Текст книги "Сердце из терновника и льда (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Валериус привел меня к возвышению, где стояли троны, но не сел. К нам тут же подлетел Советник Орион, сияя фальшивой улыбкой, от которой у меня заболели зубы.

– Ваше Высочество! Какая радость видеть вас в добром здравии после… похода. И вашу спутницу, – он мазнул по мне взглядом, полным брезгливости, будто я таракан на торте. – Надеюсь, она знает, что на балу не принято копаться в земле и таскать навоз?

– Оставь свои остроты для мемуаров, Орион, если успеешь их написать, – холодно бросил Валериус. – Мне нужно поговорить с послами Осеннего Двора, там назревает конфликт. Элара останется здесь.

Я вцепилась в его рукав так, что чуть ткань не порвала.

– Ваше Высочество, вы оставите меня одну? Здесь? Среди этих… акул?

Он накрыл мою руку своей. Жестко сжал ладонь, до боли.

– Ты под моей защитой. Никто не посмеет тронуть тебя открыто. Стой здесь, у колонны. Пей коктейль из подорожника – только из закрытых бутылок, слышишь? Никаких бокалов с подносов! И ни с кем не разговаривай о погоде, о сделках и о своем прошлом. Я вернусь через десять минут.

Он отцепил мои пальцы от своего рукава и растворился в толпе, оставив меня одну посреди моря хищников в шелках.

* * *

Десять минут. Ладно. Я справлюсь. Я умею ждать. В очереди за мукой стояла, и тут постою.

Я взяла бокал с подноса проходящего мимо слуги, проверив, что жидкость прозрачная и не пузырится зеленым, и отошла к колонне, надеясь слиться с интерьером. Платье темное, колонна темная… Авось пронесет.

– Какое милое платье, – раздался мелодичный голос слева. Сладкий, как сироп. – Жаль, что оно не может скрыть твою суть, дорогуша.

Я обернулась.

Передо мной стояла троица. В центре – высокая, волшебной красоты женщина. Кожа цвета слоновой кости, волосы – жидкое серебро, струящееся по спине. Платье на ней было белое, почти прозрачное. А глаза… Глаза были абсолютно белыми, без зрачков. Жутко.

– Простите? – я выпрямилась, вспоминая совет Валериуса про «покупку с потрохами».

– Ты пахнешь, милочка, – женщина сморщила идеальный носик. – Гниением. Смертностью. Временем… Как быстро ты увянешь? Год? Два? Женщины нашего рода остаются молодыми столетия, а ты… ты уже начинаешь портиться.

Ее свита – две девицы попроще, но тоже злые – захихикали.

– Я здесь, чтобы спасти ваш сад, – сказала я громче, чем планировала. – А не чтобы обсуждать мою парфюмерию. И пахну я жизнью, если вам интересно.

– Спасти? – она сделала шаг ко мне. – Ты думаешь, мы нуждаемся в спасении от жалкой человечки? Валериус просто играет. Ему скучно. Он притащил новую игрушку, чтобы позлить Совет. Ты – никто. Пыль под нашими ногами. Мусор.

Она «случайно» качнула бокалом.

Плеск!

Темно-красное вино выплеснулось прямо на мой лиф. Мгновенно впиталось в бархат, оставляя уродливое, расплывающееся пятно, похожее на свежую рану.

– Ой, – она притворно прикрыла рот ладошкой с длинными наманикюренными когтями. – Какая неуклюжесть. Но не переживай, на темном грязь не так видна. Хотя… грязь к грязи липнет.

Смех вокруг стал громче. Я почувствовала, как к щекам приливает жар от ярости. Платье испортила, зараза! Казенное имущество! А ведь его потом чистить, пятновыводитель искать…

– Извинись, – тихо сказала я.

– Что? – она склонила голову набок, словно птица. – Ты что-то пропищала, мышка?

– Я сказала: извинись! – я шагнула к ней. Магия внутри меня, почуяв гнев, толкнулась в браслет. Серебро на запястье нагрелось. – Ты испортила платье, которое принадлежит Принцу. А я не люблю, когда портят вещи.

– Я могу испортить и твое личико, – прошипела она, теряя маску светской дамы. Лицо исказилось, рот стал шире, зубы острее. – Знай свое место, смертная подстилка! Тебе здесь не рады. Лучше беги обратно в свою нору, пока мы не решили поиграть с тобой по-настоящему. В охоту.

