Текст книги "Тридцать девятый день (СИ)"

Автор книги: Фариса Рахман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7.

Они доели десерт, не спеша, проговаривая короткие фразы, будто не желая прерывать то хрупкое состояние, в которое их обоих погрузил разговор. Когда вышли из кофейни, воздух уже охладился, улицы посерели, в небе висела тяжёлая облачность. Марина огляделась, город всё ещё дышал, неспешно, буднично.

– А ты успела хоть что-то здесь посмотреть? – спросил Саша, засовывая руки в карманы.

– Немного, – ответила Марина, кутаясь в шарф. – В основном только до ближайшего продуктового. И один раз прошлась до набережной. Там, кстати, красиво. Осень делает любое место уютным, если правильно на него посмотреть.

Саша усмехнулся.

– Уют, только когда пахнет выпечкой. Остальное вторично.

– Это говорит человек, у которого в детстве явно была тёплая кухня и пироги в духовке, – поддразнила Марина. – У меня уют, это книги, горячий чай, и возможность полежать с пледом и блокнотом. Или с кисточкой. Или с камерой. Смотря по настроению.

– Ты правда всё это успеваешь? – Саша удивлённо посмотрел на неё. – Красивая, умная, и при этом ещё и талантливая. Это законно вообще?

– Ну, знаешь ли… – она рассмеялась.

Они шли вдоль узкой улочки, где деревья уже почти полностью сбросили листву. Под ногами хрустели жёлтые и коричневые лепестки, воздух пах холодной землёй. Ветер усилился. Марина посмотрела на Сашу и заметила, как у него покраснели уши, так, что захотелось протянуть ладони и согреть. Она так и сделала, совершенно по наитию, не задумываясь.

– Не продуло бы, – проговорила она, мягко прикасаясь к его ушам обеими руками.

Саша замер, а потом медленно улыбнулся.

– Можно я тебя поцелую? – спросил он почти шёпотом

Марина кивнула.

– Я… да, – сказала она, убирая руки, но Саша перехватил одну из них, а второй рукой притянул её ближе, за талию.

У Марины на секунду подогнулись колени, и она с удивлением обнаружила, что ухватилась за его плечо, будто бы только так могла сохранить равновесие. Всё внутри будто растаяло от макушки до самых пальцев на ногах, по сравнению с нежным поцелуем в комнате, этот говорил о многом.

Саша не торопился, но знал, чего хочет. Его губы тёплые, твёрдые, он медленно придвинулся ближе, дождавшись от неё едва заметного движения навстречу.

Он коснулся её языком, легко, без нажима, будто хотел почувствовать, как она откликнется. Она не отпрянула, наоборот, подалась ближе. Его рука крепко сжимала её талию, и Марина ясно ощущала, как напряглись его пальцы, как дыхание стало глубже.

Между ними не осталось дистанции. Ладонь Саши была тёплой и тяжёлой, почти охраняющей, её собственные пальцы дрожали на его куртке.

Они не сразу разомкнули объятия. Марина чуть отстранилась, но не спешила отойти. Она смотрела на него снизу вверх, щеки горели, губы были чуть припухшими, дыхание всё ещё сбивалось.

– Прости, – сказал он негромко, почти с улыбкой. – Просто… давно хотел.

– Я поняла, – ответила она так же тихо. – И, наверное, не зря ждал.

Саша провёл пальцем по её щеке, отступил на шаг, чтобы отдышаться, и оглянулся на улицу.

– Пойдём? – предложил он. – Иначе я точно забуду, как двигаться.

Марина хмыкнула, но кивнула, и они снова пошли по осеннему тротуару, медленно, не касаясь друг друга, но рядом. Они говорили о городе, Саша вспоминал, как в детстве мечтал работать не врачом, как хотела мама, а печь пироги и открывать маленькие кафе в каждом районе. Марина рассказывала о том, как в юности рисовала витрины для книжного, и её до сих пор тянет к этим заброшенным местам, где пахнет бумагой, деревом и пылью.

Саша слушал внимательно, иногда спрашивал что-то уточняющее. Он правда интересовался. Это было так непривычно для Марины, что она ловила себя на том, как говорит больше обычного. О себе, о мыслях, о вещах, о которых молчала годами.

