Текст книги "Тридцать девятый день (СИ)"
Автор книги: Фариса Рахман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)
– Садись, – Света поставила перед ней чай. – Я вообще не кулинар, но вот этот рецепт, золото. Его даже мой Васёк ест молча, а это редкость.
Марина присела, положила ладони на чашку, словно греясь.
– Васёк мой, кстати, уже пошёл с друзьями пиво пить. Вот жизнь мужикам, а! Починил трубу и герой. А я весь день как белка в колесе, только сейчас села, и то на пять минут. Зато смотри, какой торт! Сразу видно, на совесть сделан.
Марина улыбнулась и взяла чашку с чаем.
– Спасибо тебе, Свет. Правда… Не знаю даже, как объяснить. Ты вот так просто ворвалась и заставила меня вылезти из своей скорлупы.
– Ну, а что такого? – Света махнула рукой, отрезая огромный кусок торта. – Мы же женщины, нам надо держаться друг друга. Тем более когда у кого-то из нас жизнь пошла ко дну. Ты уж прости за мой прямой язык, но молчать я не привыкла.
– Ничего, мне даже нравится твой прямой язык, – засмеялась Марина. – С тобой легко.Знаешь, у меня такое чувство, будто я всю жизнь ела торт только на чужих праздниках. А тут вдруг… просто так. Просто позвали.
– Ага, – подтвердила Света, нарезая торт. – Просто потому что не должна человек сидеть в четырёх стенах и разговаривать с сигаретным дымом.
Они поели молча. Света что-то рассказывала про своего старшего сына, который сбежал с урока труда. Потом про мужа, про кошку, про какую-то соседку снизу.
– А ты чего? – спросила она, наливая чай. – Чем бы хотела заняться, если бы не вся эта канитель?
Марина пожала плечами.
– Когда-то хотела рисовать. У меня были даже эскизы, идеи… А потом как-то некогда стало и видимо, не судьба.
– Ну-ну, погоди с выводами! – оживилась Света. – Это ещё как посмотреть. Давай так, на днях сходишь со мной в одно местечко, там как раз ищут кого-то с руками, кто умеет красиво рисовать. А твоё некогда, – передразнила Света. – У нас у всех "некогда". У меня вот тоже были мечты и что? Три года думала, что муж вот-вот изменится. А он не изменился. Так что теперь вот у меня мечта, не сойти с ума до субботы. А ты ещё можешь свернуть, куда захочешь. Это ж не автобан.
Марина усмехнулась.
– Слушай, ты, кажется, мой первый нормальный собеседник за... я даже не знаю, за сколько месяцев.
– Ага, я такая.
Они снова рассмеялись, и в этот момент Марина подумала, что впервые за долгое время смех не вызывает у неё вины.
Когда Марина собиралась к себе, из кухни Светы, полной смеха, света и аромата торта, подъезд вдруг наполнился эхом бешеного стука. На верхней площадке, прямо у её двери, стояла Татьяна Игоревна, ярко одетая, раскрасневшаяся, в одной руке сумка, в другой – скомканный пакет с яблоками. Вид у неё был тревожный, злой и немного испуганный.
– Вот ты где! – голос у неё был резкий, будто щёлкнули кнутом. – Я уже думала, ты в психушке. Я целую неделю не могу до тебя дозвониться! Ни одной весточки! Только и слышу: “Марина больше не живёт в доме!” А что, позвонить нельзя? Или ты уже совсем обо мне забыла?
Света сделала шаг назад, от неожиданности. Света, услышав это, удивлённо вскинула брови и придержала Марину за локоть, словно готовая защитить от шквала.
– Мама, – начала Марина, – я просто хотела немного тишины. – устало попыталась объяснить, но Татьяна Игоревна уже неслась по накатанной.
– Тишины? Ты мне объясни, зачем ты сбежала? Муж умер, трагедия, да. Но ты что, единственная вдова в мире? Все теряют. Но не все исчезают, будто их и не было! Ты из семьи вычеркнула себя сама! Им, может, даже удобнее стало без тебя и ты ни слова!
Марина жестом указала на свою дверь. Они прошли внутрь квартиры. Она уже подумала, что мама успокоилась, так как тихо оглядывала квартиру, но Татьяна не унималась, не скрывая своей обиды.