Она протянула руку, чтобы толкнуть меня.

Я приготовилась ударить. Плевать на этикет. Я просто врежу ей по холеной физиономии. У меня рука тяжелая, я мешки с травами таскала.

Но я не успела.

Температура воздуха в зале рухнула. Свечи мигнули и погасли, все до единой. Остался только призрачный синий свет магических кристаллов, холодный и мертвый.

Рука фэйри, занесенная для толчка, замерла в воздухе.

– Леди Ванесса, – голос Валериуса прозвучал не громко, но он перекрыл музыку, которая тут же оборвалась. – Я вижу, вы решили развлечь мою гостью?

Принц возник из тени, как призрак. Встал между мной и обидчицей.

Ванесса побледнела, хотя казалось, бледнеть ей уже некуда. Попыталась опустить руку, но не смогла.

– Ваше Высочество… Мы просто… знакомились. Обменивались любезностями. Я случайно пролила вино… бокал скользкий…

– Случайно, – повторил Валериус. И в его тоне не было вопроса.

Он медленно повернулся ко мне. Взгляд упал на пятно на моем платье. В глазах Принца на секунду вспыхнула тьма – густая и страшная. Мне захотелось отшатнуться от него, а не от Ванессы.

– Ты в порядке? – спросил он, не глядя мне в глаза, а сверля взглядом пятно.

* * *

– Да, – выдавила я. – Это просто вино. Отстирается. Солью посыпать надо…

Он снова повернулся к Ванессе. Та начала дрожать, стуча зубами.

– Валериус, умоляю… – прошептала она. – Это была шутка. Просто женская шалость.

– Я не смеюсь, – сказал он.

Поднял руку. Пальцы расслаблены, но воздух вокруг Ванессы начал сгущаться. Иней пополз по её роскошному платью, по серебряным волосам, превращая их в сосульки.

– Ты сказала, что она пахнет гнилью? – спросил Валериус почти ласково. – Давай проверим, как ты переносишь настоящий холод, леди Льда.

– Нет! – взвизгнула она.

Валериус сжал пальцы в кулак.

ХРУСТЬ!

Звук был отвратительным. Словно ломается сухая ветка толщиной с ногу.

Лед сковал её руку. Ту самую, которой она держала бокал. Лед был не прозрачным, а каким-то черным, матовым. Он мгновенно покрыл кисть, запястье, локоть, впиваясь в плоть.

Ванесса закричала. Это был визг боли и животного ужаса.

– Ты не сможешь разжать пальцы, Ванесса, – произнес Валериус равнодушно. – И этот лед не растает. Он будет с тобой, пока ты не научишься уважать то, что принадлежит мне. Носи его как браслет. Тебе идет черный.

Он отпустил магию. Ванесса рухнула на колени, баюкая оледеневшую, почерневшую руку. Она рыдала, размазывая румяна, но никто в зале не двинулся с места.

Весь Двор замер. Чистый, липкий страх исходил от этой блестящей толпы.

Валериус обвел зал тяжелым взглядом.

– Еще желающие пошутить есть? – спросил он тихо. – Или обсудить гардероб моей Садовницы? Может, кто-то хочет вина?

Тишина. Только всхлипы Ванессы и звон хрусталя где-то в углу.

– Отлично, – кивнул он.

Повернулся ко мне. Тьма в его глазах все еще клубилась. Он выглядел как монстр.

– Идем, – бросил он коротко.

Схватил меня за руку – ту самую, с браслетом. Пальцы ледяные, обжигают даже через бархат. Потащил меня прочь из зала, не заботясь о том, успеваю ли я на своих ходулях.

Мы вылетели в коридор, оставив позади шокированный Двор.

Валериус тащил меня по переходам, вверх по лестницам, пока мы не оказались в пустой галерее. Там он резко остановился. Развернулся ко мне.

Я отшатнулась, ударившись спиной о гобелен.

– Не трогай меня! – вырвалось у меня.

Валериус замер. Грудь тяжело вздымается. Он моргнул, и тьма в глазах начала медленно отступать, возвращаясь к привычному серому цвету.

– Что? – спросил он хрипло.

– Ты… ты покалечил её! – я смотрела на него с ужасом. – Ты превратил её руку в кусок мертвого льда! За пятно на платье? За глупую шутку?

– Она унизила тебя, – он шагнул ко мне. – Угрожала!

