Текст книги "Взгляд из прошлого (СИ)"
Автор книги: Галина Кор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Взгляд из прошлого
Глава 1
Яркий свет бьет в глаза. Из-за длительного нахождения в темноте мои глаза стали очень чувствительны к свету. Я щурюсь, пытаюсь прикрыть глаза руками и потереть их, но резкий толчок в спину придает мне скорости и заставляет выставить руки, чтобы не врезаться впереди идущего. Проморгавшись, вижу ту же самую картину: она была вчера, позавчера и будет завтра, если только эти люди не приведут в исполнение то, чем они развлекаются каждый день – расстрел.
Каждый день, после хвалебных од Аллаху, нас выводят во двор, строят в шеренгу и стреляют под ноги. С каждым днем ты привыкаешь и даже прекращаешь отступать или бояться. Пули врезаются в землю в нескольких сантиметрах от твоих ног, а ты уже не обращаешь внимание на это. А я смотрел в лица, запоминал их… Я знал, что если останусь жив, то обязательно вернусь и отомщу…, за себя, за парней, которых нет…
Свист пуль и боевик, который стрелял в нас из автомата, падает с дыркой во лбу. Быстро падаю на землю, успевая дернуть рядом стоящих и накрываю голову руками… Непрекращаемый свист, автоматные очереди, взрывы… Нам повезло больше, чем парням, которым вчера перерезали горло, они были из особого подразделения, а мы срочники… Нас пожалели.
Сквозь пелену слышу мелодию. Она долбит и долбит по голове, не дает зацепиться за происходящее… Резко открываю глаза – ночь, я в своей квартире. Вокруг ни души и только противная мелодия на мобильнике говорит о том, что это – сон. Страшный, забытый ужас прошлого… Сажусь на кровати и провожу рукой по лицу, я весь мокрый от пота, хотя на улице зима. Да, давно меня не мучили кошмары.
Эти страшные сны из моего прошлого вернулись в мое подсознание уже как пару месяцев. Я не знаю почему, но думаю, что катализатором стала одна женщина… Она зацепила меня. Прямая, открытая, смелая, точнее, даже боевая и в то же время такая уютная, домашняя. На таких женятся и не отпускают. Это тыл, опора, та шея, которая вращает мужиком и строит крепкую надежную семью.
Телефон замолкает затем, чтобы через доли секунды снова осветить слабым светом комнату и разорвать ночную тишину этой противной мелодией. Циферблат часов, которые стоят на тумбочке, показывает два. Да кому же это я понадобился в два часа ночи?
– Да, – отвечаю хриплым ото сна голосом, проведя пальцем по сенсорному экрану.
– Глеб, это Камиль, что-то наша Алиса сорвалась с цепи, и снова в клубе. Сыновья сейчас за городом и не могут ее отвезти домой. А я застрял в Цюрихе. Ты, как начальник нашей охраны, будь любезен, найди и привези эту сумасшедшую к себе домой. Я думаю, она не доставит тебе неудобства. Ей завтра, точнее уже сегодня в университет надо, отвезешь ее, а то из-за метели мои не могут выехать, техника будет только утром.
– Да, хорошо, – тяжело вздыхаю. – Сейчас найду и заберу.
После последнего моего задания не прошло и пары недель, как мое руководство быстро подсунуло мне новое дело. Я был против. Я устал, внутренний раздрай, чувство одиночества, пустоты и какой-то неустроенности в жизни, давило на меня гранитной плитой. Мне надоело быть в тени, играть роль, быть кем-то, но не Глебом Ефремовым. Я сполна отдал долг родине, и мне хотелось уйти на покой, но вышестоящие члены считают по-другому…
Быстро собираюсь и спускаюсь в подземный гараж. Выезжаю, на улице холодно, ветер завывает и кружит немногочисленный снег, да…, в городе снега меньше, чем в близлежащий, хотя и элитных, но загородных поселках. Открываю приложение, и ищу местоположение моего объекта.
