Текст книги "Взгляд из прошлого (СИ)"
Автор книги: Галина Кор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 22
Я опять в том доме, стою на пороге. Давящая тишина заставляет прислушиваться к себе. Я чувствую, как долбит пульс в висках, а звук сердце, мне кажется, отлетает от стен эхом, выдавая мое месторасположение. Шаг, второй, третий, резкий поворот направо, большая комната, наверное, гостиная. Лестница на второй этаж, а возле первой ступени лежит женщина с открытыми голубыми глазами, точно такими же, как у Алисы. Ее взгляд уже ничего не выражает – она мертва. Секунду смотрю на нее, на груди расползлось кровавое пятно, рукав на платье порван, наверное, она с кем-то боролась перед тем, как умереть.
Перевожу взгляд и вижу, что рядом с ней сидит девочка лет пяти. Она опустила голову, держит мать за руку, но не плачет, а только качается из стороны в сторону как маятник. Боже, как долго она просидела рядом с ней? Дети не должны видеть смерть – это неправильно, противоестественно, жестоко. Комок подступает к горлу. Слышу по рации, что парни проверили уже весь дом – никого, пусто. Это приводит меня в чувство. Я делаю несколько шагов к ней, подхватываю ее на руки и успеваю увидеть ее глаза, они точно такие же, как и у ее матери, и по цвету и по отсутствию жизни в них.
Теперь-то я понимаю, что это Алиса. Она льнет ко мне и утыкается в шею лбом, а я обнимаю ее и несу на улицу в микроавтобус.
В прихожей на тумбочке лежит открытая женская сумка и из нее торчит угол рамки для фотографии. Тяну эту рамку и вижу счастливую семью: Алису, ее мать и отца… Может это глупость, но как только я сажаю Алису в машину, сую ей это фото в руки, пусть помнит мать только такой, как на фото, а не мертвой…
Пытаюсь сказать хоть какие-то слова поддержки, но не знаю, поймет ли она меня, поэтому говорю, то, что считаю нужным:
– Я не скажу, что все будет хорошо… Как было, уже не будет никогда, но ты должна быть сильной, потому что слабые не выживают…
И тут она смотрит в мои глаза, в ее глазах отражается другая вселенная, другой мир… И задает вопрос, по которому я понимаю, что детства у этого ребенка уже не будет, она вмиг стала взрослой, в тот самый момент, когда увидела смерть…
– Моя мама тоже была слабой?
Как ей сказать, что ее мама, скорее всего, не пожалела себя, встала на пути, лишь бы защитить свою дочь.
– Нет…, тот кто это сделал, был слабым и ничтожным и…
Я не успеваю закончить фразу, меня прерывает какой-то мужик. Он в солнцезащитных очках, кепка надвинута сильно низко… Лица практически невидно, но этот голос…, после трех месяцев общения с его хозяином, я точно могу сказать, что это – Камиль. Он там был…
Сквозь сон слышу, как жужжит телефон, как Алиса встает с дивана, тихонько выходит и прикрывает дверь. Я лежу в полудреме и мне лень вылазить из-под одеяла. Алиса с кем-то говорит по телефону, слышу ее редкие комментарии. Потянулся, нашел свой телефон рядом на тумбочке, наверное, Алиса положила, разблокировал и глянул на дисплей: шестое января, 9.45. Пора вставать.
Натянул боксеры, выхожу в коридор, а из душа уже выскочила Алиса.
– Привет, – говорю Глебу с глупой улыбкой на лице. Наверное, у меня щеки порозовели, я вспомнила, что было вчера ночью и маленькой девочке внутри меня, стало немного стеснительно. Тем более, что я сейчас стою перед ним лишь обмотанная полотенцем.
– Привет, – повторяю за Алисой. Она такая красивая, а без этого боевого вчерашнего макияжа выглядит совсем юной. Она пробегает взглядом по моему голому торсу и покрывается румянцем. Вот дуреха, решила постесняться? Притягиваю ее к себе и целую. – Ты у меня такая красавица, – шепчу ей на ухо.
– Я освободила тебе ванную комнату, и полотенце положила, там, на стиральной машине, – вырываюсь из его рук и мчусь в комнату. Быстро переодеваюсь и иду на кухню, готовить завтрак.
Минут через пятнадцать уже одетый захожу в кухню. Алиса что-то напевает и пританцовывает возле плиты. Нежно касаюсь ее, чтобы не испугать. Кладу ей руки на талию, притягиваю к себе и зарываюсь носом в ее волосы. Она даже пахнет неземным запахом… Может она точно с другой планеты?
