Текст книги "Игра с судьбой (СИ)"

Автор книги: Галина Ландсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

Получив желаемое подтверждение, шатунша сломя голову понеслась на склад, за оружием.

По натуре обидчивая, девушка, тем не менее, была отходчивой и быстро остывала, давая разуму взять контроль над эмоциями. То ли это, то ли возникшая жалось задушили обиду на главу Синдиката практически моментально, когда стало известно, что мужчина находится в плену у «Долга». Прошло шесть суток, прежде чем Таченко вышел на связь и сообщил о наличии единственного пленного; что узнал в нём хозяина борделя и что убьёт – для наглядности остальным, не желающим идти навстречу. Попросил не лезть и остановиться, ссылаясь на итак непозволительно большое количество жертв, но переговоры ещё не успели закончится, когда центральный разводящий объявил сбор.

Физик действовал холодно и уверенно, словно в его голове уже заранее был выработан план действий на случай нападения на «Долг». Где находится пленный не было известно и мерха, решившего напасть и на «Агропром», и на «Росток», эта информация не интересовала. Собрал большую часть бойцов, какую-то технику, которую шатунша первый раз видела, вынес со склада. Распределил людей на группы и выдвинулся из Мёртвого города.

Фенек догнала отряд, который шёл на «Росток», когда те уже прилично удалились от центральной базы. Пошли в обход КПП на Армейских складах – чтобы не светиться перед вероятно всё ещё лояльной к врагу «Свободой» и не попасть на возможный пост охраны уже на выходе к территории завода. Сам выход, судя по разговорам, был уже закрыт. Таченко ждал, что «Наёмники» не станут его слушать и готовился.

Вторым отрядом, который отправился на «Агропром», командовал Минор, но девушка решила влиться в первый по той лишь причине, что «Росток» – центральная «долговская» база. Едва ли не каждый «свободовец» мог обзавидоваться участию в такой заварушке против «краснопёрвых». По крайней мере – в прежней «Свободе», которая никогда бы не стала заключать договорённостей со своим прямым противником.

«Наёмники» окружили территорию завода как коршуны добычу и ждали сигнала к началу атаки. Фенек подумала, что высокий писк в гарнитуре и был этим сигналом, но тот быстро затих и эфир связи занял центральный разводящий.

– Обращаюсь к сталкерам, находящимся на территории завода. – Говорил Физик, измененным с помощью фильтра голосом. Девушка узнала его по интонации, пораженно усмехнувшись: неужто взломал местную связь? – «Росток» окружен, входы и выходы закрыты. Не ваша вина, что вы оказались здесь в ловушке, но так сложились обстоятельства. Не пытайтесь бежать с территории, не вмешивайтесь в бой. Сидите в своём баре и останетесь живы. Вы – не нужны нам, мы пришли за «Долгом».

Несмотря на то, что мерх явно торопился, со стороны его действия выглядели точными и обдуманными. Руки шатунши пробило лёгкой боязливой дрожью и на секунду та пожалела, что отправилась сюда. Она думала, что Физик решил с боем забрать Вермута и уйти, но сейчас, судя по его настроениям, центральный разводящий решил вырезать группировку подчистую. Казалось бы, следует отнестись с лёгкой душой к происходящему, но девушку сжирало изнутри дурное предчувствие, наличие которого та ссылала к обычному страху за собственную жизнь. Возможно, она оказалась не готова перейти от колких шуточек в сторону «Долга» к реальному действию.

В отдалении справа раздался утробный жужжащий звук, с земли вверх взвился чёрный крупный дрон и Фенек поняла, что за технику люди принесли с собой. «Птица» пронеслась вперед над головами бойцов, к ней прибавилось ещё несколько таких, и когда стая преодолела транспортную железнодорожную часть «Ростка» и скрылась на подходах к северному КПП, была дана команда выдвигаться и людям. Со стороны «Агропрома» была слышна отдалённая стрельба, а, значит, действовать начали и там.

