Текст книги "Сердце из терновника и льда (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Даже не думай умирать, – прорычал голос мне в лицо. – Не смей! Я не разрешал!

Меня рывком подняли из снега. Мир качнулся и перевернулся. Я уткнулась лицом во что-то жесткое, пахнущее морозом.

– Она ледяная, – произнес голос с отчаянием, которого я никогда раньше не слышала. – Сердце едва бьется.

– В пещеру, сир! – это был Пип? Откуда здесь Пип? Он же боится леса… – Баргест знает дорогу! Там сухо!

Началась тряска. Меня куда-то несли. Ветер бил в спину, но теперь меня укрывали чьи-то большие, сильные руки, прижимая к себе так крепко, словно боялись потерять.

Я снова провалилась в темноту, решив, что это все-таки сон…

* * *

– … разводи огонь! Живее! Шевелись, гриб старый!

– Дрова сырые, сир! Не горят!

– Используй магию! Сожги хоть весь этот проклятый лес, но мне нужно тепло! Сейчас же!

Голоса звучали громче.

Я чувствовала боль. Приятная ватность ушла, забрав с собой покой. Пальцы рук и ног горели огнем, словно их опустили в кипяток и сдирают кожу.

– А-а-а… – я застонала, пытаясь свернуться в клубок.

– Тише, – чья-то рука легла мне на лоб. Прохладная, но не ледяная. – Это кровь возвращается. Будет больно. Терпи.

Я открыла глаза.

Надо мной был каменный свод пещеры, закопченный дымом. Рядом трещал огонь – неестественно яркий, синий с белым. Магическое пламя, жрущее сырые ветки.

И надо мной склонился… Валериус.

Матушки мои… Он выглядел ужасно. Его идеальный парадный камзол был порван, на щеке красовалась длинная, глубокая царапина, с которой капала кровь. Волосы растрепаны и слиплись от снега. Но его глаза… В них горел такой бешеный, дикий огонь, что мне захотелось зажмуриться.

– Ты… – прохрипела я. – Ты привидение? Пришёл с того света, чтобы достать меня? Или я умерла?

– Заткнись, – грубо оборвал меня Принц. – Не трать силы на глупости.

Валериус начал стягивать с меня одежду. Резко, без церемоний.

Я попыталась оттолкнуть его руки, но они были как стальные тиски.

– Что ты делаешь? – паника кольнула в груди. – Не надо…

– Спасаю твою глупую жизнь, – прорычал он, разрезая кинжалом шнуровку на моей тунике. – Ты мокрая насквозь. Ткань примерзла к коже. Если я не сниму это, ты умрешь от пневмонии или гипотермии через час. А мне нужен живой Садовник.

Он содрал с меня промерзшую, стоящую колом тунику, затем штаны. Я осталась в одном белье, дрожащая, синяя от холода, как курица из морозилки, на расстеленной шкуре теневого зверя.

Мне должно было быть стыдно. Но мне было слишком холодно для стыда. Меня трясло так, что зубы стучали, выбивая дробь, от которой болела челюсть и сводило скулы.

Валериус сбросил свой плащ и камзол, оставшись в рубашке и штанах. Он лег рядом, на шкуру, притянул меня к себе и накрыл нас обоих тяжелым мехом плаща, создавая кокон.

– Нет… – простучала я зубами. – Ты… холодный… Ты же лед…

– Я теплее, чем сугроб, в котором ты лежала, Элара, – жестко сказал он, прижимая меня спиной к своей груди. Он обхватил меня руками и ногами, делясь каждым градусом своего тела. – И я живой.

Это было странно. Его кожа действительно была прохладной, как всегда. Но по сравнению с моим ледяным телом, он казался сейчас печкой.

Я чувствовала, как бьется его сердце у меня под лопаткой. Быстро, яростно и гулко. Тум-тум-тум…

– Ты идиотка, – прошептал он мне в макушку. Его дыхание приятно щекотало кожу, согревая затылок. – Какая же ты идиотка. Безмозглая!

– Спасибо, – огрызнулась я, дрожа всем телом. Язык еле ворочался. – Я тоже р-рада т-тебя видеть… Комплименты так и сыплются.

– Ты сбежала. И бросила меня.

