Текст книги "Сердце из терновника и льда (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Я скучала, – промурлыкала она. – Мои покои стали такими холодными без твоих ночных визитов. Помнишь, как мы грелись у камина, пока буря выла за окном?

Внутри меня что-то неприятно щелкнуло. Ревность? Пф, с чего бы. Просто… неприятно.

Вот она, настоящая любовница Принца. Из его мира. У них были общие ночи. Она касалась его. Знала вкус его губ… Знала его слабости.

И сейчас она стояла здесь, сияющая и уверенная, и всем своим видом показывала: «Ты – всего лишь эпизод, девочка. Деревенщина. А я – история».

Валериус не оттолкнул её руку. Он просто смотрел в прекрасные глаза девушки, и его лицо оставалось непроницаемым.

А мне-то что с этого? Пускай хоть глаз друг с друга не сводят, раз так соскучились! Совет им да любовь!

– Изольда. Я удивлен, что ты здесь.

– Не могла пропустить такой вечер, Риус.

Она наконец соизволила заметить меня. Повернула голову, лениво скользнула взглядом по моему платью, задержалась на цветах в волосах. Её губы скривились в брезгливой усмешке.

– А это, я полагаю, твоя новая… зверушка? – она хмыкнула. – Миленькая. Немного простовата для Тронного зала, но тебе всегда нравилось подбирать бродяжек и отмывать их. Благотворительность?

Кровь зашумела у меня в ушах. «Зверушка»? Ах ты ж…

– Это живые цветы, Изольда, – голос Валериуса прозвучал ровно, но температура вокруг нас упала на несколько градусов. Иней пополз по полу.

– О, правда? – она рассмеялась, запрокинув голову, демонстрируя идеальную шею. – Забавно. Знаешь, деточка, – она обратилась ко мне, как к умственно отсталой, – цветы вянут. Особенно здесь. Валериус ломает красивые вещи. Спроси у любой из нас! Он наиграется и выбросит.

Она снова посмотрела на Принца, игриво накручивая локон на палец.

* * *

– У меня пересохло в горле от этих разговоров. Эй, ты, – она щелкнула пальцами перед моим носом. – Принеси мне нектара. Красного. И поживее. Я не люблю ждать.

Зал замер.

Это было публичное, грязное унижение. Она указывала мне на место прислуги! При всех!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони до боли. Моя магия мгновенно отозвалась на ярость. Розы на колоннах позади нас зашипели, выпуская шипы длиной с палец. Листья затрепетали.

Я открыла рот, чтобы ответить, послать эту стерву в Бездну по самому короткому маршруту, но Валериус опередил меня.

Он просто сделал шаг вперед, закрывая меня своим плечом.

Его рука накрыла мою ладонь, переплетая пальцы.

– Элара никуда не пойдет, – произнес он. Тихо, но так, что услышали в дальнем углу.

Изольда моргнула, её улыбка дрогнула и поползла вниз.

– Брось, Риус. Не будь занудой. Пусть девочка послужит. Ей полезно… знать свое место.

– Ты не поняла, – перебил он.

Валериус посмотрел на неё с ледяным безразличием.

– Она не служанка.

Он поднял наши соединенные руки. Серебряный браслет на моем запястье сверкнул в свете люстр, как символ власти.

– Элара – та, кто заставила цветы распуститься на льду. Та, чья сила держит этот зал, пока вы пьете и едите. Она держит эту магию, пока вы наслаждаетесь красотой.

Валериус обвел взглядом притихший зал.

– Леди Элара Вэнс – Хозяйка Сада. И в этом замке её слово весит столько же, сколько мое.

Изольда побледнела. Красные пятна пошли по её идеальной коже.

– Ты… ты делаешь смертную равной нам? – прошептала она. – Это безумие! Она же…

– Это факт, – отрезал Валериус. – А теперь слушай меня, Изольда. Внимательно. Любое неуважение к ней – это плевок в Корону. И в меня лично. Ты хотела нектара? Иди на кухню. Там наливают слугам. Здесь тебе больше не рады. Вон.

Изольда открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на лед. Она искала поддержки у толпы, но фэйри отводили глаза, прятались за веерами. Никто не хотел вставать между Принцем Льда и его гневом.

С тихим звуком, похожим на всхлип, она развернулась и, подхватив юбки, бросилась прочь из зала, стуча каблуками. Толпа расступалась перед ней, как перед зачумленной.