– Я что, зря тебя столько лет воспитывала? Для чего мы всё это терпели? Муж, достаток, положение! Ты могла бы быть как люди, а теперь кто? Вдова без поддержки, без семьи! Думаешь, кто тебе поможет теперь? Я? Мне и своей-то жизни хватает, я-то надеялась ты меня пристроишь в старости, а тут…
Марина стояла, не перебивая. Потом медленно сказала.
– Потому что это и был плен. Ты просто никогда не хотела этого видеть. Мама, это была не жизнь. Я устала быть “как люди”, устала терпеть. Они меня никогда не считали своей, а я больше не хочу быть “приложением” к мужу ради квартиры. У меня есть голова, есть руки, и я что-нибудь придумаю.
– Да как ты смеешь так говорить? Они тебя приняли! Крыша над головой, статус! А теперь что? Одна, без денег, без дома! На что ты жить собираешься?
– Хватит, мама, – Марина с трудом сдерживала слёзы, но не позволила голосу сорваться. – Я не прошу тебя ни о чём. Просто дай мне время. Это мой выбор.
Света в этот момент стояла рядом, почти восхищённая тем, как Марина держится, и уже без колебаний встала на её сторону.
– Послушайте, она взрослая. И если человек хочет начать заново, это его дело. Тут она не пропадёт.
– Ты хоть знаешь, кто ты теперь, Марина? – спросила мать, уже тише, но с тем же ядом. – Никто. Без имени, без положения. Думаешь, кто-то протянет тебе руку? Не надейся.
– Я не надеюсь, – твёрдо ответила Марина. – Я просто устала быть приложением к мужу. Я не дура. Найду работу, начну с нуля. Уж как-нибудь.
Мать всплеснула руками, шумно выдохнула, развернулась к лестнице.
– Делай что хочешь. Я пыталась, но, видно, зря... Я завтра ещё зайду. Хоть посмотрю, чтобы не одичала тут без семьи, – буркнула она на прощание, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Света только покачала головой
– Ну, ничего, теперь ты точно на новом старте. А маму потерпи, у неё своя “концепция счастья”. Главное, что у тебя наконец своя появилась.
Марина ещё несколько секунд стояла в коридоре, пытаясь сдержать себя, но, как только дверь за матерью захлопнулась, всё напряжение сорвалось. Слёзы вырвались мгновенно, не те тихие, что приходят ночью, а глубокие, безудержные, будто выходила наружу вся усталость и обида за последние годы. Она попыталась отвернуться, спрятать лицо, но Света уже обнимала её крепко, так, как обнимают не просто подругу, а потерявшегося ребёнка. Ни слова упрёка, ни жалости, только спокойная сила. Марина уткнулась ей в плечо, позволяя себе хоть раз не держаться.
– Почему… – сквозь рыдания выдохнула она, – почему, стоит только забыть о них, о семье Димы, как всё снова возвращается? Почему стоит хоть чуть-чуть поверить, что могу начать заново, судьба тут же напоминает, ты никто, у тебя нет права на новую жизнь, всё кончилось вместе с ним!
Света не спешила утешать банальными словами. Она только гладила Марину по голове, дождалась, пока слёзы немного утихли, и спокойно сказала.
– Потому что, это прошлое. От него так сразу не отделаться, как бы ни старалась. Но знаешь что? Это вообще нормально. Люди, которые делают вид, будто у них всё позади, просто хорошо притворяются.
Марина всхлипывала, пытаясь вытереть глаза рукавом.
– А если… если не получится? Если я опять свалюсь в эту яму?
Света усмехнулась.
– И что? Свалишься выберешься. Не ты первая, не ты последняя. Иногда надо не бояться падать, главное не стесняться звать на помощь. Вот хоть меня. Плачь, ори, кляни кого хочешь, я тут. И не одна я. Люди вокруг чаще готовы подхватить, чем кажется.
– Мне так страшно… – прошептала Марина.
– Естественно, – просто ответила Света. – Знаешь, есть один способ сделать, чтобы стало легче, придумать себе маленькую радость на завтра. Не для отчёта кому-то, а только для себя. Купи себе пирожное, посиди в парке, напиши глупое письмо самой себе. А через месяц поймёшь, что и в одиночку уже не страшно.
Марина вдруг засмеялась сквозь слёзы:
– Ты прямо как психолог.
– Да ну! – отмахнулась Света, – Я обычная женщина, которую жизнь тоже таскала и била. Вот и знаю, всё пройдёт, даже если сейчас кажется, что никогда не закончится.
