Текст книги "Наследие Богини (ЛП)"

Автор книги: Эйми Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Как я могу? Что, если у меня не получится стать ему матерью?

– Ты уже его мать, – возразила она. Я замотала головой.

– Я недостаточно хороша… Я не такая сильная, как ты.

Мама снова коснулась лбом моего, и её волосы пощекотали мою шею.

– Ты сильная. Во многих отношениях ты сильнее, чем я когда-либо была. Грусть и слабость – не одно и то же, милая. Если уж на то пошло, это показывает, как много в твоём сердце любви, а в мире нет ничего сильнее. Ава знала это лучше нас всех.

Тень появилась в дверном проёме.

– Твоя мама права, – присоединился Генри. – Лучший способ почтить память Авы – это всем сердцем любить своих близких. Она бы этого хотела. – Опустившись на кровать рядом со мной, он улыбнулся моей матери. – Вижу, ты уже познакомилась с нашим сыном.

– Он прекрасен, – сказала мама. Майло снова недовольно промычал. – Он хочет к тебе, Кейт.

Вытерев щёки окровавленными рукавами, я кивнула. Мама передала Майло мне на руки, и он прижался к моей груди, идеально устроившись. Он оказался теплее, чем я ожидала, и тяжелее. Повернув головку ко мне, он уткнулся носом, и моё сердце едва ли не выскочило из груди.

– Да, вот так, – тихонько подсказала мама, поправляя мой локоть так, чтобы я правильно держала голову сына.

– Вы только посмотрите, – произнёс Джеймс. – Ты как будто была создана для этого.

Майло, успокоившись, посмотрел на меня своими большими голубыми глазами. Связь, возникшая между нами ранее каким-то невообразимым способом, укрепилась, и в этот момент весь мир для меня перевернулся. Мой малыш был таким красивым, таким невинным, что я могла бы простоять так вечность, лишь бы он таким и остался. Чтобы он никогда не узнал, что такое война, ненависть, боль потерь. Чтобы не боялся, что каждый день может стать последним для близкого ему человека. Чтобы никогда не почувствовал себя одиноким, недостойным или нелюбимым. Нет, он узнает, что такое счастье. Что такое мирное небо над головой. Что такое семья. И у него всегда будем мы с Генри.

Слеза скатилась с моего подбородка и упала на нос Майло. Малыш скривился. Генри хохотнул.

Мама поднялась.

– Оставлю вас втроём, – сказала она. И хотя она улыбалась, в голосе всё ещё слышалась скорбь. Не знаю, пройдёт ли она когда-нибудь окончательно. Они с Джеймсом покинули комнату, закрыв за собой дверь.

– Он так похож на тебя, – пробормотал Генри. – Каждый раз, беря его на руки, я видел твоё лицо. Я скучал по тебе, Кейт.

Я провела костяшками по щеке Майло. Пускай у него мои глаза, но волосы тёмные, как у Генри. И папина форма ушей.

– Что бы ни было на острове между тобой и Каллиопой…

Он напрягся.

– Кейт, я…

– Это неважно. – Я посмотрела на него. – Ты сделал это, чтобы защитить Майло. Я всё понимаю.

Его руки скользнули по моей спине. Он сжал моё плечо.

– Ничего не было. Ава не использовала на мне свои чары. Я притворялся с самого начала и до конца.

Я подалась вперёд и поцеловала его. Его губы были сладкими, и я не могла от него оторваться, пока Майло между нами не захныкал. Мы оба понимали, что, когда он притворялся, он делал что-то, чтобы убедить её в своей любви. Часть меня сгорала от желания услышать все подробности, но всё это уже не имело значения. И я не позволю Каллиопе мучить нас с того света. Через что бы ни пришлось пройти Генри, вместе мы справимся. Когда-нибудь, если он захочет рассказать, я выслушаю. Но до тех пор сделаю вид, что поверила ему. Чтобы защитить его так же, как он защищал меня. Потому что я люблю его, а он меня.

Мы семья, и никто – ни Каллиопа, ни Кронос, ни даже смерть – у нас этого не отнимет.

Глава 20

ВЕЧНОСТЬ

В какой-то момент посреди ночи я выпуталась из объятий Генри и соскользнула с кровати. Он крепко спал, очевидно, устав после битвы. Но я, как бы ни пыталась, заснуть не могла.