Шатунша плелась в хвосте группы, к которой была прикреплена, но отчетливо слышала, какой ад творился впереди, и всеми силами боролась с желанием бежать прочь. Ворота, огораживающие завод от Диких территорий, были распахнуты настежь и обезображены новыми следами от пуль; к моменту их прибытия, северное КПП «Долга» было разбито и охранялось только обезображенными телами членов вражеской группировки. На подходах к нему со стороны складов небольшая группа наёмников вскрывала какой-то люк, и девушка предположила, что они ищут место содержания пленного главы Синдиката.

Музыка, которая обычно тихо разносилась среди брошенных цехов, была полностью заглушена канонадой автоматных очередей, бьющих со всех сторон заводского комплекса. Закрепившиеся в одном из бетонных ангаров бойцы «Долга» дали по группе Фенек интенсивный огонь, когда те попытались проникнуть внутрь, но были быстро обнаружены и сняты, открыв мерхам дорогу к площади возле бара. Вопреки ожиданиям, на улице обнаружилось несколько тел сталкеров в нейтральной форме, но ворота бара уже были заперты и не разберешься были ли это случайные забредшие или целенаправленно решившие показать свою ненужную храбрость парни.

Из соседней справа площадки, что была напротив бара и вела к одному из выходов базы, юрко пролетел очередной дрон, но меньших размеров чем тот, что запускался при начале атаки. С электронным свистом тот прочертил идеальную дугу вокруг здания местной арены и скрылся, обозначив своё присутствие громким хлопком и синевато-серым заревом. Следом за ним на площадь выскочил Физик в сопровождение ещё одного дрона, летящего рядом. Мужчина несся вперед по траектории улетевшего дрона, держа в готовности вычурную штурмовую винтовку и никак не среагировал, когда командир группы позвал его. Без какой-то ругани, проигнорированный боец велел группе идти следом за разводящим, который уже успел скрыться за поворотом, ведущим к подвалу «Долга».

Группа практически преодолела площадь, когда позади рядом раздалась свистящая очередь, и с крыши арены на асфальт повалилось тело очередного бойца «Долга». Следом за ним, с основной крыши на козырек пристройки, что был ниже, затем – на землю, спрыгнул Морфей, перекатившись через голову и остановившись, спешно меняя магазин в «Винторезе». Черный как смоль из-за формы, он напомнил Фенек большого грациозного кота, которому нисколько не мешало навешанное поверх одежды снаряжение, и девушка сдержала знакомый панический порыв шарахнуться назад от мужчины.

– Куда? – Запыхавшись спросил тот через гарнитуру.

– К базе. – Ответила шатунша, опередив командира группы. Кивнув, Морфей отсалютовал двумя пальцами в перчатке от закрытой шлемом головы, и побежал за Физиком; Фенек последовала за ним впереди группы.

Когда они повернули за здание арены, позади, со стороны прохода к южному КПП послышались выстрелы, и часть группы остановилась, давая отпор. Площадка спереди казалась полностью зачищенной, но с противоположной стороны на бегущего Морфея вышел-таки один из бойцов противника и выстрелил, судя по громкому хлопку, из чего-то предназначенного для дроби. Сталкер, оттолкнувшись одной ногой от земли, подпрыгнул и под острым углом извернулся от пули; девушка, быстро сориентировавшись, сняла стрелка короткой очередью и тот повалился на асфальт, за своё укрытие.

Морф, приземлившись на одно колено и коротко прочеркнув наколенником по дороге, повернулся направо, поднял «Винторез» и выстрелил в сторону составленных из мешков с песком оборонительных брустверов на дороге к «долговскому» подвалу. Ответные выстрелы тут же стихли, но поднявшийся на ноги и двинувшийся бегом к ограждению сталкер, продолжал стрелять и прекратил, только когда, перепрыгнув через стенку бруствера, повалил противника вниз. Из дверей подвала в следующее мгновение выбежало двое бойцов Синдиката уже потрёпанного вида и скрылись за нагромождениями ящиков возле входа, очевидно собираясь его охранять.