– Садись за стол, – говорю Глебу. Поворачиваюсь к нему и чмокаю в губы.
Раскладываю по тарелкам еду. Глеб принимается за омлет, запивает Американо, а я сижу ковыряюсь в тарелке и не знаю, с чего начать.
– Кто звонил? – Спрашиваю у Алисы. Я же вижу, что она что-то хочет сказать, да не знает, как начать.
– Понимаешь…, тут такое дело.
– Гм.., – начало заставляет меня напрячься. В голове пронеслись ее слова сожаления о вчерашнем, почему-то хорошее в голову не лезет… Может вспомнила о своем будущем «муже», ага, сейчас, так я ее и отдал, прикопаю старого гонд…на в лесу. – Не томи.
– Мне позвонили с кафедры и предложили поехать на три месяца в Китай на стажировку, но я… теперь…, наверное, откажусь.
– Фух…, так же и инфаркт можно получить, – говорю я. – Я уже надумал себе, что ты сожалеешь о вчерашнем, да и много что уже надумал за эти секунды. Как твой мужчина, я, конечно, не рад, твоему отъезду, но как человек, который понимает, что тебе надо учиться, получить образование и опыт, я рад за тебя. Да и смена обстановки тебе пойдет на пользу. Хоть три месяца не будешь думать о дяде и родственниках.
– А как же ты? – спрашиваю Глеба. Сама мысль о расставании наводит на меня тоску и грусть.
– А я буду ждать тебя, разгребать наши проблемы и искать варианты решения.
– Обещаешь, что дождешься? – Поднимаюсь, подхожу с Глебу и сажусь к нему на колени. Утыкаюсь носом в шею и крепко его обнимаю.
– Это ты – молодая и красивая, и я должен переживать, что бросишь меня, найдешь там себе молодого…
– Китайца, – перебиваю его. А сама сижу и пытаюсь сдержать рвущийся смех.
– Ага, а их аж полтора миллиарда.
– Вот именно, а ты один такой и мой, – и нежно целую его в губы.
– А ты моя… И никому тебя не отдам… – Все начинается с легкого поцелуя, но я понимаю, что ситуация набирает обороты, а Алисе пока нельзя. – Давай останавливаться, а то потом ходить со стояком в штанах ни очень удобно. – Алиса тяжело вздыхает и возвращается на свое место. – И когда ты летишь?
– В конце месяца. Завтра отнесу документы в универ, они обещали быстро оформить документы, и мы летим вчетвером.
– Надеюсь этот задрот не летит с тобой?
– Какой? Дима, что ли? – А Глеб только кивает, в подтверждение своих слов. – И че это он задрот? Нормальный парень…, – пытаюсь его оправдать. Не, ну он и правда нормальный, только подбивает ко мне клинья, но он то мне не нравиться…
– Ох, Алиса…, я себя за три месяца изведу ревностью.
– Ну и зря… Он мне не нравится, как парень, да и если б я хотела, то уже б давно выбрала с кем разделить постель. Я тебя ждала…, только тебя.
– А если б я не появился снова в твоей жизни?
– Померла бы старой девой с тридцатью кошками. А вообще ты сам понимаешь, что меня б пристроил дядя в надежные руки.
– Мне снился пару дней назад сон, но я не успел его досмотреть, меня прервал звонок Камиля о проблемах Тагира, но сегодня ночью он сам выплыл из дебрей моей памяти. Я все вспомнил и тебя и твою мать, все те события, которые происходили со мной, но что видела ты? Отец твой тоже был в том доме, только в кабинете и тоже мертвый…
Глава 23
– А было вот что, – замолкаю на секунду и пытаюсь погрузиться в тот день, вспомнить все мелочи, – лето, жарко… Мы едем на машине к каким-то знакомым папы, долго едим, два дня. Ночевать мы останавливались в какой-то гостинице у дороги, а утром снова ехали.