Вообще, все то время, что я работаю на нового хозяина, его дочь Алису видел всего пару раз. Я не знаю почему, но в семье к ней очень особое отношение. У хозяина два взрослых сына и дочь, не считая Алисы, и к ним совершенно другое отношение. Они живут в элитном поселке, ездят на дорогих машинах и на полном обеспечении папаши, а вот Алиса, которую они тоже называют и дочерью, и сестрой, вроде изгоя. Она живет в городе в однокомнатной квартирке сталинке, в не самом лучшем районе города. И да, в два часа ночи туда проблематично добраться, не имея собственного транспорта.
То, что Алиса умная, упорная, старательная, говорит ее поступление на бюджетное отделение престижного вуза страны, в котором она учиться уже четвертый год. Но вот уже как месяц, она будто с цепи сорвалась, а причиной стало то, что папа предъявил ей будущего мужа… Да, браки по договоренности это не ново, но видно Алиса не разделяет его мнения и не желает вступать в брак с чуваком, который возрастом чуть младше Ленина, только и того, что в Мавзолее не лежит…
Еду и зеваю, да, сон последнее время, не мой друг. Повезло мне только в том, что Алиса находится в клубе, который расположен не так далеко от моего дома. В мечтах нарисовал, что притащу эту дебоширку к себе домой, кину ее в гостиной комнате и снова спать.
Навигатор обозначил местоположением клуб «Ice-Club». На улице конец декабря, минус двадцать и понесло ж ее в этот клуб, не могла хоть название выбрать потеплее…
Захожу в клуб. Такое чувство, что холод загнал молодежь в теплое помещение и никто, несмотря на то что уже почти три часа ночи, домой не спешит. Увидел Алису танцующей среди толпы. Да, я хоть и видел ее пару раза, но у нее очень запоминающаяся внешность… Девчонка хороша… Все при ней, а вот глаза… Смотришь в них, как в другое измерение попадаешь. Они – яркие, голубые, с четко очерченной темно-синей радужкой, короче – космос…
Вокруг Алисы вьются двое парней. Они нехорошо переглядываются и подают друг другу какие-то знаки, ясно, пора спасать эту дурочку. Может они ей уже что и подмешали, потому что на ее лице полнейший игнор происходящего, она танцует, ее тело извивается, распространяя вокруг себя флюиды секса, но сама она не здесь…
Пробиваюсь сквозь толпу, расталкиваю пьяных и явно обкуренных парней и девчонок. Что за клуб? Надо дать его название в отработку… Подхожу к Алисе, но она не замечает меня. Посмотрел на парней взглядом, дающим понять, что им лучше свалить, пока кости целы. Они уловили мой посыл и быстро сбрились. Хватаю Алису в охапку, перекидываю через плечо и держу путь к выходу, а она даже не противится, повисла безвольной куклой и молчит.
– Вещи, – спрашиваю ее.
– Все там, за третьим столиком и куртка и сумка, – отвечает она. Самое интересное, что говорит она вполне четко и внятно.
Мимо пробегает официантка. Я хватаю ее за руку и спрашиваю:
– Где третий столик? – На что она только махнула мне рукой в нужном направлении. И что самое интересное, ее не удивило наличие на моем плече девушки. Может это у них норма?
За третьим столиком сидела компания из нескольких девчонок и парней, наверное, это ее однокурсники.
– Где ее вещи? – Спрашиваю у компании. И повернулся спиной, чтоб они поняли, о ком речь.
– Вот…, – протягивает мне сумочку и куртку какая-то девушка, рыжая и конопатая, мелкая как мышь, зато на голове копна кучерявых волос и огромные очки на носу. – А вы кто? – Вот и нашлась в этом зоопарке одна единственная ответственная и адекватная мышь, которой не все равно куда тащат ее подругу.
– Я работаю на ее отца, начальник охраны, – разворачиваюсь и собираюсь уходить. А в спину мне летит фраза, которая перекрывает басы музыки…
– Так она ж сирота! – На секунду замер, но решил не останавливаться и продолжил свой путь.
Выходим на улицу, ставлю ее возле машины и начинаю одевать. Натягиваю куртку, шапку и шарф повязал, как ребенку… Пытаюсь найти ключи в кармане куртки, чтобы открыть машину.