* * *

– Я спасала себя! – меня трясло, и слезы, горячие и злые, потекли по щекам, обжигая холодную кожу. – Она сказала… Твоя мать сказала, что я расходный материал! Дрова! И что Орион сломает мне ноги. А ты стоял и молчал!

Валериус напрягся. Его руки сжались на мне так сильно, что стало даже немного больно ребрам.

– Орион больше никому ничего не сломает, – произнес он тихо, с пугающим спокойствием.

– Что ты имеешь в виду?

– Я убил его.

Я замерла в его объятиях. Повернула голову, пытаясь заглянуть ему в лицо, но он уткнулся лбом мне в затылок, пряча глаза.

– Что⁈ Прямо там? В Тронном зале? При всех?

– Да. Когда он шагнул к дверям, чтобы выполнить приказ Матери… чтобы идти за тобой… – Валериус сделал глубокий вдох. – Я не планировал этого. Честно. Но я увидел его спину. Увидел, как он идет за тобой. И мой меч… он оказался в его шее раньше, чем я успел подумать.

Я представила эту сцену – кровь на белом мраморе – и съежилась.

– А остальные?

– Совет – стадо трусов, – фыркнул Валериус презрительно. – Когда голова Ориона упала к ногам моей матери, они вспомнили, почему меня называют Принцем Льда и Палачом. Никто не посмел поднять на меня оружие. Даже Мать. Она… удивилась.

– Она жива?

– Жива. Я не могу убить её, не разрушив половину Цитадели в магической дуэли. Мы слишком сильны оба. Но она… теперь изолирована. Я запер её в Восточной башне под охраной Баргестов. Теперь власть снова моя. По праву сильного.

Он повернул меня лицом к себе, не разрывая объятий. Теперь мы лежали нос к носу под плащом, в темноте пещеры, освещаемой только пляшущими отблесками синего костра.

Его глаза лихорадочно блестели. Зрачки расширены.

– Я вернул трон. Поставил на колени Совет. Запер собственную мать. И знаешь, что я сделал потом?

Я покачала головой, глядя на свежий шрам на его скуле.

– Пошёл за тобой. И представь, каково было моë удивление, узнать, что тебя в комнате нет! Что ты вылезла через вентиляцию, как крыса! Сумасшедшая женщина!

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

– Валериус… – моё сердце колотилось так сильно, что заглушало вой вьюги в ушах.

– Никогда больше не беги от меня, – он смотрел на мои губы, но не целовал. – Я найду тебя везде. Даже на том свете.

– Я испугалась, – честно призналась я. – Она… она выглядела такой сильной. И красивой.

– Спи. Пип караулит у входа с теневым зверем. Утром, когда буря утихнет, вернемся в замок.

– В замок, где сидит твоя мать?

– В замок, где я хозяин, – жестко поправил он. – Аделина будет сидеть тихо. Она видела, что я сделал с Орионом. И остальные тоже. Они поняли, что я перестал играть в благородство.

Он закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Я лежала, слушая вой ветра снаружи и ровное дыхание Принца, который согревал меня своим телом. Его рука тяжело лежала на моей талии, удерживая при себе.

Мне снова придётся вернуться в Цитадель. Войти в Тронный зал, где еще, наверное, не отмыли кровь. И посмотреть в глаза Аделине…

«Ладно, – подумала я, закрывая глаза. – Сначала выспимся, а потом будем разбираться с королевами. И надо будет зашить ему камзол. Хорошая вещь была».

Глава 19

Утром, едва буря утихла, мы собрались и двинулись в путь. Обратная дорога в Цитадель прошла в тяжёлом молчании.

Валериус не отпускал меня ни на секунду. Мы ехали на спине теневого зверя, и Принц прижимал меня к себе с такой силой, что я боялась задохнуться в могучих объятиях. Ребра ныли, но я молчала.

Я чувствовала его внутреннее напряжение. Он подавил восстание, да. Но это была не победа, а передышка. Война только начиналась, и ставки в ней были – наши головы.

Когда ворота Цитадели распахнулись с утробным скрежетом, нас встретила тишина.

Стражи в черных доспехах склоняли головы, не смея поднять глаз. Слуги вжимались в стены коридоров, сливаясь с гобеленами. Слухи о голове Ориона, которую, слава богам, уже убрали, и заточении Королевы-Матери разлетелись по замку быстрее сквозняка.

Принц Льда вернулся. И на этот раз у него были окровавленные руки и очень плохое настроение.

