Текст книги "Хозяйка игрушечной мануфактуры (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 35

Ночь прошла в тревожном полусне. Каждый скрип половицы казался мне шагами Артура, и я вздрагивала, прижимая к себе спящую Лотти. Мы заперлись в детской. Я подперла дверь стулом, зная, что это слабая защита от законного хозяина дома, но это давало хоть какую-то иллюзию безопасности.

Утро тоже не принесло облегчения. Оно началось с криков внизу.

– Что значит «нет сливок»?! – голос Артура гремел на весь дом, пробиваясь даже сквозь толстые стены старого особняка. – Я хочу кофе со сливками! И свежую газету! Почему газета вчерашняя?!

Я поцеловала сонную Лотти в макушку.

– Доброе утро, солнышко. Посиди здесь, ладно? Поиграй с куклой. Мама сходит на разведку.

– Папа кричит? – спросила Лотти, и в её глазах мелькнул страх.

– У папы плохое настроение. Не бойся. Я скоро вернусь.

Я вышла в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. Спустилась по лестнице, стараясь ступать бесшумно.

В столовой царил беспорядок. Артур сидел во главе стола, одетый в халат, расшитый золотыми фламинго. Перед ним стояла тарелка с недоеденной яичницей, которую он брезгливо ковырял вилкой. Марта стояла рядом, опустив голову, а он отчитывал её, как нашкодившую девчонку.

– Ты стала ленивой, старая карга! – орал он, размахивая салфеткой. – В доме пыль! Еда – помои! Я уволю тебя к чертовой матери!

– Марта служит в этом доме тридцать лет, – сказала я громко, входя в комнату. – И она готовит лучше всех в городе. Если тебе не нравится – можешь пойти в ресторан.

Артур резко обернулся. Его лицо было одутловатым после вчерашнего, глаза красными. Он снова пил.

– О, явилась, – он скривил губы в усмешке. – Наша деловая леди соизволила спуститься к завтраку. А я думал, ты уже убежала на свою фабрику, крутить хвост перед рабочими и герцогом.

– Я не могу уйти, пока ты здесь, – ответила я, садясь напротив, но не притрагиваясь к еде. – Что ты устраиваешь, Артур? Ты снова пил?

– Я навожу порядок! – он швырнул вилку на стол. – Этот дом распустился без мужской руки. Слуги обнаглели. Жена забыла свое место. Но ничего. Я быстро вправлю вам всем мозги!

Он повернулся к Марте.

– Пошла вон отсюда! Собирай свои тряпки и уматывай! Ты уволена!

Марта ахнула, прижав руки к груди.

– Мистер Артур... помилуйте... куда же я пойду? Зима на дворе…

– Мне плевать! – рявкнул он. – Я не потерплю в своем доме старуху, которая смотрит на меня как на врага народа! Вон! Пошла вон!

– Марта остается, – я встала, опираясь руками о стол. – Она моя помощница. И няня Лотти. Я плачу ей жалованье из своих денег.

– Твоих денег? – Артур медленно поднялся. Он был выше меня, тяжелее, и он знал это. Он пользовался своим физическим превосходством, нависая над столом. – У тебя нет своих денег, Эмилия. Все деньги в этом доме – мои. И я решаю, кому платить. Тебе ясно?

– Ты не дал ни пенни на этот дом за последние полгода! – выкрикнула я. – Ты оставил нас с долгами! Я вытащила всех из ямы!

– И теперь ты думаешь, что ты главная? – он обошел стол, приближаясь ко мне. – Забыла законы, милочка? Статья о семейном имуществе. Все доходы жены принадлежат мужу. Ты просто управляющая моим капиталом. И плохая управляющая, раз держишь в доме бесполезных приживалок!

Он схватил Марту за плечо и толкнул её к выходу.

– Пошла вон, я сказал! Двигайся, старая курица!

Марта заплакала, но не двинулась с места, глядя на меня с мольбой.

– Не смей её трогать! – я бросилась к нему, пытаясь отцепить его руку. – Сам уходи!

Артур отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я отлетела к буфету, больно ударившись бедром.

– Ты смеешь поднимать на меня руку? – прошипел он, поворачиваясь ко мне. В его глазах горело безумие. – На мужа?

– Ты не муж! Ты тиран!