От Алисы разит спиртным, но глаза, эти космические глаза, смотрят на меня совершенно адекватно, без пелены и пьяного тумана.
– Зачем приехал? – спрашиваю у нового начальника охраны Камиля. Он работает в доме почти три месяца, но, так как я редкий гость в их доме, то и этого дядечку я вижу всего второй или третий раз в жизни. Но я его помню… Я обижена на все это долбаное семейство, у меня была мечта, поступить в университет и вырваться из их проклятого дома, встретить свое двадцатиоднолетие и вообще забыть об этой семейке, но «папа» решил за меня… Как я всех их ненавижу, такое чувство, что они ищут каждый день способ, чтобы уничтожить меня и стереть с лица земли.
– Спасаю твою маленькую задницу от неприятностей, – смотрю на нее и не пойму, почему она так озлоблена на своих родственников? Или случай с женихом, перекрыл все хорошее между ними?
– А я тебя просила? – Специально не называю его на «вы». Все время, сколько себя помню, он был моим идеалом, а по факту стал на сторону родственников – моих врагов.
– Меня просил твой отец. Позвонил в два часа ночи, поднял меня с постели и попросил найти тебя и приютить, а ты еще и недовольна. Или надо было оставить тебя на потеху тем двум парням, чтоб попользовали тебя как последнюю во все дыры и выкинули на улицу? – На что я услышал только ее хмыканье. Алиса открыла дверь и села в авто.
Благодетель хренов, Робин Гуд чертов, Бэтмен недобитый – сижу и всю дорогу до дома крою его матами… Мысленно. Как меня достали эти «типа» добренькие… Всем что-то от меня нужно. Первый в очереди – «папа», мечтающий добраться до моего наследства… Пока мысленно боролась с противниками – заснула.
Глава 2
– Просыпайся, соня. Я не буду нести тебя на руках, – сообщаю Алисе, как только заглушил машину на подземной стоянке своего дома.
– Ага, прямо мечта всей жизни, – бурчу себе под нос. Слишком много он о себе думает.
– Чего ты такая злая?
– Неудовлетворенная, – отвечаю ему, – мечтала провести вечер с двумя прекрасными принцами, а достался верный конь «папаши».
– Полегче на поворотах, а то могу и огорчить, – вот ведь язва малая. Хотелось ей двух принцев…, – одно место не сотрется, двух принцев принимать?
– Так я впрок… А то у будущего мужа уже не то, что не стоит, а наверное, как хвостик у арбуза, отсох совсем его детородный орган… Так хоть успею посмотреть за оставшиеся полгода на члены стоячие.
– Ох, Алиса, не знал, то ты такая грубиянка мелкая, – развеселила меня хвостиком от арбуза. Да, видел я этого Карима Исланбекова… Конечно, он не принц, в его-то шестьдесят шесть…
– Да ты обо мне вообще ничего не знаешь… Чем ты лучше других? Если я родственникам не нужна, то тебе и подавно…, – поскальзываюсь и чуть не падаю. Я протанцевала всю ночь, и ноги гудят. Глеб подхватывает меня и оставшийся путь до его квартиры еду молча у него на руках. Я уткнулась ему в шею, закрыла глаза и вспоминала, вспоминала… Даже запах его тела и тот остался прежним, черт…
Лифт доставил нас на нужный этаж. Глеб поставил меня на пол, прислонив к стене возле двери, и начал рыться в карманах в поисках ключей от квартиры. Я стояла и наблюдала за ним. Сосредоточенное лицо, глубокая морщина на лбу, сетка из тонких морщинок возле глаз…, но все равно, у меня такое чувство, что самые светлые эмоции, которые я когда-либо испытывала в жизни, испытала именно к нему. Почему? В университете полно парней, но все – не он.
– Проходи, – прерываю ее мысленный процесс. В то время, что я искал ключи, Алиса пристально и без стеснения рассматривала меня. Не хватало мне еще любви малолетки, которая без году неделя и замужем. Я хочу спокойно доработать и пойти в отставку. Только для начала нужно узнать точную задачу, которую вот уже как три месяца мне не могут сформулировать мои вышестоящие большие начальники.