– Она просто стерва! А ты… ты сделал это так легко. Ты наслаждался этим! Ты монстр, Валериус!

– Я защищал тебя! – рыкнул он, ударив кулаком по стене рядом с моей головой. Штукатурка посыпалась. – Ты думаешь, они понимают слова? Вежливость? Доброту? Они понимают только силу, Элара! Только страх! Если бы я спустил это ей с рук, завтра тебя бы нашли в канаве с перерезанным горлом!

– Я не просила такой защиты! – закричала я. – Не просила ломать людям кости ради меня!

– Ты в Неблагом Дворе! – он навис надо мной. – Здесь боль – это валюта! Вежливость принимают за слабость! Привыкай, если хочешь выжить!

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Между нами была пропасть. Тогда, на кухне, с картошкой и супом, мне казалось, что я вижу в нем человека. Уставшего, одинокого, но живого…

Сегодня я видела Короля Кошмаров. Палача.

Валериус отступил. Провел рукой по лицу, стирая усталость. Плечи опустились.

– Иди в свою комнату, – сказал он глухо. – Бал окончен.

– С радостью, – бросила я. – И платье это… заберите. Оно мне жмет.

Я развернулась и побежала прочь, стуча каблуками, путаясь в юбках. Я бежала не от Ванессы. И не от взглядов Двора.

Я бежала от него. И от того факта, что часть меня – та самая, темная и злая – была благодарна ему за этот ледяной урок.

Глава 11

Я не спала всю ночь. Стоило мне закрыть глаза, как я видела руку Ванессы. Черную, ледяную, скрюченную, как коряга в болоте. Я слышала хруст, с которым мороз пожирал её плоть – хрусть-хрусть, будто кто-то орехи щелкает. Жутко. И ведь я стала причиной. Невольной, но причиной.

Утром я даже не стала дожидаться Пипа с его «протокольными» яблоками. Натянула рабочие штаны, рубашку, заплела волосы в тугую косу, чтоб не мешались, и сбежала из башни до того, как замок проснулся. Мне нужно было в Оранжерею. Туда, где никто не пытался меня унизить, где не было шелков и фальшивых улыбок. Там единственной угрозой была моя собственная нестабильная магия, а с ней я как-нибудь договорюсь.

Оранжерея встретила меня тишиной. Разбитый пол, где я в приступе ярости вырастила монстра, так и не починили. Осколки мрамора валяются, земля рассыпана. Безобразие. Хозяина тут нет.

– Привет, зубастая, – прошептала я, подходя к колонне.

Моя Роза – я мысленно называла её именно так, с большой буквы, как личность – обвивала мрамор толстыми, шипастыми кольцами. Бутон был закрыт, но стоило мне подойти, как лепестки дрогнули. Она чувствовала меня.

– Хочешь пить? – спросила я. – Сейчас организуем.

Вместо ответа Роза медленно повернула тяжелый бутон в мою сторону, как собака морду. Умница.

Мне нужно было работать. Валериус дал мне год, но я не собиралась сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Если я смогла вырастить это чудовище на чистой злости, значит, смогу вырастить и что-то полезное на… ну, скажем, на упрямстве. Или на желании поесть нормального салата.

Я взяла корзину с инструментами, которую Пип предусмотрительно оставил у входа, и отошла в дальний угол. Туда, где под слоем вековой пыли угадывались грядки с лекарственными травами. Здесь было темнее. Сквозь мутное стекло пробивались скупые лучи зимнего солнца, расчерчивая пол серыми полосами. Пылинки в них танцевали, как мошкара.

Я опустилась на колени и вонзила лопатку в каменистую почву.

Тук.

Земля не поддавалась.

– Ладно, – выдохнула я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Давай договоримся, матушка. Я даю тебе немного тепла, а ты становишься мягче. Идет?

Я положила ладонь на грунт. Закрыла глаза. Сосредоточилась на пульсе под браслетом.

И тут волоски на моей шее встали дыбом.

Сработал инстинкт. Тот самый, древний, который заставляет зайца замереть в траве за секунду до того, как волк клацнет зубами.

Запах…

В пыльном воздухе Оранжереи появился новый аромат. Сладкий. Даже приторный. Запах гниющих фруктов, перезрелых персиков и душного жасмина. Запах Лета, но не того, что дарит жизнь, а того, что душит зноем в полдень, когда мухи жужжат над падалью.

