Текст книги "Сердце из терновника и льда (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Я тихо встала, стараясь, чтоб половицы не скрипнули. Подошла к нему.

Он не пошевелился. Дыхание было ровным и глубоким.

У меня был шанс. Я могла взять кинжал со столика и… Нет, убивать я его не буду. Я же не убийца. Но, могла украсть ключи, которые у него на поясе висят, и сбежать.

Но вместо этого я взяла свой плед – теплый, шерстяной – и осторожно накрыла его. Подоткнула края, чтоб не дуло.

Валериус дернулся во сне, пробормотал что-то на непонятном языке – резком, гортанном – но не проснулся. Его рука инстинктивно сжала край пледа, пальцы вцепились в ткань.

– Спи, чудовище, – прошептала я, глядя на его расслабленное лицо. Сейчас он выглядел моложе. И беззащитнее. – Завтра мы поддадим этому Лету. А пока… просто спи. Набирайся сил. Они тебе понадобятся, чтоб со мной спорить!

Я вернулась в свою кровать, чувствуя странное тепло в груди.

Дверь между нашими комнатами в эту ночь осталась открытой. И мне впервые за долгое время спалось спокойно.

Глава 13

Когда я проснулась, кресло напротив камина было пустым.

Только смятый плед, небрежно брошенный на подлокотник, напоминал о том, что вчера вечером Принц Неблагого Двора спал здесь, охраняя мой сон. Или я его…

Огонь в камине давно погас, оставив после себя лишь горстку мерцающих синих углей, но в комнате было тепло.

Или это мне было тепло от воспоминаний? От той мысли, что я укрыла его, как ребенка?

– Хватит, Вэнс, – прошептала я себе, откидывая одеяло и ежась от утренней прохлады. – Он не рыцарь в сияющих доспехах! И вообще не добряк! Он просто собственник, который чахнет над своим златом, как дракон над кучей монет.

Я подошла к столику. Там, где вчера стоял бокал с недопитым пуншем, теперь красовался поднос с завтраком и записка.

«Поешь. Оденься. Тренировочный зал в конце коридора, дверь с волчьей головой. Не опаздывай. В.»

Ха! Коротко и ясно. Никаких «доброе утро, Элара», «как спалось, дорогая», «спасибо, что укрыла меня ночью и не придушила подушкой… »

Рядом с подносом лежала стопка одежды. На этот раз это были не шелка для наложниц и не рабочая кожа златохвостика. Это был облегающий костюм из темно-серой эластичной ткани, похожей на плотный трикотаж.

Я быстро проглотила завтрак, натянула костюм и посмотрела в зеркало. Ткань сидела как влитая, не стесняя движений, но подчеркивая каждую линию тела.

– Ладно, – сказала я своему отражению, заплетая косу. – Мне всё равно больше нечего надеть. Спасибо, что не в перьях.

Западное крыло при свете дня выглядело иначе. Меньше теней, больше величественной мрачности.

Я нашла нужную дверь в конце коридора – ручка в виде оскаленной волчьей пасти. Она была приоткрыта.

Внутри оказалось просторно. Это был зал с высокими потолками, пол которого был выложен матами из какого-то пружинящего материала, напоминающего мох, только жесткий. Вдоль стен стояли стойки с оружием – мечи, копья, луки из черного льда.

Валериус стоял в центре зала, спиной ко мне.

Он тоже переоделся. Черные брюки, заправленные в мягкие сапоги, и простая льняная рубашка, которая обрисовывала ширину его плеч. Волосы он собрал в низкий хвост, открывая шею и тот самый белый шрам.

Валериус разминался. Он сделал выпад, развернулся, нанося удар невидимому противнику, и воздух вокруг его кулака сгустился, превращаясь в ледяное лезвие.

Я замерла в дверях, не решаясь прервать этот танец смерти. Красиво, черт подери. Страшно, но красиво.

– Ты дышишь слишком громко, – произнес он, не оборачиваясь. Ледяное лезвие на его руке рассыпалось снегом, оседая на пол.

– А ты слишком красуешься, – парировала я, входя в зал и стараясь ступать уверенно. – Работаешь на публику?

Валериус повернулся. На его лице не было и тени вчерашней усталости. Только сосредоточенность и тот самый холодный блеск в глазах, который обычно предвещал неприятности или тяжелую работу.