Марина слабо улыбнулась сквозь слёзы.
– Свет, спасибо тебе… правда. Но можно я немного побуду одна? Просто... мне надо всё это переварить, а то внутри будто целый день ураган.
Света внимательно посмотрела на неё, как будто хотела убедиться, что с Мариной всё действительно в порядке. Потом кивнула, без обиды.
– Конечно, я понимаю. Если что, я рядом. Захочешь просто поговорить знаешь, где меня искать.
Марина благодарно кивнула. Света ещё раз крепко сжала её ладонь, улыбнулась чуть грустно и ушла, тихо притворив за собой дверь.
Глава 6.
Когда за Светой закрылась дверь, Марина осталась стоять в коридоре. Квартира будто выдохнула вместе с ней. Тишина расползлась по углам, но уже не казалась такой гнетущей, как раньше. Она сбросила обувь, машинально развязала волосы и, проходя мимо кухни, ткнула пальцем в телефон. Хотелось тишины, но не мертвой. Она выбрала что-то из подборки для вечернего успокоения, и первые аккорды действительно были медленные, приглушённые, почти неуловимые, но в следующую секунду приложение перескочило на другую песню, резкий, пульсирующий ритм, грохот барабанов, знакомый припев. Не то чтобы любимая, но слишком подходящая, чтобы переключать.
Марина хмыкнула, собиралась убрать трек, но пальцы не коснулись экрана. Вместо этого она сделала шаг в сторону, потом ещё один. Тело само подхватило темп, руки потянулись вверх, ноги оттолкнулись от пола. Она кружилась по комнате, задевая табурет, смеялась, почти выкрикивала слова вместе с вокалисткой, которой плевать на приличия.
Она танцевала. Просто потому что могла. Потому что жила. Потому что в теле накопилось столько тишины, что она превратилась в грохот. В каждом резком движении прятались недосказанные слова, в каждой тряске головы скрывались слёзы, что не пролились тогда, в спальне, когда он сказал "прости". Там же лежали боль, усталость, обида. Плечи подрагивали, руки взлетали, волосы прилипали к лицу. В какой-то момент она остановилась посреди комнаты, задыхаясь, со смехом, который больше походил на рыдание.
И тогда раздался звонок. Резкий, настойчивый. Телефон завибрировал на столе. Она замерла. Музыка оборвалась. На экране вспыхнуло имя. Марина не сразу взяла трубку. Смотрела, как экран мигает, как звонок перекрывает её танец, её глоток жизни. Будто кто-то ворвался обратно и напомнил, ты ещё не всё выплатила. Она вытерла лоб рукавом, глубоко вдохнула. Телефон затих на третьем гудке. Марина ткнула на экран, прислонила трубку к уху, всё ещё дыша неровно, не успела даже отдышаться после этих танцев.
– Ну наконец, – голос Александра был знакомо хрипловат, как будто он только что говорил с кем-то или курил. – А я уж подумал, ты решила исчезнуть совсем. Без следа. Без маршрута эвакуации.
Марина выдохнула, улыбнулась в пустоту комнаты.
– Я люблю эффектные исчезновения.
– Да уж, – Александр фыркнул. – Устроила настоящую спецоперацию. Ни тебе “я жива”, ни сигнального огня, ни даже “не ищите меня”.
– А разве не в этом и был смысл? – она присела на подоконник, глядя в вечерний двор. – Пропасть без доклада. Без дежурных слов.
Он усмехнулся. В нём было что-то ленивое, тёплое, как вечер после дождя.
– Ну ладно. Хотел просто сообщить, что сегодня у нас был театр одного актёра.
– Театр?
– Приезжала твоя мама. С сумкой, с яблоками и с гневом праведным. Полный репертуар.
Марина прикрыла глаза, поджав губы.
– Господи...
– Сначала сорок минут распекала меня, что я не знаю, где ты. Потом перешла на тему неблагодарной молодёжи, потом на погоду. Я даже не сразу понял, что это финальный акт. Аплодисментов не было.
– И ты что? Выдержал?
– Я да.
Марина усмехнулась в трубку, хотя внутри скреблось неловкое чувство.
– Извини, что тебе досталось. Я правда... Я не хотела, чтобы кто-то искал.
– А кто-то всё равно бы искал, – мягко сказал он. – Это ж не только про тебя, Марина. Ты ушла, а у них осталась пустота. И даже если они сами её вырыли, она всё равно болит. Не у всех, но у кого-то точно.
