Текст книги "Сердце из терновника и льда (СИ)"

Автор книги: Фиона Сталь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Знаете, что это?

Аделина прищурилась.

– Сок Вдовьего Плюща из моего сада! Положи его на место, воровка!

– Это концентрат, – солгала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, а звучал уверенно. – Я тож не сидела в замке сложа руки. Всё это время, я изучала древние алхимические рукописи из библиотеки. В этот флакон, я добавила Жгучий Мох и венецианскую соль. Гремучая смесь. Если я разобью его сейчас… об этот корень… – я кивнула на самый толстый, пульсирующий отросток рядом с алтарем, – Древо умрет мгновенно. Яд выжжет его за секунду.

В пещере повисла тишина.

Глаза Аделины расширились. Впервые за все время я увидела в них страх за кормушку.

– Ты не посмеешь, – прошипела она. – Ты Садовница. Твоя суть – беречь жизнь. Уничтожив Древо, ты уничтожишь весь Зимний Двор!

– Вы плохо меня знаете, Ваше Величество, – я сделала шаг к корню, занося руку для броска. – Я знаю, что иногда, чтобы остановить гангрену, нужно отрезать ногу. Я лучше убью Древо сама, чем позволю вам править вечно и мучить невинных людей. Это будет акт милосердия и справедливости. Почему, мне должно быть жаль фейри, если вам не жаль род человеческий над которым вы издеваетесь?

– Стой! – визгнула Изольда, дернувшись ко мне.

– Еще шаг, и я брошу! – рявкнула я. – И тогда мы все превратимся в ледяные статуи. Вместе. Как одна большая дружная семья!

Аделина замерла. Её лицо перекосило от ненависти.

– Дерзкая дрянь, – прошептала она. – Ты блефуешь.

– Хотите проверить? – я улыбнулась, оскалив зубы. – Откуда бы у меня были такие знания? Валериус учил меня рисковать. А я учусь быстро.

– Изольда, – тихо сказала Аделина, не сводя с меня взгляда змеи. – Не дай ей разбить флакон. Заморозь ей руку. Только руку.

Изольда кивнула. На её пальцах начал формироваться иней. Она не была сильным магом, как Валериус, но на таком расстоянии ей не нужно было быть мастером. Достаточно попасть.

Я поняла, что проиграла. Я не успею. Лед Изольды быстрее моей руки…

– Ну попробуй! – крикнула я.

Изольда вскинула руку. Я зажмурилась, готовясь швырнуть флакон ей в лицо, надеясь, что кислота ослепит её раньше, чем лед заморозит мои пальцы. Хоть один глаз, но выбью!

В этот момент, массивная каменная стена в дальнем конце пещеры – та, что отделяла тайное святилище от основных туннелей – просто исчезла. Она разлетелась в пыль, превратившись в шрапнель.

БА-БАХ!

Сквозь облако пыли в зал шагнула фигура.

Валериус.

Матушки мои, он был страшен. Его мундир был разорван, на лице – кровь.

Он увидел сначала меня. Потом Изольду с поднятой рукой и Аделину с ножом у алтаря.

– Отойдите от неё, живо!

Изольда вскрикнула и попятилась назад, роняя заклинание. Иней осыпался с её пальцев безобидной пылью.

Аделина выпрямилась, её лицо исказилось маской безумной ярости.

– Ты! – взвизгнула она. – Как ты посмел войти сюда⁈ Это мое святилище! Мой дом!

– Это твоя могила, мать, – ответил Валериус, делая шаг вперед. Под его сапогами каменный пол покрывался коркой черного льда, который стремительно полз к трону, пожирая пространство. – Ты тронула то, что принадлежит мне.

Он поднял руку, и в его ладони сформировался меч.

– Валериус! – крикнула я, чувствуя, как ноги подгибаются от облегчения. Пришел!

Его взгляд метнулся ко мне. На долю секунды тьма отступила, уступая место тревоге.

– Ты цела?

– Да!

– Беги ко мне, – приказал он. – Сейчас!

Но Аделина не собиралась сдаваться.

– Она никуда не пойдет! – взревела Королева. – Как и ты, сын!

Она ударила руками по алтарю. Корни вокруг неё ожили. Одурманенные, отравленные, безумные, они подчинялись её воле. Огромные отростки взметнулись в воздух, преграждая мне путь к Валериусу.