Зверь остановился у парадного входа, фыркнув паром. Валериус спрыгнул первым и протянул мне руку.

– Идем, – коротко бросил он.

– Куда? В башню? Отмываться? – спросила я, чувствуя, как ноют мышцы после ночевки в пещере. Хотелось в горячую ванну и супа.

– Нет. Я должен тебе кое-что показать. Пока у тебя еще есть шанс передумать и сбежать снова. Дверь пока открыта.

– Что, правда отпустишь? – я хлопала глазами, не веря своим ушам. – А как же Древо?

– Не задавай лишних вопросов. Иди за мной.

Мы свернули в галерею, которую я раньше не видела. Она была узкой, холодной и заканчивалась массивной дверью без ручек, покрытой инеем толщиной в палец.

Валериус приложил ладонь к двери. Лёд зашипел, тая под его пальцами, и створки разъехались с тяжелым вздохом.

– Добро пожаловать в настоящий сад моей матери, – глухо произнес он. – В её гордость.

Я шагнула внутрь и зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Это был открытый дворик, скрытый высокими стенами от остального замка. Снег здесь был идеально белым, нетронутым. А на снегу стояли они…

Статуи.

Десятки статуй из прозрачного, голубоватого льда.

Они были прекрасны и чудовищны одновременно. Каждая статуя изображала девушку. Кто-то сидел, обхватив колени, спрятав лицо. Кто-то тянул руки к небу в немом крике. А другие, казалось, спали, свернувшись калачиком.

Я подошла к ближайшей. Девушка с длинными волосами и тонкими чертами лица. На шее – кулон в виде птички.

– София, – прошептала я, узнавая её по описанию в дневнике. – Это она? Та, что любила петь?

– Они все здесь, – Валериус стоял у входа, не в силах переступить порог. – Мать не просто убивала их. Она превращала их тела в ледяной камень, чтобы они вечно украшали её личный сад трофеев. «Красота не должна увядать», – так она говорила. «Зачем закапывать в землю, когда можно любоваться?».

Я медленно шла между фигурами. Элин с книгой. Амалия с корзинкой. Девушки, которые мечтали о любви, доме, детях, о теплом очаге. Теперь они были лишь ледяными куклами в коллекции безумной королевы. Экспонаты.

– Я смотрел на тебя и вспоминал их.

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

– Уходи, Элара. Я дам тебе золото, охрану, лошадей. Возвращайся к своим. К черту Древо и мой мир. Пусть он замерзнет. Я не хочу ставить твою статую в этом ряду. Ты слишком… живая для этого места.

Я посмотрела на Софию. На её застывшее в вечном ужасе лицо.

Потом посмотрела на Валериуса. На мужчину, который десятилетия жил с этим кладбищем под окнами, ненавидя себя за бессилие.

– Нет, – сказала я твердо.

– Что «нет»? – он моргнул.

* * *

– Я не уйду.

Валериус посмотрел на меня как на умалишенную. В его глазах не было благодарности, только глухое раздражение и усталость.

– Ты не слышала меня? Ты глухая? – он махнул рукой в сторону ледяных фигур. – Это – твое будущее. Если не сегодня, то завтра. Если не от рук матери, то от самого Древа. Оно выпьет тебя, Элара. Слишком долго его корни голодали. Оно как вампир.

– А если я уйду, что будет с тобой? – спросила я жестко, игнорируя дрожь в коленях. – Твоя мать вырвется из башни. Совет сожрет тебя с потрохами. И ты либо умрёшь, либо станешь таким же, как она, чтобы выжить. И твой народ… замерзнет насмерть!

Он отвернулся, сжав кулаки.

– Это не твоя забота! Спасай свою шкуру!

– Теперь моя! – я шагнула к нему, хватая его за рукав и заставляя посмотреть на меня. – Ты втянул меня в это! Притащил меня сюда! Теперь мы в одной лодке, Валериус. И я не собираюсь прыгать за борт посреди шторма только потому, что капитан решил поиграть в благородство и самопожертвование!

– Это не благородство! – рявкнул он, и лед под нашими ногами треснул. – Это здравый смысл! Я не могу защитить тебя! Я провалился уже один раз!

