Текст книги "Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Дни, последовавшие за болезнью Лотти, были странными. Я почти не выходила из дома, посвящая свободные минутки общению с дочерью.

Фабрика работала под присмотром Роланда и Тобиаса, а я превратилась в наседку. Я сидела у кровати дочери, читала ей сказки, кормила бульоном с ложечки и следила, чтобы она не сбрасывала одеяло. Доктор Эванс, как и обещал герцог, приезжал каждое утро.

– Крепкий орешек, ваша дочь, – констатировал он на третий день, складывая стетоскоп в саквояж. – Хрипов нет, жар спал. Теперь только покой и усиленное питание. И никаких прогулок по льду!

– Даже не напоминайте, – я поежилась.

Когда доктор ушел, Лотти, которой уже наскучило лежать пластом, села в кровати и потребовала развлечений.

– Мама, мне скучно! – заявила она, теребя уши плюшевого медведя. – Хочу на фабрику! Хочу к дяде Дракону!

– Дядя Дракон занят, милая. Он варит стекло. А тебе туда нельзя, там пыльно.

– Тогда давай играть! – не унималась она. – Давай делать красоту!

Я вздохнула, оглядывая комнату. Игрушки ей надоели, книги перечитаны. Мой взгляд упал на трюмо, где стояло мое зеркало. Старое, в потемневшей бронзовой раме, с мутноватым стеклом.

Идея пришла мгновенно.

Зеркала.

Мы научились делать идеальное серебрение. Мы делаем шары, которые сияют ярче бриллиантов. Почему мы ограничиваемся только елкой?

Новый год пройдет. Елки вынесут. Игрушки уберут в коробки. А женщинам нужно смотреться в зеркало каждый день.

– Лотти, ты гений! – я поцеловала её в лоб. – Мы будем делать красоту. Но не здесь.

Я достала бумагу и карандаш.

– Смотри, – я быстро набросала эскиз. Круглое зеркальце. Маленькое, чтобы помещалось в ладонь или сумочку. – Если мы сделаем его двусторонним? С одной стороны – обычное, с другой – увеличивающее? Или просто крышечку с красивым узором?

– С цветочком! – тут же предложила Лотти. – Или с бабочкой!

– С эмалью, – пробормотала я, увлекаясь. – Мы можем делать крышки из металла с эмалью. Или... нет, это дорого. Мы можем делать крышки из того же стекла! Цветного! Прессованного!

Я рисовала, черкала, комкала бумагу. Идеи роились в голове. Карманное зеркальце – это аксессуар. И подарок. Это то, что любая леди захочет иметь в ридикюле!

К вечеру у меня была папка с эскизами.

Когда Лотти уснула, я спустилась в кабинет и написала записку Роланду.

«Лотти здорова. Я возвращаюсь в строй. Есть идея, которая может удвоить нашу прибыль. Жду вас завтра утром. Или я приеду к вам сама, если вы не боитесь пустить в свой кабинет женщину с ворохом бумаг».

Ответ пришел через час. Лакей герцога вручил мне конверт.

«Я ничего не боюсь, Эмилия. Приезжайте ко мне в особняк к десяти. На фабрике слишком шумно для гениальных идей. И захватите Лотти, если ей можно выходить. Мой повар испек какое-то печенье, которое, по его словам, лечит от скуки».

Я улыбнулась, прижимая письмо к груди. Он помнил про Лотти.

***

Утро выдалось солнечным и морозным. Мы укутали Лотти так, что она стала похожа на шарик, и погрузились в наемный экипаж.

Особняк де Вьеров встретил нас расчищенными дорожками и дымом из труб. Это место уже не казалось мне логовом зверя. Скорее, замком, где живет... красивый принц.

Роланд встретил нас в холле. Он был в домашнем костюме – бархатный пиджак, шейный платок. Выглядел он отдохнувшим, хотя я знала, что он проводит на фабрике по двенадцать часов.

– Доброе утро, дамы, – он поклонился Лотти с такой серьезностью, словно перед ним была королева. – Рад видеть, что румянец вернулся на ваши щеки, мисс Шарлотта.

– Доброе утро, дядя Дракон! – Лотти просияла. – А у вас правда есть печенье?

– Джеймс проводит вас на кухню, – он кивнул дворецкому. – Там хозяйничает мсье Пьер, он будет счастлив найти дегустатора. А мы с вашей мамой поговорим о скучных взрослых делах.

Лотти убежала, а Роланд предложил мне руку.