– Убейте его! – визжала Аделина. – Разорвите в клочья!

Валериус ринулся в бой. Он двигался быстрее, чем мог уследить глаз. Его меч рубил корни, превращая их в щепки.

Но их было слишком много. И пока Принц пробивался ко мне через живой лес, Изольда, оправившись от шока и видя шанс, выхватила свой кинжал.

Она увидела, что Валериус занят и я отрезана от него стеной корней.

– Если я не получу его, – прошипела она, бросаясь на меня с перекошенным лицом, – то и ты не получишь! Никто не получит!

Она прыгнула, целясь кинжалом мне в грудь…

Глава 25

Изольда летела на меня с перекошенным от ярости лицом, занеся кинжал для удара. В её глазах не было ничего человеческого – только безумие брошенной любовницы, решившей, что смерть соперницы вернет ей прошлое. Глупая. Прошлое не вернешь, даже если вырезать всех конкуренток.

Я не умела драться на мечах, и у меня не было магии льда, способной остановить сердце одним прикосновением. Но я была Садовницей. И я стояла в центре самого могущественного леса в мире, пусть и запертого под землей, в сыром подвале. Это была МОЯ территория.

Я отшатнулась вправо, пропуская Изольду мимо себя, как быка на корриде. Лезвие кинжала рассекло воздух в миллиметре от моего плеча, зацепив ткань рубашки.

Вжик!

Изольда по инерции пролетела вперед, врезавшись бедром в каменный выступ алтаря, но тут же развернулась, шипя как кошка, которой наступили на хвост.

– Не бегай от меня! – взвизгнула она. – Умри достойно! Стой смирно!

– Как же! Может, мне и кашу за тебя съесть?

Грохот за спиной усилился. Я краем глаза увидела вспышку ослепительно-белого света. Валериус. Его черный лед сталкивался с белым стазисом Аделины, и от удара этих стихий по пещере летели осколки, острые, как бритвы.

– Валериус! – крикнула Аделина, и её голос перекрыл шум битвы. – Ты ничтожество! Ты разрушаешь собственный дом! Борешься против матери!

– Против матери, которая хочет убить родного сына! – проревел он в ответ.

Очередная волна корней взметнулась вверх, отрезая меня от него.

Изольда снова бросилась на меня. На этот раз осторожнее, загоняя в угол.

– Никто не придет, – прошептала она, поигрывая ножом. – Валериус занят мамочкой. Семейная ссора. А я… я вырежу твоё сердце и покажу ему, какая ты пустая внутри!

Я прижалась спиной к влажному, пульсирующему корню, торчащему из стены и закрыла глаза на долю секунды.

«Услышь меня. Я не враг. Помоги мне».

Я потянулась своей Искрой к древесине за спиной. Влила в этот призыв всю свою любовь, думая о родителях, летних лугах Хоббитона и… Валериусе.

– Проснись! – крикнула я. – Ради всех Святых!

Изольда сделала выпад.

Но корень за моей спиной двигался быстрее.

Он выстрелил вперед. Толстый, покрытый корой отросток ударил Изольду в грудь с такой силой, что я услышала хруст ребер.

Бам!

Она отлетела назад, как тряпичная кукла, выронив нож, и рухнула в грязь.

– Что?.. – она попыталась подняться, хватая ртом воздух. В её глазах плескался ужас. – Как ты… Это невозможно…

– Возможно, – я шагнула к ней, чувствуя, как земля под ногами вибрирует, отзываясь на мой гнев. – Я та, кого это Древо ждало тысячу лет. И я не собираюсь сдаваться!

Я подняла руку.

– Взять её.

Корешки, торчащие из пола, ожили. Десятки тонких, гибких лоз оплели лодыжки Изольды, рванули вверх, обвивая её талию, руки, шею.

Она закричала, но лоза мгновенно затянула ей рот, заглушая крик кляпом из листьев.

Изольду подняло в воздух. Она болталась в коконе из корней, беспомощная, как муха в паутине. Её глаза, полные слез и паники, умоляюще смотрели на меня.

– Сиди тихо, – холодно бросила я. – И молись, чтобы я не решила пустить тебя на удобрения.

Я развернулась к центру зала.

Там творился ад.

Валериус теснил Аделину к трону. Его меч двигался так быстро, что сливался в черную полосу.