Когда они свернули в узкий переулок, Саша вдруг остановился.

– Не хочу уезжать, – сказал он. – Вот так просто.

Марина смотрела вперёд, не поворачиваясь к нему.

– Но уедешь, – ответила она почти шёпотом.

– Да. Но, может, не навсегда.

– Не обещай, – сказала она спокойно. – Сейчас всё слишком хорошо, чтобы что-то портить словами.

Они постояли молча, пока кто-то не прошёл мимо, заставив их снова пойти дальше. Смех то и дело перебивал фразы, слова сплетались легко, будто между ними никогда не было тишины. Когда Марина наконец посмотрела на часы, она вздохнула.

– Уже темно. – Она чуть потянулась, потом, словно решившись, бросила взгляд на него. – Хочешь ко мне зайти? На чай.

Саша поднял брови.

– Это точно мне предложение? – спросил он с лёгкой улыбкой. – Не перепутала адресата?

– Саша…

Он вскинул брови, как будто хотел убедиться, что всё понял правильно.

– Это точно ты сейчас говоришь? Марина, которая уходит, не оглядываясь?

Марина покраснела, чуть отвела глаза.

– Если не хочешь, не надо. Никто тебя не тянет, – проговорила она, и в голосе послышался тот самый тон, когда обороняешься, прежде чем тебя успели ранить.

Саша расхохотался.

– Боже, Марин. Мне просто нравится, когда ты говоришь немного громче. Это значит, ты не прячешься. А я давно хотел это увидеть.

Она нахмурилась, чуть уткнулась подбородком в шарф, но уголки губ дрогнули.

– Издеваешься?

– Нет, – сказал он, чуть мягче. – Тогда я с радостью. Только предупреждай заранее, если ещё раз решишь быть такой прямой, я могу не выдержать.

– Не издевайся, – пробормотала Марина и стукнула его в плечо.

– Не издеваюсь. Расслабляю тебя, – подмигнул он.

Они дошли до дома молча, но в этой тишине не было неловкости. Скорее ожидание. Марина открывала дверь и старалась не смотреть на Сашу, хотя чувствовала его присутствие буквально кожей. Он стоял близко, но не навязчиво. Это давало ей странную уверенность.

В квартире было тепло и спокойно. Марина первой прошла внутрь, сбрасывая пальто, и сразу же включила мягкий свет на кухне. Она бросила взгляд через плечо.

– Разувайся, тапочки справа. Или ходи в носках, я не строгая.

Саша рассмеялся, разулся и заглянул в комнату.

– Тут хорошо. Спокойно. Ты сама всё обустроила?

– Почти. Мне помогли кое в чём. Но в основном, да. – Она прошла на кухню, достала две кружки. – Чай, кофе? Вина нет, не успела купить.

– Чай подойдёт.

Пока вода закипала, они сидели на кухне друг напротив друга. Марина наливала чай, немного успокаиваясь, но в груди по-прежнему было волнение. Саша наблюдал за ней. Не пристально.

– Ты всегда так делаешь, – тихо заметил он.

– Что?

– Прячешься в суете, когда волнуешься. Я тоже так умею.

Марина села, подогнула ноги на стуле и обняла кружку ладонями.

– Я просто не знаю, как правильно.

– А надо?

Она пожала плечами. Они снова замолчали, и теперь тишина была иной, более густой. Она как будто дышала между ними.

– Саша, – сказала Марина. – Я правда не знаю, к чему это всё ведёт. И у меня за спиной… ну, не то чтобы крепкий фундамент.

– У меня тоже. – Он подался вперёд. – Но это не повод не попробовать.

Они смотрели друг на друга, никуда не торопясь.

– Хочешь, я останусь? – спросил он негромко.

– Да. Но без... обязательств. Просто побудь рядом, ладно?

– С удовольствием.

Он поднялся, подошёл, обнял её за плечи. Ладони у него были тёплые, надёжные. Марина прижалась к нему лбом, выдохнула, как будто скинула груз.