Дом был большой, богатый… Хозяева радушно нас приняли, глава их семейства все кружил вокруг папы и, знаешь, так противно лебезил, что это бросалось в глаза даже мне – ребенку. Мы провели там дня два, я видела, что маме там не нравилось, папа стал нервным и что-то они постоянно говорили по-татарски… А потом пришел дядя и обстановка сразу накалилась. Мама отправила меня наверх в комнату, а я села вверху лестницы и подглядывала. Половину сказанного я не понимала, так как они с русского, часто переходили на татарский, но что-то там говорилось про налаженный коридор из Европы и камни. Мама была против, она уговаривала папу собраться и уехать, на что дядя предложил перейти в кабинет и вести мужские разговоры без женщины. Я не знаю, куда делись все остальные жители этого дома, но как я поняла из хозяев был только мужчина…
Они пошли в сторону кабинета, а мама осталась стоять возле лестницы. Она подняла глаза вверх и увидела меня, помахала головой из стороны в сторону и криво улыбнулась. И тут вернулся Камиль и начал шипеть на маму. Он говорил что русская шлюха не испортит его план, схватил ее за руку, на что мама его оттолкнула, но он успел схватить ее за рукав платья и порвать его. И только она открыла рот, чтоб закричать, как он резко дернул ее на себя и всадил ей нож в грудь, – говорю это, а сама дрожу, такое чувство, что я там, в том доме на лестнице, вижу все это снова и переживаю эти события заново. – Мама оседает в его руках, а Камиль аккуратно укладывает ее на пол, вытирает нож о подол ее платья и поднимает глаза вверх, где и пересекается с моим взглядом. А в глазах у него огонь злости, губы превратились в тонкую линию, один миг – и он уже не человек... Тут у него зашуршала или рация, или телефон, но кто-то сказал, что спецподразделение будет раньше времени, он сделал первый шаг на первую ступеньку, но тут из-за угла выскочил хозяин дома и потянул его к выходу.
Пару минут была тишина. Такое чувство, что умер и дом, вместе с родителями. Я спустилась вниз к маме и взяла ее за руку, а через какое-то время появился ты.
Когда я увидела тебя через много лет, работающего у дяди в роли начальника охраны, я вспомнила тебя сразу, и то, что ты работал в спецподразделении, и то, что ты говорил мне в микроавтобусе…
– И все эти годы Камиль знает, что ты знаешь правду и пытается тебя задавить и уничтожить? Но почему он сразу этого не сделал, тогда…?
– Сразу меня забрала бабушка, и пару месяцев я была с ней, потом всплыло завещание, и дядя изъявил желание стать моим опекуном. Ну, а кому государство доверит сиротку, женщине за семьдесят или добропорядочному семьянину с постоянным заработком и тремя детьми? И меня отдали в их семью.
– И как тебе у них жилось?
– Ты знаешь, они никогда не стеснялись обсуждать свои планы при мне. Я долгое время молчала, они решили списать все на психическое расстройство, но со мной везде ходила бабуля, поэтому врачи всегда выносили верные диагнозы. Бабушка у меня была из старой гвардии педагогов, заслуженный учитель России и голос у нее был командный…, так что может боялись ее… психиатры. А жена Камиля всегда не стеснялась в выражениях, шипела и в глаза, и за спиной, крыла меня матами и проклятиями. Хотя я лично ей ничего плохого не делала…
– М-да, невесело.
– А то. И что ты думаешь по поводу всего этого? – спрашиваю у Глеба.
– А то, что много лет назад я перешел дорогу Исланбекову-младшему, и вот, чуть больше трех месяцев назад, на очередном моем задании, всплыли очень интересные документы, по которым полетели головы и даже возбудили уголовное дело на этого самого Исланбекова. И решила вся эта гопкомпания моими руками, скорее всего, убрать тебя, ввязать в криминал и доказать моему руководству, что тот, кто борется с террористами и сам недалеко от них ушел. Да и еще эта история, в которой я спасаю тебя, а потом через пятнадцать лет сам же и убиваю, должна доказать то, что я участвовал в событиях прошлого. Нашли тогда, кто убил твоих родителей?
– Нет, списали все на боевика, который успел улизнуть.
– Вот, этим боевиком мог бы стать я… Пока парни обходили дом по периметру, я мог всех убить.
– Но я-то знаю, кто это сделал.
– А кто поверит ребенку, даже если он и вырос… Ты могла додумать, или на фоне неприязни к дяде, создала в голове монстра, который и совершил все это.
– И что делать?
– Тебе ехать спокойно в свой Китай, а мне – искать выход.
– Тогда точно не поеду, если тебе угрожает опасность, – я просто возмущена.
– И чем ты сможешь помочь? А если будет реальная опасность, станешь еще и лишним рычагом давления.
– На кого?
– На меня…, – я смотрю в ее глаза и вижу в них бурю. Она возмущена и сто процентов со мной не согласна, но это – реально выход. Тем более мне надо найти врага у себя в управлении, а это прямая угроза всем, кто окажется рядом со мной в радиусе одного метра.