Аделина отступала. Её магия трещала под напором его агрессии, как стекло. Ледяные щиты, которые она возводила, разлетались вдребезги под ударами его черного льда.

– Ты не убьешь меня! – визжала она, и её лицо, некогда прекрасное, превратилось в маску старой ведьмы. – Я твоя мать! Я даровала тебе жизнь!

* * *

– Ты создала монстра, – прорычал Валериус, нанося рубящий удар, который расколол каменный трон пополам. – Теперь живи с этим. Или умри.

Аделина упала на колени среди обломков. Её грудь тяжело вздымалась. Она посмотрела на сына снизу вверх – с ненавистью, но и с животным страхом загнанного зверя.

Валериус занес меч для последнего удара. Он не колебался. В его глазах больше не было жалости.

– Все кончено, Аделина. Твое время вышло.

– Нет… – прошипела она. Её взгляд метнулся в сторону. И она увидела меня.

Я стояла у стены, тяжело дыша. Наши взгляды встретились.

И я увидела, как в её мутных глазах вспыхнуло понимание. Злое, хитрое. Она поняла, что не сможет победить Валериуса в честном бою. Но она знала, где у него брешь…

Единственная брешь в его ледяной броне. Я.

– Если я уйду… – прошептала она, и на её губах появилась змеиная улыбка. – Я заберу твое сердце с собой!

Её рука дернулась в мою сторону, посылая копьë льда со сгустком тёмной, грязной, концентрированной порчи.

Проклятье сорвалось с её пальцев и полетело в меня.

Вжух!

Время замедлилось…

Я видела, как оно вращается в воздухе, нацеленное мне в грудь. Я попыталась призвать корни для защиты, но я была слишком истощена схваткой с Изольдой. Моя магия не успевала.

Я не могла уклониться. Я просто стояла и смотрела на свою смерть.

– ЭЛАРА!

Раздался страшный крик Валериуса.

Он не стал добивать мать.

И сделал единственное, что мог…

Он бросился наперерез…

Тень мелькнула перед моими глазами. Удар. Глухой, влажный звук разрываемой плоти и ткани.

Чвак!

Копье не долетело до меня. Оно врезалось в спину Валериуса.

Он дернулся, словно наткнулся на невидимую стену. Его инерция бросила его на меня, и мы оба повалились на каменный пол.

Я почувствовала тяжесть его тела на мне. Запах крови – горячей, металлической, так непохожей на его холодную кожу. И торчащий из его левого плеча, совсем рядом с сердцем, черный, гнилой обломок.

– Нет… – выдохнула я, пытаясь выбраться из-под него. – Нет, нет, нет! Валериус!

Валериус закашлялся. Кровь брызнула на мою рубашку. Темная, почти черная.

– Ты… цела? – прохрипел он. Его лицо было белее мела, губы посинели.

– Ты идиот! – слезы брызнули из глаз, застилая обзор. – Зачем⁈ Ты… Ты мог отразить удар! Мог закрыться!

– Не успевал… – он попытался приподняться, но со стоном рухнул обратно мне на грудь. Яд. Я видела, как черные вены расползаются от раны по его шее, как паутина.

Смех Аделины вывел меня из оцепенения.

Она стояла над нами, опираясь на обломки трона. Побитая магией, сгорбленная, но торжествующая.

– Вот и всё, – прокаркала она. – Любовь делает нас слабыми, сынок. Я учила тебя этому. Но, ты забыл уроки. Ты променял власть на сентиментальность. Глупец!

Она подняла руки. Воздух вокруг неё задрожал. Она собирала остатки своей магии, высасывая последние крохи из воздуха, чтобы добить нас обоих, пока мы лежали на полу, беспомощные и разбитые.

– Теперь я выпью вас обоих, – прошептала она. – И этот сад расцветет на ваших костях. Я буду жить вечно!

Я посмотрела на Валериуса. Его глаза закрывались. Жизнь утекала из него с каждым ударом сердца…

– Держись, – прошептала я. – Только держись за меня. Не смей уходить!

Я подняла голову и посмотрела на Аделину, сжав в руке флакончик с ядом. Во мне больше не было страха.

– Ты хотела увидеть силу Садовницы? – спросила я тихо.

Браслет на моей руке раскалился добела, прожигая кожу.

– Смотри! И запоминай. Это последнее, что ты увидишь!

Глава 26

Жуткий смех Аделины разнёсся под сводами зала, насмехаясь над моей угрозой.