Она молчала. В трубке слышалось, как он набирает воздух, будто готовится перейти к чему-то более личному.
– И я не знал, где ты. Ни одной ниточки. Только знал, что не в старом доме, не у них, и не у нас.
– Это было нужно. – Марина говорила неуверенно, но честно. – Мне нужно было пространство.
– Слушай, я всё понимаю, – сказал он после короткой паузы. – Ты тогда... попрощалась. По-своему. За что спасибо, правда. Я просто не думал, что это насовсем.
Марина прижала телефон крепче, не сразу найдя, что ответить. В голосе его не было упрёка, только что-то чуть-чуть смещённое в сторону тишины. Как будто он продолжал ждать, не на что-то конкретное, а на сам факт её возвращения.
– Я... не знала, что сказать после. И кому.
– Мне. Хоть пару слов. Хоть точку. Или смайлик, если уж на то пошло. А то я сидел и гадал, жива ли ты вообще. Мама говорила, раз не звонит, значит, всё хорошо. Но мне-то не хватало.
Она слабо улыбнулась.
– Я боялась, что если напишу, сорвусь. Что всё вернётся. А я... не хотела возвращаться.
– А сейчас? – спросил он спокойно, почти шёпотом.
– А сейчас мне кажется, что можно просто поговорить. Просто... быть на связи.
– Тогда вот, я на связи, – отозвался он, и голос его стал мягче, с той чуть ироничной интонацией, в которой она так нуждалась. – И всё ещё жду, когда ты захочешь кофе. Или хотя бы смайлик.
– Смайлик получишь. Может, даже два.
– Ну всё, теперь я точно спокоен.
И они оба замолчали.
– Слушай, – Саша чуть замялся, и в голосе прозвучала непривычная мягкость. – Я тут подумал… хочешь выпить кофе где-нибудь в городе? Не как-то особенно, просто… вместе.
Марина невольно улыбнулась, уставившись в стену перед собой.
– Просто кофе?
– Ну да, – он хмыкнул, – нашёл одно место, уютное. Мне кажется, тебе бы там понравилось.
– Ты специально заманиваешь?
– Абсолютно. Но честно. Там хороший капучино и очень терпеливый бариста. Я там уже два раза сидел, ни разу не выгнали. Это, считай, уже признание.
Марина смеялась, но внутри что-то всё равно сжалось. Она прислушалась к себе, к его голосу, к странному ощущению, то ли лёгкости, то ли тревоги.
– Я не знаю… – проговорила она осторожно. – Всё это как-то... странно.
– Что странно?
– Ну… мы не общались. Я ушла. И… – она запнулась. – Ты же брат Димы.
– Да, – просто сказал он. – Но ты же сама пришла попрощаться, помнишь? И тогда это не звучало как "навсегда". Или я всё-таки тогда что-то не так понял?
Марина молчала. Всё было именно так, она тогда пришла, чтобы сказать "прости", и всё равно ушла, будто ставя точку. А теперь вот снова голос, снова этот мягкий, спокойный тон, который не давил, но подбирался под самое ребро.
– Я просто не хотела тянуть тебя во всё это, – сказала она. – Мне казалось, так будет проще.
– Кому проще? – мягко спросил он.
И она снова замолчала. А потом услышала, как он усмехнулся:
– Ладно, давай проще. Я буду там сегодня, в четыре. Столик у окна, если он будет свободен. Если ты придёшь, буду рад. Если нет, не обижусь. Просто… буду скучать, и всё.
Он сказал это почти шутливо, но без фальши. Так, как говорят настоящие вещи, от которых немного неловко, но по-другому никак.
Когда звонок закончился, Марина ещё долго сидела на месте, глядя в экран погасшего телефона. Неужели это правда приглашение? Или просто дружеский жест? А даже если и приглашение, может ли она? Должна ли?
Какой из него был муж? – подумала она. — Почему я всё время сомневаюсь в себе? Почему будто должна спрашивать разрешения на собственное счастье?
Она открыла шкаф, перебрала пальто, достала лёгкий серый. Она всё ещё не знала, свидание ли это. Но знала одно, она хочет пойти. И это, наверное, уже что-то значило.
Такси мягко притормозило у тротуара, и Марина, выдохнув, расплатилась с водителем, прежде чем выйти на прохладный воздух осеннего вечера. Город будто затаился в лёгком тумане, и жёлтые листья, подгоняемые ветром, кружили по мостовой, словно тихие напоминания о времени, что не остановить.