– Я покажу тебе, кто здесь тиран, – он схватил со стола кувшин с водой и швырнул его в стену рядом с моей головой. Осколки брызнули во все стороны, вода залила обои. – Я хозяин! И я требую подчинения! Ты у меня сейчас получишь по первое число, дорогуша!

В этот момент в дверь позвонили.

Звонок был резким, требовательным.

Артур замер.

– Кого там черт принес? – буркнул он. – Если это твой герцог...

– Это не герцог, – сказала я, хотя сердце екнуло в надежде. – Роланд не звонит. Он входит.

Марта, воспользовавшись заминкой, юркнула в коридор открывать.

Через минуту в столовую вошел незнакомый мужчина. Сухой, в сером сюртуке, с кожаным портфелем под мышкой. За ним семенил еще один, помоложе, с кипой бумаг.

– Мистер Артур Уинстон? – спросил первый, поправляя очки. – Позвольте представиться. Саймон Кросс, адвокат.

Артур мгновенно преобразился. Он одернул халат, пригладил волосы и нацепил на лицо маску радушного хозяина.

– А, мистер Кросс! Проходите, проходите. Простите за... беспорядок. Ремонт, знаете ли. Жена решила обновить интерьер.

Он бросил на меня предупреждающий взгляд.

– Эмилия, дорогая, вели подать кофе джентльменам в мой кабинет. Мы будем работать.

– Я никуда не пойду, – сказала я. – Если это касается моего дома и моей фабрики, я хочу присутствовать.

Адвокат Кросс посмотрел на меня с легким интересом, но тут же перевел взгляд на Артура. Для него я была мебелью.

– Как скажете, мистер Уинстон. У нас есть все документы на переоформление прав собственности. И аннулирование договора с герцогом де Вьером.

– Аннулирование? – я похолодела. – На каком основании?

– На основании недееспособности супруги при заключении сделки, – спокойно пояснил Кросс, доставая бумаги. – И отсутствия согласия главы семьи.

– Вы не можете это сделать! – я шагнула вперед. – Контракт заверен нотариусом! Герцог вложил деньги!

– Герцог вложил деньги в воздух, мадам, – усмехнулся Артур. – Он рискнул, связавшись с женщиной. Теперь он заплатит за свою глупость. Мы заберем фабрику под полный контроль. А долг... ну, долг мы реструктурируем. Лет на пятьдесят.

– Он вас уничтожит, – прошептала я. – Это незаконно!

– Очень даже законно, – кивнул юрист. – Мы действуем в рамках правовой системы, мадам. При всем уважении, вам не стоит кидаться словами, в которых вы совершенно ничего не мыслите.

– Идемте, господа, – Артур жестом пригласил юристов в кабинет. – Не будем слушать женские истерики. У нас много дел.

Они ушли, захлопнув дверь кабинета прямо перед моим носом. Я слышала, как щелкнул замок.

Я осталась стоять в коридоре, дрожа от бессильной ярости. Он делал это. Он действительно отбирал у меня всё! Прямо сейчас, за этими дверями, они писали бумаги, которые превращали меня в нищую.

Марта подошла ко мне, держа в руках узелок с вещами.

– Миледи... я пойду. Не хочу, чтобы он вас бил из-за меня. Переночую у сестры.

– Нет, Марта, – я схватила её за руку. – Ты никуда не пойдешь. Ты поднимешься в детскую к Лотти. Запрешься там. И не выйдешь, пока я не скажу.

– А вы?

– А я... я буду держать оборону.

Я понимала, что ждать Роланда просто так нельзя. Записка ушла вчера вечером. Если бы он мог, он бы уже был здесь. Значит, что-то пошло не так. Или Тобиас не нашел его, или... Артур перехватил послание.

Мне нужно было выиграть время.

Я поднялась на второй этаж, в свое крыло. Там была спальня, детская и небольшая ванная. Я заперла дверь, ведущую в это крыло из общего коридора. Ключ повернулся с громким щелчком.

– Мама? – Лотти сидела на полу, играя с куклой. – Почему ты закрыла дверь?

– Мы играем в крепость, милая, – я старалась улыбаться, но губы дрожали. – Злой король хочет захватить наш замок. Мы должны продержаться до прихода рыцарей.

– Дядя Дракон придет? – сразу поняла она.

– Обязательно. Но пока мы должны сидеть тихо.

Я начала баррикадироваться. Придвинула тяжелый комод к двери. Подперла его стульями. Это было смешно и жалко против взрослых мужчин, но это было всё, что я могла.