– Глупые дети, – прошипела она, поднимая руки. Фиолетовое пламя, гнилое и ядовитое, начало собираться между её скрюченными пальцами, как клубок змей. – Вы думали, любовь спасет вас? Любовь – удел слабых, химия из гормонов, заставляющая сердца совершать ошибки. Например, закрывать собой смертную девку вместо того, чтобы править!

Валериус дернулся подо мной. Из его горла вырвался влажный, булькающий хрип. Черная паутина яда уже ползла по его шее, добираясь до линии челюсти. Его кожа, обычно прохладная, теперь горела лихорадочным жаром.

– Беги… – прошептал он, едва шевеля синими губами. – Элара… уходи… Брось меня.

Я посмотрела в его глаза. Серые радужки затягивала мутная пелена. Он умирал. Мой Принц, мой друг, мое чудовище умирало у меня на руках!

Я перевела взгляд на Аделину. Она наслаждалась моментом. Упивалась нашей беспомощностью, медля с последним ударом, как кошка с мышью. Это было её ошибкой. Гурманка, чтоб её.

– Ты права, Аделина, – мой голос прозвучал неожиданно твердо, даже для меня самой. – Любовь это химия. Но ты забыла, что я – аптекарь!

Я сжала флакон с концентратом Вдовьего Плюща так сильно, что стекло впилось в кожу.

Королева нахмурилась, увидев пузырёк в моих руках, но было поздно.

Недолго думая, я швырнула его прямо ей в лицо. Со всей дури.

Аделина вскрикнула, пытаясь закрыться магическим щитом, но она была слишком самоуверенна. Стекло разбилось о её выставленную ладонь, и густая, фиолетовая жижа брызнула ей в глаза и в рот.

– АААА!

Аделина схватилась за лицо, падая на колени. Её визг был нечеловеческим. Яд, которым она поила Древо столетиями, теперь разъедал её собственную кожу, как кислота. Магическое пламя в её руках погасло, сшипев.

У меня было, может быть, минуты три. Пока она не оправится.

Я снова посмотрела на Валериуса. Его глаза закрылись. Дыхание стало поверхностным, прерывистым.

– Нет, нет, нет, – я прижала ладони к его груди, прямо поверх раны, из которой торчал обломок гнилого корня. – Не смей. Слышишь меня? Не смей оставлять меня здесь одну с этой мегерой!

Я попыталась выдернуть обломок, но Валериус закричал от боли, и я отдернула руки. Яд был в крови. Если я вытащу копье, он истечет кровью за секунды.

Мне нужно было другое решение.

Мы превращали лед в воду, а воду в цветы…

Я посмотрела на больные корни, на которых мы лежали. Они пульсировали под нами и ждали смерти. Как и Валериус.

– Нельзя медлить, – прошептала я, хватая Валериуса за руку. Его пальцы были безвольными, как тряпочки. – Валериус, послушай меня! Ты должен мне помочь! Очнись!

Он не отвечал.

Я легла на него, прижимаясь всем телом к его груди. Положила одну руку на его сердце, а другую – на толстый, узловатый корень, проходящий рядом с его плечом.

Закрыла глаза и потянулась к своей Искре.

«ЖИВИ! – заорала я мысленно. – Забери мою жизнь, но живи! Только живи…»

Золотой свет полился из моих рук, впитываясь в его грудь и выжигая черный яд.

Валериус выгнулся дугой, хватая ртом воздух. Его глаза распахнулись.

– Элара… прекрати… ты сгоришь…

– Не смей умирать! – закричала я, глядя в его лицо. Слезы отчаянно текли по щекам, – Будь моим льдом, Валериус! Если ты сдашься, твой народ погибнет! Я люблю тебя, слышишь⁈ Любовь исцеляет!

Он понял. Даже на грани смерти, его инстинкты сработали.

Принц сжал мою руку. И я почувствовала его холод. Он принял мою дикую, горячую силу и направил её.

Но он направил её не в себя… Он направил её через себя – в землю. В корни Древа…

– Элара! – выдохнул он.

Наши магии столкнулись. Золото моей Жизни и Синева его Льда. В точке соприкосновения, прямо над его сердцем, вспыхнул ослепительно-белый свет, словно жидкое серебро.

Я почувствовала, как под моей ладонью корень Древа дрогнул. Гниль начала отступать!

