Текст книги "Тридцать девятый день (СИ)"

Автор книги: Фариса Рахман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11.

Марина кивнула, не пытаясь спорить. Она понимала, как всё это выглядит со стороны, будто у неё действительно двойная жизнь, будто она сама играет в полуправду и недосказанность. Но сейчас не было ни сил, ни желания доказывать обратное. Внутри царил хаос, и, что самое страшное, она сама не могла дать себе чёткий ответ.

Она легко, почти невесомо коснулась губами его щеки. Никакой страсти, только усталая нежность, как будто этим жестом она хотела попросить его замолчать, перестать мучить себя и её.

– Не накручивай, пожалуйста, – тихо сказала она.

Даниэль крепко прижал её к себе, его руки были тяжёлые, тёплые, надёжные. На мгновение Марина позволила себе расслабиться в этих объятиях, почти как в коконе. Он поцеловал её в висок и шепнул, стараясь звучать ровно.

– Иди, отдыхай. Увидимся завтра.

Она кивнула ещё раз, отстранилась и пошла к двери. Замок щёлкнул, щель захлопнулась, отрезав её от улицы и от него.

Квартира встретила тишиной. Она не зажигала свет, только прошла прямо к окну в гостиной. Сердце колотилось, будто она боялась, что застукают за подглядыванием. Осторожно отодвинула край шторы и выглянула наружу.

Даниэль уже пересёк улицу. Его широкая спина, уверенная походка. Ни одного взгляда назад. Он шёл прочь, в сторону своего дома, и этот образ почему-то болезненно напоминал ей уходящие силуэты из прошлого. Все уходят одинаково сдержанно, решительно, без права обернуться.

Она поймала себя на том, что вцепилась зубами в внутреннюю сторону щеки. Челюсть напряглась так, что заболели виски. Вкус крови проступил почти сразу, она снова грызла себя изнутри, привычно, бессознательно. Словно пыталась стереть одно чувство другим, сильнее и болезненнее.

Марина опустилась на подоконник и закрыла глаза. Сцена крутилась в голове, его голос, взгляд, обвинения, её собственные полуслова. Всё выглядело так, будто она действительно виновата, будто скрывает от него правду. И самое страшное, что правда была туманной даже для неё самой.

Она провела ладонями по лицу, заставляя себя вдохнуть глубже. Хватит, – сказала мысленно. – Просто хватит. Встала и направилась на кухню. Вода из-под крана лилась в стакан, тонкая струя, и этот звук стал единственным якорем в реальности. Она пила холодную воду, будто старалась заглушить жжение на щеках и во рту, и думала только о том, как остановить этот бесконечный круг сомнений, но даже в этой тишине ей всё время казалось, что шаги Даниэля вот-вот снова раздадутся за дверью.

В сумочке завибрировал телефон. Марина замерла. Сердце неприятно кольнуло, сначала от мысли, что это Даниэль, и разговор снова не закончен. на достала телефон из сумочки. Разблокировав, на экране высветился незнакомый номер. Она открыла сообщение.

«Добрый вечер, Марин. Надеюсь, я не ошибся номером».

Русский текст. Её дыхание сбилось. Ошибки быть не могло.

Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.

«Не ошибся».

Ответ пришёл быстро.

«Я рад. Думал, что так и не решусь написать».

Она прикусила губу. В голове всё ещё звучали слова Даниэля, обвиняющие, ревнивые, тяжёлые. Она чувствовала себя так, будто действительно сидит в каком-то капкане из собственной вины. Но пальцы сами скользили по клавиатуре.

«Почему именно сегодня?»

«Наверное, потому что сегодня я понял, скучаю. Глупо так говорить, но легче стало только когда увидел тебя. Хотя и труднее тоже».

Марина невольно улыбнулась, хоть и горько.

«Ты даже на расстоянии умудряешься всё усложнять».

«Это мой талант», – пришёл ответ.