– Я работаю над контролем, Элара. То, чего тебе катастрофически не хватает.

– У меня отличный контроль! – возмутилась я, уперев руки в бока. – Я вырастила розу и придушила наемника. По-моему, результат налицо. Жива, здорова, и ты цел.

– Результат – это когда ты хочешь зажечь свечу, а не сжигаешь попутно дом вместе с соседями, – он подошёл к низкому столику у стены, взял что-то и вернулся ко мне.

В его руке был обычный глиняный горшок с землей. Пустой.

– Сегодня мы не будем ничего рушить, – он сунул горшок мне в руки. – Твоя задача – вырастить росток. Один. Маленький. Зеленый. И не сломать при этом горшок.

– И всё? – я фыркнула. – Тебе мало огромной розы в оранжерее? Хочешь гербарий собрать?

* * *

– Мне не нравится, как ты управляешь своим даром, – Валериус скрестил руки на груди, мышцы под рубашкой напряглись. – Сегодня ты злая и можешь снести гору, а завтра ты спокойна и бесполезна, как сломанная лопата.

– И что ты предлагаешь? Стать бесчувственной ледышкой, как ты?

Он пропустил шпильку мимо ушей.

– Я предлагаю тебе научиться использовать волю. Магия – это мышца, Элара. Ты должна уметь напрягать и расслаблять её по команде, независимо от того, хочет кто-то тебя убить или нет. А не зависеть от истерик.

Он указал на горшок.

– Давай. Без рук. Просто смотри и заставь семечко прорасти.

Я посмотрела в горшок. Там, в центре черной, сухой земли, действительно белело крошечное семечко. Похоже на яблочное.

– Без рук? – переспросила я. – А как? Силой мысли?

– Твоя сила внутри. Руки – лишь проводник, но они не обязательны.

Я вздохнула, поправила браслет на запястье и уставилась на землю.

«Ну же. Расти, зараза мелкая».

Я представила, как семечко лопается. Корешок уходит вглубь, ищет влагу.

Ничего.

Я нахмурилась. Попробовала вызвать в себе раздражение. Вспомнила лицо Ванессы, когда она пролила вино. Ухмылку Валериуса…

Браслет слегка нагрелся, но земля осталась неподвижной. Семечко лежало, как мертвое.

– Не пыжься, – голос Валериуса прозвучал прямо над ухом. – Ты сейчас похожа на рассерженного хомяка. Щеки надула, покраснела. Будь мягче.

– Я не могу! – я опустила горшок на пол со стуком. – Браслет мешает! Он душит магию!

– Браслет не причем. Знаешь такую поговорку: «Плохому танцору… ».

– Не продолжай! – рявкнула я.

– Браслет блокирует всплески, – спокойно поправил он. – Ровный поток он без проблем пропустит.

– Легко тебе говорить! Ты родился с магией! Ты ею дышишь!

– Встань ровно, – скомандовал он тоном, не терпящим возражений. – Ноги на ширине плеч. Закрой глаза.

Я неохотно подчинилась.

– Расслабь плечи. Ты зажата, как перед дракой в таверне. Магия не течет через напряженное тело, она там застревает.

Я выдохнула, пытаясь опустить плечи, которые действительно были подняты к ушам.

– Не так, – вздохнул он.

Я почувствовала его присутствие за спиной. Близко. Очень близко. От него веяло свежим цитрусовым ароматом и холодом.

Мужские руки легли мне на плечи.

Я вздрогнула.

– Тише, – шепнул он. Его ладони были тяжелыми и твердыми. Он нажал на трапеции, сильно, но не больно, заставляя меня опустить плечи вниз. – Вот так. Спина прямая. Не прогибайся в пояснице, ты не на балу.

Его руки скользнули вниз, по позвоночнику. Я чувствовала каждый его палец через тонкую ткань костюма. Мурашки побежали табуном.

– Валериус…

– Молчи и дыши, – он положил одну ладонь мне на живот, чуть ниже ребер. – Дыши сюда. Диафрагмой. Не грудью.

Я сделала вдох, чувствуя, как мой живот упирается в его прохладную ладонь.

– Еще. Глубже. Наполни легкие до дна.

Его другая рука переместилась на мою поясницу, корректируя положение таза. Мы стояли так близко, что я спиной чувствовала тепло его тела.