Включаю свет в прихожей. Сам раздеваюсь и смотрю на Алису. Она как маленький загнанный зверек. Нахохлилась, нахмурилась и надулась – стоит и смотрит на меня.
– Что? И раздевать тебя тоже мне? – Спрашиваю без всякого подтекста.
– Ага, в своих мечтах…, – скидываю с себя куртку, шапку, еле шарф развязала, завязал же как ребенку сзади. Снимаю сапоги и жду, куда барин изволит провести. – Все, веди.
– Хм..., – глянул на нее, точно не из мира сего. Странные у нее родители. Смотрю на ее вещи и понимаю, что они далеки от брендовых, хотя, что Камиль, что его жена и дети всегда одеты по последней моде. Что-то в этом семействе явно не так… Почему раньше меня это не интересовало? Куда пропал профессионал во мне? – Ну, проходи. Прямо – это моя комната, а вот эта гостевая – будет твоей. – Не сказав ни слова Алиса проходит в комнату и захлопывает дверь перед моим носом. Вот нахалка мелкая! Крутанулся и пошел в свою комнату.
Только переоделся, решил одеть домашние штаны и футболку, дабы не смущать гостью своим голым торсом, и лег поверх одеяла. В квартире все-таки жарко. Чувствую, что потянуло холодом, такое ощущение, что открыли холодильник, а закрыть забыли. Поднимаюсь и выхожу в коридор. Из-под двери гостевой комнаты, где находится Алиса, дует ледяной ветер. Распахиваю дверь и замираю.
Окно в комнате распахнуто. Возле открытого настежь окна стоит Алиса. Она держится руками за оконную раму с двух сторон, и дернул же меня черт установить пластиковые окна, которые полностью распахиваются внутрь квартиры. Внутри все замерло от неожиданной картины и чувство страха пробралось в мое некогда каменное сердце. Взял себя в руки. Облокотился о косяк и стою, жду реакцию на свое появление.
– Не холодно? – Спрашиваю эту странную девицу.
– Нет, в самый раз, – такое чувство, что она видела, что я пришел.
Она поворачивает голову в мою сторону. Свет ночника освещает лицо Алисы, ветер трепет ее волосы, а вокруг нее танец из крупных, пушистых снежинок, тюль развивается от порывов холодного ветра…, и только ее космические глаза горят ярче солнца, а в них блеск застывших слез. Какая же она все-таки красивая… Такая же красивая, как снежинка, а еще холодная и с острыми уголками.
Никогда никого не жалел, а тут как-то стало жалко эту маленькую никому не нужную девчонку. Как бездомный котенок, ищет к кому приткнуться, а все только шпыняют и отпихивают…
– Не дури, Алиса... Закрывай окно, холодно, простудишься. – На что она только вздыхает.
– Да не собираюсь я прыгать, – отворачиваюсь от него и смотрю в ночь. Город продолжает жить несмотря на холод и метель. Может странный способ напомнить себе, что и я должна жить, но мне эта встряска помогает, добавляет сил бороться и вырывать зубами себе хоть кусочек свободы. – Я хочу встретиться с матерью в раю.
– В смысле, – что-то я напрягся. – Вроде мой работодатель и твой отец, только недавно звонил и все были живы и здоровы?
Алиса закрывает створки окна и подходит ко мне.
– У тебя есть чай?
– Что-то ты не очень похожа на человека, который пил половину ночи, – пытаюсь рассмотреть в ее глазах хоть намек на опьянение. Да нет же, чиста как слеза…
– А я и не пила.
– Почему тогда от тебя спиртным несет?
– Может потому, что на меня вылили коктейль?
– А почему тогда зажигала с теми двумя задротами?
– Хотела…, – смотрю на него и не могу понять, с какого перепуга он решил проявить заботу? – А тебе не кажется, что сейчас ты превращаешься в папочку, который читает мне нотации? И что, чая не будет?
– Ну пойдем, – поворачиваюсь и иду на кухню. Она права, меня не должно волновать, что она делает, с кем собирается спать, за кого ее выдадут замуж – это не входит в мои должностные обязанности. Но почему сейчас я четко осознаю, что не должно волновать, но … волнует.