Подойдя к кроватке, я коснулась лба Майло, чтобы убедиться: он всё ещё здесь. Вид его поднимающейся и опускающейся груди успокоил меня, и я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Даже глубокой ночью потолок оставался ярко-голубым, а под ногами разливался дивный закат.

Прийти сюда не было моим сознательным решением. Я только что стояла в коридоре, и вот уже ноги ведут меня к тронному залу в поисках кого-то. После такого тяжёлого вечера шансы, что кто-то ещё не спит, были невысоки, но проверить стоило.

На пороге тронного зала я застыла как вкопанная. Небо здесь не было голубым. Вместо потолка виднелось ночное небо с мерцающими звёздами. Тронов не было, вместо них только стеклянный гроб на платформе. А в нём, одетая в белое платье, с розами в волосах, лежала Ава.

Не думая, я пересекла комнату и прижала ладонь к стеклу. Её губы были вишнёвого цвета, и в приглушённом свете мне даже показалось, что она улыбается.

В моём горле образовался ком. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, – извиниться, пообещать, что никогда её не забуду, простить её снова и снова, пока у Вселенной не останется иного выбора, кроме как поверить мне, – но я не смогла выдавить ни слова. Ава в любом случае меня не услышит, да и я всё это ей сказала, когда прощалась. Она всё уже знает.

– На самом деле её здесь нет.

Я нахмурилась.

– Оставь меня в покое.

Шорох ткани, тихие шаги, и вот Уолтер стоит рядом со мной, выглядя таким же постаревшим, как и на крыше.

– Это что-то вроде отражения, только более реалистичное, чем просто картинка.

Я убрала руку со стекла и отошла на шаг дальше от него.

– А где её тело?

– Исчезло, – сказал он. – Вернулось в небытие.

– Тогда зачем здесь… эта голограмма?

Пустой трон, пустая спальня, пустая дыра в нашей жизни там, где когда-то была она, – как будто всё это было недостаточным напоминанием о том, что её больше нет.

Уолтер сделал глубокий вдох, и, когда выдохнул, в тронном зале раздался приглушённый раскат грома.

– Она прожила долгую жизнь, повлияла на жизни многих. Те, то захочет с ней попрощаться, получат такую возможность.

– Но для Каллиопы ты такого не сделал.

Он поморщился.

– Моя жена выбрала свой путь. Она решила отделиться от Совета. Ава оставалась с нами до конца.

– Неправда. Ты всё решил за неё. Из-за тебя она умерла.

Уолтер уставился на гроб.

– Я совершил немало ошибок…

– Ошибок? – Мой рык эхом пронёсся из одного конца зала в другой. – Ава умерла, а ты говоришь, что просто совершил пару ошибок?

Уолтер запнулся. Он пытался держать голову высоко, но слёзы потекли по его лицу, лишая его возможности задавить меня авторитетом.

– Не тебе судить… Ты не знаешь всех обстоятельств…

– Я знаю, что Ава мертва. Знаю, что она подыгрывала Каллиопе, потому что ты ей так велел.

– Ради Николаса. Ради всеобщего блага.

– Разве это оправданная цена? – Я указала на гроб. – Стоило ли оно того? Она могла бы быть жива, если бы не ты.

– Она бы всё равно умерла, – хрипло возразил он. – И мы вместе с ней. Генри бы не присоединился к нам, и Кронос бы победил. Всё просто.

– В войне победила Рея, не Генри. Большую часть битвы он стоял в стороне, а не сражался.

– Он сражался. Там, на крыше, он противостоял чарам Каллиопы. Непростая задача для любого из нас, особенно когда нужно остаться нераскрытым, но он справился. Когда он пришёл к нам и сказал, что ты намерена сдаться Кроносу, мы все знали, как он поступит дальше. Ава же видела желание Каллиопы заполучить Генри. Так мы и придумали эту уловку. Всё это время он снабжал нас информацией о планах Кроноса и Каллиопы. Мы бы не справились без его помощи. Равно как и без помощи Авы. Благодаря ей – и тебе – он вообще согласился в этом участвовать.

– Должен был быть другой способ сделать это, не впутывая Аву. Всегда есть иные пути.