– Пятый, обыщите здание слева от базы. – Раздался в динамике взволнованный голос центрального разводящего, и группа Фенек направилась в указанном направлении. Сама девушка, сочтя интонации командира странными, побежала следом за Морфеем, внутрь «долговской» базы.

То, что все называли подвалом, оказалось довольно просторной частью комплекса бомбоубежища, что располагался под заводом. От бетонных ступень, ведущих вниз, коридор сворачивал налево и выводил сразу к камерам содержания, которые сейчас были пусты. В помещении бункера царствовал Синдикат, сгружая убитых хозяев базы в один угол, рядом с горящей большой кирпичной печью; из живых здесь был только Таченко. С наскоро связанными руками за спиной, мужчина сидел на коленях посередине главной комнаты, а перед ним на корточках расположился Физик. Не снимая шлема, он только приоткрыл забрало с глаз и сверлил генерала тем самым жутким спрутовским взглядом, которым несколько месяцев назад рассматривал и Фенек. Только тогда в штормовой серости не было опасного огня, как сейчас, и шатунша ненароком подумала, что телом на данный момент управляет Лоик.

– Второй, на «Агропроме» пусто. – В напряженной тишине голос Минора из динамика был слышен даже на расстоянии.

– Где наёмник? – Своим голосом спросил Физик, и у девушки под формой по спине пробежали мурашки. Во время её допроса мерх был так же спокоен поначалу, но звенящая опасность в этом спокойствии давала о себе знать.

Таченко выглядел побитым, как и центральный разводящий, но более заметно – не удивительно, что между мужчинами до поимки одного из них завязалась драка. В стороне на полу валялась «Сфера» с разбитым забралом, вероятно принадлежавшая генералу. Лидер «Долга» молчал ещё несколько секунд, не отводя рассерженного взгляда от глаз центрального разводящего, затем – твёрдо ответил:

– Очевидно это был кто-то важный, раз ты притащил сюда всю свою ораву.

Желающий получить только ответ, Физик молча поднялся на ноги, обошёл генерала и, устроившись у того за спиной, ловким движением вывернул пальцы на одной из рук Таченко, с хрустом ломая те. Мужчина глухо зашипел, более никак не показав боли; держал достоинство даже в безвыходной ситуации.

– Где пленный наёмник? – Центральный разводящий повторил вопрос, так и оставшись за спиной «долговца». Фенек обратила внимание, как напряженно подёрнулись ладони мерха и решила, что тот едва держит себя в руках, чтобы продолжить допрос.

Ей самой не нравилось упрямое молчание генерала, и от ощущения беды сдавливало грудь.

– Следовало догадаться, что вы не посадите туда кого-то бестолкового. Хотя, клянусь, думал, что он просто болванчик, которого «Шти» содержат на свои деньги. – Снова уклончиво ответил Таченко, но от переизбытка слова «был» и упоминаний в прошедшем времени, ранящая картина дел начинала вырисовываться самостоятельно.

Звонкий удар по правому уху Физик произвёл резко, вложив в тот немалую силу, заставив-таки генерала склонить гордую голову.

– Всем группам: доложить результаты поиска. – В глухом приказе мерха, звенела скрываемая надежда, не оправдываемая с каждым поступающим докладом – отрицательным. Казалось, что он скрипнул зубами от злости. – Обыскать завод ещё раз. Каждый блядский уголок, каждую яму…

– Нет его там. – Снисходительно ядовито выдал Таченко, заставив Физика замолчать и вернуться на своё прежнее место. Мерх снова присел на корточки перед пленным, замерев в тяжелом ожидании. – Позволь встать, я покажу.

Центральный разводящий кивнул, разрешая, и жестом приказал бойцам навести оружие на генерала. Мужчина медленно поднялся на ноги, один раз при этом неуклюже повалившись на пол, после чего сделал несколько хромых шагов в сторону печи. Одну стопу, бессильно болтавшуюся от явного перелома, он волок следом, при этом не издавая ни звука, а остановившись – кивнул на лежавшую рядом черную арматурную кочергу и посмотрел на большую закрытую чугунную дверь печи.