Проходим на кухню. Включаю свет и на автомате начинаю делать рутинные дела: набираю чайник, ставлю его на плиту, достаю чашки, заварку, сахар и чувствую, что моя спина скоро задымится от ее пристального взгляда.
– Ты во мне дыру прожжешь, – говорю ей.
– Ничего…, найдется умелица и заштопает, – а на языке вертится вопрос, который не задают людям, которых видят третий раз в жизнь. Ну, а я задам. – Ты не женат и живешь один?
– Хочешь занять вакантное место? – поворачиваюсь и смотрю на нее улыбаясь.
– Ты забыл, что я уже обручена. Если только в любовники твою кандидатуру рассмотреть…, – он поворачивается ко мне полностью, опирается пятой точкой о кухонный гарнитур и складывает руки под грудью. Да, Глеб обладает мужской красотой, он не смазлив, но очень интересный. Хорошо сложенное тело, не перекаченное, а именно жилистое. Он не сильно изменился за те годы, что я его не видела, только морщинки появились, но они его красят, не прибавляют годы, а указывают на его опыт.
– Все рассмотрела или раздеться? – Алиса обсмотрела меня с ног до головы, такое чувство, что реально выбирает жеребца из стойла. Хорошо хоть в рот не заглянула, проверить зубы.
– Разденься, – если он решил брать меня на слабо, то он ошибается, что я стушуюсь и буду отнекиваться. В этой жизни меня уже ничего не может удивить. Я видела самое страшное, что может видеть человек, а тогда я была совсем ребенком, поэтому в тот момент я внутри замерзла, отключила все чувства, остановила сердце. И теперь вместо горячей крови у меня по венам бегут воды Северного Ледовитого Океана.
Смотрю на нее и не могу понять, что с ней не так. Она точно – Снежная Королева. Что могло произойти в ее жизни, что она настолько эмоционально пуста, холодна и непробиваема. Решил не нагнетать обстановку и заварить все-таки чай, может оттает, да и чайник как раз закипел. Разливаю кипяток по кружкам, набор чайных пакетиков ставлю на стол, пусть сама выбирает, что ей нравиться, сахар…
– Может ты есть хочешь, – спрашиваю у нее, мало ли может голодная и поэтому злая? А потом решаю все-таки достать из холодильника нарезку из сыра, ветчины и колбасы, что еще надо…, а хлеб. Ставлю все на стол и сажусь напротив нее. Алиса выбирает чай, который нравиться и мне – зеленый с саусепом, берет ломоть хлеба и делает пирамиду из колбасы, ветчины и сыра. И с аппетитом начинает уплетать. Это заставило меня улыбнуться, пусть лучше ест, чем колется своими холодными иглами. – Почему твоя подружка в клубе сказала, что ты сирота?
Глава 3
– Может потому, что я и есть – сирота? – Жую и разговариваю с набитым ртом. Некрасиво, но есть хочу просто ужасно.
– А кем тогда тебе приходится Камиль Адашев?
– Вот ты такой весь умный, продуманный, а шел на работу и ничего толком не узнал о семье, в которую идешь. – Доедаю один бутерброд и собираюсь соорудить следующий. – Ты не против, что я тебя объедаю?
– Не говори глупости, ешь… Так что не так с твоим папой и семейкой?
– Может то, что они мне никто? Ну, точнее кто, но мне от этого не легче. Камиль, брат моего отца, соответственно, он мой дядя, а вся остальная шайка – братья, сестра и их мамашка, просто родственники.
– А что случилось с твоими родителями?
– Гм…, – кусок бутерброда застрял в горле и не желает проталкиваться. Даже через столько лет мне очень больно вспоминать о том, как я стала сиротой, а особенно о той части, кто виноват в их смерти… – Спасибо, я уже наелась, я пойду в комнату, попытаюсь заснуть. Рано меня не буди, у меня пара на одиннадцать двадцать. Если тебе надо уйти, оставь ключи, я потом тебе отдам, при случае.