– У нас мало времени, – говорю Глебу с явной грустью в голосе. Я его только обрела, ощутила, распробовала на вкус, слово – счастье, а времени им насладиться у меня просто нет…
– Времени для чего?
– Чтобы побыть вместе… Поживи со мной до моего отъезда…
– А твой будущий муж не будет против такого нового соседа и сожителя, для своей будущей жены, – я сказал это в шутку и не хотел напоминать Алисе о Кариме, или обижать ее. Просто сказал не подумавши.
– Ты хочешь попробовать разнообразить нашу сексуальную жизнь и попробовать МЖМ? – захотелось позлить Глеба. А нечего при мне вспоминать про этого угрюмого медведя Карима, он что на вид, что на запах, как старый, ленивый медведь, который лезет в валежник на зимовку.
– Ага, сейчас, мечтай, – я не представляю теперь рядом с Алисой вообще никого, кроме себя, – я, если что, ревнивый…
– А чего тогда меня к Кариму клеишь?
– Дурак, ляпнул не подумавши, прости.
– Прощаю, – подхожу к нему, сажусь опять на колени и обнимаю так, что его голова ложится на мою грудь. Обнимаю его как маленького мальчика, запускаю руки в короткие волосы и на душе так тепло, комфортно и по-домашнему, что хочется улыбаться.
– Алиска, – мне так приятно обнимать ее, находиться рядом, и вот я словил себя на мысли, что совсем она и не холодная Леди с колючим взглядом, а напротив, очень теплая и уютная. Я слышу, как гулко стучит ее сердце, и это вовсе не ледышка…, – как бы мне не хотелось, но мне пора на работу.
– Обещай, что вернешься сегодня, – наверное, сейчас я смотрю на него, как кошка в рекламе на Вискас… Мне хочется срастись с ним и душой и телом, привязать к себе и никогда не отпускать.
– Честное, пречестное слово…, – поднимаю руку вверх и произношу, – клянусь, что до твоего отъезда я буду, ну денно, не обещаю, а вот нощно быть рядом с тобой… А через пару дней буду делать и так, – начинаю целовать ее шею, провожу руками по спине, одна рука ложится на грудь и несильно сжимает ее, на что Алиса только всхлипнула… Надо остановить самого себя, потому что Алиса, ясное дело, это делать не будет. А мой мозг скулит и выпрашивает: «Вот еще чуть-чуть, капельку, и все…» С силой втягиваю в себя воздух и прекращаю издеваться над собой и Алиской, у которой глаза уже блестят в предвкушении продолжения, но пока нельзя. – Все, я пошел. Иначе мы с тобой не распрощаемся. Чем собираешься заниматься?
– У нас в холодильнике мышь повесилась, надо что-то купить поесть. Так что сейчас соберусь и поеду в магазин.
– Ага, и будешь тягать тяжелые сумки?
– Я вызову такси, а продукты буду возить в тележке. Так пойдет, босс.
– Я б с большим удовольствием помог тебе, но сегодня партия машин приходит, так что вариант с такси, единственное решение. – Достаю карточку и протягиваю Алисе. – Это на покупки.
– У меня есть деньги и…, – не успеваю возмутиться я.
– Кто в доме мужик?
– Ты, – сразу сдуваюсь, как воздушный шар.
– А кто красивый?
– Я? – вопросительно спрашиваю.
– А чего так неуверенно, ты, конечно. А правила какие? Не отвечай. Правила такие: мужик зарабатывает, красивая тратит. Я бы сказал по-китайски, если ты по-русски не понимаешь, так сказать для закрепления, но, к сожалению, не владею. Поэтому…, – подхожу к Алисе и целую. – Я пошел.
Слышу, как хлопнула входная дверь. Села обратно за кухонный стол. Подперла головоньку руками и на минут пятнадцать выпала из реальности, а на лице цвела блаженная улыбка.
Глава 24
И началось наше совместное проживание. Глеб предлагал переехать к нему, но я отказалась, так как через полторы недели надо собирать чемодан в Китай, а если еще собирать вещи и для переезда, то двойного тряпкакопания моя психика не перенесет. Я могу все сгрести и спалить, или выкинуть, но не перебирать по пять раз.
А еще никто не отменял решения дяди выдать меня замуж, поэтому лишний раз привлекать к своей персоне внимание всего благородного семейства, мне не хотелось. Неизвестно, как отреагирует Камиль. Да и Карим тоже не милый и не пушистый, а злобный старикан.