Валериус даже не посмотрел ей вслед. Он повернулся ко мне.

– Ты в порядке?

– Ты выгнал её, – выдохнула я. – При всех.

– Никто не смеет оспаривать мои решения. Никто. Даже если у них древняя кровь и красивые ноги.

Он провел большим пальцем по моей ладони, и от этого прикосновения у меня по всему телу побежали приятные мурашки.

– Изольда… – начал он, глядя мне прямо в глаза. – То, что она сказала про ночи… Это было. Давно. Тогда я пытался заглушить пустоту внутри кем угодно.

– Я ни о чем таком даже не думала… – солгала я, краснея. Думала, еще как думала!

Мои губы пересохли.

Музыка заиграла снова – медленная, тягучая мелодия скрипок.

– Танцуй со мной, Элара.

– Я не умею, я тебе ноги отдавлю!

– Я поведу. И у меня крепкие сапоги.

Он положил руку мне на талию – уверенно, по-хозяйски, притягивая к себе так близко, что у меня снова перехватило дыхание. Другую руку он переплел с моей.

Мы начали двигаться. Раз-два-три.

И мир вокруг исчез… Не было ни зала, ни шепчущихся придворных, ни страха. Был только он. Тепло, пробивающееся сквозь холод. И глаза, в которых я видела свое отражение…

Теперь, я чувствовала себя настоящей Хозяйкой Сада.

Глава 22

Последние ноты скрипки отыграли свою мелодию. Мы замерли в центре, окруженные толпой, цветами и запахом весны.

Я все еще тяжело дышала, глядя в глаза Валериуса. В них, всего секунду назад, я видела мужчину, который был готов сжечь ради меня весь мир, а потом построить на пепелище новый.

А потом этот образ исчез…

Словно кто-то опустил железный занавес в театре. Бах! – и конец спектакля. Его зрачки сузились. Лицо превратилось в ту самую ледяную маску, которую я увидела в нашу первую встречу в лесу. Жестокую и непроницаемую.

Он резко разжал пальцы, выпуская меня из объятий. Холод, исходивший от него, перестал быть приятным.

– Бал окончен, – произнес он сухим голосом. – Стража проводит тебя в покои.

– Что? – я моргнула, не понимая. – Валериус, мы же только что… Мы танцевали! Ты сказал…

– Я сказал: бал окончен, леди Элара.

Он даже не поклонился. Просто развернулся на каблуках, взметнув полами черного плаща, и зашагал прочь, рассекая толпу придворных.

Я осталась стоять одна посреди зала, чувствуя себя брошенной куклой. Придворные, эти акулы в шелках, почувствовав перемену в настроении Принца, начали перешептываться, бросая на меня косые, злорадные взгляды.

«Быстро же игрушка наскучила», – читалось в их глазах. «Поиграл и бросил. Мы же говорили».

Злость, горячая и острая как горчица, ударила мне в голову.

Ну уж нет! Я ему не Изольда. Со мной так нельзя! Я не для того терпела корсет и шпильки, чтобы меня выставляли за дверь, как нашкодившего котенка!

Я подобрала тяжелые юбки платья и рванула следом.

– Элара! – пискнул Пип, пытаясь меня перехватить. – Миледи, туда нельзя! Принц идет в Военное крыло! Там карты и мечи!

– Плевать я хотела, куда идет этот напыщенный индюк! – рявкнула я, не сбавляя шага. – Хоть в ад, хоть на кухню!

Я нагнала его уже в коридоре. Он шел быстро, широко шагая. Стражи у дверей шарахались от него, вжимаясь в ниши, стараясь слиться со стенами.

– Валериус! – крикнула я. – Тёмный Принц! Ваше Морознейшество!

Он не остановился.

– Стой, черт тебя дери!

Я догнала его у дверей его личного кабинета и схватила за локоть. Ткань мундира под моими пальцами была ледяной и жесткой.

Он остановился. Медленно повернул голову. Взгляд, которым он меня одарил, мог бы заморозить кипящий чайник.

– Отпусти, – тихо предупредил он. – Иди к себе. Запрись. И не высовывайся.

– Ты не будешь командовать мной, как собакой! – я не отпустила. Вцепилась еще крепче. – Пять минут назад ты назвал меня Хозяйкой Сада перед всем Двором. А теперь гонишь в конуру? Что случилось⁈ У тебя настроение портится быстрее, чем молоко на солнце!