Я медленно открыла глаза. Моя рука непроизвольно сжала рукоять садовой лопатки.

– Пип? – позвала я тихо. – Если это ты балуешься с духами, то выходи. Не смешно.

Тишина. Только шелест сухой листвы слышен где-о сбоку.

Я начала подниматься с колен, медленно, стараясь не шуметь, поворачиваясь к выходу.

Тень отделилась от колонны в десяти шагах от меня…

Фигура была закутана в плащ цвета выжженной травы, весь в лохмотьях. Лицо скрыто маской из коры дерева – грубой, узловатой. Но глаза… Желтые, с вертикальным зрачком, они светились в полумраке, как два фонаря на болоте.

– Садовница… Ты оказалась меньше, чем я думал. И такая… мягкая.

Я попятилась, выставляя перед собой лопатку. Смешно, ей-богу. Против фэйри – с куском железа для копки грядок! Но лучше, чем ничего.

– Кто ты? – спросила я, стараясь, чтобы голос был твердым. – Как ты сюда попал? Тут же охрана, мышь не проскочит!

– Зимний Принц слишком самонадеян, – незнакомец сделал шаг. Его движения были текучими, неестественно быстрыми, как у змеи. – Он думает, что его стены неприступны. Но Лето всегда находит щель. Побег просачивается везде.

В его руке блеснул кинжал. Кристалл, светящийся ядовито-зеленым светом. Кривой, зазубренный. Не для нарезки хлеба такой ножичек.

* * *

– Что тебе нужно? – спросила я, отступая к стене. – У меня нет золота. Только лопата и мешок с удобрениями.

– Твоя голова, милая. Король Солнца передает привет. Он считает, что Зиме не положено цвести когда вздумается. Это нарушает баланс. И эстетику. Цветочки должны быть только у нас!

Он прыгнул без разбега. Просто смазался в воздухе и оказался рядом.

Вжик!

Я шарахнулась в сторону, спотыкаясь о ведро. Кинжал рассек воздух там, где секунду назад было мое горло. Я упала на спину, больно ударившись локтями о камни. Лопатка отлетела в сторону со звоном.

Наемник навис надо мной. От него пахло гнилой сладостью так сильно, что меня замутило.

– Не бойся, – прошипел он. – С ядом быстрее. Ты даже не почувствуешь. Уснешь и станешь перегноем.

– Перегноем станешь ты! – выплюнула я и ударила его ногой в колено.

С тем же успехом я могла пнуть дубовый пень. Он даже не пошатнулся. Его свободная рука метнулась к моей шее. Пальцы, твердые как корни, шершавые, сомкнулись на горле.

Я захрипела. Воздух кончился…

Перед глазами поплыли черные круги. Красные пятна.

– Слабая, – выплюнул он мне в лицо. Слюна у него была зеленая. – Человечка. Однодневка. Тьфу!

Магия.

Мне нужна магия! Сейчас же!

Я вцепилась руками в его запястье, пытаясь оторвать от себя. Но не могла дышать. Паника затопила сознание. Животный ужас смерти. Я не хочу умирать! Не здесь, не от рук этого компоста ходячего! У меня Тилли болеет! У меня суп недоварен!

«Нет! Я не умру здесь! Не так!»

– Отпусти! – прохрипела я.

Земля под нами завибрировала…

Я не видела, что именно я призвала. Я просто хотела, чтобы ЕГО не стало. Чтобы что-то схватило его, скрутило, убрало от меня!

ТРАХ!

Пол треснул прямо под наемником. Из трещины выстрелили лозы. Тонкие, жесткие, покрытые не шипами, а крючьями. Они были похожи на колючую проволоку, только живую и очень злую.

Вжик-вжик!

Лозы обвили его ноги. Рванули вверх, по бедрам, торсу, спеленали, как младенца.

Наемник удивлённо вскрикнул. Он попытался полоснуть по путам кинжалом, но лоза перехватила его руку с оружием, выкручивая сустав.

Кинжал звякнул о пол.

– Что за… – просипел он. – Ты ранила меня, мерзавка! Это моя стихия!

Хватка на моем горле ослабла. Я вдохнула со свистом, откатываясь в сторону, кашляя и хватаясь за шею.

– Держи его! – крикнула я, не своим голосом. – Жми, родная!