– Прошу в кабинет, Эмилия. Надеюсь, ваша идея стоит того, чтобы отвлекать меня от чтения утренних газет, где, кстати, пишут о «стеклянном феномене».

Мы вошли в библиотеку. Тот самый камин, те же кресла. Но теперь здесь было уютнее. На столе лежали не только сухие отчеты, но и ваза с мандаринами.

– Итак, – он сел в кресло и скрестил ноги. – Удивите меня. Что мы будем делать? Стеклянные туфельки? Кареты из тыквы?

– Зеркала, – сказала я, выкладывая эскизы на стол. – Карманные зеркальца.

Он взял один из рисунков.

– Зеркала? – в его голосе прозвучало сомнение. – Рынок зеркал переполнен, Эмилия. Венецианские, французские... Конкуренция огромная.

– Это большие зеркала, – возразила я. – Для интерьеров. А я говорю о личном. О маленькой вещице, которую леди достает на балу, чтобы поправить пудру и прихорошиться. Посмотрите на качество нашего серебрения. Оно идеально. Оно не мутнеет.

– Допустим. Но что в этом нового?

– Дизайн, – я ткнула пальцем в эскиз с цветной крышкой. – Мы будем делать их в оправе из цветного стекла. Прессованного. С узорами. Розы, лилии, гербы. Это будет выглядеть как драгоценный камень.

Роланд рассматривал рисунок.

– Стекло в стекле? – он нахмурился. – Это хрупко.

– Мы будем делать закалку. И... – я сделала паузу, приберегая козырь. – Мы можем делать их двойными. Раскладными. Как ракушка.

Он поднял на меня глаза. В них загорелся тот самый огонек азарта, который я так любила.

– Раскладные? Шарнир?

– Да. Маленький латунный шарнир. Я нашла часовщика, который может делать их оптом.

Роланд встал и подошел к окну, заложив руки за спину. Он думал. Я знала эту позу. Он просчитывал риски и прибыль.

– Новый год через несколько дней, – сказал он, не оборачиваясь. – Елочные игрушки сейчас на пике. Зачем распыляться?

– Потому что Новый год пройдет, – ответила я, подходя к нему. – А 8 марта... то есть, весна... наступит неизбежно. Нам нужен товар, который будет продаваться круглый год. Мы должны загрузить мощности фабрики после праздников. Иначе мы снова встанем.

Он резко повернулся.

– Вы думаете на шаг вперед, – констатировал он с одобрением. – Мне это нравится.

– Я думаю на два шага, – улыбнулась я. – Третий шаг – это посуда. Бокалы. Но об этом потом.

– Хорошо, – он вернулся к столу. – Давайте посмотрим техническую сторону. Как крепить стекло к металлу без клея?

Следующие два часа мы провели, склонившись над чертежами. Мы спорили. Рисовали. И снова комкали бумагу.

– Нет, так не пойдет! – горячился Роланд, черкая карандашом поверх моего эскиза. – Здесь будет напряжение металла! Стекло треснет! Нужно делать вальцовку!

– Вальцовка – это грубо! – возражала я. – Это убьет эстетику! Нужно делать лапки! Как в ювелирке!

– Лапки будут цепляться за перчатки! Леди порвут себе кружева и проклянут нас!

– Тогда ободок! Тонкий ободок с внутренней резьбой!

– Резьбу нарезать дорого!

Мы кричали друг на друга, но и в тоже время понимали с полуслова.

В какой-то момент наши руки встретились на листе бумаги. Он накрыл мою ладонь своей, чтобы остановить мой карандаш.

– Эмилия, стоп, – сказал он. – Посмотрите сюда.

Я замерла. Его лицо было очень близко. Я видела, как дрожат его ресницы.

– Что? – спросила я шепотом, забыв про зеркала.

– Вот здесь, – он указал на угол чертежа, не убирая руки. – Если мы сделаем здесь маленькую пружину... крышка будет откидываться сама. С щелчком. Это будет эффектно.

– Щелчок, – повторила я, глядя на его губы. – Да. Леди любят, когда вещи делают «клик».

Он поднял глаза. Мы смотрели друг на друга, и я с трудом сглотнула.

– Вы невероятная, – произнес он тихо. – Откуда вы все это знаете? Химия, механика, бизнес... Вы не похожи ни на одну женщину, которую я встречал.

– Может, я попала к вам из будущего? – пошутила я, нервно смеясь.