– Случилась реальность, – он стряхнул мою руку резким движением, толкнул дверь кабинета и вошел внутрь. – Заходи, если тебе так хочется умереть.

Я, не понимая, что он имел ввиду, но кипя от возмущения, вошла следом, и дверь за моей спиной захлопнулась с такой силой, что слышно было, наверное, в самом Хоббитоне.

Кабинет Валериуса был темным, мрачным, освещенным лишь багровыми отсветами камина. На стенах висело оружие – древнее, зазубренное и смертоносное. В центре стоял огромный стол из черного дерева, заваленный картами и свитками.

Валериус прошел к столу, срывая с себя парадную перевязь и швыряя её в угол.

– Ты хоть понимаешь, что я наделал? – он повернулся ко мне, опираясь руками о стол. Его плечи тяжело вздымались. – Я нарисовал мишень у тебя на лбу. Огромную, сияющую мишень! Там, на балу, я увидел… старого шпиона матери. Я уже отдал распоряжение, чтобы его перехватили, но наверняка он работает не один.

* * *

– Я знала риски.

– Ты ничего не знаешь! – прорычал он. – Аделина не станет играть в интриги! Она захочет тебя уничтожить. Стереть в порошок. Превратить в ледяную крошку, чтобы даже духа твоего здесь не осталось! Чтобы даже память о тебе вымерзла!

– Я могу за себя постоять! У меня есть магия!

– Против Высшей Фэйри? – он горько усмехнулся. – Твои лозы – ничто против её абсолютного холода. Соломинки. Я идиот. Поддался эмоциям. Позволил себе… забыться. Расслабился.

Он провел рукой по лицу, стирая маску безразличия. Под ней была боль и страх.

– Планы меняются, Элара, – сказал он жестко. – Завтра ты остаешься в Западном крыле под охраной Баргестов. К Древу я пойду один.

– Что? – я замерла. – Ты не можешь действовать один! Валериус, ты не Садовник. Ты заморозишь его окончательно! Ты сам говорил, что твой лед только запечатывает гниль!

– Не твоего ума дело, как я буду действовать! Я справлюсь!

– Да? Что же ты его не пробудил раньше, раз такой всесильный? – я подошла к столу, встав напротив него. – Не рассказывай мне сказки! Валериус, ты видел корни. Они гниют. Древо ослаблено. Если ты ударишь туда своей силой, Древо разорвет изнутри, как перемерзшую трубу!

– Я не позволю тебе спуститься туда! – он ударил кулаком по столу. По черному дереву пополз иней, карты свернулись. – Это слишком опасно. Если Аделина почувствует, что мы начали лечение, она ударит всей мощью, даже из темницы! Я не могу отослать свою мать подальше, потому что врагов нужно держать ближе, но и убить еë, как Ориона, я тоже не могу!

– Именно поэтому я нужна тебе! – крикнула я. – Наша магия сработает в симбиозе! Если ты хочешь спасти свой народ от тирании матери, позволь мне тебе помочь! То, что мы сделали в Тронном Зале, нам нужно повторить и с Древом. Твой лед будет ножом, вскрывающим гниль, а моя Искра – лекарством, которое заполнит рану…

– Нет.

– Да! Ты, упрямый ледяной чурбан! – меня трясло от ярости. – Ты видишь только силу и войну. Если ты пойдешь один и снова попытаешься в одиночку пробудить Древо льдом, ты убьешь его. И тогда все жертвы Софии и остальных будут напрасны! Ты станешь их палачом!

Валериус молчал. Он смотрел на меня, и тьма в его глазах опасно сгущалась.

– Ты думаешь, мне плевать на Древо? – спросил он тихо.

Валериус обошел стол угрожающе медленно и остановился в шаге от меня. Я чувствовала жар, исходящий от него. Жар гнева.

– Если я допущу ошибку, мой народ погибнет, Элара. Но если ты спустишься в подземелье… я могу не успеть тебя прикрыть. По-твоему, мне легко сделать выбор? Между народом и… тобой?

– Я не прошу меня прикрывать, – мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда. – Просто доверься мне. Как другу.

– Другу… – он выплюнул это слово. – Ты не друг. Ты – моя погибель!

Он схватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были властными и нежными одновременно.