– Мне не нужна твоя защита, мне нужен друг! – отрезала я. – Твоя мать проиграла, потому что считала этих девушек расходными материалами, дровами. Ты проигрываешь, потому что боишься повторить её ошибки и дуешь на воду! А я предлагаю третий вариант…

Валериус смотрел на меня тяжело, исподлобья. Его грудь ходила ходуном.

– Какой?

– Мы пробуем исцелить Древо. Но по моим правилам. Если я говорю «стоп» – мы останавливаемся. Если я чувствую, что оно пьет меня – мы рубим корни. Если надо – удобряем, поливаем, но не моей жизнью… Как-то так.

– Ты понимаешь, что рискуешь жизнью ради мира, который тебя ненавидит?

– Я рискую жизнью ради себя! – честно сказала я. – Если Каэл выжил, он, скорее всего, не даст мне спокойно жить в деревне после всего… Он фанатик. Твоя мать сейчас сидит в башне и тоже наточила зуб на меня размером с саблю. Бежать мне некуда. Так что либо мы решаем проблему с Древом, и я получаю свою свободу, охрану, деньги и уважение, либо мы оба идем на дно. Вместе веселее.

Он молчал долгую минуту. Ветер свистел между ледяными статуями, перебирая их волосы-сосульки. Валериус смотрел то на Софию, то на меня.

Наконец он выдохнул. Плечи опустились.

– Хорошо, – произнес он глухо. – По твоим правилам. Но если ты почувствуешь хотя бы малейшую слабость, хоть головокружение…

– Я скажу. Я не герой, умирать не планирую.

– Идем, – он резко развернулся, не дожидаясь меня. – Если ты так хочешь сунуть голову в пасть чудовищу, я покажу тебе, где у него зубы.

– Что? Ещё нужно куда-то идти?

– Вниз. К корням древа. То, что ты видела в оранжерее, это только верхушка, фасад. Настоящая болезнь прячется в темноте… В подвале.

Путь в подземелья был долгим. Мы спускались по винтовой лестнице, вырубленной в скале, скользкой от влаги. С каждым пролетом воздух становился тяжелее. Холод Цитадели отступал, сменяясь душной, влажной жарой и запахом прелости.

Валериус шел впереди, освещая путь сферой холодного огня.

– Здесь, – он остановился перед аркой, затянутой густой паутиной корней.

За аркой открывалась огромная пещера. Всю пещеру занимали гигантские, переплетенные корни. Они были толщиной с вековые дубы, но выглядели больными. Серая, шелушащаяся кора, покрытая странной слизью.

– Боги, – прошептала я, прижимая рукав к носу. – Ну и запах! Как в погребе, где картошка сгнила.

* * *

– Мать кормила его своей магией сотни лет, – голос Валериуса эхом отразился от стен. – Она заставляла его замереть, чтобы сохранить видимость жизни. Как бальзамировщик. Но Древо – живое существо. Оно хотело расти, меняться.

– И оно начало гнить заживо от застоя, – закончила я, подходя ближе.

Я видела черные прожилки, бегущие по корням, как вены.

– Я пытался очистить его льдом, – признался Валериус, глядя на корни с отвращением. – Выморозить гниль. Но стало только хуже. Лед просто запечатал болезнь внутри, но не поборол еë.

Я подошла к самому краю каменного уступа. Один из корней был совсем рядом.

– Мне можно коснуться его?

– Осторожно, – Валериус шагнул ко мне, рука дернулась, но он не остановил. – Оно безумно от боли. Может ударить.

Я сняла перчатку и положила руку на серую, влажную кору. Слизь была холодной и липкой.

Браслет на запястье мгновенно нагрелся, предупреждая об опасности.

Я почувствовала тупую, ноющую, бесконечную боль существа, которое замуровали заживо. Древо было голодным и злым.

– Элара?

– Оно… оно задыхается, – прохрипела я, отдергивая руку и вытирая ладонь о штаны. – Ему нужен воздух. И свет.

Я повернулась к Принцу. В неверном свете магического огня он выглядел как прекрасный, но печальный призрак.

– Просто вливать в него мою магию бесполезно, – сказала я деловито, включив режим «аптекаря». – Искра не пройдет. Древо забито гнилью, как труба ржавчиной. Его нужно прочистить. Но, аптекарское дело учит одной вещи: если есть яд, есть и противоядие. Что если нам соединить наши силы? Твоя магия льда заморозит гниль, остановит её, а моя магия жизни пробьет новый путь…

Уголок его губ дрогнул. Едва заметно, но это было первым проявлением эмоций за последний час.