Прошло два часа. Снизу доносились голоса, смех, звон бокалов. Артур праздновал свою «победу» с адвокатами.

В полдень в дверь постучали.

– Эмилия, открой! – голос Артура был веселым, и слишком пьяным. – Хватит дуться. Выходи, подпиши пару бумаг, и мы помиримся. Кросс говорит, твоя подпись нужна для формальности.

– Я ничего не подпишу! – крикнула я через дверь. – Убирайся!

– Эмилия, не зли меня, – голос стал жестче. – Я сломаю эту дверь за две секунды.

– Попробуй! – я взяла в руки тяжелую бронзовую статуэтку с камина. – Я буду защищаться!

За дверью повисла тишина. Потом послышался смех.

– О, она показывает зубки! Господа, вы слышали? Моя жена угрожает мне насилием! Это отличный повод для медицинского освидетельствования. Истерия, несомненно.

– Мистер Уинстон, – раздался спокойный голос адвоката. – Если она отказывается, мы можем оформить опеку над имуществом через суд. На основании её неадекватного поведения.

– Именно! – обрадовался Артур. – Эмилия, ты слышала? Ты сама копаешь себе яму.

– Я не сумасшедшая! – крикнула я. – Я просто не хочу отдавать тебе то, что принадлежит моей дочери!

– Дочери? – Артур ударил кулаком в дверь. Дверь содрогнулась, комод сдвинулся на сантиметр. – Кстати, о дочери. Где Шарлотта? Я хочу её видеть.

– Ты её не увидишь!

– Эмилия, – его голос стал вкрадчивым, опасным. – Открой дверь. По-хорошему. Или я вызову полицию и скажу, что ты удерживаешь ребенка силой. Что ты опасна для неё. Они взломают дверь, и тогда... тогда я точно отправлю тебя в лечебницу. А Лотти поедет в приют. Прямо сегодня.

У меня внутри все похолодело. Он мог это сделать. В этом чертовом мире мужское слово весило больше, чем жизнь женщины.

– Даю тебе час, – сказал Артур. – Подумай. Если через час дверь не откроется, я вызываю констебля.

Шаги удалились.

Я сползла по стене на пол. Лотти подбежала ко мне, обняла за шею.

– Мама, мне страшно. Почему папа такой злой?

– Он... он заболел, милая. Жадностью. Это страшная болезнь.

Я посмотрела на окно. Второй этаж. Высоко. Под окном – сугробы и кусты шиповника. Прыгать с ребенком – безумие.

Но оставаться здесь – тоже безумие.

Я начала лихорадочно думать. Мне нужно связаться с Роландом. Если записка не дошла...

Я подошла к окну. Сад был пуст. Калитка заперта. Но у ворот стояла карета адвокатов. Кучер дремал на козлах.

Если я смогу выбраться...

Я взяла лист бумаги и быстро написала:

«SOS. Мы заперты. Артур с адвокатами. Угрожает полицией и психушкой. Забирает Лотти. Спаси нас. Э.»

Я нашла в шкатулке тяжелую брошь подаренную Роландом, привязала к ней записку носовым платком.

В проулке за садом, через щель в заборе, я увидела мальчишку-разносчика газет. Он шлепал по лужам, насвистывая.

Я открыла окно. Холодный ветер ударил в лицо.

– Эй! Мальчик! – крикнула я, стараясь не привлекать внимания кучера у ворот.

Мальчишка остановился, задрал голову.

– Псс! Сюда!

Я размахнулась и бросила сверток. Он перелетел через забор и упал прямо в сугроб у ног паренька.

– Что это, мэм? – удивился он, поднимая брошь.

– Это для герцога де Вьера! – крикнула я шепотом, насколько это возможно. – Отнеси ему! На фабрику или домой! Скажи, что леди Эмилия в беде! Брошь – твоя! Она золотая! Прошу, помоги! Беги так быстро, как можешь.

Глаза мальчишки расширились при виде золота.

– Понял, мэм! Мигом! Я знаю, где герцог! Он всем мальчишкам платит за новости!

Он сунул брошь в карман и рванул с места так, что только пятки засверкали.

Я захлопнула окно, прижалась лбом к стеклу.

– Беги, малыш. Беги как ветер.

Время тянулось мучительно долго.

Артур внизу продолжал кутить. Я слышала звон битого стекла – видимо, он швырял что-то в стену.