– Я смотрю на тебя и теряю контроль. Забываю о стратегии. О долге! Даже забываю, кто я. Ты делаешь меня слабым… Уязвимым.

– Я делаю тебя живым, – выдохнула я ему в лицо. – И тебя это бесит, признай! Тебе страшно чувствовать!

Его ноздри раздулись. Взгляд упал на мои губы.

– Ты понятия не имеешь, что меня бесит, – прорычал он. – Меня бесит то, что я хочу запереть тебя в самой высокой башне и не выпускать, пока этот мир не станет безопасным. Спрятать. Меня бесит то, что любой, кто смотрит на тебя, вызывает у меня желание убивать.

– Так сделай что-нибудь, – прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается пожар. – Перестань болтать и сделай что-нибудь, Принц! Хватит рычать!

* * *

Валериус дернул меня на себя, впечатывая в свое твердое тело. Его вторая рука зарылась в мои волосы, безжалостно вырывая шпильки и уничтожая прическу. Цветы посыпались на пол.

Он накрыл мои губы своими.

Я ахнула, поддаваясь его напору. Вкус мяты, нектара и темной, древней зимы заиграл на моих устах.

Вцепившись в лацканы его мундира, я притянула его ещё ближе, отвечая на ярость поцелуя своей страстью. Весь страх, всë напряжение последних дней выплеснулись в этом моменте.

Он подхватил меня легко, как куклу, и посадил на край стола, смахнув карту.

– Моя, – прорычал он мне в губы. – Ты моя, Элара. Пусть хоть сама Смерть придет за тобой – я вырву глотку любому. Я сожгу этот мир, если понадобится.

– Твоя, – выдохнула я, запуская пальцы в его волосы. – Только не смей меня запирать в самой высокой башне… Я выберусь через окно.

– Буду. Если придется. Прикую цепями.

Он целовал мою шею, спускаясь к ключицам, и каждое его прикосновение оставляло на коже след, похожий на ожог льдом. Но этот лед не замораживал. Он плавил…

Я чувствовала, как моя магия рвется наружу, реагируя на его близость. Не контролируемая, дикая магия жизни…

Вдруг что-то изменилось.

Послышался странный звук, перекрывающий наше тяжелое дыхание.

Кап. Кап. Кап…

Валериус замер. Он медленно отстранился, тяжело дыша. Его глаза были черными, расширенными, губы влажными и красными.

Принц поднял голову. Я проследила за его взглядом.

С потолка шел дождь. Настоящая, теплая, весенняя вода.

Вековые ледяные наросты на сводах его кабинета, которые не таяли столетиями, сейчас заплакали.

– Мы… – Валериус поймал каплю рукой и посмотрел на свою ладонь. – Растопили комнату…

Я смотрела на него, пытаясь выровнять дыхание.

– Валериус. Древо. – прошептала я, и догадка пронзила меня ярче молнии. – Ты понимаешь?

– Что? – он все еще смотрел на меня мутным, затуманенным взглядом.

– Мы искали способ совместить магию. Но смотри… – я кивнула на потолок. – Моя страсть и твой холод. Мы изменили состояние материи. Превратили лед в воду. В жизнь. Мы создали дождь!

Он моргнул, и осознание начало пробиваться сквозь пелену желания.

– Резонанс, – выдохнул он. – Эмоциональный резонанс. Точно!

Он схватил меня за лицо, глядя с безумной надеждой, и снова поцеловал – жадно, но уже без прежней ярости. С нежностью.

– Нам не нужны заклинания, Элара. Нам нужно спуститься туда и… чувствовать. Так же сильно, как сейчас. Дать Древу настоящий союз Фейри и Садовницы. Союз противоположностей.

– Да, – я счастливо рассмеялась, – Древо питается не просто магией, а эмоциями… Холодность Зимнего Двора убивает его. Древу нужна любовь… Тепло. Валериус, мы спасены!

Он снял меня со стола, но не отпустил. Только крепче прижал к себе.

– Завтра мы спустимся вниз вместе и попытаем удачу. А сейчас, – его голос снова стал низким и бархатным, от которого мурашки поползли по коже, – нам нужно отдохнуть. Набраться сил.

– Значит, расходимся по комнатам, и спать? – я выдохнула, стараясь скрыть румянец за ладонью.