Белый свет хлынул по корням, как вода по пересохшему руслу. Я видела, как серая корка осыпается пылью, обнажая здоровую, серебристую, светящуюся древесину.

Древо вздохнуло.

Вся пещера содрогнулась от этого вздоха. С потолка посыпались камни.

– НЕТ!

Крик Аделины перекрыл гул земли.

Она стояла, шатаясь. Её лицо было красным, обожженным, один глаз заплыл, но второй горел безумием. Эта ведьма чувствовала, как источник её власти ускользает.

– Это моё! – взвизгнула она, бросаясь к корням. – Отдай!

* * *

Королева вцепилась руками в ближайший отросток, пытаясь по привычке выпить из него силу, чтобы исцелить себя и уничтожить нас.

Но, когда пальцы Аделины коснулись здоровой коры, тонкие отростки выстрелили из земли, обвивая её запястья, лодыжки, талию.

– Что⁈ – Аделина попыталась отдернуть руки, но Древо держало крепко. – Отпусти! Я твоя Королева! Я! Ты, глупое полено, подчиняешься мне!

Древо заворчало. Послышался низкий, утробный звук, идущий из самого центра земли. Оно злилось.

Неожиданно, Аделина дёрнулась и завопила. Это был крик существа, из которого вытягивают душу через соломинку…

Я видела, как золотое сияние начало перетекать из её тела в корни. Древо забирало назад всё, что она украла за столетия. Всю её искусственную молодость и силу. Долг платежом красен.

Её кожа начала сморщиваться, как печеное яблоко. Волосы из серебряных стали тусклыми, редкими, седыми клочьями. Осанка гордой правительницы исчезла – позвоночник согнулся под тяжестью прожитых грехов, которые обрушились на неё разом.

– Валериус… – прохрипела она, протягивая к нам скрюченную, старческую руку с пигментными пятнами. – Сын… помоги…

Валериус приподнялся на локте. Его лицо было бледным, но яд отступил – наша магия выжгла его. Он смотрел на мать с какой-то бесконечной, ледяной усталостью.

– Я ни чем не могу тебе помочь, мама, – тихо сказал он. – Ты хотела быть единой с Древом? Теперь ты часть его цикла. Но как удобрение. Знай, что даже такой, полной ненависти, я любил тебя…

Древо дернуло корни, и Аделина упала на колени. Она больше не кричала. У неё не было сил. Она просто стремительно усыхала, превращаясь в маленькую, сгорбленную фигурку в слишком большом, грязном платье.

Наконец, Древо насытилось.

Корни разжались, и то, что осталось от Королевы Аделины – дряхлая, едва дышащая старуха – рухнуло в пыль.

На минуту, в пещере воцарилась тишина.

Но следом, воздух наполнился звоном. Тихим, хрустальным звоном. Дзынь…

Я подняла голову.

Из корней, прямо сквозь камень, начали пробиваться ростки. Они росли с невероятной скоростью, раскрываясь белыми, сияющими цветами. Свет, исходящий от них, был теплым.

– Элара… – Валериус коснулся моей щеки.

Я опустила взгляд.

Копье в его плече… оно исчезло. Растворилось. На его месте остался только шрам, похожий на узор из листьев.

– Мы живы, – выдохнула я, и слезы снова потекли по щекам, но теперь от облегчения!

Валериус притянул меня к себе, уткнувшись лицом в шею.

– Ты спасла нас, – прошептал он дрожащим голосом. – Спасла весь мой мир…

– Мы спасли, – поправила я, гладя его спутанные волосы.

Он издал слабый смешок, переходящий в кашель.

– Никогда больше… – он поднял голову и посмотрел мне в глаза пронзительным взглядом. – Никогда больше не пугай меня так. Когда я увидел это копье… у меня сердце остановилось.

– Тогда перестань закрывать меня собой! Я не хрустальная ваза! Я тоже могу драться!

– Ты – моё сердце, Элара, – сказал он просто. – А сердце нужно беречь. Без него не живут.

У меня перехватило дыхание.

Вокруг нас, в сыром подземелье, расцветал магический сад. Где-то в углу, связанная корнями, тихо скулила Изольда, глядя на то, во что превратилась её королева.

Но мы не замечали ничего.

Валериус медленно, морщась от боли в заживающем плече, сел и посадил меня к себе на колени. Он обнял меня так крепко, словно хотел вдавить в себя, чтобы больше никогда не отпускать.