– Еще вина! – орал он. – Где эта старая карга?! Марта!

Марта сидела в углу детской, бледная, сжавшись в комок.

– Он убьет меня, миледи, – шептала она.

– Не убьет. Он трус. Трусы бьют только слабых.

Прошло сорок минут. Пятьдесят.

Снизу снова раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Артур поднимался наверх…

Глава 36

– Время вышло, Эмилия! – крикнул муж за дверью. – Ты готова? Или мне звать ломастеров?

– Я не открою!

– Ну, пеняй на себя. Эй, вы двое! – он обратился к наемникам. – Ломайте.

Удар в дверь. Комод поехал по полу с противным скрежетом.

– Мама! – закричала Лотти. – Мне страшно!

Я схватила кочергу от камина. Марта взяла тяжелый подсвечник. Мы встали перед Лотти, как две львицы.

Второй удар. Петли затрещали. Дверь начала поддаваться.

Я видела в щель искаженное злобой лицо Артура.

– Я тебя научу послушанию! – орал он. – Ты у меня в монастыре сгниешь! Или в психушке! А девчонку я отдам в приют, пусть только пикнет!

Третий удар. Дверь распахнулась, опрокинув стулья. Комод отлетел в сторону.

Артур ворвался в комнату, за ним – двое крепких слуг.

– Взять её! – указал он на меня.

Слуги двинулись ко мне. Я замахнулась кочергой.

– Не подходите! Прочь!

Артур выхватил у слуги трость.

– Ах ты дикая кошка... Ну держись. Я тебя научу, как надо слушаться мужа!

Он замахнулся тростью, целясь мне в плечо. Я закрыла собой Лотти, зажмурилась, ожидая удара.

БАХ!

Грохот внизу был такой, словно в дом въехала пушка. Затем послышался треск выбиваемой парадной двери и топот множества ног.

Артур замер с поднятой тростью.

– Что за черт? – он обернулся. – Ты слышала это?!

Снизу донесся голос. Громовой, яростный, от которого, казалось, дрожали стены:

– УИНСТОН!!!

Это был он. Мой дракон.

Артур побледнел, но тут же налился красным.

– Заприте дверь! – крикнул он слугам. – Не пускайте его! Это мой дом! Ах ты дрянь! Все-таки нашла способ связаться со своим любовничком?!

Но было поздно. Тяжелые шаги уже гремели по лестнице.

В дверном проеме появился Роланд.

Он был страшен. Без пальто, в расстегнутом сюртуке, волосы растрепаны, в руке – револьвер. За ним стояли его гвардейцы с обнаженными саблями.

– Отойди от неё, – произнес он тихо, но от этого шепота у наемников Артура выпало оружие из рук.

Артур попятился, выставив перед собой трость.

– Ты... ты не имеешь права! Это частная собственность! Я вызову полицию! Я натравлю на тебя головорезов!

– Полиция уже здесь, – сказал Роланд, делая шаг в комнату. – Инспектор ждет внизу. Но сначала мы поговорим.

Он подошел к Артуру, вырвал у него трость и с хрустом переломил её об колено.

– Ты угрожал моей женщине, Уинстон. Ты поднял руку на ребенка…

– Она моя жена! – взвизгнул Артур. – Я имею право воспитывать свою семью! Убирайся вон, де Вьер! Или я засужу тебя за незаконное вторжение!

Роланд схватил его за грудки и впечатал в стену. Картина упала с гвоздя, стекло разбилось.

– Засудишь? – прорычал герцог ему в лицо. – Ты забыл, с кем говоришь? Я могу раздавить тебя прямо здесь. Как таракана.

– Давай! – прохрипел Артур, и в его глазах я увидела странную, отчаянную решимость. – Убей меня! При свидетелях! При адвокатах! И пойдешь на каторгу вместо меня. А фабрика все равно останется моей, пусть даже и на том свете! Давай, вперед!

Роланд замер. Его палец свободной руки побелел на спусковом крючке револьвера. Я видела, как он борется с желанием нажать.

В комнату, запыхавшись, вбежал инспектор полиции – усатый мужчина с испуганным лицом.

– Ваша светлость! Прошу вас! Не делайте глупостей! Опустите револьвер!

Роланд медленно разжал руку. Артур сполз по стене, потирая шею и кашляя.

– Инспектор, – сказал Роланд ледяным тоном. – Этот человек удерживал леди Эмилию и ребенка силой. Угрожал физической расправой. Арестуйте его.