Она хмыкнула и положила телефон на колени, но через секунду снова взяла его в руки.

«Не думаю, что правильно нам вот так переписываться. У тебя есть девушка. У меня парень. Получается, мы оба врём».

Секундная задержка. Потом несколько слов.

«А мы врём, когда переписываемся?»

Марина прикрыла глаза, прижала телефон к губам. Внутри что-то болезненно дрогнуло. Она знала, он прав. Само общение не было обманом. Но ощущения, что за этим стоит больше, чем простая дружеская переписка, она никак не могла отогнать. Она всё-таки написала.

«Иногда мне кажется, что я предаю. Хотя... вряд ли у тебя лучше. Мы оба не свободны».

Его ответ появился почти сразу.

«Знаешь, мне не хочется думать о том, кто у нас рядом. Потому что если начать, мы перестанем писать друг другу. А я этого не хочу».

Марина положила телефон на подоконник и отвернулась. Сжала пальцы в кулак. Почему она просто не остановит это? Почему не сказать нет и не разорвать всё? Ведь всё логично, у неё есть Даниэль, у него подруга. Но стоило взглянуть на экран, как сердце било в ребра слишком сильно.

Экран снова мигнул.

«Если захочешь, я исчезну. Только скажи. Но если нет... тогда дай мне хотя бы иногда писать тебе».

Марина подняла телефон, но вместо ответа просто закрыла глаза. Она чувствовала, как снова грызёт внутреннюю щёку, пока решала, стоит ли продолжать. Долго сидела с телефоном в руках, глядя на его сообщение. В груди было тяжело, будто там завязался узел. Правильным ответом было бы оборвать разговор. Но пальцы набрали совсем другое.

«Не исчезай. Пиши».

Ответ пришёл почти сразу, и она почувствовала, что улыбается, даже не видя его, просто зная, что он по ту сторону.

«Я рад. Больше, чем стоило бы. Может, тогда… увидимся?»

Марина замерла. Сердце пропустило удар. Это было уже не просто смс, не безопасная переписка на расстоянии. Она представила, как он пишет это сообщение, сидит где-то у себя, возможно рядом та девушка, и всё равно тянется к ней. Она долго не отвечала, но потом, словно сдаваясь, написала.

«Когда?»

Через секунду экран мигнул.

«Скоро. Завтра или послезавтра, если сможешь. Выберем место. Я подстроюсь».

Марина отложила телефон на стол и прикрыла лицо руками. Внутри было всё и радость, и страх, и чувство предательства. Она знает, что ногу с капкана можно было убрать. Но вместо этого она сама уселась в него удобнее.

Телефон снова мигнул.

«Спасибо, Марина. Я давно ждал этого».

Она глубоко выдохнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Марина долго думала, соглашаться ли сразу, или тянуть до последнего. Но чем ближе становился следующий день, тем явственнее чувствовала, избежать встречи она уже не сможет. Не потому, что Александр настаивал, наоборот, его сообщения были удивительно мягкими, ненавязчивыми. Но сама мысль о нём не давала ей покоя.

Наутро она проснулась раньше обычного, хотя могла бы позволить себе ещё пару часов сна. Села на кровати, долго смотрела на выключенный телефон. Внутри всё спорило, не иди, ты должна. В итоге открыла экран и написала короткое «Да». Место предложил он, небольшая кофейня в районе старого книжного рынка. Там всегда было людно, но не шумно, и никто не обращал особого внимания на соседние столики.

Она приехала чуть раньше, чем собиралась, лучше подождать самой, чем заставить ждать его. На улице дул влажный апрельский ветер, она подняла воротник пальто и задержалась у витрины книжного магазина рядом с кафе, чтобы перевести дух. На стекле отражалось её лицо с безупречным макияжем, аккуратно уложенные волосы, спокойное выражение. Только глаза выдавали тревогу.