Лозы послушались. Они рванули к его горлу, затягиваясь петлей. Наемника подняло в воздух. Он висел в метре над полом, дергаясь, как пойманная муха в паутине. Крючья впивались в его одежду и плоть, и я видела, как на пол капает зеленоватая кровь. Сок.

Я сидела на полу, хватая ртом воздух. Горло горело огнем. Браслет жег руку нещадно, но я не разрывала связь. Я смотрела на врага, болтающегося в моих путах, и чувствовал дикую, злую радость.

Ага! Попался, голубчик! Ты хотел убить меня? Попробуй теперь выбраться из моего сада! Я тебе покажу баланс!

Двери Оранжереи распахнулись с таким грохотом, что стекла задрожали и посыпались сверху мелкой крошкой.

– Элара!

Валериус.

Он влетел внутрь, окутанный вихрем снега и тьмы. Глаза горят, волосы разметались. В руке – длинный меч из черного льда, острый, как бритва.

* * *

Он увидел меня на полу.

– Элара! – он рванулся ко мне, готовый рубить, морозить, уничтожать любого, кто посмел меня тронуть.

Но замер на полпути.

Он увидел наемника.

Тот уже перестал дергаться. Лозы держали его крепко, спеленав по рукам и ногам в кокон, оставив открытым только лицо, позеленевшее от удушья. Он был жив, но абсолютно беспомощен. Висел, как окорок в кладовой.

Валериус остановился. Меч в его руке опустился.

Он медленно перевел взгляд с висящего тела на меня.

Я все еще сидела на полу, растрепанная, грязная, с красными следами пальцев на шее. Моя левая рука была вытянута в сторону врага, и вокруг браслета вился зеленый дымок магии.

– Ты… – начал Валериус, и его голос сорвался. – Ты сама?

Я опустила руку. Сил больше не было.

Лозы тут же ослабили хватку, но не отпустили добычу – умницы. Наемник с глухим стуком рухнул на пол, как мешок с картошкой, жадно глотая воздух, но остался связанным.

Я попыталась встать, но ноги были как ватные.

Валериус оказался рядом мгновенно. Его холодные руки легли мне на плечи, ощупывая и проверяя.

– Ты ранена? Кровь?

– Не моя, – прохрипела я, касаясь горла. Больно глотать. – Его. Сок этот зеленый.

Валериус посмотрел на мою шею. В его глазах вспыхнул тот самый страшный огонь, который я видела вчера на балу. Только теперь он был направлен не на меня.

– Он душил тебя.

– Пытался, – я посмотрела ему в глаза. – Но я… я не сдалась. Я ему показала, где раки зимуют.

Он замер. Его пальцы, ледяные и дрожащие, скользнули по моей щеке, стирая грязь.

– Я почувствовал всплеск магии, – тихо сказал он. – Думал, он убивает тебя. Боялся, не успею…

– Как видишь, я справилась сама, Валериус. Твоя Садовница умеет полоть сорняки.

Он перевел взгляд на связанного наемника, который стонал в углу и пытался перегрызть лозу.

– Это Летний Двор, – констатировал он холодно, увидев маску из коры. – Наемник-дриада. Их кожу почти невозможно пробить сталью. Только магией. Или огнем.

– Ирония судьбы, правда? Растение против растения. Внутривидовая конкуренция.

Валериус поднялся. Протянул мне руку.

– Вставай. На полу холодно.

Я вложила свою ладонь в его. Он рывком поднял меня на ноги, но не отпустил, а притянул к себе, прижимая к груди. Крепко так, что ребра затрещали.

– Я собирался спасать тебя, – пробормотал он мне в макушку. – Нëсся сюда, как безумный, бросил совет, представляя, что найду твое тело…

– Извини, что разочаровала и лишила подвига, – я уткнулась носом в его камзол. – В следующий раз подожду.

Валериус отстранился, держа меня за плечи. Встряхнул легонько.

– Не шути так.

Повернулся к наемнику. Тот попытался пошевелиться, но лозы сжались, выпустив шипы.

– Не дергайся, бревно, – посоветовала я врагу. – Они голодные, я их не кормила.

Валериус подошел к пленнику.

– Кто тебя прислал? – спросил он тихо. – Имя.

– Иди к… – начал наемник и плюнул зеленым в сторону сапога Принца.

Валериус не стал использовать магию. Он просто наступил сапогом на руку наемника. Ту самую, которую уже вывернули мои лозы.

* * *

Хрусть!