Инспектор замялся, переводя взгляд с герцога на Артура.

– Ваша светлость... при всем уважении... Мистер Уинстон – законный супруг. По закону он имеет право ограничивать перемещение жены и дочери. Это... семейный конфликт. Полиция не может вмешиваться, пока нет... кхм... трупа.

Артур, услышав это, расхохотался. Он поднялся, отряхивая сюртук.

– Слышал, герцог? Закон на моей стороне! Эмилия – моя жена. Лотти – моя дочь. Они останутся здесь. А ты убирайся. И своих солдафонов прихвати! С фабрикой разберутся мои адвокаты. На другой стороне континента, карты и удача были более благосклонны ко мне, так что денюжки у меня теперь тоже водятся.

Роланд посмотрел на инспектора так, что тот вжался в косяк. Потом перевел взгляд на Артура.

– Закон, говоришь? – тихо спросил он. – Хорошо. Пусть будет закон.

Он повернулся ко мне.

– Эмилия. Собирайся. Ты едешь со мной.

– Она никуда не поедет! – крикнул Артур. – Я запрещаю!

Роланд подошел ко мне, поднял на руки Лотти, которая тут же обвила его шею ручками. Другой рукой он обнял меня за талию.

– Я забираю леди Эмилию и мисс Шарлотту в качестве своих гостей, – объявил он громко. – Попробуй остановить меня, Уинстон. Попробуй прикоснуться к ним хоть пальцем. И тогда плевать я хотел на закон. Я пристрелю тебя на месте, как бешеную собаку. Клянусь.

Артур дернулся вперед, но наткнулся на взгляды гвардейцев герцога. Он понял, что силу применить не сможет.

– Ты похищаешь мою семью! – заорал он. – Я подам в суд! Я уничтожу твою репутацию! Весь город узнает, что ты спишь с чужой женой!

– Пиши в газеты, – бросил Роланд через плечо. – Марта, вы идете с нами.

Мы вышли из комнаты. Артур бежал за нами до лестницы, брызгая слюной.

– Ты пожалеешь, Эмилия! Ты останешься ни с чем! Я заберу фабрику! Я расторгну контракт! Ты будешь ползать на коленях и целовать носки моих туфель!

Роланд не оборачивался. Он нес мою дочь так бережно, словно она была хрустальной, а его спина была прямой, как стальной стержень.

Мы вышли из дома. Морозный воздух ударил в лицо, прогоняя ощущение страха.

Роланд усадил нас в свою карету.

– В особняк, – скомандовал он кучеру.

Когда мы отъехали, я увидела в окно, как Артур стоит на крыльце, потрясая кулаками.

– Он не остановится, – прошептала я, прижимая к себе дрожащую Лотти. – Он заберет фабрику. Он сказал, что аннулирует контракт.

Роланд сидел напротив, мрачный, глядя в одну точку.

– Пусть попробует, – сказал он глухо. – Фабрика – это всего лишь здание. Главное – я вытащил вас.

– Но Роланд... – я коснулась его руки. – Если он заберет фабрику, мы не сможем выполнить заказ Мэрии. И остальные заказы... Мы потеряем всё.

Он посмотрел на меня. В его глазах я увидела усталость и злость. Но не на меня.

– Мы ничего не потеряем, Эмилия. Артур думает, что выиграл битву, потому что у него есть бумага с печатью. Но он забыл одно.

– Что?

– У него нет тебя. Ты – душа этого бизнеса. Без тебя он не сделает ни одного шара. И еще...

Он достал из кармана часы и щелкнул крышкой.

– У него большие проблемы. Мои информаторы донесли, что он вернулся не просто так. Он должен денег очень серьезным людям на континенте.

– Откуда ты знаешь?

– Я навел справки, пока ехал сюда. Артур загнан в угол. Поэтому он такой смелый. Страх смерти сильнее страха передо мной.

– Господи... – я закрыла рот рукой. – Значит, он пойдет на всё.

– Да. Он пойдет на всё. И мы должны быть готовы.

Карета въехала в ворота особняка де Вьеров. Здесь было тихо и безопасно. Но я знала, что это затишье перед грозой.

Артур остался позади, но он не успокоится, пока не получит деньги. Или пока мы его не остановим…

– Отдыхайте, – сказал Роланд, помогая мне выйти. – Завтра будет тяжелый день. Нам нужно придумать, как выбить у него почву из-под ног. Юридически.