– Я бы не удивился, – он серьезно кивнул. – Вы слишком... живая для этого застывшего века.

Он медленно убрал руку, но тепло его ладони осталось на моей коже.

– Хорошо. Пробуем зеркала. Я дам распоряжение Тобиасу подготовить формы для пресса. У нас есть старый пресс в дальнем углу цеха, его можно восстановить.

– Спасибо, Роланд.

– Это вам спасибо, – он откинулся в кресле. – За то, что не даете мне скучать. Я думал, эта зима будет такой же серой, как и все предыдущие. А теперь у меня… забота на заботе!

В дверь постучали. Вошел Джеймс с подносом.

– Чай, ваша светлость. И печенье от мсье Пьера.

За ним вбежала Лотти, перемазанная шоколадом.

– Мама! Дядя Дракон! Печенье вкусное! Пьер научил меня делать розочки из крема!

Роланд улыбнулся. И это была не та скупая усмешка, которую я видела раньше. Это была настоящая, теплая улыбка, от которой у него появлялись морщинки в уголках глаз.

– Иди сюда, кондитер, – позвал он ее. – Расскажи, не слишком ли много сахара Пьер кладет в крем? Я давно подозреваю его в диверсии против моей талии.

Лотти забралась к нему на колени, совершенно не боясь строгого герцога, и начала увлеченно рассказывать про крем. Роланд слушал её внимательно, кивая и поддакивая, и даже позволил ей потрогать цепочку своих часов.

Я смотрела на них и чувствовала, как сердце тает, словно масло на горячей сковороде.

Он был идеален. Строгий, умный, надежный, красивый. И он любил детей. Ну, или по крайней мере, одного конкретного ребенка.

– Эмилия, – он поднял на меня взгляд поверх головы Лотти. – У меня есть предложение.

– Еще один бал? – насторожилась я.

– Нет. Лучше. Завтра воскресенье. Фабрика работает, но мы можем позволить себе полдня отдыха. Я хочу пригласить вас и Лотти на каток. В городской парк.

– На каток? – я удивилась. – После того, что случилось на пруду?

– Именно поэтому, – серьезно сказал он. – Лотти должна перестать бояться льда. Она должна понять, что лед может быть не только тонким и опасным, но и веселым. Если рядом есть надежная рука.

– А вы умеете кататься? – спросила Лотти, болтая ногами.

– Я чемпион полка по фигурному катанию, – важно заявил Роланд, и я прыснула со смеху. – Не верите? Завтра докажу.

– Мы согласны, – сказала я, чувствуя, как радость пузырится внутри, словно шампанское. – Но чур, если я упаду, вы меня ловите!

– Всегда, – ответил он просто. – Я всегда буду вас ловить, Эмилия.

***

Следующий день был волшебным.

Мы поехали в парк. Городской каток был залит музыкой и смехом. Роланд взял для нас лучшие коньки.

Он действительно умел кататься. Герцог скользил по льду уверенно и грациозно, заложив руки за спину, как настоящий аристократ на прогулке.

Сначала Лотти боялась. Она вцепилась в бортик и не хотела ступать на лед.

– Ну же, трусишка, – Роланд подъехал к ней и протянул руки. – Смотри, я держу тебя. Крепко.

Он взял её за обе руки и начал медленно возить по кругу. Лотти визжала – сначала от страха, потом от восторга.

– Быстрее! Дядя Дракон, быстрее!

Я каталась рядом, наслаждаясь морозным воздухом и зрелищем того, как «Ледяной Дьявол» возит маленькую девочку, изображая паровоз.

Потом он подъехал ко мне.

– Ваша очередь.

Он взял меня за талию. Мы покатились парой. Люди оборачивались нам вслед. Герцог де Вьер на катке! С дамой! И ребенком! Это будет главная сплетня недели.

– Вы хорошо держитесь, – заметил он.

– Я училась в детстве.

– Знаете, о чем я думаю? – спросил он вдруг, глядя мне в глаза.

– О зеркалах?

– Нет. К черту зеркала. Я думаю о том, что не хочу, чтобы этот день заканчивался.

– Он не скоро закончится, – сказала я. – У нас еще вечер. И горячий шоколад.

– И фабрика, – вздохнул он, возвращаясь с небес на землю. – Тобиас прислал записку. Привезли цветное стекло для зеркал. Надо проверить оттенки.

– Вы неисправимый трудоголик, Роланд!

– Кто бы говорил.

Мы вернулись в особняк румяные, уставшие и счастливые.