– Ты пахнешь ванилью, – пробормотал Саша. – Это от чая?

– Нет, это от моего шампуня. – Она хмыкнула. – Я ванильная, но не наивная.

– Это хорошо. Я не ищу наивности.

Саша крепче прижал её к себе, почувствовав, как её ладони легли на его грудь. Он не сделал ни одного резкого движения, но дыхание его сбилось, стал дышать чаще, глубже. Марина подняла взгляд. Он уже смотрел на неё, как будто ждал. Она ничего не сказала, просто приподнялась и коснулась губами его шеи, у самого уха.

– Ох, ты правда не такая наивная, – прошептал он хрипло.

– Не против? – еле слышно спросила она.

– Совсем нет, – голос его стал низким, срывающимся. Он подхватил её, посадил на край кухонной тумбы, и на секунду задержался, будто хотел убедиться, что она не передумала.

Она обвила его ногами, не давая ему ни малейшего повода сомневаться. Саша наклонился, их губы встретились резко. Этот поцелуй был совсем не как прежде, в нём не было осторожности, только желание, накопленное, почти грубое от нетерпения

Он целовал её сильно, ладонями обхватывая её лицо, шею, потом скользнул к спине. Она откинулась назад, удерживаясь за его плечи, позволяя ему идти дальше. Её пальцы вцепились в его волосы, она чуть потянула, и он зарычал ей в губы, как будто потерял самообладание. Марина чувствовала, как её тянет всё ближе к нему. Под пальцами, его напряжённые мышцы, под языком, его тепло и вкус. Он прижимался к ней плотнее, водил руками по её талии, бёдрам, будто хотел убедиться, что она реальна. А она тянулась к нему навстречу, отвечала так же жадно, без остатка, забывая обо всём, кроме того, как он держит её и как легко дышит рядом с её кожей. Всё остальное будто исчезло. Остались только они, и то, как они впивались друг в друга, снова и снова, не зная, кто первым остановится и нужно ли останавливаться вообще.

Следующее утро было тихим. Свет пробивался сквозь тонкие шторы, окрашивая комнату мягким теплом. Саша лежал на боку, лениво водя пальцем по оголённому плечу Марины. Его прикосновения были почти невесомыми, словно он не хотел будить, но и не мог не прикасаться. Он проснулся раньше, но не стал вставать. Просто смотрел, как она спит, как иногда шевелятся ресницы, как чуть дрожит губа во сне.

Марина зашевелилась, зарылась лицом в подушку, а потом, всё же почувствовав его прикосновения, медленно открыла глаза. Увидела, как он смотрит, и сразу залилась краской, натягивая на себя край одеяла.

– Утро, – сказал Саша, стараясь не хохотнуть.

– Угу… – буркнула она в ткань.

– Ты вчера не пряталась, между прочим, – хмыкнул он, продолжая гладить её плечо. – И стеснялась как-то меньше.

– Не начинай, – прошептала она, но уже улыбалась. – Я сейчас уйду под пол.

– Не дам. Мне тут уютно.

Почти весь день они провели в кровати. Пили кофе, ели глупые бутерброды, болтали, лениво спорили, кто встанет за зарядкой к телефону. Марина смеялась легко, расслабленно, и Саша ловил себя на том, как ему нравится её голос, когда он звучит.

Ближе к вечеру он вытянул её на прогулку. Марина сначала ворчала, что не готова, волосы в беспорядке, но он только пожал плечами и сказал, что всё идеально. Укутанная в пальто, с шарфом до носа, она всё же вышла с ним, и они бродили по улицам, пока фонари не зажглись.

Говорили о книгах, о еде, о городах, где бывали и куда хотели. Он делился историями про своё кафе, про неудачные десерты, она про свои наброски и мечту делать оформление для выставок или витрин. Разговор шёл легко, без натужных пауз, и оба это ощущали как редкое совпадение.

Когда они остановились у перекрёстка, Саша сказал.

– Завтра покажу тебе одно место. Уверен, тебе понравится.

Марина сразу прищурилась.

– Что за место?

– Не скажу.

– Почему?

– Потому что ты тогда заранее наденешь правильное платье и испортишь сюрприз.