– У нас мало времени, Роланд.

– Я знаю. Но теперь ты в моем доме. А мой дом – моя крепость.

Мы вошли внутрь. Тяжелые двери закрылись, отсекая нас от города, где Артур Уинстон праздновал свою пиррову победу.

Глава 37

Пробуждение в особняке де Вьеров было похожим на сказку, в которую я все еще боялась поверить. Огромная кровать с балдахином, шелковые простыни, запах свежесваренного кофе, доносящийся откуда-то снизу, и тишина. Благословенная, безопасная тишина. Никто не ломился в дверь, не кричал, не угрожал отобрать дочь.

Я потянулась, чувствуя, как расслабляются мышцы, напряженные последние сутки.

– Мама! – Лотти прыгнула на кровать, уже одетая и причесанная Мартой. – С добрым утром! Посмотри в окно! Там снег идет! И елка! Огромная елка во дворе!

Я улыбнулась, притягивая её к себе.

– С добрым утром, зайчонок. Ты видела дядю Роланда?

– Дядя Дракон пьет кофе внизу. Он сказал, чтобы мы не торопились, но если мы хотим блинчиков, то нам лучше поторопиться, пока он все не съел.

– Ну, если блинчики под угрозой, тогда бежим!

Я быстро умылась и оделась. Платья у меня были только те, что успела собрать Марта – скромные, практичные. Я выбрала темно-зеленое шерстяное, самое приличное.

Мы спустились в столовую. Роланд сидел за длинным столом, читая газету. При нашем появлении он отложил чтение и встал.

– Доброе утро, дамы. Надеюсь, вам спалось лучше, чем мне.

Он выглядел немного уставшим, но спокойным.

– Доброе утро, Роланд, – я села на стул, который мне отодвинул лакей. – Почему вы плохо спали? Были... новости?

Роланд кивнул, передавая мне чашку кофе.

– Новости есть. Мои люди доложили обстановку.

Я напряглась.

– Артур?

– Артур, – подтвердил он, намазывая джем на тост. – Ваш блудный муж забаррикадировался в доме. Пьет. Много пьет.

– Он один?

– Нет. С ним какой-то новый камердинер, которого он привез с континента.

– А фабрика? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

– На фабрику он пока не сунулся. Видимо, помнит теплый прием рабочих с ломами, – Роланд усмехнулся. – Но он послал туда своих юристов. Тех самых крыс с портфелями.

– И что они сделали?

– Они привезли приказ о приостановке деятельности. Требовали остановить печи и прекратить отгрузку зеркал.

Я выронила ложечку. Она со звоном ударилась о блюдце.

– Остановить печи?! Это же... это же смерть для производства! Если печь остынет, мы потеряем неделю на разогрев! А у нас заказы!

– Спокойно, Эмилия, – Роланд накрыл мою руку своей. – Никто ничего не остановил.

– Но как? У них же бумаги...

– Бумаги – это просто бумага. Чтобы остановить завод, нужна полиция. А полиция... скажем так, у инспектора сегодня очень много дел в другом районе. И завтра тоже будет много дел. Я об этом позаботился.

– Ты... подкупил их? – спросила я шепотом, оглядываясь на Лотти, которая с аппетитом уплетала блинчики.

– Я сделал взнос в фонд вдов полицейских, – невинно ответил он. – Очень щедрый взнос. Так что юристы Артура постояли у ворот, помахали бумажками перед носом Тобиаса, получили вежливый, но твердый отказ в виде закрытых ворот и уехали.

Я выдохнула.

– Спасибо. Но это временно, Роланд. После праздников суды заработают. Артур найдет способ.

– После праздников будет после праздников, – твердо сказал он. – А сегодня – 31 декабря. Канун Нового года.

Он посмотрел на меня серьезно.

– Эмилия, я хочу попросить тебя об одолжении.

– О каком?

– Забудь про Артура. На один день. Забудь про фабрику, про юристов, про долги. Сегодня – только праздник. Ради Лотти. И ради нас.

Я посмотрела на дочь. Она сидела, перемазанная вареньем, и смеялась, глядя на рыбок в аквариуме. Она была счастлива. Впервые за долгое время она была в безопасности.

– Хорошо, – кивнула я. – Я попробую. Но это будет сложно.

– Я помогу, – пообещал Роланд.