– Посмотри, – он кивнул на корни.

Там, где наши руки касались дерева, распустился цветок. Не белый, как остальные. Он был цвета льда, прозрачно-голубой, но с сердцевиной из живого, алого огня.

– Зимняя Роза, – тихо сказал Валериус. – Легенды говорили, что она расцветет только тогда, когда Зима полюбит Весну. По-настоящему.

– Красивая легенда, – прошептала я, касаясь лепестков. Они были тёплыми.

Он повернул мое лицо к себе и нежно поцеловал.

В этот момент сверху донёсся гул. Камни дрожали.

– Что это? – я напряглась.

– Это замок, – Валериус поднял голову, прислушиваясь. – Лед тает. Стены меняются. Мы разбудили Древо, Элара.

Он с трудом поднялся на ноги, увлекая меня за собой.

– Нам нужно наверх, – сказал он. – Совет должен увидеть нас. Живых. И вместе.

Валериус бросил взгляд на скорчившуюся на полу старуху, которая когда-то была его матерью.

– Стража заберет их, – равнодушно бросил он. – Их судьба больше не важна. Пусть доживают свой век за пределами замка, в дальнем поместье.

Мы шли к выходу из пещеры, поддерживая друг друга.

За нашей спиной Древо пело песню возрождения, и эхо этой песни разносилось по всему Неблагому Двору, возвещая о конце Вечной Зимы. И о начале Весны. Настоящей!

Глава 27

– Перестань вертеться, Элара, или мне придется привязать тебя к кровати. И на этот раз не ради удовольствия.

Голос Валериуса прозвучал над моим ухом – низкий, хриплый и до боли родной.

Я замерла, послушно опустив руки на шелковые простыни.

– Ты слишком много командуешь для человека, который три дня провалялся в беспамятстве, как мешок с картошкой, – пробормотала я в ответ.

– Я не был в беспамятстве, – возразил он, осторожно разматывая бинт на моем запястье, где остались синие следы от рук Изольды. – Я просто отдыхал после изнуряющей битвы.

– Ты был трупом, Валериус! Пока я не влила в тебя столько жизни, что у тебя, наверное, теперь цветы в легких растут!

Он усмехнулся.

Прошло четыре дня с нашей последней битвы.

Всё это время, я провела в полусне, вымотанная до предела, чувствуя, как Валериус лежит рядом, отказываясь отпускать меня даже во сне…

Сейчас же, он сидел на краю кровати, одетый лишь в свободные черные брюки. Его торс был обнажен, и я видела новый шрам на левом плече. Он не был уродливым. Белый, ветвистый узор, похожий на морозный папоротник, сиял на его коже там, где вошло отравленное копье Аделины. Татуировка от любимой маменьки на память.

– Как рука? – спросил он, осматривая мое запястье.

– Заживает. Пип принес мазь из арники, вонючую, но действенную.

– Пип чуть не разнес кухню от радости, когда узнал, что мы вернулись, – Валериус нанес немного прозрачного геля на мою кожу. Его прикосновения были невероятно нежными, контрастирующими с его силой.

– Я думаю Пипа нужно наградить. Он не раз помогал мне и давал наставления в замке.

– Я отдал ему Западную кладовую в полное распоряжение. Думаю, к вечеру он умрет от сахарной комы, объевшись вареньем.

Валериус закончил с рукой и поднял взгляд на мое лицо. Он протянул руку и коснулся моей щеки, очерчивая скулу большим пальцем.

– Ты изменила всё, Элара. Перевернула мой дом вверх дном.

Я посмотрела в окно.

Обычно из спальни Валериуса открывался вид на белую пустыню и черные, унылые скалы. Теперь…

Камень подоконника был увит зеленым плющом. Стекло было чистым, без морозных узоров. А снаружи, на балконе и башнях Цитадели, пробивались ростки. Снег все еще лежал на пиках гор, но воздух, проникавший через приоткрытую створку, пах сырой землей и почками.

Весна. Настоящая, суровая северная весна!

– Как Двор? – спросила я. – Еще не разбежались?

Лицо Валериуса посуровело, а затем, на устах промелькнула ухмылка.

– Двор в шоке. Они до сих пор не могут поверить, что Древо проснулось. Но, конечно, находятся и те, кто горюет по поверженной Королеве.

Он встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.