– Нет, у меня было указание доставить тебя на учебу. Все равно Камиль в Цюрихе застрял, а твоих родственников замело в поселке…
– По весне откопают, как подснежники… – Поворачиваюсь и собираюсь выйти из кухни, а в спину мне летит вопрос.
– А ты знаешь, кого называют подснежниками? – Что же такое могло произойти, что Алиса так люто ненавидит свою родню?
– Знаю…, – все вышла и ушла. Не надо за него цепляться. Глеб не тот, кем я его помню. Это все детские фантазии. Я помню в каком образе он появился в нашем доме, так что он не простой и добрый парень, а продуманный тип со своими целями и задачами.
Зашла в комнату, разделась и пошла в душ. Надо застирать пятно на свитере от коктейля, а то и правда запашок как от алкоголички со стажем. Пока возилась в ванной не слышала, что в комнату заходил Глеб, но он явно был, так как на кровати лежит черная футболка. Натягиваю ее и ныряю по одеяло. Проваливаюсь в сон мгновенно. И самое чудесное и невероятное, что мне не снятся призраки прошлого…
Убираю со стола. Навожу порядок в кухне, выключаю свет и иду в свою спальню. Слышу шум воды, который доносится из комнаты Алисы. Надо бы дать ей во что переодеться. Беру чистую футболку и несу ей в комнату.
Вернулся в свою спальню, лег в кровать и провалился в свои, ставшие уже нормой, ночные сны.
Учения. Мы чумазые, перемазанные грязью, голодные, уже третью неделю проходим спецподготовку всем военным составом. Вернувшись из армии, я восстановился в Московском пограничном институте ФСБ и вот уже на пятом курсе нас отправили на учения. Как назло хорошая погода сменилась дождем, и мы мокрые, грязные, измученные пытаемся довести поставленную задачу до логического конца.
Мне легче, чем остальным. Как говорят: «Кто служил в армии, в цирке не смеется», а я, в свои двадцать три, успел и отслужить и побывать в плену… Самое обидное, что срок моей срочной службы подходил к концу, еще каких-то пару недель и я был бы дома, но судьба посчитала, что мне надо преподать урок… Жестокий, безжалостный и такой бесчеловечный… Я видел смерть друзей, людей, с которыми делил кусок хлеба, просто неизвестных мне женщин и детей… Война стерла границы дозволенного, но не стерла их лица из моей памяти.
Мы едем на бронетранспортере по улицам разрушенного города. Вокруг одни руины – дома, магазины; части сгоревших машин, разорванные в клочья танки, запчасти которых разбросаны на десятки метров, даже обгоревшие тела солдат, которые не успели вылезти из горящей техники. Взрыв, наш бронетранспортер подлетает и мы, сидящие на нем, разлетаемся как тряпичные куклы в разные стороны… Звон в ушах, открываю и закрываю глаза…, надо мной склоняет голову боевик и что-то говорит, закрываю глаза – все темнота засосала меня…
Просыпаюсь, за окном уже светло. Глянул на часы, восемь утра.
Лежу и думаю, почему мой мозг опять достает эти события из старых ящиков памяти… Я давно стер их, забыл, отбросил как ненужный балласт. Почему они, почти через двадцать лет всплывают во снах и так сумбурно, рваными кусками, без определенной последовательности? Что я должен вспомнить? Или это какой-то новый способ саморазрушения? Довести себя до психушки и встретить старость в комнате с желтыми стенами?
Шлепаю босыми ногами по полу и иду в ванную комнату. Глянул в зеркало. В отражении вижу довольно-таки не старого мужчину, как говорил Карлсон, в самом расцвете сил, мне только сорок три, а глаза…, глаза девяностолетнего старика, который прожил жизнь… Что со мной не так? В какой момент я превратился в одиночку? Вот сейчас стою и думаю: «Хотел ли я когда-нибудь семью, детей, большой дом с зеленой лужайкой»? Не помню… Зато, сука, помню морду боевика, который склонился надо мной. Кинул в зеркало полотенце и пошел на кухню. Надо выпить кофе…
Открываю дверь и застываю на пороге, как статуя…
Алиса в моей футболке, в ушах наушники, она что-то готовит и при этом пританцовывает… Поджал губы и, что? Пытаюсь дать оценку, нравится ли мне то, что женщина хозяйничает на моей кухне?