– Теперь найди этот узел внутри, – его голос стал ещё ниже. – Тот самый жар, что позволяет тебе творить магию. Не раздувай его в пожар. Просто найди. Почувствуй.

Я сосредоточилась. Жар был внутри, свернувшийся клубком в районе солнечного сплетения, как спящий кот.

– Чувствуешь? – шепнул он мне в затылок.

– Да.

– Теперь медленно, на выдохе, тяни воображаемую нить. От живота, через сердце, через плечо, в руку…

Я представила, как золотистая нить разматывается из клубка. Она потекла вверх по телу, мягкая, теплая.

Рука Валериуса на моем животе приятно холодила кожу. Обычно прикосновение фэйри Зимнего Двора должно было быть неприятным, обжигающе-ледяным, как сухой лед. Но его холод был другим.

* * *

Словно он забирал излишки моего жара, не давая мне сгореть. Балансировал.

– Хорошо, – пробормотал он. – Теперь направь магию в горшок. Плавно.

Я открыла глаза. Горшок стоял на полу у моих ног.

Я направила руку ладонью вниз. На кончиках пальцев заиграло лëгкое покалывание.

Земля шевельнулась. Из черной крошки показался крошечный зеленый росток. Он развернул два листика, потянулся вверх, дрожа от напряжения, и замер, достигнув высоты мизинца.

– Стоп, – скомандовал Валериус. – Обрывай поток. Резко.

Я вдохнула и сжала кулак. Нить оборвалась.

Росток остался стоять. Живой и настоящий! Не монстр, или лиана-убийца, а просто… росток.

Глупая улыбка расползалась по моему лицу.

– Я сделала это, – выдохнула я. – Я не сломала пол! И горшок цел!

– Да. Моему дворцу сегодня повезло, – голос Валериуса прозвучал совсем рядом с моим ухом.

Только сейчас я осознала, что он всё еще стоит сзади, обнимая меня, держа руки на животе и пояснице.

Я медленно повернулась в его кольце рук.

Он не отстранился.

Мы оказались лицом к лицу. Его глаза были темными, зрачки расширены, как колодцы. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением – смесью удивления и голода.

Его руки все еще лежали на моей талии. Мои ладони сами собой легли ему на грудь.

– Твои руки… – прошептала я. – Они прохладные.

– Я знаю, – хрипло ответил он. – Я воплощение Зимы, Элара. Убиваю всё, чего касаюсь, если захочу. Замораживаю.

– Ты не убиваешь меня, – я провела ладонью вверх, по его рубашке, чувствуя твердые мышцы под тканью и гулкое биение сердца. – Мне… не больно. Мне приятно. Твой холод… он как лекарство от моего жара.

Валериус замер. Его взгляд метнулся к моим губам, потом снова к глазам.

– Это неправильно, – выдохнул он. – Я должен вызывать у тебя отвращение. Страх.

– Должен, – согласилась я, делая шаг ближе, сокращая последние миллиметры между нами. – Но почему-то не вызываешь. Может, ты бракованный Принц? Или это морок?

Уголок его губ дрогнул в улыбке, но глаза оставались серьезными.

– Или ты – бракованная Садовница…

Валериус резко отстранился, разрывая контакт.

Я пошатнулась, хватая ртом воздух, будто меня в прорубь окунули.

– Что? – выдохнула я, глядя на него. – Я вырастила его! Ты сам видел! С чего это я, бракованная…

Валериус уже отошел к стойке с оружием. Он стоял ко мне спиной, вытирая руки платком, словно коснулся чего-то грязного.

– Ты вырастила сорняк, Элара, – бросил он через плечо. – Кривой, слабый росток, который загнется от первого же сквозняка! И потратила на это столько энергии, что теперь с трудом соображаешь. У тебя ноги дрожат.

– Это был первый раз! – возмутилась я.

– У нас нет времени на «первые разы», – он резко развернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Никакого намека на ту искру, что проскочила между нами минуту назад. – Моя мать к твоему возрасту могла вырастить рощу за час, просто проходя мимо. А ты радуешься одному листику!

Меня захлестнула обида. Горькая и жгучая, как полынь. Я только что открылась ему, позволила управлять моим дыханием, магией, доверилась… а он снова надел свою корону и смотрит на меня как на грязь под ногтями.