– Я знаю способ провести время лучше, – Валериус прижался лбом к моей макушке. – И он займет всю ночь…

Валериус подхватил меня на руки и понес к скрытой двери своей спальни.

Смерть дышала нам в затылок. Но в этой комнате, под дождем, который мы создали сами, зима наконец-то отступила перед весенней капелью. И перед нами…

Глава 23

Утром я проснулась от лязга стали.

Валериус стоял у изножья кровати, затягивая ремни на своих наручах. Он уже был в полном боевом облачении: черный мундир, плотный и жесткий, кольчуга, скрытая под тканью, и тот самый меч из черного льда на бедре. Вид у него был… не к чаю.

– Ты уходишь? – я села, натягивая одеяло до подбородка и ежась от утренней прохлады. – Даже кофейку не попьем?

Валериус поднял на меня глаза.

– Совет снова перешел черту, – произнес он ровным голосом. Пока мы… были заняты важными делами (он даже не покраснел!), остатки сторонников Ориона и старой гвардии матери забаррикадировали проходы к нижним уровням.

– К Древу? – я ахнула.

– Да. Они завалили коридоры камнем и выставили магические щиты. Замуровали вход.

– Чего они хотят? – я спустила ноги с кровати, игнорируя холод пола. – Денег? Власти?

– Гарантий, – Валериус криво усмехнулся. – Они в ужасе, Элара. Вчера я объявил тебя равной. Для них это означает, что я сошел с ума, предал кровь или попал под твои чары. Они требуют, чтобы я отослал тебя. Изгнал. Или того хуже…

– И что ты собираешься делать?

– Я собираюсь объяснить им, что Принцы не ведут переговоров с предателями в собственном доме. Я прорублю путь силой, если придется. Выбью эту дурь из их голов вместе с мозгами.

Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал меня быстро в лоб.

– Я не буду тебя запирать, – сказал он, глядя мне в глаза. – Ты Хозяйка Сада, а не пленница. Но я прошу тебя: не ходи за мной. И не лезь в пекло. Оставайся в верхних уровнях замка.

– Я не боюсь крови, Валериус. Мне за жизнь всякое приходилось видеть, даже роды принимать.

– А я боюсь. Боюсь, что если увижу, как в твою сторону летит заклинание, я сожгу Цитадель дотла вместе с союзниками, слугами и мебелью. Дай мне разобраться с этим самому.

– Хорошо, – кивнула я, принимая его логику и не желая быть причиной разрушения замка. – Я займусь делом здесь. Почитаю, носки свяжу…

Он кивнул, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что эхо пошло гулять по коридорам.

Одеваясь, я думала о запахе.

Тот сладковатый, приторный смрад, который стоял в подземелье. Валериус называл это запахом гниения. Но я аптекарь. Я знаю, как пахнет гниль. Гнилое дерево пахнет сыростью, плесенью, грибами и мокрой землей.

А там пахло… каким-то сладостным дурманом.

Я зашнуровала ботинки и подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, собирались отряды Валериуса. Я видела блеск черной брони, слышала команды. Скоро начнется штурм собственных коридоров… Бардак.

Ещё накануне у меня появилась одна интересная догадка.

Аделина была Королевой, одержимой красотой и властью. Она обожала свой сад, но ненавидела весь род людской.

«Садовницы умирали, потому что Древо выпивало их», – так считал Валериус.

А что, если Древо было одурманенным Королевой настолько, что не контролировало свой магический голод? Проще говоря, Аделина была холодной, безжалостной убийцей, получающей наслаждение от мучения других… Этакая Салтычиха своего времени.

Чтобы найти ответы на свои вопросы, мне нужно было попасть в личные покои Коррлевы. В её святая святых. В будуар злодейки!

Я вышла в коридор. Стражи-баргесты, огромные дымчатые псы, поднялись при моем появлении, но не зарычали. Они понюхали воздух и сели обратно. Они признали во мне ту, кем я стала прошлой ночью. Пару их Хозяина. Теперь я пахла им.

– Я иду в Восточную башню, – бросила я им, стараясь звучать уверенно, как хозяйка. – Проверю цветы. Охраняйте периметр. Со мной ходить не нужно, вы слишком шумные и линяете.

Псы переглянулись и… послушались.

* * *

Восточная башня была опечатана. На дверях висели магические знаки запрета, наложенные самим Валериусом.