Да, и как-то надо еще сказать дяде, что я уезжаю, надеюсь не будет ставить палки в колеса и отпустит «любимую» племянницу на стажировку. Хотя пригодится ли она мне в дальнейшем, неизвестно, так как мое будущее очень туманно и есть ли оно вообще – будущее? Как мало у меня времени понежиться в лучах любви Глеба, почему жизнь так несправедлива…
Ладно, надо собраться и перестать быть тряпкой, я должна быть сильные, слабые не выживают. Только люди, которые имеют цель и смысл в жизни, прорвутся и достигнут высот. А цель у меня есть!
Еду в институт, надо отдать документы для оформления. В деканате меня встречает наш куратор, очень милая женщина за пятьдесят. Она с первого курса так с нами носится, как курица за цыплятами.
– Здравствуйте, Маргарита Павловна. С наступившим вас… Здоровья побольше, чтобы прогульщики вам нервны не трепали, декан премию выписал, а ректор грамоту дал, за высокие достижения в труде. – Наговорила с три короба, аж самой смешно стало.
– Ох, Алиса, твои бы слова, да богу в уши, и можно без грамоты… Ну что, чемоданы пакуешь?
– Ну, как подтвердите точно, что еду, так и упакую, чего раньше времени моль в шкафах пугать.
– Да дело решенное… Точно едете, список видела уже подписанный и утвержденный… Да и ты у нас умница и отличница, чего ж такого ребенка умного миру не показать? Пусть обзавидуются эти китайцы, что у нас есть и умные, и красивые, а не то, что эти…, – Маргарита Павловна махнула рукой, как будто я должна понять, кто эти страшные и тупые.
– А кто еще едет?
– Кто-кто, ну ты, потом тот зубрила Артемов; не знаю за какие заслуги, но едет Белова, конечно, у нее папа депутат, но это вроде…, да ладно, бог с ней; ну и этот твой Дима. Все. А! Еще преподаватель этот новый по международному праву Алексей…, – и щелкает пальцами, чтобы я помогла вспомнить его отчество. А я что, помню?
– Я поняла, – махнула головой. – Вот, – протягиваю ей файл с документами, – здесь все по списку, который вы СМС-кой сбрасывали. А через сколько нам сообщат, когда точная дата вылет, ну и вообще….
– Так вот за пару дней документы соберу, потом отдам в юридический отдел и ждите оповещение.
– А куда хоть летим? Известно?
Маргарита Павловна с видом шпиона заговорщика переваливается ко мне через стойку, которая нас разделяла и, почему-то шепотом сказала:
– Гонконг, прикинь…, – и глаза такие радостные, как будто это не я, а она туда собралась лететь.
– Круто, – я аж присвистнула. Нет, это реально круто. Потому что Гонконг – это один из ведущих финансовых центров Азии, да и вообще – мира.
– И я про то же. Ладно, Адашева, чеши домой есть салаты и не мешай мне работать.
О, вспомнила! Нырнула в свою сумку и достала оттуда выпечку. Угу, я начала печь, а что, мужика прикормить надо, чтобы привык кушать в одном месте, и не гадить в тапки, шутка-шутка. Глеб не слышал? Хи-хи…
– Маргарита Павловна, это вам, сама пекла.
– Ну Алиса, ты что, я же на диете! А с чем булка?
– С персиковым вареньем.
– Ох, Алиса, гореть мне в аду и плавить свой жир на сковороде огненной, я ж который год даю себе установку – с Нового Года не жрать ни мучного, ни сладкого. А тут ты, со своей булкой, да еще и с персиковой начинкой. Ты демон искуситель. Клади сюда свою булку, только быстро, – протягивает мне чистый лист А4, и смотрит воровато по сторонам, как будто в кабинете еще человек десять, а не нас двое, – и брысь отсюда.
– Я могила. Никто не узнает нашу страшную тайну. – Кладу булку и выбегаю из кабинета.
Ох, уж Маргарита Павловна юмористка, подняла настроение…
Ну что, нужен баланс в организме. Теперь поеду к дяде, он мне испортит настроение, как пить дать, и вернусь домой ровно с тем настроением, с которым и вышла. Закон природы – где-то прибывает, где-то убывает.
Добралась довольно быстро. Поднялась на этаж руководства, а в приемной пусто, зато дверь в кабинет Камиля приоткрыта и оттуда слышен шепот и хихиканье. Открываю дверь пошире. Камиль за столом, а на столе перед ним его милая секретарша сидит, раздвинув ноги.