Фенек видела, как глаза Физика недобро расширились, словно у безумца, когда тот взяв в руки кочергу и открыв дверь, засунул конец той в голодное пламя внутри. Он громко копался в углях и не успевших догореть дровах, после чего – принялся интенсивно выгребать их наружу, на металлический щит рядом. Когда среди неразборчивой кучи топлива наёмник вытащил части костей, похожих на человеческие, и обгоревшие куски ткани, губы шатунши задрожали, непроизвольно выгибаясь в истеричную улыбку.

– Нет, н-нет, нет… – Сбивчиво зашептала та, чувствуя, как по горящим щекам стремительными потоками потекли крупные слёзы. Дурное предчувствие, дождавшись своего часа, переродилось в неожиданно жгучее горе, и разливалось в теле по венам, словно по речным каналам.

Физик замер на месте, словно пораженный молнией, уставившись на страшную находку и продолжая сжимать в руках испачканную пеплом кочергу; находившийся рядом «долговский» генерал не сводил с него любопытного взгляда. Отвернулся только раз, когда Фенек, громко всхлипнув, выронила из рук автомат. В его глазах не было ни капли сожаления или раскаяния, только стальная уверенность, которая пробуждала из глубин души сталкерши первобытную ярость.

– Брехун! – Взвизгнула та, не обратив внимания на резанувшую в горле боль, и кинулась к пленнику, полная намерений выцарапать тому глаза и задушить, если хватит сил. Но успела сделать всего полтора шага, прежде, чем оказалась скованной руками Морфея – узнала его по завозившемуся внутри страху, который был мгновенно похоронен за всеми остальными чувствами. Отчаянно стараясь вырваться из плена, девушка вертелась словно уж на раскалённой сковороде, но ничего не могла сделать, кроме как продолжать кричать сорванным голосом. – Нет! Неправда!

На избитом лице Таченко не дернулось ни мускула, он продолжал молча слушать проклятия, которыми его осыпала раненная в душу шатунша. Физик пришёл в себя резко, без лишних слов ударивши генерала кочергой наотмашь с такой силой, что хруст ломаемых в месте попадания костей был слышен даже за криками. Отбросив «биту», мерх подхватил повалившегося пленника за шкирку, словно кутёнка, и потащил к открытой двери печи. «Долговец» было заартачился, стараясь сопротивляться, но центральный разводящий с дикими распахнутыми глазами не затормозил ни на секунду, остановившись только на металлическом щите, рядом с «потрохами» печи, и то для того, чтобы удобнее перехватить пленного. Физик не стал его бить или что-то втолковывать словесно, молча сунув голову сопротивляющегося генерала к открытому огню. Тот закричал, забившись в конвульсиях, но мерх на него даже не посмотрел, уставившись на кирпичную кладку печи впереди себя. Пленник умудрялся сползать, но мужчина его терпеливо поправлял, не давая покинуть пространства печного окна и игнорируя обжигающее тепло, которое местами его доставало.

Фенек ещё не успела успокоиться, бессильно повиснув в руках Морфа, когда Таченко перестал подавать признаки жизни. Сквозь слезную пелену она видела, как уложив на пол и без того мертвого генерала, Физик сделал несколько контрольных выстрелов в его голову, и тяжело присел рядом. Склонив голову, он одной рукой яростно вцепился в гладкую поверхность боевого шлема, другую вытянув чуть перед собой, конвульсивно сжимая пальцы в кулак и расправляя обратно. Находящиеся в комнате молчали, погрузившись в глухую тишину, разбавляемую изредка тихим истеричным скулёжем сталкерши.

Просидев на месте с десяток минут, за которые в бункер успело спуститься ещё несколько членов Синдиката, центральный разводящий поднял-таки отяжелевшую голову и отжал кнопку на гарнитуре рядом с ухом.