– Да, и напомни мне, что она не была при этом Садовницей! Я не твоя мать, Валериус, и не должна ею быть, – процедила я сквозь зубы. – И я не просила меня похищать. Не нравится результат? Верни меня домой! Я там буду укроп растить, без твоих нотаций!

* * *

– Еще раз, – проигнорировал он мой выпад. – Убери этот горшок. Возьми новый.

– Я устала.

– Мне плевать, – он щелкнул пальцами, и горшок с ростком отлетел в угол, разбившись вдребезги. Зеленый стебелек сломался. – Ты будешь делать это, пока не научишься контролировать поток идеально. Или пока не упадешь. Начали!

Следующие два часа были адом.

Валериус был безжалостен. Он гонял меня, как сержант новобранца. «Спина прямая!», «Не сжимай зубы!», «Ты давишь, а надо тянуть!», «Опять пережала, горшок треснул!».

Я выращивала ростки. Они вяли. Я выращивала снова. Они ломались.

Браслет на руке раскалился, натирая кожу до волдырей. Мышцы дрожали от напряжения. Голова гудела. Но каждый раз, когда я хотела сдаться и послать его к черту, я видела его холодный, надменный взгляд и продолжала просто назло ему.

– Стоп, – наконец произнес он.

Я рухнула на колени, тяжело дыша, опираясь руками о пол. В горшке передо мной торчал крепкий, зеленый стебель с двумя упругими листьями. Он не завял. Стоял прямо.

Валериус подошел. Я напряглась, ожидая очередной гадости.

Он присел передо мной на корточки. Взял мою левую руку – ту, на которой был браслет.

– Пульс зашкаливает, – констатировал он, накрывая мое запястье ладонью.

Я подняла на него глаза.

– Почему мне не больно? – спросила я хрипло. – Ты заморозил графиню на балу одним взглядом. Ты сам сказал, что твое прикосновение смертельно.

Валериус замер. Он смотрел на наши руки. Его длинные бледные пальцы на моем смуглом, разгоряченном запястье.

– Я сдерживаюсь, – коротко ответил он. – Трачу силы, чтобы не обжечь тебя холодом.

– Врешь, – я дернула рукой, пытаясь вырваться. – Ты не сдерживаешься! Тебе на всех плевать, кроме себя! Ты просто… другой со мной.

Он медленно поднял взгляд. В его серо-стальных глазах мелькнуло раздражение.

– Держи себя в руках, Элара. Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я Принц, а не твой приятель-аптекарь.

– А твои прошлые девицы? – я вцепилась в эту мысль. – Они тоже могли касаться тебя? У вас были… тренировки? Ты их тоже так… трогал?

Боже, что я несу! Прикусить бы себе язык!

Лицо Валериуса мгновенно окаменело. Он выпустил мою руку, словно она была ядовитой змеей, и резко выпрямился.

– Довольно вопросов.

– Нет, не довольно! – я тоже встала, хоть ноги и дрожали. – Что случилось с другими Садовницами, Валериус? Они же были? Или их всех безжалостно истребил твой холодный нрав?

– Урок окончен, – отрезал он ледяным тоном.

Валериус развернулся и пошел к выходу. Его плащ взметнулся черным крылом.

– Ты убегаешь! – крикнула я ему в спину. – Трус!

Он остановился в дверях, но не обернулся.

– Я не убегаю, Элара. Я иду управлять королевством, которое разваливается, пока я тут вожусь с истеричной девчонкой. А тебе советую помыться и отдохнуть. Ты воняешь жалостью к себе. Ты даже меня сумела утомить!

Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком.

– Сам ты воняешь… снобизмом! – передразнила я, пиная осколок глины.

Я посмотрела на зеленый росток, который вырастила. Единственный выживший. Крепкий, упрямый.

– Ладно, Ваше Ледяное Высочество, – прошептала я, вытирая испарину со лба. – Не хочешь рассказывать сам? Я найду ответы сама. Похоже, пора заглянуть в библиотеку, в отсек секретной литературы!

Если он думает, что я буду сидеть в комнате, рыдать и вышивать крестиком, пока он играет в загадочного принца, он глубоко ошибается.

Я направилась к выходу, но не в свои покои.