Я приложила руку с серебряным обручем к печати. Серебро нагрелось, ледяные символы вспыхнули синим, пискнули и погасли. Дверь скрипнула, открываясь.

Я вошла в покои Королевы-Матери.

Здесь было очень красиво. Белый мрамор, зеркала в человеческий рост, меха на полу, шелка. И огромное панорамное окно, выходящее на заснеженные пики гор.

Меня интересовала дверь в глубине, задрапированная тяжелым бархатом цвета спелой сливы.

Её личный Зимний Сад…

Я отдернула штору. Пыль взметнулась.

В нос ударил густой, влажный, тошнотворный запах. Тот самый, как из подземелья.

Посреди комнаты, в огромных каменных вазонах, росли цветы.

Они были великолепны и отвратительны одновременно. Фиолетовые лепестки с черными прожилками, мясистые стебли, покрытые шипами и волосками. Они пульсировали, словно дышали.

Я подошла к ближайшему цветку, зажав нос рукавом.

«Вдовий Плющ», – всплыло название из старого справочника моей бабушки. Редкое растение из Нижнего Мира. Паразит. Он присасывается к носителю и впрыскивает в него нейротоксин, вызывающий эйфорию и паралич, чтобы жертва не сопротивлялась, пока плющ её пьет. «Сладкая смерть».

Но эти цветы были огромными. Просто гигантскими.

Я увидела систему желобов, идущих от горшков. Они уходили в пол, в отверстия, явно ведущие к системе водоснабжения замка.

К корням Древа…

– Твою ж… мать, Аделина, – выдохнула я.

Получается, эта… женщина создала замкнутый круг. Она выращивала эти цветы на крови Садовниц, собирала их яд и сливала его Древу. Древо впадало в стазис, переставало расти, но сохраняло вечную, застывшую красоту. А когда действие яда ослабевало, оно начинало буйствовать и высасывало Садовниц досуха…

Я подошла к изящному секретеру, стоящему среди горшков, и стала водить рукой по корешкам книг. Мой палец зацепился за какой-то дневник в переплёте из белой кожи. Повинуясь внутреннему магическому инстинкту и любопытству, я открыла его… и ужаснулась прочитанному!

«Древо слишком беспокойно. Оно чувствует весну. Глупое растение. Я дарю ему покой. И сон».

«Сын становится проблемой. Он слишком мягкий, весь в отца. Нытик. Пришлось добавить в его молоко немного „Слез Забвения“, чтобы он меньше задавал вопросов и лучше наслаждался красотой моего сада. Пусть спит».

Я похолодела. Она травила не только Древо, а всех! Весь Двор дышал испарениями её «идеального сада». Валериус пил яд из рук матери!

Я вырвала эту страницу из дневника и спрятала её за пазуху. Затем достала пустой флакончик из кармана и, надев перчатки, осторожно собрала немного густой, липкой слизи, капающей с бутона Вдовьего Плюща.

Вот он. Яд. Теперь я смогу сделать противоядие. Вместе с нашей магической связью, всё должно получиться! Мы вылечим Древо!

Я развернулась, чтобы уйти.

И замерла.

У входа в Зимний Сад стояла стройная фигура.

Леди Изольда…

* * *

Она выглядела ужасно. Идеальная прическа растрепалась, тушь потекла, под глазами залегли тени. Алое платье было помято и в пятнах, словно она спала в нем где-то в пыльном коридоре замка или в конюшне.

Но в руке она сжимала теперь не бокал с нектаром, а короткий, кривой кинжал. Острый.

– Ты… – прошипела она. – Крыса! Везде нос суешь!

Я медленно отступила назад, нащупывая нож в сапоге.

– Что ты здесь делаешь, Изольда? Покои Королевы опечатаны. Ты нарушаешь приказ.

– Да? А тебе закон значит написан⁈ Я пришла забрать то, что принадлежит мне, – её голос дрожал, срываясь на визг. – Аделина обещала. Она сказала, что если я буду верна, она вернет мне Валериуса! Вернет мне трон!

– Валериус не вещь, чтобы его возвращать, – спокойно сказала я, оценивая расстояние между нами. Метров пять. Она перекрывает выход. Вазой в неё кинуть?

– Замолчи! – взвизгнула Изольда. – Ты украла его! Одурманила своими травами! Приворожила! Совет говорит, что ты ведьма!