– Всем группам: отставить поиски. Возвращаемся на базу. – Глухо и абсолютно пусто проговорил мужчина.

По его интонации без объяснений можно было понять, что дело плохо, но тишину эфира разбавил осторожный обеспокоенный вопрос Лады:

– Нашли?

– Двухсотый. – Ответил ей Физик и отключил сеанс.

***

Мёртвый город никогда не был слишком шумный местом, но сейчас молчал по-особенному. Словно осиротевши. Дома глазели в пространство скорбной темнотой пустых оконных проёмов, носящийся всюду ветер подвывал им печальную песню.

Вернувшись на базу и успокоившись, Фенек пыталась понять, почему ей оказалось настолько больно потерять этого человека. Опустошённый горем рассудок не мог разобраться сама ли шатунша успела так привязаться к наёмнику, или убивающее чувство досталось ей по наследству от оригинала, но сил прийти к какому-то выводу у девушки пока не было.

Не было сил и сидеть за длинным командирским столом в компании разводящих и втесавшегося в их команду Морфея. Мужчина казался самым трезво мыслящим из всех присутствующих, что было не мудрено: терять знакомого – не то же самое, что терять близкого друга.

– Если бы мы задержались, то рисковали и сами там остаться. Шло подкрепление с «Янова» и возвращалась группа с границы Радара. – Рассуждал сталкер, словно стараясь вытянуть остальных из горестной ямы.

Физик на его слова вяло кивнул. Бледный, что больной, разводящий казался осунувшимся и потерянным, едва притронувшись к налитой в гранёный стакан водке. Минор допивал второй такой, сидя с непривычно серьезным лицом и неслышно что-то произнося одними губами.

– Нужно доложить в главок. – Осторожно озвучила и без того ясный курс действий Лада, сидящая на ближайшем от Физика месте. Тот угрюмо отрицательно закивал, стиснув ладонь девушки своей, словно та была опорной.

– Позже.

Силы на обсуждения дел были у единиц.

Фенек с нетерпением дожидалась ночи, когда большая часть группировки уснёт, чтобы лишних глаз и ушей осталось меньше. Наплевав на чей-то вялый запрет, девушка устроилась в комнате на третьем этаже «Коопторга», где приходил в себя после комы Вермут, и планировала прорыдать всю ночь, чего не произошло. Опустошенный разум не дал проронить ни слезинки, но и уснуть не позволил, заставляя шатуншу беспокойно возиться на койке. И когда, казалось, она начала немного проваливаться в сон, отвернувшись к холодной стене и свернувшись в калач, услышала, как пружины койки скрипнули, прогнувшись под весом у подножья. Вяло обернувшись, девушка с удивлением увидела местного разводящего; спустя минуту молчания, та перевернулась и присела на койке рядом, свесив с неё ноги.

Мужчина молчал, всего единожды обернувшись на сталкершу, а та, в свою очередь, не спешила разговорить его. Казалось, что только они двое понимали, что чувствует сейчас каждый, и искали утешения в компании.

– Ты ведь не веришь, что он правда мёртв? – Чуть ли не шепотом спросил мерх, смерив Фенек пьяными глазами, за пеленой алкоголя в которых блеснула больная надежда.

– Нет. – Ответила шёпотом девушка и судорожно вдохнула ртом прохладный воздух, почувствовав приближение казалось закончившихся слёз. Шумно вздохнув, Физик подытожил:

– Вот и я – нет.

На следующий день, практически с самого утра жизнь в Мёртвом городе начала оживать, постепенно пытаясь войти в нормальное русло. На краденом вертолёте было решено доставить на Больную землю девушек из борделя, кто изъявил желание уйти, а вместе с ними и гостей. Подозрительно деятельный центральный разводящий предложил Морфею остаться и примкнуть к Синдикату, на что тот с энтузиазмом согласился и пообещал вернуться в ближайшее время – как только решит накопившиеся дела за Периметром. Роза стремлений своего супруга явно не разделяла, но противится не стала. Их пара казалась шатунше странной, а раз ученая так легко согласилась оставить Морфа здесь – значит, на то есть причины.