Она накинула шарф, плотнее запахнув пальто, и посмотрела на экран телефона. Навигатор показывал, что она почти пришла, ещё один поворот, и то самое кафе окажется в двух минутах ходьбы. Рукава чуть дрожали, когда она спрятала телефон в карман. Не от холода, от волнения, неожиданного и почти детского, как будто шла на первое свидание с тем самым мальчиком, в которого тайно влюблена уже годы. Это было странно, почти смешно, и всё равно внутри щемило.
Марина остановилась у витрины какой-то пекарни, включила фронтальную камеру и мельком взглянула на своё отражение. Светлые волосы уложены мягкими волнами, глаза подчеркнуты сдержанно, но выразительно. Акцент на губах, глубокий, осенний оттенок. Под пальто платье из шерстяной ткани, тёплое, мягкое, подчёркивающее талию и скользящее по бёдрам как будто невзначай. Она приложила ладонь к груди, сердце стучало чаще, чем нужно. Неужели всё это ради одной встречи?
Она понимала, что перестаралась. Это был не просто кофе, не просто «посидим». Это было что-то ещё, пусть и не проговорённое. Что-то, чего она сама боялась, но не могла больше оттолкнуть.
Ты предаёшь Диму, – прошептало внутри, знакомым, колким укором.
Марина вздрогнула, будто от капли дождя. Нет. Это не она. Это он предал первым, когда сделал из неё форму, образ, "условие", но не человека. Когда забрал её в свою жизнь, чтобы удобно вписать в завещание. Он ушёл задолго до того, как умер.
Она расправила плечи, глянула на навигатор вновь. Осталось всего несколько шагов. И всё равно, внутри будто бежала марафон. Над головой качнулись ветви дерева, сбросив пару листьев на её пальто. Марина не сбросила их. Пусть останутся. Осень всё-таки красивое время для начала. Или, хотя бы, для попытки.
Кофейня пряталась за стеклянной витриной, сквозь которую свет падал мягко, приглушённо. Осенний воздух был свеж и сух, и Марина чуть ускорила шаг. Навигатор подтвердил, она на месте. Прежде чем подойти к двери, остановилась на секунду и взглянула внутрь. Он сидел у окна, с чашкой в руке, уставившись в пространство. Никакого телефона, никакой спешки, только он, кофе и лёгкая тень на лице. Было в этом что-то странно трогательное.
Она выдохнула, как перед прыжком, пытаясь унять внутреннюю дрожь, будто шла не на обычную встречу, а на нечто гораздо более значимое. Потянулась к ручке. Колокольчик звякнул, приглушённо, но всё же отчётливо.
Саша сразу поднял голову. Его лицо изменилось в одну секунду, улыбка вспыхнула, словно внутри него кто-то щёлкнул выключателем.
– Ты пришла.
Он поднялся, не скрывая радости, и Марина в ответ улыбнулась почти машинально от его выражения, от звука его голоса, от того, что он действительно ждал.
– Привет, – произнесла она, немного хрипловато.
– Привет, – отозвался он, и, отодвинув стул, жестом пригласил её сесть.
Она сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула. Уголком глаза уловила, как он задержал взгляд, не грубо, не навязчиво, но всё же заметно. Что-то в этом мгновении обожгло, словно нечто внутри подтвердило, что она сегодня действительно красива.
Саша сел напротив и, посмотрев прямо на неё, сказал спокойно, почти буднично.
– Ты отлично выглядишь. Даже лучше, чем я запомнил.
Марина опустила взгляд, чувствуя, как щеки начали медленно теплеть.
– Спасибо, – тихо сказала она, стараясь не улыбаться слишком широко. – Ты тоже. Только… немного печальный.
Он пожал плечами.
– Немного. Пока не пришла ты.
Тишина, не неловкая, а мягкая, как между людьми, которым не нужно спешить. Марина потянулась за меню, больше чтобы занять руки, чем из голода. К официантке, подскочившей с бодрой улыбкой и блокнотом наготове, Саша повернулся первым.
– Я уже заказал, – сказал он спокойно.
Марина бегло пробежала взглядом по меню.
– Ты говорил, у них хороший чизкейк?
– Да, «Сан Себастьян», он не слишком сладкий. Я уже попросил один себе.
– Тогда мне с малиной… – она перевернула страницу и кивнула, – и фруктовый чай.