– Я всё равно надену что-нибудь красивое.

– В этом я не сомневаюсь, – улыбнулся он. – Но интрига важнее.

– Я всё равно тебя вычислю, – пробормотала она, хитро на него глядя.

– Посмотрим. Завтра, но дам подсказку, – Саша на секунду наклонился ближе. – Не надевай платье.

Марина вскинула брови. Эта фраза одновременно и насторожила, и раззадорила. Что он задумал?

На следующий день он приехал к её дому. Как только машина притормозила, она уже стояла внизу, закутавшись в шарф, с зачёсанными назад волосами и лёгким волнением в груди. Саша выскочил, подошёл к пассажирской двери, галантно распахнул её и склонился в лёгком поклоне.

– Прошу, мисс, – торжественно произнёс он.

– Ну-ну, мадам, – хмыкнула Марина, садясь внутрь. – Не переигрывай, сэр.

Он обежал машину, сел, и не успел пристегнуться, как Марина уже потянулась к нему с поцелуем. Тёплым, лёгким, но с подтекстом.

– Я никак не привыкну, – пробормотал он, принимая её губы. – Ты овечка или волчица?

– Ррр, – прорычала она с усмешкой. – Сама не определилась. Но с тобой хочу быть и тем, и другим.

Поцелуй снова затянулся бы, если бы Марина не отстранилась и не прошептала в губы:

– Я нормально оделась? Куда ты меня тащишь – подойдёт?

Он нехотя оторвался, оглядел её с ног до головы. Светлый свитер, узкие джинсы, кроссовки. Кивнул одобрительно и, не удержавшись, снова подался ближе, но она прижала ладонь к его губам.

– Потом, – сказала с улыбкой.

– Ты права, – он поцеловал её в ладонь. – А то опоздаем.

Он откинулся в кресле, размял шею и бросил на неё быстрый взгляд.

– Как теперь сосредоточиться на дороге, волчица?

Марина фыркнула, хлопнула его по плечу.

– Прекрати. Вези уже.

Он вёл машину молча, с лёгкой ухмылкой, не слишком торопясь, но и не позволяя Марине расслабиться. Она то и дело косилась на навигатор, но экран телефона лишь сообщал, что сигнала нет. Сначала это её напрягло. Но стоило им выехать за город, как паника уступила место удивлению. За окном раскинулась настоящая осенняя сказка: золотые деревья, вспыхивающие багрянцем, неровные холмы, обрамлённые хвойными полосами, и редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь дымку.

– Ты что, на природу решил меня вывезти? – с усмешкой спросила она, склонившись к нему.

– Терпение, мисс, – спокойно ответил он, не сводя глаз с дороги. – Почти приехали.

Минут через двадцать Саша начал замедляться. Асфальт остался позади, машина въехала на ровную гравийную площадку с видом на скалы и вековые сосны.

Марина выдохнула, вдыхая прохладный воздух.

– Тут очень красиво... – Она обернулась к нему. – Жаль, не додумалась взять фотоаппарат.

– Ещё не всё. – Он открыл свою дверь, обошёл машину и протянул руку. – Пойдём. Дальше – лучше.

Она ухмыльнулась, подбежала и вложила руку в его ладонь.

Тропинка вела вверх, по склону, между камней и деревьев. Лёгкий ветер подхватывал пряди её волос, лицо разгорелось от свежего воздуха. Когда они вышли на открытую площадку, дух захватило: впереди, как на ладони, раскрывались горы и извилистая лента реки внизу.

– Ух ты... – выдохнула она.

– Нет-нет. Смотри направо.

Он указал подбородком. Марина повернулась – и обомлела. Недалеко от них на доске висела табличка, на которой жирными буквами было выведено: "Бейсджампинг. 100 метров. Вперёд."

Она уставилась на надпись, затем на него.

– Нет... нет... – Она уже мотала головой, пятясь назад. – Ни за что, Саша, ты с ума сошёл, да? – Марина пятясь, показывала на табличку, как на нечто адски запретное. – Это что вообще? Прыгать вниз с обрыва? Я жить хочу!