После отбытия вертолёта, народа на базе поубавилось, и Фенек почувствовала острее, чем раньше, что здесь ей не место. Прибыв в Мертвый город сознательно в первый раз, она тревожилась от воспоминаний о пытках и долго не могла прижиться на базе; сейчас девушку дополнительно терзала горечь потери, и та была уверена, что теперь наверняка не сможет здесь существовать.

Физик отпустил её спокойно, попросив, однако, оставаться на связи. По его деятельной суете было понятно, что мужчина что-то задумал, но о планах своих пока умалчивал, и выпытывать их сталкерша не собиралась. Сам скажет, когда сочтет нужным.

Распрощавшись с остальными, Фенек не тратя времени, отправилась на Армейские склады, решив принять приглашение Лукаша о возвращении в «Свободу» в надежде вернуть жизнь на круги своя.

20

Юрд

Идущие впереди стражи почти никогда не оставляют за собой живых неверных. Лишь их кровь, смерть и эхо их затихающих предсмертных криков. Неверные иногда говорят: «Я не боюсь!», но Юрд знал, что это ложь. Ибо так говорил Отец, а он не умеет лгать.

Они боятся, все до единого. Страшатся смерти, через которую несёт справедливость Отец, и правильно делают. Неверные должны бояться и с трепетом ждать, когда справедливость Отца наконец их настигнет.

Сначала – кара, и только потом прощение. Редкие выжившие неверные – его работа. Их заволоченные ложью души, требующие пристанища и знания о верном пути. Выжил при истреблении – значит, нужен великому Монолиту, и Юрдова жатва поможет найти верный путь.

Он знал, что не так высок и силён, как другие некоторые братья, но чувствовал, что Отец даёт ему такую физическую и моральную силу, которая встречается не часто. Они нужны для исполнения Отцовской воли, хоть он и не ходит в рядах первых, когда происходит истребление. Жатва – процесс не маловажный, ведь чем больше Монолит обретет детей, тем сильнее он будет; тем громче и дальше будет слышна его воля.

Юрд знал, что наступившие морозы должны сопровождаться снегом, священным белым дождём, и мысленно просил Отца послать его – как знак благословления на будущую жатву.

Неверные редко первыми целенаправленно били в сторону Радара, поэтому сегодняшняя канонада оказалась сюрпризом. Более того – они ступили на их земли, словно в слепом бесстрашии пробиваясь дальше, к северу. Неизвестно чего они хотели, но воля Отца была такова, что посягнувших на его территорию неверных следовало убить.

Они пронеслись через блокпост, забрав жизни нескольких братьев. И чёрно-красные, и зелёные… Ударив их в спины, и одному Монолиту известно, что заставило почивших братьев отвернуться от вражеской стороны. Группа была крупной и разделилась на несколько небольших отрядов, когда приблизилась к лесистой местности у окраин подъездной дороги к заводу. Братья ждали, когда неверные подойдут достаточно близко и позволят прихлопнуть себя одним крепким ударом. Но выглядели те странно. В отличие от редких нападений, направленных именно на зачистку детей Монолита, сейчас слепцы вели себя более взбалмошно. Метались в деревьях и камнях, словно пытающиеся что-то унюхать ищейки; посматривали по сторонам, явно не готовясь нападать. Скорее – готовясь к обороне.

Неверные стали снова объединяться в одну группу, когда один из отрядов остановился, скрывшись чуть ли не в самом центре радиоактивной лысой чащи. Юрд всегда представлял себе деревья этого места гигантскими костлявыми руками, которые указывали своим стражам на опасность острыми перстами, или сцепляли пальца смертельной ловушкой, если кто-то из пришлых по собственной глупости умудрялся среди них заблудиться.

Обычно разрозненные, чёрно-красные и зелёные в этот раз работали сплоченно, но вся их тактика и сила были ничем перед величием Отца и его волей. Если он возжелал чьей-то смерти, то так оно и случиться, будь ты хоть трижды силён и опытен.