Лотти уснула прямо в карете, положив голову на колени Роланду. Он накрыл её своим пальто и сидел неподвижно всю дорогу, боясь пошевелиться.

Когда мы подъехали к моему дому, он осторожно переложил её мне на руки.

– Спокойной ночи, Эмилия, – сказал он у двери. – До завтра.

– До завтра, Роланд.

Я смотрела, как его карета отъезжает, и понимала: я влипла. Я влюбилась в своего кредитора, партнера и самого сложного мужчину в этом мире. И, кажется, это взаимно…

Но впереди был Новый год. И... муж.

Я знала, что Артур где-то там. И мое шестое чувство подсказывало: он еще появится. Такие, как он, всегда возвращаются, когда чувствуют запах денег.

Я зашла в дом, уложила Лотти и села за стол. Передо мной лежал чертеж зеркала с пружинным механизмом.

«Щелчок», – подумала я. – «Всё в этой жизни происходит с щелчком. И любовь, и бизнес, и капканы».

Главное – чтобы в капкан попал не тот, кто его ставит.

Глава 32

Новая неделя началась с важных новостей.

Я сидела в столовой, допивая остывший кофе и пытаясь убедить Лотти, что овсянка – это пища принцесс, когда няня вплыла в комнату с серебряным подносом. Вид у нее был такой торжественный, словно она несла корону Британской империи, а не конверт.

– Вам письмо, миледи, – провозгласила она. – От мэра. Курьер ждет ответа.

Я чуть не поперхнулась кофе. Мэр? Сам мэр города?

Я схватила конверт. Плотная кремовая бумага, гербовая печать с изображением башни и льва. Вскрыла.

«Уважаемая леди Уинстон,

Городской совет, впечатленный вашим триумфом на Зимнем балу и восторженными отзывами горожан о витрине кондитерской мсье Жана, имеет честь предложить вам контракт.

Мы хотим поручить мануфактуре «Уинстон и де Вьер» украшение главной городской ели на Ратушной площади к празднованию Нового года.

Просим вас прибыть в мэрию сегодня к полудню для обсуждения деталей и сметы.

С уважением,

Мэр города, сэр Томас Грин».

Я перечитала письмо дважды. Потом посмотрела на Лотти, которая рисовала рожицу на овсянке вареньем.

– Лотти, – сказала я дрожащим голосом. – Кажется, мы богаты!

– Ура! – обрадовалась дочь. – Значит, можно не доедать кашу?

– Можно, – разрешила я, вскакивая. – Марта! Мое лучшее платье! То самое, рабочее, но с чистым воротничком! И пошли курьера к герцогу! Срочно!

***

Через час я уже сидела в карете Роланда. Он заехал за мной, получив мою записку, и выглядел так, словно только что выиграл войну, не вставая с дивана.

– Заказ мэрии, – произнес он, вертя в руках письмо мэра. – Это серьезно, Эмилия. Это бюджет города. Там много нулей.

– Я знаю, – я ерзала на сиденье от нетерпения. – Это наш шанс, Роланд! Если мы получим этот контракт, мы покроем ремонт печи, отдадим долги поставщикам и у нас еще останется на развитие! Мы сможем нанять еще рабочих!

– Не спешите, – охладил мой пыл герцог. – С мэрией работать сложно. Они любят затягивать выплаты, требовать невозможного и менять условия на ходу. Грин – старый лис. Он будет торговаться за каждый шиллинг.

– Пусть торгуется, – я сжала кулачки. – Я готова. Я знаю себе цену. И цену нашему стеклу!

– Мне нравится ваш настрой, Эмилия, – он улыбнулся уголком губ. – Но предоставьте финансовую часть мне. Вы – творческий гений, я – злой казначей.

– Договорились.

Мэрия встретила нас гулким эхом шагов по мраморным полам и запахом воска и бюрократии. Секретарь, сухой человечек в очках, провел нас в кабинет мэра без очереди, заставив толпу просителей в коридоре недовольно загудеть.

Сэр Томас Грин оказался кругленьким, румяным мужчиной с пышными бакенбардами и хитрыми глазками. Он вскочил из-за стола при виде нас.

– Ваша светлость! Леди Эмилия! Какая честь! Прошу, садитесь! Чай? Кофе?

– К делу, сэр Томас, – Роланд сел, небрежно закинув ногу на ногу. Он умел заполнять собой пространство так, что даже мэр в собственном кабинете казался гостем. – У нас мало времени. Фабрика работает в три смены.