– Совет – стадо идиотов. А ты – предательница. Ты знала? – я кивнула на цветы. – Ты знала, что она травит Древо? Она тебе об этом сказала?

– Это необходимо! – в глазах Изольды горел фанатичный огонь безумия. – Аделина держала этот мир в руках! А ты хочешь все разрушить! Растопить! Превратить нас в лужу! Только фейри из благородных домов могут быть рядом с ледяным Принцем, а не какие-то никчемные людишки с грязными пятками! Я буду следующей королевой! Слышишь⁈ Я!

Она шагнула ко мне.

– Я не дам тебе уйти, крыса. Аделина сейчас слаба, но если я принесу ей твою голову… или твое сердце… она вернет себе силу. И мы снова будем править!

– Валериус убьет тебя, – предупредила я, доставая нож. – Он не простит.

Изольда рассмеялась.

– Валериус занят. Он рубит головы своим же генералам внизу. Геройствует. Никто не услышит, как ты кричишь здесь, в башне… Стены толстые. Аделина умна. Она знала, что ты придëшь сувать свой нос куда не следует!

Она махнула рукой.

Я ожидала магического удара льдом. Но Изольда была не воином. Она была обычной интриганкой. Причëм подлой.

С потолка на меня что-то упало.

Сеть!

Тонкая, почти невидимая магическая сеть. Она рухнула на меня, прижимая к полу, путая руки и ноги. Шипы впились в плечи сквозь одежду.

Я вскрикнула, пытаясь разрезать путы ножом, но волокна были прочными, как сталь. И они жглись.

На них был яд! Тот самый!

Мои руки начали неметь. Нож выпал из ослабевших пальцев со звоном.

– Вдовий Плющ очень полезен для таких как ты, – проворковала Изольда, подходя ближе. Она пнула мой нож в сторону носком туфли. – Он не убивает сразу. А сначала… успокаивает. Делает тебя послушной овечкой…

Изольда склонилась надо мной, и я почувствовала приторный запах её духов, смешанный с запахом гнилых цветов и безумия.

– Я не буду убивать тебя здесь, – прошептала она, проводя лезвием кинжала по моей щеке. – Это было бы слишком просто. Аделина просила доставить тебя в «особое место». На десерт.

– Куда? – прохрипела я, чувствуя, как язык становится ватным.

– В Склеп. Там есть старые, забытые проходы, о которых мой Принц даже не догадывается. Там тихо.

Она выпрямилась и хлопнула в ладоши.

Из-за портьер вышли две фигуры. Слуги, с пустыми, стеклянными глазами. Одурманенные тем же ядом…

– Берите её, – скомандовала Изольда. – И тащите в склеп! Королева-Мать желает пообедать.

Меня грубо подняли. Ноги не держали. Сознание плыло, окрашиваясь в фиолетовые тона.

Последнее, что я видела – это торжествующая улыбка Изольды и пульсирующий цветок Вдовьего Плюща, который медленно раскрывал свои лепестки, словно хищная пасть, предвкушая пир…

Глава 24

Меня тащили вниз. Бесконечно долго, по узким, винтовым лестницам, вырубленным в толще скалы, куда, казалось, никогда не проникал даже магический свет, не то что солнце.

– Быстрее! – шипела Изольда где-то впереди, как рассерженная гадюка. – Королева уже ждет. Обед остывает!

Слуги с пустыми глазами, державшие меня под руки, ускорили шаг. Они не дышали. Двигались как марионетки, дергаемые за невидимые нити. Зомби в ливреях.

Я попыталась сосредоточиться. Искра внутри меня тлела слабым угольком, придавленная тяжестью токсина. «Проснись, – мысленно кричала я себе. – Или ты умрешь здесь, в подвале, как крыса!».

Мы вывалились в огромное помещение и совсем не то, которое показывал мне Валериус. От досады, я даже прикусила язык. Знал ли Принц вообще об этом месте?

Стены в склепе были покрыты слизью, которая светилась болезненным фиолетовым светом. Огромные корни Древа, пробивавшие потолок, здесь выглядели иначе.

Десятки надрезов, из которых сочился золотистый сок – живая магия Древа. И к каждому надрезу, словно жирные пиявки, присосались мясистые стебли Вдовьего Плюща, выкачивая жизнь и впрыскивая взамен свой дурманящий яд.