Когда заглохли последние выстрелы в схлопнувшейся ловушке стражей, с неба крупными белыми хлопьями посыпал январский снег. Среди наступившей тишины он звучал как та самая необходимая молитва, о которой Юрд так просил Отца. Под благословенным холодным дождём началась его жатва.

Порядка двух десятков тел расположились трупной дорожкой от широкой асфальтированной ленты дороги до ловушки в чаще. Несмотря на то, что снег таял, едва касаясь земли, тела он присыпал, ненадолго задержавшись. Словно Отец забирал души этих неверных, пришедших самостоятельно, чтобы стать жертвой и даровать Монолиту большую силу.

Юрд брёл вдоль трупной дороги, внимательно присматриваясь и прислушиваясь к каждому мертвецу, чтобы среди дышащих смертью тел суметь найти тех, кому Отец даровал второй шанс. Он выпадал редко, но парень послушно нёс свою службу, приводя к Монолиту слепцов, чтобы те смогли узреть истину и признать своего нового, великого Отца.

Эта жатва оказалась на удивление богатой. Сначала Юрд услышал жизнь в одном из зелёных, бессознательно улёгшегося под большим кривым валуном, потом среди пары чёрно-красных тяжелых тел усмотрел движение ещё одного – явно их товарища, но, почему-то совершенно не подготовленного к бою. С залитой кровью от ранения грудью, неверный вяло отмахивался, когда младшие братья Юрда тащили его прочь от опустошённых, безжизненных тел слепцов. Ещё один чёрно-красный обнаружился в посадках дальше, практически на опушке; будучи живее остальных, он явно пытался сбежать, обогнув громадные своды серых скал. Глупец… От воли Отца ещё никому не удавалось уйти. Подобрав и его, Юрд повёл жнецкую процессию обратно к заводу.

Если Монолит оставил им жизнь и навёл взор своего слуги на этих неверных, то и отдать их смерти позволить было нельзя. Первого волокли по склизкой вымокшей от таявшего снега земле, и он, пришедши в себя, только глушённо смотрел в серое зимнее небо; третий и второй шли сами, последний при этом то и дело грозился повалиться при смерти на землю, прижимая к ране руку, в насквозь пропитанной собственной кровью перчатке. На первый взгляд рана казалась не смертельной, словно те, кто стрелял, совсем не хотели убивать слепца.

– Монолит, освети путь детям своим. – Твёрдо проговорил сухими губами Юрд, почувствовав необходимость обратиться к Отцу. – Позволь неверным узреть истину…

– Да завались ты, конченый! – С одышкой прогремел уцелевший чёрно-красный и тут же повалился грудью на землю под тяжестью удара автоматного приклада, нанесённого со спины.

– Замолчи, червь. – Сухо ответил ударивший пленника страж. – Ты не достоин говорить без воли Отца.

Об упавшего неверного споткнулся раненный чёрно-красный и против воли встал на одно колено, но быстро поднялся на обе ноги и продолжил следовать вперёд за ведущими стражами. Судьба товарища его словно не волновала и Юрд понадеялся, что отец уже начал проникать в его душу, а значит о выживании беспокоится не придётся.

Говорливого неверного после короткой остановки до завода так же волокли по земле, как и зелёного.

К моменту, когда Юрд примкнул к Отцу, Радар уже не был так неприступен, как ранее. Задолго до этого, величественно возвышающиеся над территорией проржавелые антенны были источником Отцовской силы, позволяющей ему нести свою волю самостоятельно. Но после того, как какой-то неверный, испортил источник, обращение и поиск новый будущих братьев происходил только в ходе жатвы. Но Отец слабее от этого не стал; дал своим детям в руки власть, а вместе с ней и частичку силы.