– О да, да, я наслышан! – закивал мэр. – Весь город только и говорит о ваших шарах! Моя жена все уши прожужжала, хочет такую же елку, как у Жана.

Он потер руки.

– Итак. Мы хотим, чтобы главная елка города в этом году стала символом... возрождения. Надежды и процветания! Мы устали от соломенных кукол и деревянных щелкунчиков. Нам нужно сияние. Блеск!

– Мы можем обеспечить блеск, – сказала я. – Но объем работы огромен. Елка на площади высотой двадцать футов. Нам понадобится не менее пятисот крупных шаров. И гирлянды.

– Пятьсот? – мэр поморщился. – Это дорого.

– Зато эксклюзивно, – поправил его Роланд. – Вы хотите, чтобы о вашем городе писали в столичных газетах? Чтобы Королева узнала, как сияет ваша площадь? Или вы хотите сэкономить и повесить прошлогодние яблоки?

Упоминание Королевы сработало безотказно. Грин выпрямился.

– Конечно, мы хотим лучшего! Бюджет утвержден советом. Мы готовы заплатить... – он назвал сумму.

Я едва сдержала вздох. Сумма была внушительной. Очень внушительной.

– Это приемлемо, – кивнул Роланд с каменным лицом, хотя я видела, как дрогнули его пальцы на подлокотнике кресла. – При условии предоплаты пятьдесят процентов. Сегодня.

– Пятьдесят? – крякнул мэр. – Обычно мы платим тридцать...

– Материалы дорогие, сэр Томас, – вмешалась я. – Серебро, лак, уголь. Мы не можем работать в долг. Либо пятьдесят сейчас, либо мы берем частные заказы. Очередь из аристократов расписана на неделю вперед.

– Хорошо, хорошо! – сдался мэр. – Пятьдесят. Но вы должны успеть все смонтировать к 31 декабря. Открытие елки ровно в шесть вечера. Если не успеете – неустойка в размере всего контракта.

– Мы успеем, – твердо сказала я.

– И еще одно, – Грин замялся. – Есть... конкуренты. Господин Блэквуд подал жалобу. Он утверждает, что стекло на улице опасно. Что оно разобьется от ветра и поранит детей.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Блэквуд. Опять он.

– Господин Блэквуд просто завидует, что его сальные свечи никому не нужны, – отрезал Роланд. – Наши шары сделаны из закаленного стекла. Они прочнее, чем репутация господина Блэквуда.

– Я рад это слышать, – мэр облегченно выдохнул. – Тогда подпишем?

Мы подписали контракт. Перо скрипело по бумаге, фиксируя нашу победу. Когда Роланд поставил свою размашистую подпись рядом с моей, я почувствовала, как с плеч свалилась гора.

Мы вышли из мэрии с чеком на предоплату в кармане герцога.

– Мы сделали это! – я схватила Роланда за руку прямо на крыльце, не сдержав эмоций. – Роланд, мы спасены! Ну, или я! Вы то у нас, кредитор.

Он посмотрел на мою руку на своем рукаве, потом на мое сияющее лицо. И улыбнулся. Тепло, открыто.

– Да, Эмилия. Мы сделали это. Но теперь начинается самое сложное. Пятьсот шаров за четыре дня. Это адский темп.

– Мы справимся, – уверенно сказала я. – Тобиас уже набил руку. Мы подключим вторую смену. Я сама встану к упаковке.

– Я тоже, – сказал он.

– Вы? Упаковывать шары? – я рассмеялась.

– Почему нет? У меня ловкие пальцы. Я карточный игрок, помните? Или вы забыли, как я перебирал колоду?

– Я помню только, как вы держали мою дочь, когда ей было плохо, – тихо сказала я. – У вас ловкие и добрые пальцы.

Он ухмыльнулся, отведя взгляд.

– Поедемте в банк, обналичим чек. А потом на фабрику. Обрадуем Тобиаса, что он не будет спать до следующего года.

***

Пока мы праздновали победу, на другом конце города, в прокуренном кабинете свечного завода, царило совсем другое настроение.

Господин Блэквуд, красный как рак, мерил шагами ковер, сбивая пепел сигары на пол.

– Они получили контракт! – орал он на своего помощника, тощего парня с крысиным лицом. – Мэрия отдала им всё! Всё! Эти стекляшки будут висеть на главной елке! А мои свечи? Мои гирлянды из фольги? В мусорку?!