– Очень мило, – подаю я голос.
Камиль переводит разгневанный взгляд, типа кто помешал его досугу, но сталкивается с моими глазами-ледышками и давиться своей гневной речью. Закашлялся бедненький, стукнуть его что ли по спине…, молоточком.
– Как вы сюда попали, – начала возмущаться девица.
– Как и все, через дверь. Нормальные люди входят через дверь, да, «папа», – сказала, а саму чуть не вырвало. Он в детстве всегда требовал, нет не просил, а именно требовал, чтобы я его называла «папа», среди его «друзей» он слыл примерным, заботливым и верующим человеком, поэтому образ «святого» человека, который принял сиротку, да еще и так о ней заботился, что в благодарность она сама стала называть его отцом. Главное, что он сам создал эту иллюзию и сам свято в нее верил. Опытный человек сразу видел фальшь, пустые глаза без любви и приклеенную улыбку на его лице, когда он подходил и гладил меня по голове. А я так вообще, от его прикосновений просто превращалась в соляной столб.
– Она твоя дочь? – повернув голову к Камилю спросила девица.
– Да. Выйди, Ира. Оставь нас.
Ира ловко спрыгивает со стола и всю дорогу от стола до двери сканирует меня. А я, как бы в подтверждение ее догадки, что типа, да-да, ни фига я на него не похожа, хитренько улыбнулась. Пусть теперь ломает свою платиново-блондинистую голову, правда ли я его дочь или может ее замена?
– У тебя милый секретарь… Как в пятизвездочном отеле – все включено…
– Тебе не кажется, что ты часто попадаешь в такие ситуации, когда лишняя информация – губительна. Много знаешь – плохо спишь, так говорят?
– А еще говорят, что тот, кто владеет информацией, владеет миром… и держит за яйца плохих людей…
– Да что ты себе позволяешь, – Камиль подскакивает ко мне и возвышаясь надо мною, пытается уничтожить своими черными глазами, стереть с лица земли, привратить в пепел и пустить по ветру. Только на меня это действовало лет до десяти, а потом я поняла, что это я ему нужна, а не он мне…, и кроме злобного взгляда бешеного бурундука, ничего он мне не сделает, кишка тонка. Трус с заячьей душой… Такой только и может, что женщину убить или у ребенка конфету забрать. По моему выражению лица он понял, что мне параллельно на его пыхтение и сопение, пусть хоть покраснеет и закипит, как старый самовар! Он замахивается рукой, якобы готов ударить меня…, и это мы тоже проходили… Я ж говорю – дристун.
– Что здесь происходит, – захожу в кабинет Камиля и вижу, как он замахивается на Алису. Самое интересное, что у нее такое выражение лица, что это якобы ее мало волнует, а Камиль, напротив, весь покраснел, того гляди и инсульт случиться….
– Милое семейное общение, – не поворачивая головы и не теряя зрительный контакт с «папой», сообщаю Глебу, – ты б водички, что ли принес своему боссу, Глеб.
– Говори, что хотела и проваливай, – выдавливает из себя Камиль и проводит по раскрасневшемуся лицу рукой.
– Фи, как грубо…, – говорю, сморщив нос. – Пришла сообщить тебе, что через пару недель уезжаю в составе группы студентов в Китай на три месяца. Радуйся, не буду мозолить тебе глаза, – Камиль уселся в свое кресло, а я очень мило ему улыбнулась.
– К свадьбе вернешься, – походу его волнует только этот факт, – я надеюсь ты не забыла, что в мае у тебя свадьба.
– Ну что ты! Как я могу пропустить это шоу, – саркастически говорю ему, – ты только предупреди, если женишок крякнет, возраст, хронические болезни, вирус Эбола, да мало ли, кирпич на голову упадет… Жизнь – она такая, настигнет карма и придет человек…
– Какой? – с испугом спрашивает дядя.
– В черном одеянии и с косой! – Громко говорю и выставляю вперед руки, – и протянет к тебя костлявую руку, – на что у него округляются глаза и задергался глаз.
– Зря тебя в психушку не упекли. Ты, точно их пациент.
– А ты? Клиент прокурора? – Камиль начал просто задыхаться от возмущения. А мне – плевать. Развернулась и собралась выйти из кабинета, но споткнулась об неодобрительный взгляд Глеба. Ох, чувствует моя попа, что влетит мне дома за подобное общение…