Мне нужно было найти Пипа. Домовые знают всё. Они вездесущи, невидимы и любят сладкое. И за пару лишних кексов, которые я припрятала с ужина, они продадут даже королевские секреты…

Глава 14

Я нашла Пипа на кухне.

Домовой сидел на перевернутом котле и с несчастным видом жевал зачарованную морковку, которая в процессе жевания меняла цвет с оранжевого на фиолетовый. Видимо, после инцидента с Летним двором досталось всем, и пайки урезали.

– Пип, – позвала я, заходя внутрь.

Домовой подпрыгнул, выронив морковь, и тут же упал ниц, закрыв голову руками. Уши его дрожали, как осиновые листья.

– Я ничего не делал! Я не пускал убийцу! Это стража на воротах! Я только пол мыл!

– Встань, горе луковое, – я закатила глаза, опираясь бедром о дубовый стол. – Я не Валериус. И не собираюсь тебя замораживать. Пока что.

Пип осторожно приоткрыл один глаз. Увидев, что это я, а не его ледяной господин. Он с шумом выдохнул и поднялся, отряхивая передник от муки.

– Миледи Элара! Вы должны быть в своей комнате. Его Высочество приказал…

– Его Высочество много чего приказывает, у него работа такая – командовать, – перебила я. – Но он сейчас занят своим королевством, спасает мир, так что у нас есть окно. Ты ведешь меня в Библиотеку. Прямо сейчас! И без возражений.

Уши Пипа снова повисли, как у грустного спаниеля под дождем.

– Невозможно. Библиотека Теней – это не просто книжная полка, миледи! Там… тени. Они кусаются. И вход только с личного разрешения Принца, за подписью и печатью!

– Я справлюсь с тенями, у меня есть методы, – я подошла ближе и понизила голос до заговорщического шепота. – А если ты мне поможешь, я научу тебя готовить те самые булочки с корицей, о которых говорила вчера. С сахарной глазурью, которая тает во рту. Теплые, мягкие, пышные… С орешками.

Глаза домового расширились до размера блюдец. Он судорожно сглотнул.

– С глазурью? Сливочной?

– Ага, и двойная порция корицы. И изюм, если найдем.

Это был грязный прием, шантаж чистой воды, но в войне за информацию все средства хороши. Даже кулинарные. Пип колебался секунду, борясь между животным страхом перед Принцем и любовью к сладкому. Желудок победил.

– Только быстро! – пропищал он, озираясь. – И если Принц узнает, скажите, что вы меня околдовали! Зельем опоили!

– Договорились. Я тебя «заставила» страшными пытками.

Библиотека Теней оправдывала свое название на все сто.

Это было огромное, круглое помещение в самом сердце Цитадели, куда не проникал дневной свет. Единственным источником освещения были парящие под потолком сферы тусклого, серебристого огня, которые давали больше теней, чем света.

Стеллажи из черного дерева уходили вверх по спирали, теряясь в темноте купола. Книг здесь были тысячи. Старые фолианты в кожаных переплетах, свитки, современные тома…

Но самым жутким были тени. Они не лежали на полу смирно, как положено теням порядочных предметов. Они двигались. Клубились по углам, перетекали с полки на полку, словно черные кошки, наблюдающие за добычей. Шипели тихонько.

– Не сходите с центральной дорожки, миледи, – прошептал Пип, прижимаясь к моей ноге и дрожа. – Тени не любят чужаков. Они питаются… любопытством. И страхом.

– Отлично, значит, я для них – шведский стол, – буркнула я, поправляя браслет на руке. Он был холодным.

Я прошла в центр зала, где стоял огромный читальный стол, вырезанный из цельного куска обсидиана. Гладкий, как зеркало.

– Мне нужна история, Пип. История Садовниц. Где она?

Домовой замялся, теребя край передника.

– Официальные хроники – в секции «Легенды и Мифы», третий ряд слева. Но там… там мало что есть. Крохи.

– Почему? – удивилась я. – Такая важная должность, и «мало что есть»?

* * *

– Потому что последняя Садовница была здесь тысячу лет назад, – развел он руками. – Это сказки, миледи. Двор был в шоке, когда Принц привел вас. Все думали, что ваш род вымер, как огненные драконы, после Великой Войны.

Тысяча лет.

В голове щелкнуло. Валериус говорил: «Прошлые знали…», «Моя мать умела…».