– Ты ненормальная. Хочешь сказать, что садовнице требуется помощь ледяного Принца? Чтобы работать в паре?

– Я практичная. Одна голова хорошо, а две – лучше, особенно если одна из них в короне.

Валериус посмотрел на пульсирующие корни, потом на меня.

– Пойдём наверх, нам обоим сейчас нужен отдых, – сказал он, беря меня за локоть. – Битва с Орионом и переход через лес истощили меня, а тебя чуть не съели. На голодный желудок и с трясущимися руками хорошие идеи в голову редко приходят.

– Справедливо, – кивнула я, чувствуя, как у самой подгибаются ноги от усталости. Адреналин отпускал, и тело вспомнило о синяках, холоде и голоде. – Нам обоим нужна передышка. И еда.

– Идем, – он развернулся к лестнице. – Пип принесет тебе в комнату ужин.

– И запри мою дверь, – бросила я ему в спину. – На все замки. Не хочу проснуться и увидеть твою матушку у своей кровати с ножом или добрым советом.

– Моя мать не пользуется ножами, это вульгарно, – мрачно отозвался он. – Но я удвою охрану. И поставлю Пипа с колокольчиком.

Мы поднимались в молчании.

Валериус не стал провожать меня до двери спальни. Он оставил меня в гостиной, коротко кивнув на прощание, и ушел в свой кабинет. Я слышала, как он отдает короткие, резкие приказы страже.

Оказавшись в комнате, я даже не стала раздеваться. Просто рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, которая все еще хранила запах его одеколона. И впервые за долгое время провалилась в сон без сновидений, зная, что за дверью стоит не только стража, но и мой… друг.

Глава 20

Всю неделю я провела, зарывшись в книги, колбы и образцы гниющей коры, которые Пип таскал мне из подземелий с видом мученика, несущего свой крест на Голгофу.

– Миледи, эта гадость пахнет, как носки тролля! – пищал он, зажимая нос.

– Зато полезно для науки, Пип. Неси в комнату, и не ной, а то булочек не получишь.

Мы с Валериусом почти не виделись. Он был занят тем, что продавливал Совет и перестраивал охрану замка, чтобы Аделина не могла даже чихнуть без его ведома. Я же была занята тем, что пыталась не взорвать Западное крыло своими экспериментами.

На подоконниках моей комнаты вовсю зеленел выращенный мох, в банках бурлили разноцветные жидкости, от которых пахло то серой, то ванилью. Я отчаянно искала способ заставить мою магию стать сильнее. Чтобы пробудить Древо, а не убить его окончательно…

Дверь в комнату распахнулась без стука.

– Одевайся, – с порога заявил Валериус.

Я подняла голову от толстенного фолианта «Корневые системы магических дубов». На носу у меня были очки, волосы в пучке, а на щеке – пятно от чернил. Я никак не ожидала, что Принц сегодня явится ко мне.

– Здравствуй, Валериус! Какая честь! Я тоже рада тебя видеть. Нет, я не взорвала ничего сегодня, только одну пробирку. Да, я поела. Кашу. Еще вопросы есть?

Он проигнорировал мой сарказм, как слон дробину. Я заметила, что на нëм надет парадный бархатный камзол глубокого синего цвета, серебряная цепь на груди, волосы уложены волосок к волоску. И корона. Та самая, из черного льда, острая, как бритва.

– Мы идем в Тронный Зал.

– Зачем? Ты решил казнить еще кого-то и тебе нужны зрители для массовки? Извини, у меня есть дела интереснее.

– Сегодня праздник Весны, – спокойно ответил он, поправляя манжеты. – Двор ждет.

Я поперхнулась воздухом.

– Праздник? – я встала, уперев руки в бока. – Ты серьезно? У нас в подвале гниет Древо, твоя мать сидит в башне и строит планы мести, а ты хочешь устроить вечеринку с коктейлями?

– Именно поэтому я и хочу её устроить, – он прошел в комнату, оглядывая мой творческий беспорядок с легким неодобрением. – Двор напуган, Элара. Они видели голову Ориона. Знают, что Аделина заперта. Пошли слухи, что Цитадель падет в ближайшие десятилетия, что мы все умрем. Мне нужно показать им, что жизнь продолжается. И я контролирую ситуацию.