Крик эхом отразился от стеклянного купола.

– Имя, – повторил Валериус ровно. – Или я отдам тебя ей. – Он кивнул на меня. – И поверь, моя Садовница знает куда более изобретательные способы переработки удобрений, чем я. У неё фантазия богатая, она супы варит из всего, что движется.

Наемник скосил на меня глаза, полные ужаса. Я постаралась сделать максимально кровожадное лицо, что было нетрудно, учитывая мое состояние, и пошевелила пальцами, заставив лозу сжаться на его шее.

– Лариус! – выплюнул он. – Советник Лариус из Летнего Двора! Он сказал, что девчонка – угроза! Что Зима не должна цвести по своему желанию!

– Лариус, – Валериус задумчиво кивнул. – Старый интриган. Значит, Лето решило сыграть грязно. Отлично. Я люблю грязные игры.

Он щелкнул пальцами.

В Оранжерее появились стражи.

– В темницу его, – приказал Принц. – В нижние уровни, где лед не тает. И проследите, чтобы он не умер до допроса. Я хочу знать каждый шаг. Как он прошел через защиту? Кто ему помог внутри? У нас крыса, господа.

Стражи подхватили пленника. Мои лозы неохотно разжались по моему мысленному приказу, опадая на пол безжизненными веревками.

Когда наемника уволокли, мы снова остались одни.

Я почувствовала, как ноги подгибаются. Адреналин уходил, оставляя пустоту, дрожь и дикую боль в горле.

– Элара.

Валериус подхватил меня прежде, чем я осела на пол. Легко, как пушинку, поднял на руки.

– Я могу идти, – слабо запротестовала я. – Я тяжелая, у тебя плечо…

– Молчи, – отрезал он. – У тебя шок. И синяки на шее размером с мои пальцы. Мы идем к лекарю.

– Нет, – я вцепилась в его лацканы. – Не к лекарю. Не хочу никого видеть. В башню. Пожалуйста! Я хочу чаю. И тишины.

Он посмотрел на меня сверху вниз. Взгляд смягчился.

– Хорошо. В башню. Но я сам осмотрю твою шею. У меня есть мазь, заживляющая. И чай будет. С ромашкой.

Он понес меня к выходу. Я положила голову ему на плечо. Удобно.

– Валериус?

– М?

– Ты сказал, что я под твоей защитой.

– И я провалился! Он прошел мимо моих щитов! Я допустил это!

– Нет, – я закрыла глаза. – Ты не провалился. Ты пришел. Почти вовремя… И знаешь что? Твой браслет… он пригодился. Если бы не он, я бы его просто сожгла, а так – взяла в плен. Хозяйственный подход.

Валериус промолчал. Он лишь прижал меня к себе крепче, так, что я слышала стук его сердца – ровный, сильный – и ускорил шаг.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова от пережитого стресса. В следующее мгновенье мир померк, и я обмякла в его объятьях, позволив себе наконец-то быть слабой. Пусть тащит. Он мужчина, в конце концов.

Глава 12

Очнувшись от резкого запаха нашатыря, я дернулась, села и тут же пожалела об этом. Голова закружилась, как после карусели, а горло обожгло болью. Я схватилась за шею. Кожа там была горячей, чувствительной и, поди, в синяках. Красавица, нечего сказать.

– Не дергайся, – голос раздался из темного угла комнаты.

Я повернула голову, щурясь от полумрака.

Валериус сидел в глубоком кресле у камина. Он избавился от своего парадного камзола и тяжелого плаща, оставшись в простой черной рубашке с закатанными рукавами. В руке он держал стакан с янтарной жидкостью, но не пил, а просто крутил его, глядя на огонь.

– Где я?

– В Западном крыле, – он наконец посмотрел на меня. В полумраке его глаза казались черными провалами. – В моих личных покоях.

Сон как рукой сняло.

– Что⁈ – я откинула одеяло и обнаружила, что на мне чужая ночная рубашка. Огромная, явно мужская, из мягкого серого льна, пахнущего лавандой. Она висела на мне мешком, рукава пришлось закатать, чтоб кисти найти. – Вы… ты притащил меня сюда⁈ Сам же говорил: «Не смей ходить в Западное крыло, там привидения злые». А теперь что? Решил меня им скормить?