– Но сэр, – пропищал помощник. – Герцог... он же угрожал...

– Плевать я хотел на герцога! – Блэквуд ударил кулаком по столу. – Он думает, он Бог в этом городе? Он просто напыщенный индюк, который связался с этой... вертихвосткой! Она его околдовала! Ведьма!

Он подошел к окну, глядя на трубы фабрики Уинстонов, дымящие на горизонте.

– Я не дам им открыть эту елку. Я уничтожу их триумф. Если стекло так опасно, как я говорил мэру... значит, оно должно стать опасным!

– Что вы хотите сделать, сэр? – помощник сжался в кресле.

Блэквуд повернулся к нему с улыбкой, от которой у парня кровь застыла в жилах.

– Стекло бьется, Сэмми. Особенно в дороге. Особенно если дорога скользкая. И особенно если у возницы случайно сломается колесо. Или два.

– Вы хотите перехватить обоз?

– Я хочу, чтобы их груз превратился в кучу мусора, – прошипел Блэквуд. – Мэрия требует выполнения контракта. Если шаров не будет к сроку – они заплатят неустойку. Огромную неустойку. Это разорит их окончательно. И тогда герцог сам вышвырнет эту девку на улицу.

– Но охрана... Герцог поставил солдат.

– Солдаты охраняют фабрику, идиот! – рявкнул Блэквуд. – А груз повезут через город. По узким улочкам. Там солдат нет. Найми людей. Тех, кто не боится герцога. Тех, кому нечего терять. Из портовых доков.

– Это будет стоить дорого, сэр.

– Плати сколько нужно! – Блэквуд швырнул на стол тугой кошелек. – Я хочу видеть слезы этой леди Уинстон. Я хочу видеть, как она ползает в осколках своего хрустального счастья. Действуй!

***

На фабрике новость о заказе вызвала фурор.

– Пятьсот штук?! – Тобиас схватился за голову, но глаза его блестели. – Миледи, вы хотите меня уморить!

– Я хочу вас озолотить, Тобиас! – смеялась я. – Двойная оплата за каждый сверхплановый шар! И премия к Новому году!

– Эх, гулять так гулять! – махнул рукой мастер. – Парни! Загружай шихту! Варим «королевское стекло»!

Работа закипела с новой силой. Мы ввели круглосуточный режим. Я ночевала в кабинете управляющего на старом диване, укрывшись шубой. Роланд уезжал домой только под утро, чтобы переодеться, и возвращался к обеду.

Лотти мы оставили с Мартой, строго-настрого запретив выходить на пруд. У меня было нехорошее предчувствие, хотя я гнала его прочь.

Мы делали шары гигантских размеров. Фут в диаметре! Это было сложно. Стекло такой площади было хрупким, его нужно было дуть с ювелирной точностью, чтобы стенки были равномерными.

– Осторожнее, Питер! – кричал Тобиас, когда подмастерье нес большой раскаленный пузырь в печь отжига. – Не дыши на него!

Я занималась декором. Мэрия хотела не просто серебро, а рисунки. Я придумала трафареты. Мы вырезали из бумаги снежинки, оленей, елки, прикладывали к шару и напыляли сверху «снег» – молотое стекло с клеем. Получалось волшебно. Морозные узоры на зеркальной поверхности.

Роланд помогал мне. Он сидел рядом, засучив рукава белоснежной рубашки, и вырезал трафареты.

– Никогда не думал, что буду заниматься аппликацией в тридцать с лишним лет, – ворчал он, но вырезал аккуратно, по линии.

– Это развивает мелкую моторику, – поддразнивала я. – Полезно для фехтования.

– Я предпочитаю стрелять, – парировал он. – Но должен признать, в этом есть что-то увлекательное.

– Роланд, – спросила я вдруг, макая кисточку в клей. – А что будет после Нового года? Когда ажиотаж спадет?

Он перестал вырезать и посмотрел на меня.

– Мы запустим линию зеркал. Потом посуду. Потом, возможно, люстры.

– Мы? – уточнила я.

– Мы, – твердо сказал он. – Если, конечно, вы не захотите меня выкупить, Эмилия.

– У меня пока нет столько денег, чтобы купить герцога, – улыбнулась я.

– Для вас скидка, – он подмигнул. – Как постоянному клиенту.

В этот момент в кабинет ворвался Тобиас.

– Миледи! Ваша светлость! Первая партия готова! Сто больших шаров! Надо везти на склад мэрии, там уже монтажники елку ставят, требуют украшения для верхушки!