Особняк де Вьеров с моей помощью преобразился. Слуги развешивали гирлянды из еловых веток на перилах лестницы. В каминах трещал огонь. Пахло корицей и гвоздикой.

Мы с Лотти и Роландом наряжали елку в главном зале. Она была огромной, под самый потолок.

– Дядя Дракон, подними меня! – командовала Лотти. – Я хочу повесить звезду!

Роланд послушно поднимал её на плечи, и она, визжа от восторга, водружала их на ёлку.

Мы использовали наши шары – те, что остались от бракованных партий или были экспериментальными образцами. Разноцветные, кривоватые, но сделанные с душой.

– Удивительно, – сказал Роланд, вешая серебряную сосульку. – Я никогда не любил Новый год. Для меня это был просто день, когда нужно платить годовые счета и слушать скучные поздравления от родственников, которые ждут моего наследства.

– А теперь? – спросила я, подавая ему следующий шар.

– А теперь у меня в гостиной стоит елка, пахнет имбирным печеньем, а на плечах сидит маленькая командирша. Это... странно. Но мне нравится.

Я смотрела на него. Он был без пиджака, в жилете, рукава рубашки закатаны. Волосы слегка растрепаны. Он смеялся.

Где тот «Ледяной Дьявол», которым пугали детей? Он растаял. Или просто снял маску надменности.

– Эмилия, – позвал он меня после обеда. – Пройдемте в библиотеку. Мне нужно вам кое-что показать.

Я оставила Лотти с Мартой печь пирог на кухне и пошла за ним.

В библиотеке было тихо. На столе лежала большая коробка, перевязанная лентой.

– Давай отбросим скучные формальности и этикет. В общем, это тебе, – сказал Роланд.

– Подарок? Но мы договаривались без подарков... У меня для тебя ничего нет, кроме... ну, кроме меня и Лотти.

– Этого более чем достаточно, – улыбнулся он. – Открой.

Я развязала ленту. Подняла крышку.

В коробке лежало платье.

И какое платье! Это было произведение искусства. Темно-синий бархат, цвет ночного неба. Кружева цвета серебра. И... вышивка. Тончайшая вышивка мелким бисером и стеклярусом по лифу и подолу.

– Роланд... – я зажала рот рукой. – Это... это невероятно. Откуда?

– Я запомнил твое платье на балу у губернатора, – сказал он, прислонившись к столу. – То, которое ты перешила сама. Оно было прекрасным, но я видел, что тебе в нем холодно и неудобно. Я заказал это у лучшей портнихи города неделю  назад. Попросил повторить твой стиль, но сделать его... достойным тебя.

Я провела рукой по бархату. Он был мягким, теплым.

– Оно стоит целое состояние.

– Оно стоит того, чтобы увидеть тебя в нем сегодня вечером. Надень его к ужину. Пожалуйста.

Я посмотрела ему в глаза.

– Спасибо. Ты... ты слишком добр ко мне.

– Я не добр, Эмилия. Я эгоистичен. Я хочу видеть рядом с собой красивую женщину. Счастливую женщину. А не загнанную лошадь, которая думает только о поставках угля.

Я рассмеялась сквозь слезы.

– Хорошо. Я буду красивой. Ради тебя.

Вечер опустился на город мягкими синими сумерками. Снег за окном валил крупными хлопьями, укрывая мир белым одеялом.

Я надела платье. Оно село идеально, словно Роланд знал мои мерки лучше меня самой. Что, впрочем, заставляло задуматься о его наблюдательности.

Я посмотрела в зеркало. Из отражения на меня глядела не уставшая мать-одиночка, а настоящая леди. Красивая, уверенная… и может, любимая?

Я спустилась в столовую.

Роланд ждал меня у камина. Он был в парадном фраке.

Когда я вошла, он перестал на мгновение дышать. Я заметила это.

– Ты прекрасна, – сказал он просто.

– Ты тоже ничего, – улыбнулась я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

– Дядя Дракон! Мама! – вбежала Лотти. На ней было новое платьице, розовое с бантами, тоже подарок Роланда. – Дед Мороз уже приходил?

– Еще нет, – Роланд подхватил её на руки. – Он приходит ровно в полночь. Но мы можем начать праздновать прямо сейчас!

Ужин был великолепным. Запеченный гусь, салаты, шампанское и для Лотти – лимонад. Мы сидели за столом, и не было никакого Артура, судов, угроз и долгов. Был только смех, звон бокалов, хорошее настроение и тепло.