– Я зачистил Совет. Те, кто поддерживал Ориона и блокировал проходы, арестованы. Их ждут суд и рудники. Будут долбить лед.

– А Изольда? – я сглотнула, вспоминая её безумный взгляд и кинжал.

– Изольда в темнице. Она будет жить. Долго. Достаточно долго, чтобы осознать каждую секунду своего предательства. Я не подарил ей легкой смерти. Она будет смотреть на стену.

– И… твоя мать?

Валериус остановился у окна. Он смотрел на горизонт, и я видела, как напряглись мышцы на его спине.

– Аделина жива. Если это можно так назвать.

Он помолчал.

– Древо забрало у неё всё. Магию, молодость, даже разум. Она теперь просто… дряхлая старуха, которая не помнит своего имени. Она сидит в камере и перебирает сухие листья, называя их своими детьми. Кормит их кашей.

Меня передернуло. Жестокая судьба. Но справедливая. Она заслужила это наказание, за всё те смерти и горе, что принесла с собой.

– Я отправил её в Монастырь Тишины, на самые дальние границы Северных пустошей. Там за ней будут ухаживать монахини, но она никогда больше не увидит Цитадель. Неблагой Двор забыл её имя. С этого дня упоминание Королевы Аделины запрещено. Табу.

Он повернулся ко мне.

– Все кончено, Элара. Война окончена. Древо здорово, растет как на дрожжах. Мы победили.

– Победили, – эхом повторила я, чувствуя, как улыбка сама собой растягивает губы. – Значит, теперь мы можем… заняться делами? Например, оранжерею восстановить?

– Теперь я могу выполнить свою часть сделки, – перебил он.

Улыбка сползла с моего лица, как масло с горячего блина.

Валериус подошел к кровати, но не сел. Он встал надо мной, возвышаясь сверху. Его лицо было непроницаемым, но в глазах я видела ту самую муку, которая была там, когда он умирал у меня на руках.

– Какой сделки? – тихо спросила я, чувствуя, как внутри все холодеет.

– Той, которую мы заключили в самом начале. Год службы в обмен на свободу и богатство. Помнишь?

Он сунул руку в карман брюк и достал что-то.

Мешочек. Тяжелый, бархатный мешочек, звякнувший при движении. И свиток, перевязанный лентой с королевской печатью.

Он положил их на тумбочку рядом с кроватью.

– Здесь достаточно золота и драгоценных камней, чтобы купить небольшое королевство в мире людей, – сказал он, не глядя мне в глаза. – А это – охранная грамота. Она гарантирует тебе неприкосновенность и проход через любые границы. Мои лучшие стражи проводят тебя до Хоббитона.

* * *

Я смотрела на мешочек, выпученными от несправедливости глазами.

– Ты… ты выгоняешь меня?

– Я отпускаю тебя, – поправил он. Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. – Ты выполнила условия. Спасла Древо. Ты сделала больше, чем любая Садовница за тысячу лет. Ты свободна, Элара. Расчет окончен.

Я медленно села, сбрасывая одеяло. Гнев начал закипать в крови, булькать, как суп, вытесняя шок.

– Свободна? – я встала с кровати, игнорируя головокружение, и подошла к нему вплотную. Босиком. – После того, как мы смешали нашу магию? После того, как я вытащила тебя с того света, буквально за шкирку? После наших ночей проведённых под одним одеялом? Ты смеешь говорить мне о сделке? О деньгах?

– Именно поэтому! – рявкнул он, теряя самообладание.

Он схватил меня отчаянно за плечи, словно хотел удержать и оттолкнуть одновременно.

– Посмотри на себя, Элара! Посмотри на свои запястья! На синяки! Ты чуть не умерла три дня назад!

Его лицо исказилось от боли.

– Я – монстр, Элара. Живу в мире монстров. Моя мать была чудовищем, моя любовница убийцей, мой Двор – это яма со змеями. Я приношу тебе только боль. Да, признаюсь, я тоже эгоист. Хотел оставить тебя себе, привязать, но когда я увидел то копье… летящее в тебя…

Его голос сорвался на шепот.

– Я понял, что не имею права. Ты создана для солнца, спокойной семейной жизни, тепла. А я… я все еще воплощение Зимы. Я заморожу тебя. Сломаю. Может случиться так, что я не смогу защитить тебя от следующей угрозы.