– Отлично, – Роланд встал, отряхивая бумажные обрезки с брюк. – Я распорядился насчет транспорта. Два фургона с мягкой подвеской ждут во дворе.

– Я поеду с грузом, – сказала я, снимая фартук. – Я должна проследить, чтобы они не разбили ничего при разгрузке. Эти монтажники мэрии – те еще криворукие.

– Я поеду с вами, – тут же сказал Роланд.

– Нет, вы нужны здесь, – возразила я. – Тобиас говорит, есть проблемы с тягой во второй печи. Вы лучше разбираетесь в схемах инженера. Посмотрите. А я быстро – туда и обратно.

Роланд колебался. У него было то самое чутье опасности, которое есть у военных и зверей.

– Возьмите охрану. Троих моих людей.

– Конечно. Не волнуйтесь, это центр города. Что может случиться?

Как же я ошибалась.

Мы погрузили ящики. Каждый шар был упакован в солому и вату, как драгоценность. Повозки тронулись. Я села в первую, рядом с извозчиком, молодым парнем по имени Джек. Сзади ехали охранники верхом.

Мы выехали за ворота. День был пасмурный, шел мелкий снег. Дорога была скользкой.

Все ехали медленно, чтобы не трясти груз.

– Осторожнее на поворотах, Джек, – предупредила я. – В ящиках мое сердце.

– Не боись, миледи, – улыбнулся парень. – Я яйца возил, ни одного не разбил. А тут шары.

Мы проехали промзону и въехали в лабиринт узких улочек старого города, чтобы срезать путь к площади. Здесь было малолюдно. Высокие стены домов нависали над дорогой, создавая мрачный коридор.

Внезапно из переулка выехала телега, груженная бочками, и перегородила нам путь.

– Эй! – крикнул Джек, натягивая вожжи. – Куда прешь, слепой?! Убери колымагу!

Возник телеги, надвинув шапку на глаза, не спешил отъезжать. Он возился с колесом, делая вид, что оно застряло.

– Объезжай! – крикнула я, чувствуя неладное. – Есть где поворот?

Но объезжать было некуда. Улица была узкой.

И тут началось.

С крыш и из подворотен посыпались люди. Их было человек десять. В грязной одежде, с лицами, закрытыми платками. В руках – дубинки и камни.

– Засада! – заорал один из охранников, выхватывая пистолет.

Грохнул выстрел. Лошадь под охранником шарахнулась, поскользнулась на льду и упала, придавив всадника.

– Бей стекло!!! – заорал кто-то из нападавших. Голос показался мне смутно знакомым. Крысиный писк помощника Блэквуда?

Они бросились к повозкам.

– Назад! – я схватила кнут, лежавший рядом с Джеком, и ударила первого, кто попытался залезть на козлы.

Бандит взвыл, хватаясь за лицо.

– Ах ты тварь! – он рванулся ко мне, хватая за ногу.

Я пнула его ботинком в нос. Адреналин ударил в голову. Я не собиралась отдавать им свои шары!

Охранники спешились и вступили в драку. Но нападавших было больше. Они действовали слаженно и жестоко. Их цель была не мы, а груз.

Двое громил подбежали к заднему борту повозки, и начали выкидывать ящики прямо на брусчатку.

Звон. Страшный, душераздирающий звон разбивающегося стекла.

– НЕТ!!! – закричала я, видя, как мой труд и надежды разлетаются в сверкающую пыль.

Один ящик. Второй. Третий, за ним четвертый…

Они били их дубинками, топтали ногами, смеясь.

– Получай, стеклянная леди! – орал главарь. – Привет от свечек!

Я спрыгнула с козел, забыв о страхе. Я бросилась к ним, размахивая кнутом.

– Убью! – визжала я. – Не трогайте! Да покарает вас небо, ироды!

Меня перехватили. Грубые руки скрутили меня, прижали к холодной стене дома.

– Тише, цыпочка, – прошептал мне на ухо бородатый верзила, от которого несло перегаром. – Сиди смирно, и личико останется целым. Нам заплатили только за стекло.

Я билась в его руках, кусалась, царапалась. Я видела, как Джек лежит на снегу без сознания. Видела, как охранники, избитые, пытаются встать, но их снова валят на брусчатку. И видела, как уничтожают мою мечту…

Это длилось всего пару минут. Разбив игрушки, бандиты свистнули и растворились в переулках так же быстро, как и появились.