Внутри кафе было уютно. Тёмное дерево столов, мягкие кресла, приглушённый свет. Марина выбрала столик у стены и заказала чай с жасмином, руки дрожали, и ей нужно было что-то горячее.

Александр пришёл без опозданий. В серой куртке, джинсах, с усталой, но ясной улыбкой. Когда он заметил её, лицо сразу оживилось, будто свет включили изнутри. Марина почувствовала, как сердце предательски кольнуло.

– Привет, – сказал он тихо, подходя ближе.

– Привет, – ответила она так же негромко.

Он сел напротив, снял куртку, положил телефон на стол. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, словно проверяли, действительно ли это реальность, или сон.

– Ты не изменилась, – сказал он.

Марина усмехнулась, чуть опустив глаза.

– А ты… стал серьёзнее.

Он пожал плечами, и на мгновение вернулся тот самый Саша с привычной полуироничной улыбкой.

– Так говорят, когда не знают, что ещё придумать.

Официантка принесла ему кофе и какой-то десерт, который он успел заказать по пути. Они остались наедине. В воздухе повисло молчание, не неловкое, скорее тянущее, наполненное всеми теми словами, которые так и не были сказаны два года назад.

– Знаешь, я думал… мы больше не увидимся, – произнёс он.

– Я тоже так думала, – призналась Марина. – Но вот мы здесь.

Он кивнул, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Смотрел на неё, не отрываясь, и это внимание было почти физически ощутимым.

– Всё же, ты изменилась, – сказал он уже другим тоном, более серьёзным. – Не внешне. Внутри. Я вижу.

Марина взяла чашку, поднесла к губам, лишь чтобы скрыть, как дрожат пальцы.

– Жизнь изменила. Не оставила выбора.

– Жизнь всегда оставляет, – тихо заметил он. – Просто мы не всегда решаемся.

Эти слова больно кольнули, и Марина отвернулась к окну, где мелькали прохожие.

– Может быть, – сказала она после паузы.

Они замолчали, каждый в своих мыслях. За окном падал лёгкий дождь, и это будто делало встречу ещё более интимной.

– У тебя кто-то есть, – сказал Александр наконец. Не вопрос, утверждение.

Марина чуть нахмурилась.

– Да. Даниэль. Мы познакомились на работе. Он хороший человек.

– Рад за тебя, – произнёс он спокойно, но в голосе скользнула тень.

Она посмотрела на него пристально, словно пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно.

– А у тебя? – спросила тихо.

Он усмехнулся, посмотрел в чашку.

– Есть. Но, видимо, не настолько, чтобы перестать думать о тебе.

Марина почувствовала, как воздух в груди застрял. Хотелось ответить сразу, но она промолчала.

Они ели десерт, пили чай и кофе, а разговор всё время возвращался к мелочам Нью-Йорка, работа, общие знакомые. Но за всеми этими темами сквозила одна мысль, которую они оба не произносили. Что всё равно тянет. Что два года не стёрли этого. Когда Марина подняла глаза и встретилась с его взглядом, ей показалось, что в комнате стало тесно.

– Саша, – выдохнула она. – Мы же не должны…

– Я знаю, – перебил он мягко. – Но разве это мешает хотя бы просто посидеть и поговорить?

Марина кивнула, хотя внутри всё кричало, что это только начало чего-то слишком опасного.

Они ещё немного посидели за столиком, но разговор начал разбиваться на короткие фразы. Каждый пытался удержать обычный тон, хотя между ними и без слов всё становилось всё более очевидным. Марина то и дело касалась ложки, вертела чашку в руках, лишь бы не встречаться с его взглядом слишком долго. Александр, наоборот, сидел спокойно, но глаза выдавали напряжение.

Когда официантка вежливо спросила, не хотят ли они чего-нибудь ещё, оба почти одновременно отказались. Было ясно, что сидеть внутри кафе уже невыносимо, слишком душно от этого недосказанного.