– Хлеба и зрелищ? – фыркнула я. – Старый трюк.

– Радость успокаивает нервы. Если я отменю праздник, который проводился тысячу лет до меня, они решат, что мы обречены и надо паковать чемоданы.

– Ладно, – я признала его логику. Политика – грязное дело, но понятное. Как уборка в свинарнике. – А я тут при чем? Тебе нужна пара для танцев? Извини, я не танцую менуэт, я могу только польку, и то на свадьбах.

– Мне не нужны танцы. Мне нужны декорации!

Он посмотрел мне в глаза.

– Обычно залом занималась мать. Она создавала иллюзии цветов, запахи, ледяные скульптуры. Если гости придут в пустой, холодный зал, эффект будет обратным. Они увидят пустоту.

– Ты хочешь, чтобы я украсила зал? – я рассмеялась. – Валериус, я аптекарь, а не флорист-декоратор! Я могу вырастить тебе крапиву, чтобы гостям было не повадно сидеть, или плесень красивую, это пожалуйста!

– Ты говорила, что нам нужно научиться совмещать магию, прежде чем лезть к Древу. Тронный Зал – отличная возможность. Если мы не сможем вырастить пару роз вместе, не разрушив стены и не убив друг друга, то к корням нам лучше не соваться.

Я замолчала. А вот это был аргумент. Железный.

– Эксперимент в полевых условиях, – медленно произнесла я. – Ладно. Но если что-то пойдет не так, я не виновата!

Тронный Зал был огромен.

– Уныло, – констатировала я, оглядывая серые стены.

– У нас есть три часа до того, как слуги начнут накрывать столы, – Валериус снял тяжелый плащ, бросил его небрежно на ступени трона и закатал рукава рубашки. – Что тебе нужно?

– Мне нужна опора, – я достала из кармана мешочек с семенами. Смесь вьюна, плюща и диких роз. – И вода.

– Я сделаю тебе опору, – кивнул он.

Встал в центре зала.

– Какой дизайн предпочитает миледи Садовница? Готику? Рококо?

– Что-то… весеннее. Легкое. Но с характером. Арки?

Валериус поднял руки. Я почувствовала, как температура в зале упала на пару градусов.

* * *

Из пола начали расти ледяные колонны. Они изгибались, сплетались в ажурные арки, тянулись к потолку тонкими нитями, как застывший водопад. Это было невероятно красиво.

– Твоя очередь, – сказал он, удерживая конструкцию силой воли. – Пока лед не затвердел окончательно, он пористый. Здесь тебе и арка, и вода.

Я подошла к основанию ледяной арки. Высыпала на пол горсть семян.

– Не спалите мне тут всё, миледи, – поддразнил он, но я видела бисеринки пота у него на виске. Ему было тяжело держать такую махину.

– Замолчи и держи каркас, строитель, – улыбнулась я.

Я положила ладони на лед. Холодно. Но браслет на руке нагрелся, уравновешивая температуру.

Я представила весну. Таяние снега. Первые ручьи, бегущие по дорогам. Запах мокрой земли…

– Ну же, растите, мои хорошие! Просыпайтесь! Пора завтракать!

Семена лопнули. Зеленые ростки, тонкие и жадные, рванулись вверх. Они обвивали ледяные колонны Валериуса, впиваясь в них крошечными корешками.

Лед Валериуса начал светиться изнутри мягким голубым светом, тая ровно настолько, чтобы питать мои лозы влагой. А мои лозы, чувствуя эту поддержку, становились прочнее, толще, их листья наливались изумрудным цветом.

Он создавал путь – я пускала по нему жизнь.

– Вверх, – скомандовал он, направляя ледяную спираль к люстрам.

Зал преображался на глазах. Серый, унылый камень исчез под ковром из живой зелени и сверкающего хрусталя. Запахло весной посреди зимы – одуряюще сладко.

Через час мы закончили.

Весь зал превратился в волшебный грот. Ледяные арки, увитые белыми и розовыми розами, создавали коридор к трону. С потолка свисали гирлянды плюща, на которых, как капли росы, застыли ледяные кристаллы, преломляя свет.

Я опустила руки, чувствуя приятную усталость в теле, как после хорошей работы в огороде.

– Получилось, – выдохнула я. – Ничего не завяло. И не рассыпалось! И пол цел!