Неверных с жатвы провели по лагерю, что расположился на территории завода, показывая оставшимся дома братьям, что сегодня Монолит даровал милость этим несчастным, и возжелал увеличения семьи. Его воле никто не противился, бойцы покорно провожали плетущуюся через двор процессию пустыми взглядами, что были заволочены верой, словно густым туманом. Юрд помнил, что, будучи неверным, посчитал своих будущих братьев совершенно слепыми из-за этого тумана, но теперь на личном опыте знал, что это не так. Обретя в глазах веру, он стал видеть только лучше, в том числе и те вещи, что недоступны неверным.

Когда процессия переходила с одной стороны двора на другую через низкий бетонный железнодорожный переход, единственный державшийся до сих пор на ногах неверный, запутавшись в собственных шагах, споткнулся и повалился на землю. Сплюнув кровью и оставив на асфальте рядом багровый след от ладони, он хрипло болезненно застонал, стараясь подняться обратно на ноги. Безуспешно.

«Это проверка» – понял Юрд. Отец хотел видеть, как его дитя поступит с отобранным им неверным, который, очевидно, вполне мог не дожить до обращения. Воля Монолита должна быть исполнена в любом случае, боец это знал совершенно точно, поэтому остановил процессию и наскоро залатал ранение пленнику. Вколов стимулирующий препарат, монолитовец велел своим братьям поднять неверного на ноги и помочь ему дойти до укрытия. Идя следом за носильщиками, Юрд чувствовал, как внутри сознания расползается тепло одобрения Отца, ведь он не прервал его волю, не поддался этому импульсу.

У подножия антенн в маленькой рубке управления объектом они с братьями обнаружили точку, где волю Отца было слышно особенно хорошо. А после манипуляций с оборудованием в подземельях под заводом, иногда в помещение удавалось вызвать великий свет, который открывал глаза неверным и указывал истинный пусть. Самая крайняя антенна, которая опасно накренилась к земле, своей поломкой открывала путь свету внутрь рубки управления, в то время как остальные – ровно стоящие – антенны передавали сигнал наружу. Редкие слабые всплески никак не могли навредить проходящим мимо в нескольких километрах от завода неверным, Юрд считал это прихотью Отца, который желал посвящать в ряды детей своих только тех, кто смог пережить истребление.

– Ш-ш-шизануться… – Заикаясь проговорил приходящий в себя зелёный, когда рядом с ним уложили и приводили в сознание говорливого черно-красного. – Чтоб я с-сдох.

То ли он был удивлен происходящему, то ли сложившейся компании, но Юрд выяснять этого не собирался. Что бы там этот парень себе не надумал, совсем скоро Отец заглянет в его душу и займёт всё место, вытеснив попутно любые ненужные для службы идеи.

– Поосторожнее с желаниями. – Просипел раненный черно-красный, продолжая прижимать к уже перевязанной и обработанной ране руку в грязнющей перчатке. Стимуляторы очевидно добавили сил, и удивительным было только то, что этот черно-красный не пытался сбежать. Как делали многие другие, самовольно решившие променять великодушное прощение отца на смерть.

– Из-за теб-бя вс-сё! – Громче, чем ожидалось взбрыкнул зелёный, отвернув голову в сторону раненного неверного. – Зря пропустил-ли… Нахер побежал к ним?

На крайнем пульте знакомо щелкнуло, одна из сигнальных лампочек загорелась зелёным цветом, и Юрд понял, что балаган нужно прекращать.

– Заткнитесь, неверные. Великий Монолит будет говорить с вами.

На рацию, из подземелий пришёл сигнал о готовности. Монолитовец словно чувствовал, как свет отца поднимается из недр здешних земель вверх по искореженным временем и стрельбой металлоконструкциям. Медленно нарастал гул устройств в рубке, поломанное основание антенны утробно затрещало. Юрд вскинул лицо к дыре в потолке, что проделала одна из частей антенны, зная, что вот-вот свет отца снизойдёт сюда, и желая ощутить его на себе. Для «монолитовца» он был словно лекарство, убивающее в сознании зарождающуюся бактерию прежней неверной жизни, которую он существовал до познания истины.