Он стоял, сложив руки на груди, с совершенно непрошибаемым видом.

– Ты даже не послушала, – спокойно сказал он.

– А мне надо?! – Марина всплеснула руками. – Там написано бейджампинг, не чай с видом на рассвет!

– Это безопасно. Страховка. Инструктор. Прыгаешь с нами, как взрослая. Никаких свободных падений, всё под контролем.

– Да у меня даже лицо уже белое! Видишь?! Всё. Белое!

Саша тихо рассмеялся, подошёл ближе.

– Марин... – он взял её за руку, – я не собираюсь тебя толкать, это не про то. Это... ну, почти терапия.

– Какая ещё к чёрту терапия?

– Ты месяцами жила, как в коробке. Потом сбежала. Потом сражалась за воздух. А теперь у тебя всё хорошо, вроде... Но ты всё ещё ходишь, будто кто-то в любой момент может крикнуть, что ты не права.

Он мягко повёл её ближе к краю, не отпуская руки.

– Тут ты можешь закричать так, как не позволяла себе ни разу. Всё отпустить. Без свидетелей. Без последствий. Без лицемерия. Только ты, воздух и свобода.

– Мне и так хорошо, – буркнула она.

– Правда? – Саша ухмыльнулся. – А вчера, когда ты была подо мной, ты была такая зажатая, что я боялся – у тебя глотка сведёт, лишь бы не застонать.

Марина замерла. Потом её глаза сузились.

– Ты!..

И начала его лупить кулачками по груди. Смешно, не больно, почти по-детски. Он только смеялся, не отступая.

– Пошляк. Наглец!

– О-о, давай ещё. Мне нравится, когда ты злишься.

– Я тебя... я тебя сейчас скину сама!

– Вот видишь, энергия есть. Значит, прыгнешь.

– А ты прыгал? – Она прищурилась, всё ещё сердито.

– Конечно. И закричал так, что сам себя удивил. Понимаешь, это не просто прыжок. Это… как сказать… пинок системе. Всем, кто говорил, что ты недостаточно хороша. Всем, кто хотел тебя сломать. Даже себе старой. Это шаг вперёд. Ну?

Она замерла, потом выдохнула, глядя куда-то в сторону, на реку.

– И если я обоссусь от страха?

– Так внизу не видно будет.

Марина тихо хихикнула.

– Ладно, – сказала она наконец, всё ещё не глядя на пропасть. – Только если ты прыгнешь первым.

– Без проблем, – кивнул Саша. – Но потом твоя очередь.

– И мороженое, – добавила она. – После. Огромное. И не спорь.

Он улыбнулся чуть мягче.

– Считай, уже заказано. А если будешь особенно храброй возьмём с топпингом и орешками.

Марина усмехнулась, уже чувствуя, как колени становятся ватными. Она подняла на него взгляд, в котором всё ещё плескался страх. И всё же шагнула ближе к краю.

– Только вместе, – выдохнула Марина, вцепившись в его ладонь. – Если ты прыгнешь первым, я просто замру, как тот суслик на трассе. Я знаю себя.

Саша усмехнулся, взглянул на инструктора, тот лишь кивнул, мол, так тоже можно, вдвоём, синхронно.

Их обвязали, проверили крепления. Резинка была надёжно зафиксирована на ногах, страховка на поясах. Саша подмигнул, чуть сжал её руку, уже стоя у края. Скала уходила вниз на сотню метров. Марина не дышала. В прямом смысле. Сердце колотилось где-то в горле.

– Раз, – тихо сказал Саша.

– Нет-нет-нет, – пробормотала Марина.

– Два, – продолжил он, будто не услышал.

– Саша, я серьёзно...

– Три!

Они шагнули одновременно. Мир исчез. Первые секунды не было ничего, ни мыслей, ни слов, ни воздуха. Только резкий рывок в животе, будто что-то вывернулось изнутри, и ветер, хлещущий по лицу. Марина закричала. Нет, не закричала, заорала.

– Блять! – орала она в небо. – Ненавижу тебя! Ненавижу всех! Бориса Владимировича в первую очередь! Ольгу Николаевну туда же! И вообще всех, кто меня когда-то трогал!