– Прогуляемся? – предложил Александр, надевая куртку.

Марина сделала вид, что подумала, но ответ прозвучал почти сразу.

– Да, давай.

На улице пахло влажным асфальтом и кофе, доносившимся из соседних лавочек. Лёгкий дождь уже закончился, но воздух остался прозрачным, прохладным. Они шли рядом, не торопясь, словно продлевая время, которое оставалось до того момента, когда придётся разойтись по разным дорогам.

– Давно здесь не гулял, – сказал Саша, глядя по сторонам. – Знаешь, в Нью-Йорке у меня нет ощущения улицы. Всё слишком большое, шумное. А тут идёшь, и как будто всё ближе, понятнее.

Марина улыбнулась.

– Я думала, только у меня такое чувство. Здесь проще дышать. Даже если ничего особенного не происходит.

Он повернул голову и посмотрел на неё внимательно, чуть дольше, чем позволяла дружеская беседа.

– Тебе идёт спокойствие. Ты совсем другая, чем была тогда.

Марина чуть приподняла брови.

– Какая же я была тогда?

Он усмехнулся уголком губ.

– Слишком старалась быть правильной. Ты всё время смотрела, как будто ждала, что кто-то оценит, поставит галочку.

Ей стало не по себе от этой точности. Она отвела взгляд. Только сжала ремешок сумки, чувствуя, как под кожей начинает биться пульс.

Они свернули к парку. Ветки деревьев всё ещё капали после дождя, фонари освещали тротуар мягким жёлтым светом. Людей вокруг было мало. Саша замедлил шаг, и Марина тоже сбавила темп, понимая, что им обоим не хочется, чтобы эта прогулка заканчивалась слишком быстро.

– А у тебя как работа? – спросил он, словно пытаясь вернуть разговор в безопасное русло.

Марина оживилась, потому что говорить о деле всегда проще, чем о чувствах.

– Я занимаюсь оформлением. Сейчас весна, много заказов на декор. Честно говоря, это единственное, что держит меня в тонусе.

Он слушал внимательно, без привычного рассеянного выражения, которое часто бывает у людей, задающих формальные вопросы.

– Ты всегда была в этом сильна, – сказал он. – Я помню твои рисунки. Ты недооценивала себя.

– А ты переоцениваешь, – усмехнулась Марина, но почувствовала, как приятно это признание.

Они замолчали, слушая звук шагов по мокрому асфальту.

Когда они вышли к набережной, Марина остановилась у ограждения и посмотрела вниз, на воду. Там отражались фонари, и течение слегка колыхало эти огни, как будто расшатывало их. Они шли всё тем же неторопливым шагом, когда Александр вдруг нарушил тишину. Голос его прозвучал ровно, но в нём чувствовалась сдержанная напряжённость.

– Скажи, Марин, как там всё закончилось… с семьёй? С отцом, матерью?

Марина слегка вздрогнула от неожиданности вопроса. Она не сразу ответила, словно решала, стоит ли сейчас поднимать тему, которая была болезненной сама по себе. Но Александр ждал, и она заговорила.

– Они пытались. Давили, приходили, приводили адвокатов. Ты, наверное, знаешь, как они умеют делать вид, что всё происходит ради семейного блага.

Александр кивнул.

– Знаю. После моего отъезда мне звонил отец. Сначала намёками, потом прямо. Просил помочь им, мол, я должен держать сторону семьи. Сказал, что её, то есть тебя, надо поставить на место.

Марина остановилась на секунду и посмотрела на него.

– И что ты ответил?

Он горько усмехнулся.

– Послал их. Без объяснений. Сказал, что в это не полезу и не хочу иметь к этому никакого отношения. После этого мы почти не разговаривали. Они решили, что я предал род. Но мне было всё равно.

Марина опустила глаза. Её пальцы невольно скользнули по ремешку сумки, словно она искала опору.