В центре этого кошмара стоял трон из черных шипастых лоз, похожий на гнездо гигантского паука.

И на нем сидела она.

Королева-Мать Аделина.

Её идеальная кожа посерела, как старый пергамент, под глазами залегли черные тени, а руки дрожали. Да, тюремное заточение никому не идëт на пользу.

– Наконец-то! Привела?

Изольда швырнула меня на пол, прямо к ногам Королевы. Камень больно ударил в ребра, выбивая воздух.

– Как и обещала, Ваше Величество, – Изольда склонилась в глубоком реверансе, её глаза горели фанатичным блеском. – Садовница. Живая. И почти целая. Немного помятая, но сойдет!

Аделина наклонилась ко мне. Её пальцы, холодные и сухие, схватили меня за подбородок, поворачивая лицом к себе.

– Какая… сочная, – прошептала она, облизывая губы, и от этого слова меня замутило. – Столько жизни. Столько нерастраченной, глупой энергии. Прямо светится.

– Вы отравляете его… – прохрипела я, пытаясь отдернуть голову. Язык едва меня слушался. – Вы убиваете Древо… этими цветами… Ваш народ гибнет… Это вина… на ваших руках!

Аделина рассмеялась. Звук отразился от сводов пещеры, многократно усиливаясь и превращаясь в карканье.

– Убиваю? Поговори мне ещё тут, глупая деревенская девчонка! Древо – это дикий зверь. Ему нельзя давать волю. Ему нужна твердая рука и… правильная диета.

Она отпустила меня и встала. Её платье, некогда белоснежное, теперь было испачкано землей и соком растений.

– Ты думала, я просто сижу в башне и смотрю в окно, вышивая крестиком? – она обвела рукой пещеру. – Я всегда держала руку на пульсе. И да, в этом замке ещё осталось достаточно верных мне фейри! Женщины нашего рода столетиями поддерживали в этом полене достаточно жизни! Но вот мой неблагодарный сын вдруг решил поиграть в благородство! Ему видите ли стало жаль дворовых девок! Тьфу! Спроси его, а свой народ, ему не жаль? Свою мать он не жалел, когда запирал в башне?

Её лицо исказилось в гримасе ярости, морщины проступили резче.

– Он думает, что победит. Думает, что протащив тебя сюда, сможет всё исправить! И не видит, как его же народ страдает от таких решений! Я никогда не допущу, чтобы трон Королевы заняла какая-то простолюдинка из человеческого рода! Вы людишки, нужны лишь для того, чтобы обеспечивать жизнь нам, великим фейри! Власть к власти!

Она указала на каменный алтарь, стоящий между корнями. Он был покрыт бурыми пятнами, похожими на кровь.

– Изольда, дорогая, готовь её.

– Что вы собираетесь делать? – Изольда засуетилась, доставая веревки из корзины.

– Я заберу её силу. Всю. До капли. Если я перережу ей горло на алтаре, древо моментально пробудится и снесет все защитные барьеры Валериуса. Я верну Зимнему Двору его былое великолепие! Мои подданные будут благодарны мне! И мой сын первым падет на колени и будет ползать у ног. Я стану вечной!

Ужас, холодный и липкий, прояснил мое сознание лучше любого антидота.

Она не собирается торговаться! Ей нужна жертва. Здесь и сейчас. Обед.

Валериус не успеет. Он сражается наверху, пробиваясь через баррикады Совета. И он не знает, где я…

«Я одна». Совсем.

* * *

Изольда схватила меня за волосы, таща к алтарю.

– Давай, крыса, – шипела она мне в ухо. – Послужи Короне в последний раз. А потом Валериус вернется ко мне. Он будет плакать, конечно, но я утешу его. Я умею утешать.

Моя рука скользнула в карман жилета.

Пальцы нащупали холодное стекло флакона. Того самого, в который я собрала слизь Вдовьего Плюща в оранжерее Аделины. Мои пальцы сжались на горлышке.

– Подождите! – крикнула я, упираясь пятками в пол. – Стойте!

Аделина обернулась, уже занося ритуальный кинжал из обсидиана. Острый, черный.

– У тебя есть последние слова, дитя? Молитва? Проклятие?

– У меня есть предложение, – выдохнула я, рывком вырывая руку из хватки Изольды.

Я выхватила флакон и подняла его над головой. Фиолетовая жижа внутри зловеще сверкнула.