Саша хохотал так, что его перехватывало. Он не мог говорить, он просто качался в воздухе, привязанный к Марине, пока та, стряхивала годы напряжения, обиды и злости. Её голос то срывался на визг, то превращался в смех.

– Ты жива? – прокричал он, когда трос начал замедлять их качание.

– Думаю, да! – прорычала она сквозь шум в ушах, волосы на лице и слёзы от ветра. – Но у меня кажется, отвалилось сердце!

– Зато теперь ты точно знаешь, что оно было! – крикнул он в ответ.

Она засмеялась. На несколько минут весь мир сузился до качания в воздухе, хриплого смеха и ощущения, что всё остальное осталось где-то наверху.

Как только их спустили обратно на платформу, Марина стояла, упрямо вцепившись в плечо Саши. Ноги подкашивались, в груди всё ещё дрожало от страха, от адреналина, от того, что она только что выжила после чего-то невозможного.

– Я тебя убью, – прохрипела она. – Как только отдышусь.

Саша, запыхавшийся не меньше, всё ещё смеялся, согнувшись пополам.

– Ты это слышала вообще? – выдавил он. – Как ты про отца закричала! И Диму, я думал, ты сейчас призовёшь его дух и проклянешь навечно!

– Я не прокляла? – хрипло переспросила она. – Вот чёрт… Надо было добавить по имени-отчеству, для точности.

Она выпрямилась, сдёрнула с себя шлем и уставилась на него. Глаза сияли. Щёки пылали. Волосы растрепались, как у безумной. И она была прекрасна, яркая, живая, настоящая.

– Ты хоть представляешь, сколько всего я туда вложила? – Она ткнула пальцем в небо. – Я, между прочим, сейчас избавилась от лет пяти терапии.

– Да ладно? – усмехнулся Саша, – и сколько сеансов я тебе сэкономил?

– О, как минимум двенадцать.

Он подошёл ближе, осторожно положил руки ей на талию, заглянул в глаза.

– Ты не злишься?

– Злюсь, – сказала она честно. – Но не на тебя. На себя, за то, что боялась так долго. Что так долго молчала. Терпела. Пряталась. А теперь вот... прокричала всё в пропасть. И как будто снова могу дышать.

Саша кивнул, скользнув ладонями вверх по её спине, чуть привлёк ближе.

– Я просто хотел, чтобы ты почувствовала себя свободной.

– Ну, спасибо. Теперь я чувствую, что у меня нет позвоночника, – пробурчала она, утыкаясь в его плечо.

– Так и было задумано, – мягко сказал он. – А ещё… ты чертовски громкая, когда злишься. У меня до сих пор в ушах звенит.

– Но ты рядом. И мне хорошо. Даже если мы сейчас упадём и я снова ору.

Саша засмеялся.

– Давай договоримся: следующий терапевтический метод, просто горячий шоколад и плед.

– Согласна. Но ты сначала меня на руках донеси до машины. Я, кажется, больше не умею ходить.

– А вот теперь ты манипулируешь, Марина.

– Конечно. И буду продолжать, – фыркнула она, – потому что я это заслужила.

Он подхватил её, без слов, как будто так и надо, и понёс. А за спиной остался обрыв, крик в небо и чувство, что что-то действительно изменилось.

Дорога обратно была пустынной, уходила лентою между сосен и клёнов. Осень шуршала ветками по крыше машины, где-то вдали перекликались птицы. Саша вёл машину, сосредоточенно поглядывая на трассу, а Марина молчала. Сидела в пол-оборота к нему, кутаясь в его куртку, которую он накинул на неё после прыжка. Внутри всё ещё дрожало – не от страха, а от чувства жизни, которое будто вогнали в неё силой, как разряд.

– Спасибо, – вдруг сказала она. Просто, тихо. – Ты не просто вывез меня на природу.

Он повернул к ней голову, улыбнулся, не отрываясь от дороги.

– Я и сам не ожидал, что так подействует. Но рад, что поехали.

Марина чуть покачала головой, глядя вперёд, как будто проверяя слова на вес.