– Всё решилось без суда, – тихо сказала она. – Мы с их адвокатами пришли к соглашению. Я оставила бизнес. Фамильный дом тоже. Всё, что им так важно держать при себе, я им отдала.

Александр нахмурился.

– А остальное?

– Остальное оставила. Квартиру, личные накопления. Что-то продала. Эти деньги и стали моим билетом сюда. – Она сделала паузу и, будто оправдываясь, добавила. – Я не могла больше жить там. Всё казалось чужим и липким.

Он внимательно посмотрел на неё, чуть замедлив шаг.

– Ты сделала правильно.

Марина усмехнулась, но без веселья.

– Правильно? Иногда кажется, что я просто сбежала.

– Иногда побег, единственный правильный выход, – спокойно сказал он. – Они бы сломали тебя окончательно, если бы ты осталась.

Она вздохнула и отвела взгляд в сторону, где фонари отражались в мокром асфальте.

– Ты говоришь так, будто веришь в меня больше, чем я сама.

– Может, так и есть, – ответил он.

Александр встал рядом, облокотился на перила. Их плечи почти коснулись друг друга. Марина почувствовала, как сердце сжимается от этого «почти».

– Саша, – тихо сказала она. – Это неправильно.

Он повернул голову, его лицо было совсем близко.

– Я знаю.

Она отвернулась к воде, потому что не могла выдержать его взгляда.

– У тебя есть девушка. У меня… свои отношения.

– Я знаю, – повторил он. – Но ты правда думаешь, что это можно игнорировать?

Марина закрыла глаза на секунду, стараясь собраться. Ветер коснулся её волос, и она почувствовала, как он почти невольно двинулся ближе, будто хотел поправить выбившуюся прядь. Но не сделал этого.

– Скажи честно, – вдруг сказала она, не глядя на него. – Ты скучал?

Несколько секунд он молчал. Потом ответил:

– Больше, чем хотел бы признать.

Марина сжала руки на перилах. Ей хотелось сказать то же самое, но язык будто не поворачивался. одно лишнее слово, и граница будет пересечена.

– Мы слишком поздно встретились снова, – произнесла она наконец.

– Или слишком рано, – возразил он, и в голосе прозвучала лёгкая, горькая усмешка.

Они пошли обратно к оживлённой улице, но шаги давались тяжело. Воздух был густым от недосказанности. Каждый хотел продлить момент, каждый боялся его. Холодный уличный свет ложился на лица резкими тенями. Саша чуть подался к ней и будто случайно коснулся кончиком пальца её руки. Лёгкое прикосновение и в нём чувствовалось куда больше, чем он себе позволял показать. Хотелось сжать ладонь, прижать её к себе, но он боялся сорваться и сделать шаг, за который не будет прощения.

Марина не отдёрнула руку. Более того, сделала едва заметный шаг ближе, так, что воздух между ними словно загустел. Несколько секунд они молчали, и тишина звенела куда громче, чем музыка за дверью.

– Знаешь, – тихо заговорил Саша, голос будто дрогнул, – я больше всего жалею о том, что потерял эти два года. Всё это время мы могли… но, – он чуть усмехнулся, опустив глаза, – просить тебя ждать было бы дикой самонадеянностью. Я уехал, ты осталась, у нас свои дороги.

Марина сжала губы, будто боялась, что голос её выдаст. Она смотрела на него пристально, в глазах блеснули слёзы.

– Ты правда думаешь, что всё это можно было просто забыть? – её голос дрогнул. – Что вот так… взять и жить дальше, будто ничего не было? Я старалась. Но… – она замолчала и резко отвернулась, слёзы потекли быстрее.

– Марин… – Саша потянулся к ней ближе, но не решился сразу обнять. – Я ведь чувствую это. Ты всё ещё…

Она резко вскинула на него глаза, уже мокрые, полные боли.