– Я передумал, – он сделал глоток, поморщившись, словно жидкость была горькой. – Восточная Башня слишком далеко. И там сквозняки. Я не могу гарантировать твою безопасность, если ты будешь спать в другом конце замка. Охрана у нас… оставляет желать лучшего.

– И поэтому ты притащил меня к себе в берлогу? – я спустила ноги с кровати. Пол был устлан густым мехом, теплым и мягким. – Чтобы наемнику было удобнее убить нас обоих одним ударом? Оптом дешевле?

– Чтобы я мог убить любого, кто подойдет к нашей двери, раньше, чем он коснется ручки, – отрезал он.

Валериус встал. Подошел к столику, налил воды в стакан из графина и протянул мне.

– Пей. Тебе сейчас это необходимо. Горло сухое. Не бойся, вода не зачарована, она из горного источника.

Я взяла стакан. Руки немного дрожали. Выпила воду залпом, чувствуя, как живительная прохлада остужает воспаленное горло. Вкусно.

– Я не останусь здесь, Валериус. Это… неприлично! – возмутилась я, ставя пустой стакан на тумбочку. – И вообще… Что люди скажут? То есть фэйри.

Он рассмеялся, запрокинув голову назад. Звук был искренним, хоть и коротким.

– Неприлично? Элара, ты готовила самолично суп на моей кухне, гоняла поваров, сегодня задушила дриаду лозой, а теперь беспокоишься о репутации? Весь Двор и так считает тебя моей любовницей и ведьмой с придурью. Твой переезд сюда просто подтвердит слухи и, возможно, отпугнет мелких интриганов. Они решат, что ты под моей личной защитой.

– А крупные?

– Крупных я беру на себя. С ними разговор короткий.

Он подошел ко мне вплотную. Я сидела на кровати, поджав ноги, он стоял, нависая надо мной темной скалой. Его взгляд упал на мою шею.

– Болит?

– Нет, – буркнула я, пряча глаза и поправляя воротник рубашки.

– Врешь, – констатировал он беззлобно. – Покажи.

Он протянул руку. Я дернулась назад, но он перехватил мой подбородок. Пальцы были прохладными, и это принесло неожиданное облегчение горящей коже. Он осторожно, почти невесомо провел большим пальцем по синякам, оставленным наемником.

– У него были пальцы-корни, – тихо сказал Валериус. – Шершавые. Яд дриад вызывает жжение. Я нанес мазь, пока ты спала, но пройдет не сразу. Будет чесаться. Не чеши.

– Кто меня переодевал? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. Вопрос этот мучил меня с момента пробуждения.

Уголок его губ дрогнул в улыбке.

* * *

– Пип. С закрытыми глазами. Он бормотал что-то про «святотатство», «человеческие колени» и про то, что его бабушка не одобрила бы. Успокойся, твоя честь не пострадала. Я в это время был занят допросом.

Он отпустил мой подбородок и отступил.

– Спи. Завтра будет тяжелый день. Я должен перетряхнуть всю стражу, найти крысу, которая впустила убийцу, и, возможно, кого-то казнить. Тебе лучше этого не видеть.

– А я?

– А ты сидишь тихо здесь. За этой дверью. Еду принесет Пип. В Оранжерею – только со мной. В туалет – ну, тут уж сама, ванная комната там, – он махнул рукой в другую сторону. – Там есть полотенца и мыло. Нормальное, пенящееся.

Он пошел к смежной двери.

– Валериус? – позвала я.

Он остановился, положив руку на ручку двери.

– Спасибо. За то, что пришел. Вовремя.

Он не обернулся.

– Не благодари за это. Я же сказал, для меня важна выгода. Во всём. Если бы тебя убили, кто бы мне дерево оживлял?

Дверь за ним закрылась. Щелчка замка я не услышала…

Следующий день прошел в золотой клетке. Точнее, в меховой и уютной.

Пип притащил мне завтрак. Каша! Настоящая овсянка, правда, без соли, но я это быстро исправила и стопку книг из местной библиотеки.

– Его Высочество сказал, вам будет скучно, – прокомментировал домовой, выкладывая фолианты на стол и пыхтя. – «История магических войн», «Яды и противоядия», «Садоводство для начинающих некромантов». Веселенькое чтиво, как раз для аппетита.

Я провела день, слоняясь по комнате, изучая обстановку и читая. Оказалось, что Западное крыло действительно отличается от остального замка. Здесь было меньше помпезности и больше жизни. На полу лежали мягкие ковры, на стенах висели картины с чудными узорами, а не портреты мрачных предков. На полках стояли не только книги, но и странные артефакты: кусок метеорита, застывшая молния в стекле, модель корабля в бутылке… Мальчишеские сокровища.