Официантка быстро записала и скрылась между столиков.
– Ну, рассказывай, – Саша опёрся локтями на стол и посмотрел на неё чуть сбоку, – ты обустроилась? Тебе удобно в той квартире?
Марина чуть пожала плечами.
– Поначалу было странно. Всё как будто не моё… Старая мебель, запах, скрипы. Но сейчас уже привычно. Даже… по-своему уютно. Особенно благодаря соседке. Света, настоящая находка. Без неё, может, я и не выбралась бы вообще.
– Рад, что ты не одна. Я немного волновался, если честно. – Он чуть откинулся назад, задумчиво разглядывая интерьер. – А у меня вот наоборот. Тишина, кофе и немного фриланса.
Марина чуть улыбнулась.
– И чем ты тут фрилансишь? Не скучно?
– Нет. Я исследую. Кофейни, кондитерские, места с интересной подачей. Иногда что-то черчу, иногда пишу заметки. Если решусь всё-таки вернуться в ресторанную тему, пригодится. Может, и открою что-то своё, когда время придёт.
– В Америке? – уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Он взглянул на неё.
– Наверное, да. Хотя кто знает. Всё зависит… – он чуть помедлил, будто хотел сказать больше, но передумал. – В любом случае, я здесь ненадолго.
Марина замерла.
– Улетать собрался?
Он кивнул.
– Через неделю. Возвращаюсь в Нью-Йорк. Там пара дел, ну и жизнь зовёт. Хотя мне здесь… нравится.
Она отвела взгляд, что найти нужные слова. Не нашла.
– Понятно, – только и сказала Марина.
Официантка поставила на стол чайник, чашки и два аккуратных кусочка чизкейка. От десертов исходил лёгкий ванильный аромат, а чай пах тёплыми цитрусами и мятой. Всё выглядело уютно и обнадёживающе, но внутри у Марины почему-то пустело.
Она не понимала, почему вдруг стало так грустно. Они с Сашей были знакомы не так уж долго, но его голос, его смех, даже его нелепые прихватки и комментарии стали за эти недели чем-то... своим. И теперь, когда он сказал, что скоро уезжает, внутри защемило, словно теряет что-то важное. Опять. В который раз. Она посмотрела на свой десерт. Малиновый чизкейк был почти совершенен – ровный, нежный, с капелькой соуса на краю. Но аппетит будто исчез. Её взгляд невольно скользнул к Саше. Тот, наклонившись к тарелке, изучал поверхность своего чизкейка с почти научной сосредоточенностью.
– Шоколад для поливки используют дешёвый, – пробормотал он, не поднимая глаз. Потом почувствовал её взгляд, улыбнулся чуть сбоку и протянул ложку с кусочком. – Попробуй. Скажи, как тебе.
Марина почти машинально наклонилась, взяла в рот предложенный кусочек. Он был мягкий, сливочный, с лёгкой кислинкой – вкусный, наверное. Но она не чувствовала ни вкуса, ни сладости. Только тяжесть под грудной клеткой.
– Вкусно, – выдохнула она, заставляя себя улыбнуться.
Саша внимательно посмотрел на неё, отложил ложку.
– Что случилось, Марин? Я что-то не так сказал?
Марина покачала головой и быстро отвела взгляд.
– Всё в порядке. Просто... не выспалась. Осень. Хандра. Знаешь, как бывает.
Она сделала глоток чая, надеясь, что горячий вкус сотрёт дрожь в голосе.
Но Саша не отступал. Он смотрел внимательно, чуть наклонившись вперёд, будто хотел заглянуть не только в лицо, а глубже. Туда, где дрожит неуверенность.
– Я не идиот, – тихо сказал он. – Ты совсем не похожа на себя. И точно не на человека, который просто не выспался.
Марина сжала пальцами чашку, опустив глаза.
– Ты ведь скоро уезжаешь, – вырвалось у неё, будто случайно.
Саша молчал. Потом мягко кивнул.
– Да. Уже на следующей неделе. – Он сделал паузу, прежде чем добавить. – Я не думал, что это так расстроит тебя.
Марина чуть усмехнулась, но как-то горько.
– Я и сама не думала. Просто… это странно. Мы с тобой не то чтобы давно знакомы. И вообще, всё это... – Она запнулась, не находя слов.
– Всё это немного важнее, чем ты сама себе позволяешь признать? – предложил он, глядя на неё пристально.