Он отпустил меня и отступил на шаг, словно его прикосновение могло меня отравить.

– Забирай золото. Уезжай. Найди себе нормального человека. Аптекаря. Пекаря. Только не того стражника. Он предатель. Кого-то, кто будет дарить тебе цветы, а не заставлять сражаться с ними насмерть. Живи долго и счастливо, Элара. Пожалуйста. Ради меня.

Между нами повисла тишина.

Я смотрела на него. На самого могущественного мага Неблагого Двора. На мужчину, который одним взглядом мог заморозить океан…

И видела идиота.

Влюбленного, напуганного, благородного идиота!

Я медленно выдохнула. Подошла к тумбочке. Взяла тяжелый мешочек с золотом.

Валериус напрягся, его челюсти сжались так, что побелели желваки. Он ждал, что я уйду. Разрывал себе сердце, чтобы спасти меня. Мазохист.

Я взвесила мешочек в руке. Хороший вес.

А потом размахнулась и швырнула его в стену. Со всей дури.

Дзынь!

Рубины, алмазы и золото покатились по полу, сверкая в лучах весеннего солнца.

Валериус вздрогнул.

– Элара?..

– Ты закончил свою трагическую речь, Король? – спросила я ледяным тоном, которому позавидовала бы сама Снежная Королева. – Или у тебя есть еще какие-то глупости, которые ты хочешь высказать?

Я шагнула к нему, наступая на бесценные изумруды босыми ногами. Больно, зато выглядит эффектно!

– Ты думаешь, мне нужно твое золото? Думаешь, я прошла через ад, сражалась с пикси, с твоей матерью, с самим Древом ради зарплаты?

– Я думаю о твоей безопасности! – возразил он.

– К черту безопасность! – крикнула я. – Я была в безопасности в своей лавке! И знаешь что? Я была одинока и несчастна! Сушила траву и ждала старости!

Я подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в его твердую грудь, прямо в то место, где билось его сердце.

– Ты назвал меня Хозяйкой Сада. Ты сказал, что я – твое сердце. А теперь ты хочешь вырвать это сердце и выкинуть его за порог, как старый башмак, потому что тебе страшно?

– Да, мне страшно! – он перехватил мою руку, прижимая её к своей груди. – Я боюсь потерять тебя больше, чем смерти! Я не переживу этого!

– Тогда не теряй меня! – я вырвала руку и схватила его за шею, притягивая вниз. – Держи меня! Борись за меня! Будь мужчиной, черт побери, а не ледяной статуей!

Я заставила его смотреть мне в глаза.

– Ты не Зима, Валериус. Уже нет. Посмотри вокруг. Лед тает. Твоя кожа теплая. Ты изменился. Мы изменились. Ты говоришь, что этот мир опасен? Прекрасно. Я люблю опасность. Я умею делать яды, умею управлять корнями, и я только что победила древнюю Королеву. Я не дева в беде, которую нужно спасать и заворачивать в вату. Я твой друг!

Валериус смотрел на меня, и в его глазах надежда боролась с отчаянием.

– Ты можешь пожалеть об этом, – прошептал он. – Через год. Через десять лет. Ты возненавидишь этот холод.

– У меня есть рецепт от холода, – я положила ладони ему на щеки, притягивая его лицо к своему. – Ты. И печка. И шерстяные носки.

Я видела, как рушатся его последние барьеры. Как уходит страх, уступая место той самой темной, собственнической страсти, которую я полюбила.

– Ты невыносима, – выдохнул он. – Упрямая, безрассудная, невозможная женщина!

– И я вся твоя, – подтвердила я. – Так что придумай этим камням лучшее применение. Например, сделай мне новую оранжерею. Или корону. Мне все равно. Но я никуда не уйду. Я здесь хозяйка.

Валериус издал звук, похожий на стон поражения, и обхватил меня руками, поднимая в воздух.

– Корону, – пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы. – Я сделаю тебе сотню корон. Положу весь этот мир к твоим ногам, Элара. Только скажи.

– Для начала просто поцелуй меня, – попросила я, обнимая его за шею руками. – И пообещай, что больше никогда не будешь пытаться меня «спасти» от самого себя. Это бесит!

– Обещаю, – он прижался лбом к моему лбу. – Но я все равно буду убивать любого, кто посмотрит на тебя косо. Это инстинкт.

– Договорились. С этим я могу жить.