Его матери не может быть тысяча лет. Даже для фэйри это слишком много. А Древо, по словам самого Валериуса, окончательно уснуло всего 50 лет назад.

Что-то тут не сходится. Либо Пип и весь Двор заблуждаются, либо Валериус ведет двойную игру, и карты у него крапленые.

– Веди меня к «Легендам», – скомандовала я.

Мы подошли к стеллажу. Я наугад вытащила толстый том с названием «Эпоха Цветения». Книга была тяжелой, страницы хрупкими.

Я начала листать.

«Садовницы – избранные девы из мира смертных, чья кровь несла в себе Живую Искру… Союз с Королем Зимы обеспечивал баланс сезонов… Последняя известная Садовница, леди Лилиана, исчезла во время Великой Войны, и с тех пор Древо начало увядать… За неимением подходящих дев, Короли Зимы обязаны брать в жены Высших Фейри, достойных их благородной руки…»

Дата исчезновения Лилианы – ровно тысячу лет назад.

Я захлопнула книгу. Пыль взметнулась облачком, заставив меня чихнуть.

– Это бред, – прошептала я. – Если последняя была тысячу лет назад, то почему Древо уснуло окончательно только пятьдесят лет назад? Что поддерживало его все эти века? На честном слове держалось?

Пип пожал плечами.

– Магия Королевской Семьи? Говорят, Королева-Мать Аделина была очень сильна. Она могла заставить цвести камни своей волей. Сады при ней были великолепны. Ледяные, вечные, прекрасные. Никогда не вяли.

– Ледяные, – повторила я. – Но не живые. Живое вянет, Пип. Это закон природы.

Я пошла вдоль рядов, проводя пальцем по корешкам книг. «История войн». «Трактат о холоде». «Родословная Неблагого Двора».

Все это было официальной, прилизанной версией правды. А мне нужно было то, что прячут за кулисами, в пыльной кладовке.

– Пип, – спросила я, не оборачиваясь. – А где Принц хранит свои личные записи? Или записи своего отца? Архивы семьи? Семейные альбомы, так сказать.

– В Закрытом Секторе, – пискнул домовой, и его голос дрогнул так, что перешел на ультразвук. – Но туда нельзя! Только прямые потомки рода могут войти! Остальным запрещено под страхом смерти!

– Запрещено, говоришь? – хмыкнула я. – Ну, посмотрим.

Я направилась к массивной железной двери в дальнем темном углу библиотеки. Она выглядела так, будто за ней прячут дракона. Тени шарахались от меня, словно чувствуя мою решимость, или, может быть, ту самую чужую магию на мне.

– Миледи! Нет! Вас убьет! – Пип попытался повиснуть на моей ноге, но я мягко отцепила его.

– Жди здесь. Если я не вернусь через десять минут – можешь съесть мою порцию ужина. И десерт. И компот выпей.

Я подошла к двери. На ней не было ручки. Только углубление в форме ладони, утыканное мелкими иглами. Типичный фэйский дизайн: «Добро пожаловать, плата – боль». Никакого гостеприимства.

Я глубоко вздохнула.

– Ладно, Валериус. Посмотрим, что ты скрываешь в своем шкафу со скелетами…

Я прижала ладонь к иглам.

Боль была резкой, но короткой, как укус осы. Я почувствовала, как металл жадно пьет каплю моей крови. Браслет на запястье внезапно нагрелся, завибрировал в унисон с замком.

* * *

Дверь издала низкий, утробный гул. По темному железу побежали голубые прожилки света, сплетаясь в герб Зимнего Двора – розу, скованную льдом.

Щелк.

К моему изумлению и облегчению, створка медленно, тяжело отворилась, скрипя несмазанными петлями.

Пип за моей спиной издал звук, похожий на писк умирающей мыши, и спрятался за стеллаж.

– Я сейчас, – бросила я в пустоту и шагнула в темноту архива.

Комната была маленькой, сырой, похожей на монашескую келью или карцер. Стол, стул и один-единственный шкаф со стеклянными дверцами. На полках стояли не печатные книги, а рукописные дневники в одинаковых синих переплетах.

Я подошла ближе и взяла крайнюю тетрадь. На корешке была вытеснена дата.

«150 лет назад».

Я открыла её. Почерк был женским, округлым, немного дрожащим, чернила выцвели.