Конечно, у меня были женщин – разные, много, и никто не задерживался в моей жизни на столько, чтобы готовить мне завтраки, обеды, а тем более ужины на постоянной основе. Они приходили, уходили, кто-то оставлял след в моей душе, кто-то закрывал дверь и исчезал, что из жизни, что из памяти – навсегда.
Делаю пару шагов и заглядываю через плечо Алисы. Она напекла стопку блинов, а теперь мешает творог для начинки. Тяну один блин, за что получаю легкий шлепок по руке.
– Эй, – говорю ей, – не жадничай…
– Садись за стол, сейчас все поставлю и ешь на здоровье, – вынимаю наушники, подталкиваю Глеба к столу. – Какой кофе будешь?
– Американо, – отвечаю Алисе, усаживаясь на стул. Она быстро передвигается по кухне, такое чувство, что живет здесь длительное время. – И часто ты хозяйничаешь на чужих кухнях? – На секунду она подвисает и закусывает губу.
– Прости, если влезла не на свою территорию, – как объяснить человеку то, что жить мне осталось не так уж и долго…, я давно перестала обращать внимание на то, как это выглядит со стороны, удобно это или неприлично. Я делаю так, как делаю. Ставлю все на стол и сажусь напротив него. – У меня не так много времени…, – осекаюсь, нет не надо ему рассказывать, это лишнее. Никому нельзя верить.
– У тебя вся жизнь впереди, – усмехаюсь и смотрю на нее, а Алисе что-то невесело. Бля…, да что я не знаю? Такое чувство, что что-то важное прямо под носом, а я слеп…
– Ты реально ничего не понимаешь? И за что тебя в органах держат?
– Что? – вообще-то, я агент под прикрытием уже, пам-пам, подбиваю годы в голове, да блин, больше десяти лет, а тут меня рассекретила девчонка, которую я вижу третий, ладно, будем сегодняшний день считать новым днем, четвертый раз в жизни. Я просто охуел, простите мне мой военный сленг… – С чего ты взяла, что я служу где-либо? Да, я военный, но отставной.
На что она отвечает мне:
– Угу.
И все. Это весь ответ? Да я больше по времени в голове подсчитывал года тайной работы, а она просто: УГУ! Берет блин, намазывает на него творожную массу, сворачивает конвертом, кладет мне на тарелку, проделывает то же самое с другим блином, и откусывая большой кусок, принимается смачно его пережевывать.
– Ешь, пока теплые…, – смотрю на Глеба. Чудной он. Чему их там учат в спецподразделениях? Насколько я понимаю, аналитический ум должен присутствовать в арсенале спецагента? Хотя, что он должен узнать в нашей с виду идеальной семейке, вопрос? Да, моему дяде достался от моего отца довольно-таки прибыльный автомобильный бизнес, неужто удалось дяде поставить его на криминальные рельсы. И за что ты пострадала, бедная моя мамочка? Да и отца, конечно, жалко.
– Ты ничего не хочешь мне объяснить? – Я начинаю внутри закипать. А Алиса спокойна и холодна, как глыба льда.
– Если тебе это будет нужно, то ты сам до всего докопаешься, – вижу, что злится, но пытается удержать это внутри. А мне пофиг! – Да-да, никто не говорил, что будет легко, – вздыхаю, откидываюсь на спинку стула и потягиваю горячий кофе.
– К чему эти загадки?
– Потому, что может это и не твоего ума дело. Живи своей жизнью, а мне оставь мою. Вот и все, – встаю из-за стола, мою свою тарелку, чашку, вытираю руки и поворачиваюсь к Глебу лицом, а он сидит, сверлит меня взглядом и играет желваками. Вот только мне еще одного типа с претензиями не хватало в моей жизни! – Отвезешь меня в университет, когда поешь?
– Да. – Зло отвечаю Алисе. Внутри кипит вулкан. И как, эта маленькая ледышка, смогла довести меня до белого каления?
– Ну и отлично.
