаскать её за волосы… Какая жалкая. Я же никогда так не сделаю, да и после драки кулаками не машут. Жалкая, сижу на обочине и реву, но кто бы мне позволил делать это вечно? Ещё немного, и надо собраться, привести себя в порядок, ехать домой, к дочкам. Когда он их с ней познакомит? Хоть и понимала – врёт, что бросил, но материальное доказательство лжи ударило по самому больному. Я не гордо ушедшая из семьи женщина, я – брошенная жена.

Кое-как успокоившись, снова вливаюсь в поток. Истерика затянулась почти на час, зато стало гораздо легче. Давно надо было прореветься. Всхлипы ещё сжимают горло, икаю, но голова ясная. Мстить ему? А зачем? Надо снимать жизнь с паузы и жить дальше, для себя в первую очередь. Значит, у него перестал на меня вставать? Отлично, есть мужчины, у которых встанет. По крайней мере, один, чей телефон только недавно появился в записной книжке.

Наш разговор всплывает в голове. Тогда я возмущённо фыркнула и ушла, но может, это мой шанс начать сначала? У дома долго сижу в машине, решаюсь. Смотрю на номер, вспоминаю оценивающий взгляд, по телу проходит волна жара. Возможно, он меня даже не вспомнит. Решит – навязываюсь. Ну, если не вспомнит, значит, не судьба. Переживу. Выдохнув, набираю номер и задерживаю дыхание. Он берёт после третьего гудка.

– Виолетта? – голос по телефону звучит иначе, ниже.

– Как понял, что это я?

– Мне не звонят с незнакомых номеров.

– Даже спам?

– Особенно спам. Чем ты занята на выходные?

– Вот так, сразу?

– Ты позвонила первая, а я должен первым пригласить.

– В субботу занята, воскресенье свободно.

– Тогда предлагаю встретиться там же, где познакомились. В три будет нормально?

Он с такой лёгкостью перехватывает инициативу, что мне остаётся только хлопать глазами. Соглашаюсь и, только отключив звонок, понимаю – только что согласилась на настоящее свидание.