«Меня зовут Амалия. Я пришла из деревни у подножия гор. Мне сказали, что я особенная. Я спасу Зимний Двор…»

Сто пятьдесят лет назад. Не тысячу.

Я схватила следующую.

«100 лет назад». Имя – Элин.

«70 лет назад». Имя – София.

Их были десятки. Десятки девушек, которых здесь «не было». Те самые «Садовницы», о которых забыл Двор. Десятки жертв, стертых из памяти, как пятна с скатерти…

Значит, Пип не знал. Двор не знал. Это была тайна Королей и скорее всего, приближенных в Совете. Грязный секрет. Они привозили девушек втихаря, использовали их и выбрасывали…

Мои руки затряслись так, что я чуть не выронила книгу. Я открыла дневник Софии. Последний в ряду перед большим пробелом.

«День 1. Замок прекрасен, но холоден. Король Габриэль (отец Валериуса) обещал, что я вернусь домой через год… Он так красив, что у меня замирает сердце при виде его глаз. Но он женат и кажется, очень любит свою Аделин…»

«День 30. Я чувствую слабость. Магия течет из меня, но Древо не насыщается. Оно как бездонная яма. Сегодня приходила Королева Аделина. Она положила руки мне на плечи, и я почувствовала, как из меня уходит жизнь. Она сказала: "Ты слишком слабая, дитя. Мне придется помочь тебе».

«День 60. Сад цветет и древо тоже. Все восхищаются Аделиной, особенно Габриэль. Они говорят, что это её сила. Но это моя кровь на розах! Она забирает мою магию, чтобы питать растения и выдаëт за свою! У меня выпадают волосы…Ненавижу цветы!»

Я листала страницы, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

Аделина. Мать Валериуса. Она использовала молодых девушек в своих интересах! Забирала их Искру, как вампир, чтобы создавать свои «вечные» ледяные сады, и приписывала все заслуги себе! Тщеславная тварь! И по всей видимости не только она… Возможно такая практика была и до неë!

И тут я наткнулась на вырванные страницы.

Записи обрывались на 90-м дне. Дальше – рваные края бумаги…

– Ищешь вдохновение для мемуаров?

Голос прозвучал из темноты. Спокойный, насмешливый.

Я подпрыгнула, выронив дневник. Он шлепнулся на пол, раскрывшись на пустых страницах.

Я резко обернулась.

В дверях архива стоял Валериус.

Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Вид у него был… не добрый.

– Ты зашла туда, где тебе быть не следует, – констатировал он без эмоций.

– Ты лгал мне! – я не стала оправдываться. Я пнула упавший дневник носком ботинка в его сторону. – «Легенда». «Тысяча лет». А здесь – кладбище имен! Ты знал про них!

* * *

– Я не лгал, – он шагнул внутрь, и дверь за его спиной закрылась сама собой, с мягким щелчком отрезая нас от внешнего мира. – Я сказал, что «Двор» думал, что Садовницы вымерли. Моя мать умела хранить секреты. Для всех эти сады были её творением. А эти девушки… они были просто «служанками», которые умирали от «естественных причин». Чахотка, лихорадка… Но с каждым разом находить истинных садовниц становилось всё сложнее…

– Твоя мать… – меня трясло от гнева. – Она убийца! Пип сказал, она была сильной. Что она могла оживить что угодно! И ты так говорил! Почему тогда она не оживит Древо сейчас? Зачем я тебе, если у тебя есть такая могущественная мать? Или всех девок уже покалечили, ироды⁈

Валериус горько усмехнулся.

– Моя мать – Высшая Фэйри, Элара. Её магия – это стазис. Она могла заставить розу распуститься, да. Но эта роза была мертва внутри. Она застывала в моменте цветения навечно. Это не жизнь. Это таксидермия… Чучела цветов.

Он подошел ближе, глядя на дневник на полу.

– Древу нужна Живая Искра. Рост. Гниение. Возрождение. То, что есть только у людей. Мать знала это. Поэтому она приказывала отцу приводить девушек тайно. Она выкачивала их досуха, фильтровала энергию и кормила ею сад.

– Она использовала их, – прошептала я. – Чтобы поддерживать свою ложь и уважение при дворе… Чтобы казаться всесильной!