На улице наступила тишина. Потом послышались стоны раненых и хруст стекла под ногами.

Верзила отпустил меня и убежал последним.

Я сползла по стене на грязный снег.

Вокруг меня лежали осколки. Тысячи, миллионы осколков! Серебряная пыль, смешанная с грязью.

Сто больших шаров. Работа трех суток. Половина заказа мэрии.

Я взяла в руки осколок с нарисованной снежинкой. Он был острым, как бритва. Я сжала его в кулаке, чувствуя, как боль отрезвляет. Капля крови упала на серебро.

Мы проиграли. Блэквуд победил. Мы не успеем сделать новые. У нас нет времени. Нет материалов!

В этот момент послышался стук копыт. Бешеный галоп.

Из-за поворота вылетел всадник на черном коне. Роланд.

Он осадил коня так, что тот встал на дыбы. Спрыгнул на ходу, едва касаясь земли. В его руке был пистолет.

Он увидел разгром. Перевернутые ящики. Увидел меня, сидящую в снегу с окровавленной рукой.

– Эмилия!

Он подбежал ко мне, упал на колени, хватая меня за плечи. Его лицо было белым, как мел.

– Ты ранена? Где?!

– Я цела, – прошептала я, глядя на него пустыми глазами. – Только рука... порезалась. Но шары, Роланд... Они разбили шары. Всё разбито! Это конец!

Он огляделся. Его взгляд стал страшным. Таким я его еще не видела. Это был взгляд не человека, а настоящего демона.

– Кто? – спросил он тихо.

– Люди Блэквуда. Я узнала голос.

Роланд медленно поднялся. Он убрал пистолет в кобуру.

– Я убью его, – сказал он ровно. – Я сотру его в порошок!

Он повернулся к своим людям, которые уже подъезжали следом. Видимо, он почувствовал неладное и помчался за нами с подкреплением, но опоздал.

– Врача Джеку и остальным! Оцепить район! Найти любую крысу, которая видела, куда они побежали!

Потом он снова наклонился ко мне, поднял меня на руки, прижимая к себе.

– Прости меня, – шепнул он мне в волосы. – Я должен был поехать с тобой. Я не уберег.

– Роланд... контракт... – я заплакала, уткнувшись ему в плечо. – Мы не успеем. Мэрия разорвет договор. Мы банкроты!

– Плевать на контракт, – жестко сказал он. – Плевать на деньги. Ты жива. Это главное.

– Нет! – я оттолкнула его, внезапно обретя ярость. – Не плевать! Я не дам этому мстительному ублюдку победить!

Я посмотрела на горы осколков, сверкающих в сером свете дня.

– Стекло бьется, – прошептала я. – Но оно остается стеклом.

В голове вспыхнула идея. Безумная. Отчаянная.

– Роланд, – сказала я, хватая его за лацканы пальто. – Собери осколки, которые можно поднять. Все до единого.

– Что? – он посмотрел на меня как на сумасшедшую. – Эмилия, у тебя шок.

– Собери осколки! – крикнула я. – Мы не будем делать новые шары. Мы сделаем из этих осколков то, чего Блэквуд не ожидает.

– Что мы сделаем?

– Витражи. Мозаику. Мы обклеим ими каркасы фонарей. Мы сделаем «хрустальные» шары из осколков на проволоке. Это будет стиль... стиль «битое счастье». Или «морозный узор». Неважно, как мы это назовем. Важно, что это будет сиять еще ярче, чем целые шары!

Роланд смотрел на меня. В его глазах медленно проступало понимание.

– Ты невероятная, – выдохнул он. – Совершенно невозможная женщина, которая никогда не сдается.

– Грузи осколки, пожалуйста! – скомандовала я, вытирая слезы рукой. – Люди ждут. И у нас есть гора материала. Блэквуд думал, что уничтожил нас. А он просто подарил нам сырье для шедевра. Главное, чтобы Мэрия согласилась немного подождать.

Роланд обернулся к своим людям.

– Слышали леди?! Собирать всё! Каждую стекляшку! В мешки, в ящики! Везем обратно на фабрику!

Он снова посмотрел на меня и улыбнулся. Злой, хищной улыбкой дракона, который готовится сжечь врагов.

– А с Блэквудом я разберусь лично. Пока вы творите искусство, я займусь войной.

– Только не убей его, – попросила я. – Он должен видеть наш триумф.

– Я оставлю ему глаза, – пообещал Роланд. – Чтобы он мог плакать, глядя на нашу елку.