– Расскажи сказку! Пожалуйста! – потребовала Лотти, когда мы перешли в гостиную к елке.

– Какую сказку желает принцесса Шарлотта? – спросил Роланд.

– Про принцессу, которую спас дракон!

Роланд посмотрел на меня.

– Жил-был дракон, – начал он низким голосом. – Он жил в высокой башне и был очень-очень одиноким. Все его боялись, потому что думали, что у него… ледяное сердце.

– А оно было ледяное? – спросила Лотти, устроившись у него на коленях. – Из настоящего льда?

– Он сам так думал. Пока однажды в его башню не постучалась принцесса. Она была не такой, как другие принцессы. Она не носила корон и не ждала спасения. Она сама спасала всех вокруг. Она умела делать звезды из стекла.

Я слушала, и у меня сжималось горло.

– И что случилось потом?

– Дракон посмотрел на неё и понял, что его сердце вовсе не ледяное. Оно горело. И он решил, что больше никогда не отпустит эту принцессу. И её маленькую помощницу.

– И они жили долго и счастливо? И потом у них родился малыш? – зевнула Лотти, у которой уже слипались глаза.

– Да, – ответил Роланд, глядя на меня. – Я думаю, именно так и было.

Марта унесла сонную Лотти спать. Мы остались одни.

До полуночи оставалось полчаса.

Мы с Роландом вышли на балкон. Город внизу сиял огнями. Далеко, на площади, виднелась наша елка – маленькая светящаяся точка.

– Там сейчас весело, – сказал Роланд. – Люди танцуют. Восхищаются твоими шарами.

– Нашими шарами, – поправила я. – Это наш успех, Роланд.

Он повернулся ко мне и взял мои руки.

– Эмилия. Я знаю, что обещал не говорить о делах. Но я должен сказать.

– Что?

– Я не отдам тебя Артуру. Никогда. Даже если мне придется нарушить все законы этого мира. Даже если мне придется купить всех судей и полицейских. Ты – моя.

– Твоя, мой герцог, – прошептала я. – Я выбрала тебя еще тогда, в зеркальном коридоре, в другом мире. Просто я этого не знала…

– Что ты сказала?

– Что я рада встречать этот год с тобой!

Куранты на городской ратуше начали бить.

Бам.

– С Новым годом, Эмилия.

Бам.

– С Новым годом, Роланд.

Он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй не был похож на тот, который бывает в кино – быстрый и красивый. Это был поцелуй жаждущий и глубокий, собственнический.

Я обняла его за шею, прижимаясь всем телом. Бархат моего платья терся о сукно его фрака.

Мир исчез. Остались только мы…

Двенадцатый удар растворился в морозном воздухе.

Мы стояли, обнявшись, глядя на салют, который расцветал над городом.

И тут в дверь внизу постучали.

Я дёрнулась в крепких объятьях Роланда.

– Кто это может быть? – спросила я, чувствуя, как холодный страх снова заползает в душу.

Роланд нахмурился.

– Жди здесь.

Он вышел с балкона, прошел через зал в холл. Я пошла за ним, не в силах оставаться одной в неведении.

Дворецкий открыл дверь.

На пороге стоял Питер – наш подмастерье с фабрики. Он был без шапки, запыхавшийся, лицо красное от бега.

– Ваша светлость! Миледи! – закричал он, едва увидев нас. – Беда!

– Что случилось? – Роланд шагнул к нему.

– Артур! Он на фабрике! Он пришел с какими-то громилами! Ломают ворота! Наши собрались, кто был поблизости. Тобиас и парни держат оборону, но их много! Они вооружены! Артур орет, что сожжет все, если мы не пустим!

Праздник кончился. Сказка рассыпалась на осколки.

Роланд обернулся ко мне. Его лицо снова стало жестким, глаза – ледяными.

– Я еду, – сказал он.

– Я с тобой, – я схватила накидку.

– Нет. Это опасно.

– Там мои люди, Роланд! Я не могу оставаться в стороне! Я еду!

Он посмотрел на меня. Увидел решимость в моих глазах.

– Джеймс! – крикнул он дворецкому. – Мой пистолет! И коней! Быстро!

Мы выбежали в ночь.

– Держись, Артур, – прошептала я, садясь в карету. – Драконы летят. И они очень злые!