– Люблю тебя. – выдохнула она, и слова прозвучали почти как крик. – Но я не могу так. Понимаешь? Не могу разрушать всё вокруг. Даниэль… он хороший человек, он ни в чём не виноват. А твоя девушка… я видела, какая она светлая. Как я могу? Как я имею право это разрушить?

Саша сжал челюсти, в его лице мелькнула боль, которую он пытался скрыть, но не смог. Он шагнул ближе, коснулся её плеч, словно хотел удержать от падения.

– Не говори так, – его голос был низким и хриплым. – Ты не разрушитель, Марин. Всё, что мы чувствуем, не может быть преступлением.

– Может! – перебила она, и голос сорвался, переходя почти в рыдание. – Потому что я сама так чувствую! У меня будто две жизни на плечах. Я не хочу быть как Дима… я не хочу предавать, не хочу ломать. Я слишком хорошо знаю, что это значит.

Слёзы катились по её щекам, она не пыталась их скрыть. Её пальцы дрожали, и она в отчаянии закрыла лицо ладонями. Саша осторожно убрал руки с её плеч, словно не смел прикасаться больше, но тут же, не выдержав, снова притянул её ближе, уже не думая о том, кто может увидеть.

– Тише, пожалуйста, – его голос был полон тревоги и нежности. – Ты думаешь о них, но ты никогда не думаешь о себе. А я вижу, как это тебя рвёт изнутри.

– Не дави на меня! – вскрикнула Марина и всхлипнула ещё сильнее. – Ты не понимаешь… каждое твоё слово будто прибивает меня к полу. Я и так разрываюсь. Я и так знаю, что люблю тебя больше жизни, но через это я переступить не смогу.

Саша закрыл глаза, глубоко вдохнул, пытаясь справиться с собственными чувствами. Но видя, как она плачет, как дрожит, как закрывает ладонями лицо, он уже не мог сохранять маску спокойствия. Он взял её за руки, мягко отвёл их от лица и посмотрел прямо в глаза.

– Я не прошу. Я не требую, Марин. Но знай, что я чувствую то же самое. Эти два года… я пытался забыть. Не получилось. И теперь, когда ты рядом, я вижу, что и у тебя не получилось.

Марина зажмурилась, головой качнула отрицательно, слёзы текли по щекам.

– Тем хуже… – прошептала она. – Тем хуже, потому что я всё понимаю, но всё равно не могу.

Она плакала уже в полный голос, надрывно, будто из неё вырывали самое сердце. Саша крепче сжал её ладони, прижимая их к своей груди, и искал слова, которые могли бы облегчить её боль. Но каждая попытка, каждое «я с тобой» или «мы справимся» лишь сильнее давила на её совесть. Марина рыдала ещё сильнее, с каждым его словом, потому что он дорог ей до безумия. Слёзы катились по щекам, но она уже не пыталась их остановить. Саша держал её ладони у себя на груди, его пальцы крепко, почти болезненно сжимали её, словно он боялся, что стоит отпустить и она исчезнет. Они стояли так несколько секунд, и время будто застыло.

Марина первой заговорила, голос был хриплым от рыданий.

– Мы сказали всё, что могли. Но дальше… я не знаю, что дальше.

Саша опустил взгляд, дыхание сбилось.

– Я тоже не знаю.

Он провёл пальцем по её ладони, словно хотел запомнить каждую её линию. Слишком медленно отпустил, будто проверяя, не удержит ли она его сама. Но Марина не удержала.

Она вытерла слёзы тыльной стороной руки и отвела взгляд.

– Наверное, сейчас правильнее ничего не решать.

– Наверное, – согласился он, но в голосе звучала такая усталость, что Марине стало страшно.

Марина шагнула в сторону, словно вырываясь из этого магнитного поля. Саша смотрел ей вслед, но не остановил.

– До встречи, – сказала она тихо, не оборачиваясь.

– До встречи, – так же тихо ответил он.

И каждый пошёл своей дорогой.