– Саша.

– М?

– А ты бы… не испугался, если бы я... проявила инициативу?

Он вскинул брови.

– По какому поводу?

Она взглянула на него, взрослым взглядом женщины, которая больше не хочет играть в угадайки.

– По поводу того, чего я хочу. Если прямо сейчас, хочу тебя. Тут.

Он моргнул, чуть замедлив движение.

– Хочешь секса?

– Хочу быть ближе. И да, это тоже. Просто... сейчас.

Несколько секунд он молчал. Машина почти сбавила ход.

– Я не испугаюсь, Марин. Я только проверю, ты точно уверена?

Она кивнула.

– Слишком долго я жила по чужим ожиданиям. Сейчас я делаю то, чего хочу сама.

Как только Саша заглушил двигатель и повернулся к ней, Марина уже расстегнула ремень и подалась ближе. Без слов. Просто села на него, коленями упираясь по бокам его бёдер, обвила руками за шею и накрыла губами. Он не стал тянуть. Поддался сразу. Целоваться с ней было как дышать. Он заскользил руками по её спине, сжал бёдра, притянул ближе. Через плотную ткань джинсов они ощущали всё напряжение, жар, ту силу, с которой их тянуло друг к другу. Свитер сбился выше, когда он потянул за край, и его ладони легли на голую кожу. Она не остановила. Напротив выгнулась, позволяя большему.

Он опустил спинку кресла и лёг, а она вслед за ним, не размыкая губ. Дёрнула за молнию своих джинсов, пока он уже стягивал их с неё, помогая, торопливо, жадно. Она приподнялась, скинула свитер, осталась в белье. Саша сжал её талию, посмотрел снизу вверх, всё лицо было горячее, глаза тёмные.

– Ты уверена? – только и успел выдохнуть.

Она кивнула, дернула его за ворот футболки, заставляя вернуться к поцелую. Он быстро расстегнул джинсы, чуть приподнялся, и она почувствовала, как его возбуждение прижимается к её животу. Он целовал её шею, плечо, проводил пальцами вдоль бедра, сдвигая край белья в сторону. Она застонала, еле слышно, уткнувшись в его висок. Движения были быстрые, слаженные, почти грубые и в этом не было ничего лишнего. Только необходимость.

Он вошёл резко, и она прикусила губу. Ладони легли ему на грудь, вцепились в ткань. Он держал её, направляя, задавая ритм. Сначала медленно, будто прислушивался, потом увереннее, глубже. Марина прижималась лбом к его щеке, дышала резко, коротко. Двигалась сама, отвечала каждым толчком. Свет в салоне не горел, но ей было всё видно. Как он смотрит на неё снизу. Как напрягаются мышцы его рук, сжимающих её бёдра. Как его дыхание срывается с губ.

Она не стонала громко, но в какой-то момент выдохнула слишком резко и уткнулась ему в плечо. Он поцеловал её висок и сжал сильнее. Они пришли к финишу почти одновременно, коротко, тяжело, с тихим всхлипом с её стороны и низким стоном с его.

Он остался лежать, она прижалась к нему грудью, закрыв глаза. В машине было тихо. Только их дыхание, иногда неровное, иногда сбивчивое, нарушало спокойствие заоконной темноты. Он обнимал её, поглаживая медленно спину, будто не спешил отпускать даже мысли о ней. Воздух пах елью, остатками страсти и чем-то тёплым.

– Мы, кажется, сорвали все возможные тормоза, – пробормотал Саша, чуть касаясь губами её виска.

– Это потому что ты меня доводишь, – устало, но с улыбкой, ответила Марина. – То в пропасть, то… сюда.

Он хмыкнул, не споря. Пальцы коснулись её щеки, подбородка. Она лениво перекатилась на бок, прикрываясь свитером, который всё ещё был наполовину стянут.

– У тебя губы… – сказала она.

– А что с ними?

– До сих пор пахнут мной, – она рассмеялась. – Интересно, ты весь теперь будешь пахнуть?

– Не против, – выдохнул Саша. – А вот уши мои определённо замёрзли.

– Жаловаться начал?