Валериус подошел ко мне. Мы стояли совсем близко, плечом к плечу, окруженные нашим общим творением.

– У тебя лист в волосах, – тихо сказал он.

Валериус протянул руку и осторожно вытащил сухой листик из моей прически. Его пальцы задержались у моего виска, поправляя прядь.

– Ты запачкалась, Садовница. На щеке земля. Как всегда.

– А у тебя манжет в инее, Принц. И корона съехала.

Мы рассмеялись. Напряжение последних дней, страх перед Аделиной, ужас подземелий – все это будто отступило на второй план, смытое нашей общей магией.

– Знаешь, – сказал он, убирая руку, но не отходя. – Мне теперь даже интересно посмотреть на лица Совета, когда они войдут сюда. У Ориона бы челюсть отпала, жаль, он не увидит.

– Они решат, что ты нанял армию друидов за бешеные деньги.

Он стал серьезным.

– Твоя искра и мой лëд усиливают друг друга.

– Значит, у Древа есть шанс? – спросила я с надеждой.

– Думаю, есть.

Двери зала скрипнули. Мы оба вздрогнули, как школьники, которых застали за шалостью, и обернулись на звук.

Это был Пип. Домовой вошел, толкая перед собой тележку с посудой, и застыл, открыв рот так широко, что туда могла залететь ворона. Поднос в его руках опасно накренился.

– Ох… – выдохнул он. – Ох, миледи! Сир! Это же… это же как в старых сказках! До Великой Стужи!

Он подбежал к ближайшей колонне, потрогал пальчиком живой, упругий лист, потом ледяной завиток.

– Настоящее! Оно пахнет! Розами пахнет!

– Пип, если ты сейчас заплачешь и разроняешь посуду, я тебя заморожу, – беззлобно пригрозил Валериус. – У нас дефицит тарелок.

– Не разроню! – Пип шмыгнул носом, вытирая глаза краем скатерти. – Просто… красиво. Королева Аделина такого никогда не делала. У неё все было холодное, мертвое. И цветы совершенно не пахли, они были как из стекла. А сейчас, всё живое!

Валериус посмотрел на меня.

– Ладно, – я хлопнула в ладоши, разрушая момент, который становился слишком интимным. – Работа сделана! Теперь мне нужно отмыться от земли и передохнуть.

– Я зайду за тобой перед началом, – ответил Валериус. – Будешь стоять здесь, рядом со мной. На возвышении.

– В качестве кого? Декоратора или главного агронома?

– В качестве моей Хозяйки Сада, – твердо ответил Валериус.

Он развернулся и пошел к выходу, а я осталась стоять среди роз и льда, чувствуя себя самой счастливой замарашкой на свете…

Глава 21

Пип воткнул последнюю шпильку в волосы так, что у меня искры посыпались из глаз.

– Ай! Хватит! Убери эти штуки подальше от меня! Я не подушка для иголок! – прошипела я, глядя в зеркало и пытаясь не моргать, чтобы не размазать тушь.

– Красота – это боль, миледи, – фыркнул домовой, спрыгивая со спинки кресла с видом заправского стилиста. – А власть – это боль вдвойне. Сегодня вам понадобятся оба оружия! И, желательно, поострее.

Я выдохнула и взглянула вниз.

На мне было платье цвета самого темного, древнего мха, который растет в чащобах, куда не заглядывает солнце. Тяжелый шелк струился по телу, обтягивая ребра и бедра так откровенно, что это граничило с неприличием.

«Слишком много меня», – подумала я с сомнением. Лиф держался на честном слове и магии, открывая острые плечи и ключицы.

В волосах, собранных в сложную корону из кос, сияли живые бутоны жасмина, которые я вырастила за пять минут до этого. Их сладкий, дурманящий аромат смешивался с моим собственным запахом чистого тела.

– Вы готовы к Балу, миледи! – довольно констатировал Пип, отряхивая лапки. – Выглядите… сногсшибательно!

– Спасибо, Пип. Ты умеешь делать комплименты.

Раздался громкий, властный стук в дверь. Не дождавшись ответа, еë сразу открыли.

Валериус вошёл в комнату.

Он был в черном. Глухой военный мундир, перетянутый ремнями, подчеркивал ширину плеч и узость талии. На бедре висел меч из черного льда. Никакой парчи, рюш или бархата. Только смертоносная, хищная элегантность. На голове мерцала корона – острые шипы, похожие на осколки ночи. Король Войны.