– Да. Наш род стремился к тому, чтобы удерживать всю власть в руках фейри и не портить благородную голубую кровь людской… Моя мать создавала идеальный, вечный, мертвый сад. И Древо медленно сходило с ума от такой диеты. Оно отторгало её магию.

– Поэтому оно умерло 50 лет назад?

– 50 лет назад мой отец погиб. А мать… мать ушла. Не выдержала потери… власти. Мне пришлось с юности занять трон. Я остался один. А Древо предпочло окончательно уснуть, чем терпеть еще одного такого «садовода».

Он поднял глаза на меня.

– Я видел, что она делала с Софией. Я был ребенком, но я помню, как София превратилась в серую тень. Как она плакала. Я поклялся, что никогда не буду таким, как мои родители. Как моя мать.

– Но ты привел меня! – я шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь. – Ты сделал то же самое! Ты похитил меня! Какая же, дура! Знала, что Фейри нельзя верить и всё равно повелась, глупая!

– Нет! – рявкнул он, и в тесной комнате стало холодно. – Я привел тебя не для того, чтобы выпить! Я привел тебя, чтобы ты исцелила древо! Сама! Я дал тебе выбор… ну, почти.

– А если я сгорю? – тихо спросила я. – Если Древо уже привыкло есть людей, а не сотрудничать с ними? Ты вырвешь страницы из моего дневника, как сделал с ними? Хотя, у меня даже и дневника-то нет… Будет проще замести следы.

Валериус схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, но на этот раз его прикосновение не было успокаивающим.

– Ты не понимаешь? – прорычал он. – Ты вырастила хищную розу, которая чуть не откусила мне голову! София же не могла зажечь свечу без указания матери. Все эти девушки вместе взятые не стоили и твоего пальца! Ты другая, Элара. Ты сильная.

Он наклонился ко мне, глядя в глаза.

– Мать боялась таких, как ты. Она выбирала слабых. Покорных. Сильных убивали сразу. А ты… ты способна спалить этот замок дотла. И именно это мне нужно. Мне нужен огонь, чтобы растопить этот лед.

– Спалить замок? – переспросила я, чувствуя, как его вера в мою разрушительную силу странным образом придает мне уверенности.

– Спасти мой народ, Элара! Мой народ! Если древо окончательно умрет, весь Неблагой Двор падëт. И я вместе с ним. Мы станем историей в пыльной книге!

Глава 15

После ночного разговора с Валериусом, я так и не смогла прийти в себя. Сон не шел. Мои мысли, как назойливые мухи, упорно возвращались к тем несчастным девушкам, чья жизнь была несправедливо оборвана, выпита до дна, как стакан воды…

За несколько дней я прочитала дневник Софии от корки до корки. Я знала, как она любила петь, как пахло сено в её деревне. Знала, что она скучала по сестре и мечтала о новой ленте. И как медленно, мучительно она умирала, превращаясь в тень, пока Королева Аделина пила её жизнь, как дорогое вино, не морщась.

Дверь в мою комнату распахнулась.

Валериус молча вошел, прошел к дивану в темном углу комнаты и рухнул на него, закрыв лицо руками. Вид у него был такой, словно он только что разгрузил вагон с углем.

Я отложила дневник и встала с кровати, зябко кутаясь в плед.

– Валериус?

– Не сейчас, Элара, – прохрипел он, не отнимая рук от лица.

– Ты выглядишь так, будто тебя переехал тролль, а потом еще и станцевал на тебе джигу, – заметила я, подходя ближе.

– Хуже. Совет. Они хуже троллей. У тех хоть дубинки, а у этих – языки.

Он попытался развязать завязки плаща, но пальцы его не слушались, дрожали. Валериус выругался сквозь зубы и откинул голову на спинку дивана. Даже в полумраке я видела, как пульсирует жилка у него на виске, готовая лопнуть. Лицо было серым, землистым, губы сжаты в тонкую линию.

Магическая мигрень. Я видела такое у бабушки, когда она перенапрягалась с сложными зельями. Голова раскалывается, свет режет, звуки бьют по ушам.

– Свет режет глаза? – спросила я тихо, задергивая штору плотнее.

– Словно раскаленные иглы в мозг втыкают, – признался он. – Ты можешь замолчать? Если я потеряю контроль, я заморожу эту комнату вместе с тобой, просто чтобы стало тише.