Марина хотела возразить, но не смогла. Только кивнула, совсем чуть-чуть.
Саша улыбнулся не торжествующе, а как человек, который понял нечто важное. Он медленно потянулся, взял её ладонь и сжал совсем легко, как бы ненавязчиво.
– Я не хочу исчезать из твоей жизни, Марина. Даже если улечу. Это не «прощай». Это просто... перелёт.
Саша не отпускал её руку, но и не держал крепко, как будто боялся спугнуть. Марина не отводила взгляда, как заворожённая этим странным моментом.
– Я сам не понимаю, – заговорил он, чуть хрипло. – Знаешь, бывает, встретишь человека, и... не планируешь ничего. Просто хочешь, чтобы он остался. Просто хочется рядом. Без формулировок. Без планов.
Марина чуть сжала его пальцы.
– Почему я?
Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в глазах была не игра, а усталость.
– Не знаю. Может, потому что с тобой ничего не напоказ. Даже если ты что-то и прячешь, ты не врёшь, не играешь в удобную для всех роль. У тебя внутри, боль, страх, злость, но ты не лепишь на лицо маску "всё хорошо". Ты настоящая, даже в этом. И почему-то это оказалось для меня слишком важно. Наверное, даже больше, чем я готов признать.
Марина отпрянула чуть назад, с трудом выдохнула:
– Ты сейчас серьёзно?
– На столько серьёзно, насколько это звучит глупо, – тихо ответил он. – Я даже не должен был здесь оставаться. Просто хотел помочь. А теперь сижу и думаю, как, чёрт возьми, жить, если я улечу, а ты останешься здесь.
Она отвела взгляд, губы дрогнули.
– А если я скажу, что мне тоже страшно? Что я тоже не понимаю, что это и как с этим быть?
– Кажется, на одной волне, – мягко сказал Саша. – Просто... если мы оба не понимаем, может, стоит не убегать, а попробовать? Осторожно. Не строить из себя тех, кто уже всё решил.
Марина долго молчала, слушая музыку где-то на фоне, запах чая, голоса в кофейне, стук сердца. Всё смешивалось в одно. Она кивнула, почти невидимо, но тут же замотала головой, сбивая собственное движение.
– Подожди, – тихо проговорила она, глядя на него внимательно, – я не хочу надумывать. Ты правда… это прозвучало как… как будто ты предложил что-то большее? Или я сама всё себе выдумала?
Саша не сразу ответил. Посмотрел на неё, прищурившись, будто пытался прочитать между словами.
– А ты чувствуешь это? То, что между нами?
Она задержала дыхание. Потом так же тихо кивнула. В глазах у неё мелькнул страх, но и странное облегчение. Как будто она впервые призналась сама себе. Он чуть наклонился вперёд, положил локти на стол, опустил голос.
– Я не хочу пугать тебя. Тем более после всего, через что ты прошла. Но… да. Я чувствую, что нас тянет друг к другу. И, наверное, было бы проще отмахнуться. Сказать, что это просто совпало, время, одиночество, потеря. Но не получается. Я не хочу притворяться, что ты просто знакомая. Или просто жена...вдова брата.
Марина сжала пальцы под столом. Лицо горело, сердце било в горле.
– Я не знаю, Саша… – прошептала она. – Я не уверена, что умею сейчас строить что-то новое. Всё ещё так… зыбко. Я будто всё ещё иду по тонкому льду.
– Не надо строить, – спокойно ответил он. – Я не прошу тебя о чём-то большом. Просто… дай шанс себе. Мне. Нам. Хотя бы на эти оставшиеся дни. Без обещаний, без планов. Просто быть рядом, если это правда хочется.
Она смотрела на него, не отводя взгляда. Этот человек не пытался ничего взять у неё силой. Не манипулировал. Не уговаривал. Он предлагал идти рядом. И только если она сама захочет.
– Я боялась, что ты уйдёшь, – вдруг сказала она. – Что этот вечер… просто прощание.
– А я боялся, что ты и вовсе не придёшь и… рад, что встретил тебя. Пусть даже так.
Марина смотрела на него, не зная, что сказать. Было странно и неловко, но спокойно. И почему-то хотелось остаться рядом хотя бы ещё немного.
Саша отвёл взгляд и усмехнулся.
– Так что, дадим этому шанс? Пока я не улетел?
Она чуть кивнула. Больше ничего не понадобилось.