– Ни в коем случае, мисс. Просто констатация.

Они немного помолчали. Он держал её за руку, поглаживая пальцем её ладонь.

– Хочешь, я помогу тебе собраться? – тихо спросил он, когда почувствовал, что она начала двигаться.

– А ты разве не устанешь снова одевать меня? – поддела Марина, потянувшись за джинсами.

– Если бы мог, я бы сам тебя носил, в прямом смысле. А так хотя бы свитер накину.

Он действительно аккуратно помог ей, бережно поднял, придержал, помог надеть свитер, расправил волосы. Всё это делал с той домашней теплотой, будто делал так каждый день.

– Подожди, – сказал он, увидев, как она пытается влезть в джинсы на весу. – Не грызи губу, а то я начну думать, что ты жалеешь о случившемся. Хотя по правде? Мне с тобой сейчас... чертовски хорошо. Даже чересчур.

– А ты думал, плохо будет?

– Я опасался. Что вообще влюблюсь к чёрту. И, знаешь, кажется, поздно опасаться.

Марина не ответила. Наверное, стоило что-то сказать. Но она не знала, как. Как отвечать на то, во что больше не умеешь верить? Она просто поправила волосы, села рядом, и прижалась к его плечу.

– Тогда надевай куртку и поехали. Пока я не решила, что хочу ещё раз.

– Угрожаешь?

– Убеждаю.

Он рассмеялся.

Прошло два дня после их поездки, насыщенных тишиной и простыми делами. Марина не задавала лишних вопросов, не пыталась зацепиться за что-то, хотя знала, что день отлёта приближается. Всё внутри неё спорило, стоит ли ехать провожать? Не будет ли глупо? Но когда пришло утро, она уже знала, что поедет. Просто потому, что не могла иначе.

Теперь они стояли в аэропорту. Люди спешили мимо, гремели чемоданы, в динамиках бубнили объявления о посадке, а между ними висело то неловкое молчание, которое возникает, когда сказать хочется слишком многое и всё неуместно.

– Ну вот и всё, – Марина первой нарушила тишину. Слегка пожала плечами, будто избавляясь от какого-то напряжения. – Сажусь обратно в такси. Провожать до рампы не буду, а то заплачу. Вдруг кто подумает, что я тебя люблю.

– Не дай бог, – Александр усмехнулся, но в голосе не было лёгкости. Только притворная ирония. – Ты ведь вообще не такая.

– А ты уверен, что знаешь, какая я?

– Нет, – он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. – Но с тобой не хочется играть в угадайку. Просто хотелось быть рядом. Было.

– Было? – переспросила она, будто зацепилась за слово.

– Ну, будет... Наверное. Где-то. Когда-то. Не знаю, – он вздохнул. – Я не мастер прощаний. Слушай… Я правда не знаю, когда вернусь. Может, и не вернусь. Поэтому... Постарайся устроить свою жизнь.

– Ты предлагаешь мне не ждать тебя?

– Я предлагаю тебе не ставить паузу на себя ради кого-то, кто не может ничего обещать. В том числе ради меня.

– Мог бы сказать проще: "Ты была для меня хорошим эпизодом". Было бы честнее.

– Эй, – он мягко взял её за руку. – Не эпизодом. Просто… я не хочу делать тебе больно иллюзией. Ты заслуживаешь большего, чем неопределённость.

– Ну вот, – Марина попыталась улыбнуться. – Хорошо, что не призналась тебе. А то выглядела бы как полная дура.

– Думаешь, я не хотел признаться тебе? – он отпустил её руку. – Просто вовремя прикусил язык.

– Лучше бы ты не прикусил.

Они замолчали.

– Ну ладно. Иди, а то с твоей философией посадку пропустишь, – сказала она.

Он на секунду задержался, словно хотел что-то добавить. Но только кивнул, шагнул назад, потом ещё.

– Береги себя, Марин.

– Ты тоже. – Он уже почти повернулся, когда она добавила. – И… спасибо. За всё. Правда.

Он не ответил, просто посмотрел ещё раз. Как-то иначе. Слишком тихо, слишком долго, как будто фотографировал про себя.