Он замер, увидев меня.

Его взгляд скользнул по моим обнаженным плечам, опустился к талии, задержался на лифе. Слишком долго он там высматривал что-то, между прочим!

– Элара… – выдохнул он.

– М-м? – я нервно теребила складку на юбке, пытаясь прикрыться свободной рукой. – Пип сказал, что я должна выглядеть внушительно, но я чувствую себя голой. Может, шаль накинуть?

– Не смей ничего трогать, – перебил он хрипло.

Валериус шагнул ко мне. Медленно, с грацией крупного зверя, который не боится никого в этом лесу. Остановился в сантиметре, не касаясь, но я чувствовала жар его взгляда даже сквозь холод его магии.

– Если бы мы не шли сейчас в Тронный Зал, – прошептал он, наклоняясь к моему уху так, что дыхание обожгло кожу, – я бы запер эту дверь на все замки и не выпускал тебя отсюда неделю. Пока этот жасмин не завянет.

У меня перехватило дыхание. Жар прилил к щекам, опускаясь ниже, в живот, сворачиваясь там тугим узлом.

– Валериус, что ты такое говоришь! – я заставила себя поднять голову и встретить его взгляд. – Мы же… товарищи. По садоводству.

– Но Двор ждет… – он отстранился, но в глазах по-прежнему плясали бесы. – Они хотят видеть, кто победил Совет. И кто стоит рядом с Принцем.

Валериус усмехнулся – злой, кривой усмешкой, от которой у меня по спине побежали мурашки.

– Пойдëм. Покажем им.

Он подставил локоть. Жест был галантным, но даже в нëм сквозило собственничество. «Мое».

Я положила руку на его предплечье, чувствуя твердые мышцы под тканью, и мы вышли в коридор.

К нашему приходу Тронный Зал уже дышал. В буквальном смысле.

Там, где раньше был мертвый камень и холод, теперь царила дикая, необузданная жизнь. Наши с Валериусом творения – ледяные арки и живые лозы – сплелись в безумном танце. Белые розы, огромные, размером с блюдце, источали аромат, перебивающий запах дорогих духов и горячительного нектара.

Сотни фэйри замерли, когда мы появились на вершине лестницы.

* * *

Я чувствовала их взгляды на своей коже – липкие, завистливые, оценивающие, как на рынке рабов. Но Валериус излучал такую мощь власти, такую уверенность, что толпа расступалась перед нами, склоняя головы в низком поклоне.

Валериус остался стоять у подножия трона, и я встала рядом, подхватив на ходу бокал с пуншем для храбрости.

– Они боятся, – шепнул он, едва шевеля губами. – Я чувствую запах их страха. Он кислый.

– А я чувствую запах роз, – парировала я. – И только.

– Это потому что ты сама жизнь. А я – то, что приходит после…

К нам потянулась вереница лордов. Лицемерные улыбки, низкие поклоны, фальшивые комплименты. Я кивала, улыбалась уголками губ, держа спину прямой, как учила бабушка. Она часто меня подтрунивала: «Не сутулься, замуж не возьмут!».

А потом толпа дрогнула, расступаясь перед новой гостьей.

Сквозь нежный аромат жасмина пробился тяжелый, сладкий, душный мускус.

– Риус… Любимый…

К нам приближалась женщина. И она была великолепна той пугающей, хищной красотой, которой обладают только Высшие Фэйри. Кожа цвета сливок, волосы черные, как бездна, и платье алого цвета, которое держалось на ней только благодаря магии и наглости. Разрез до бедра, декольте до пупка.

Это ещё что за цаца⁈

Я видела, как напрягся Валериус. Его рука под моей ладонью стала каменной.

Она плыла к нам, игнорируя всех вокруг. Её взгляд был прикован к лицу Принца. И в нëм было столько интимности, что меня затошнило.

– Ваше Высочество, – она присела в реверансе, опустив ресницы, но я видела, как жадно она сканирует его тело. Буквально раздевает глазами. – Я слышала, ты вернул себе когти. Убийство Ориона… Изгнание матери… Ты стал таким… жёстким мужчиной.

Она выпрямилась и подошла вплотную, нарушая все границы этикета и личного пространства. Её рука, унизанная кольцами, легла на его рукав и погладила бицепс.