К вечеру тишина начала давить на уши. Я знала, что Валериус в замке – иногда я слышала его приглушенный голос за стеной, когда он на кого-то кричал. Стены тут толстые, слов не разобрать, но тон был такой, что я бы на месте собеседника уже сквозь пол провалилась.

Ко мне он не заходил.

Когда за окном сгустилась тьма и метель снова начала биться в стекла, я забралась с ногами в кресло у камина, укутавшись в плед. Книга «Яды и противоядия» оказалась на удивление захватывающей, особенно глава про то, как распознать яд в вине по цвету пены, но буквы начали расплываться перед глазами. Глаза слипались.

Дверь между нашими комнатами тихо отворилась.

Я вздрогнула, выронив книгу.

Валериус вошел, не постучав. Его волосы были растрепаны, словно он запускал в них пальцы, ворот рубашки расстегнут, под глазами залегли темные тени усталости. Вид у него был измотанный. Он даже не посмотрел на меня, прошел прямиком к шкафчику с напитками.

– Тяжелый день? – спросила я, наблюдая, как он наливает себе янтарную жидкость дрожащей рукой.

Он вздрогнул, словно забыл, что я здесь. Обернулся.

– Ты еще не спишь?

– Сложно спать, когда за стеной кто-то угрожает «превратить кишки в ледяную крошку», – заметила я, поднимая книгу с пола. – Это был начальник стражи?

Валериус устало потер лицо ладонью.

– Это был Советник Орион. Старый лис. Он… настоятельно рекомендовал мне выдать тебя Летнему Двору, чтобы избежать войны. Мол, одна человеческая жизнь – малая цена за мир.

– И что ты ответил?

* * *

– То, что ты слышала. Про кишки. И еще кое-что про его родословную.

Он сделал большой глоток и подошел к камину, усаживаясь в кресло напротив меня. Вытянул длинные ноги к огню. Теперь нас разделял только очаг и пушистый ковер.

В таком виде – уставший, без короны, с бокалом в руке – он казался пугающе доступным. Обычным мужчиной, у которого выдался дрянной день на работе.

– Значит, война? – тихо спросила я.

– Лето всегда ищет повод, – он пожал плечами. – Им не нравится наша погода, нам не нравится их жара. Твое появление – лишь искра. Они боятся, Элара. Если Древо расцветет, баланс сил изменится. Зима перестанет быть просто сезоном смерти. Мы станем ещё сильнее. Как прежде…

– А ты этого хочешь? Стать такой могущественной силой?

Он посмотрел на огонь. Пламя отражалось в его глазах, делая их почти фиолетовыми.

– Я хочу, чтобы мой народ перестал умирать, Элара! Власть ради власти меня не интересует. Но, к сожалению, в нашем мире выживание и власть – это синонимы. Без силы нас просто сомнут.

Он замолчал, глядя на меня. Его взгляд скользнул по моим босым ногам, выглядывающим из-под пледа, по растрепанной косе и книге, которую я прижимала к груди.

– Тебе идет этот цвет, – вдруг сказал он.

– Какой? Серый? Мышиный? – я потянула край мужской рубашки. – Это же твоя рубашка. Я в ней тону.

– Я помню. На мне она смотрится хуже. А на тебе – уютно.

В комнате повисла тишина.

– Как шея? – спросил он, меняя тему.

– Лучше. Твоя мазь – чудо. Жжение прошло, только чешется немного.

– Хорошо. Потому что завтра ты мне понадобишься здоровой и бодрой.

– Оранжерея? Опять монстров растить?

– Древо возрождать, болтушка!

Я приподняла бровь, открыла было рот чтобы съязвить, но потом, отчего-то промолчала.

Принц откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Всего на минуту… – пробормотал он. – Только глаза прикрою…

Я смотрела на него. На его длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы, на резкую линию челюсти, на шрам на шее, тонкий, белый, который раньше скрывал воротник.

Он спал. Вырубился прямо в кресле, напротив меня, в комнате с незапертой дверью…

Принц Неблагого Двора, который никому не доверяет, и спит с кинжалом под подушкой, заснул в присутствии человека, который еще недавно грозился сбежать и разнести его замок!