– Если бы был другой путь, думаешь, я бы стал рисковать ею? – спросил Уолтер. – Ты правда веришь, что будь у меня другой гарантированный способ вовлечь Генри в войну…

– Ты мог бы попросить. Мог бы дать ему время. Необязательно было играть в игры с Каллиопой и рисковать жизнями всех. – Я повернулась к нему лицом. – Мы не фигурки на шахматной доске, но именно так ты к нам относился, а теперь расплачиваешься за это. Все мы расплачиваемся. Надеюсь, те оправдания, которые ты сам себе придумываешь, греют тебя по ночам, потому что никто другой в здравом уме не станет связываться с тобой после того, как все узнают, что ты сделал.

Он коснулся гроба, и весь его воинственный настрой улетучился, оставив лишь бледную тень на месте Короля Богов, стоявшего здесь ещё несколько секунд назад.

– Я знаю, чего я заслуживаю. Мне не нужно, чтобы ты, мойры или сама вселенная указывали на мои ошибки. Я сам их знаю, сам за них расплачиваюсь и буду делать это до конца своего вечного существования. Если это не ад, которого ты мне желаешь, то я не знаю, что вообще в этом мире способно удовлетворить твою жажду мести, дочь моя.

– Я не твоя дочь.

Уолтер склонил голову. Все мои инстинкты кричали уходить, пока он не решил мне отомстить каким-либо образом: эмоционально, физически – неважно. Вот только ноги отказывались слушаться. Это был мой самый долгий разговор за всё наше время знакомства с предполагаемым отцом, и вот до чего мы дошли.

– Ты моя дочь, так же как и Ава была, – тихо ответил он. – Она единственная из всех моих детей видела, какой я на самом деле. Другие видели во мне лишь силу. Каллиопа видела во мне бабника. Но только Ава понимала, какую любовь я питаю ко всем вам. Она понимала, что не всегда мы выражаем свои чувства открыто, но любовь от этого не становится меньше.

– Мне это известно. – Она же всегда была уверена, что Генри любит меня несмотря ни на что. – Ты же понимаешь, что если бы ты не изменял, всего этого бы не произошло?

– Если бы я не изменял, ты бы никогда не родилась. – Его глаза блеснули, когда он посмотрел на меня, и я выдержала этот взгляд. – Джеймс бы никогда не родился. Элла и Тео, Ирен, Персефона… Я любил свою жену. Мои грехи не её вина. Но я не стану извиняться ни перед ней, ни перед кем-либо другим за появление на свет моих детей. В том числе тебя.

– Тогда ты ничем не лучше неё. Любовь не даёт тебе право причинять боль своей семье. Ты ведь понимаешь, что такое семья?

Он наклонил голову.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты ни разу меня не навещал. – Мои ногти впиваются в ладони. Если удастся прорезать кожу до крови, может, ярость, кипящая внутри, получит выход. – Ты знал, как мне было тяжело, когда маме поставили диагноз, но тебе было плевать.

– У меня много смертных детей, – медленно произнёс он. – Не было никаких гарантий, что ты пройдёшь испытание, а я не хотел привязываться, пока не буду знать наверняка.

– А что так? Боялся, что ваш драгоценный секретик будет раскрыт?

– После всего, что твоя мать рассказывала мне о тебе, я знал, что как только увижу тебя, сразу полюблю. Терять детей, которых я не знал, само по себе больно. Но прощаться с теми, кого я любил…

Он провёл ладонью по грани стеклянного гроба.

Мои плечи задрожали от беззвучных слёз.

– Я нуждалась в тебе. Мне нужен был кто-то, кто бы сказал, что всё будет хорошо. Мне нужно было знать, что я не одна, а ты предпочёл не связываться со мной, потому что боялся меня полюбить?

– Совет наблюдал за тобой с самого начала, так или иначе участвуя в твоей жизни. Любя и защищая, как это было в Эдеме. Ты никогда не была одна, Кейт, даже в самые трудные времена.

– Но я ведь не знала об этом! – вспылила я. – Это не играло никакой роли, потому что я ничего не знала.

– Мне жаль. – Его голос надломился. – Жаль, что я не был тем отцом, в котором ты нуждалась. Жаль, что не был королём, которого мои поданные заслуживают. И мне жаль, что я допустил, чтобы моя дочь принесла себя в жертву. Я не жду ничьего прощения, её это всё равно не вернёт, но надеюсь, что в память о ней ты позволишь мне стать твоей семьёй. Быть твоим отцом, каким я должен был быть, пока ты росла. Этого Ава хотела бы для нас обоих.

Я же хотела плюнуть ему в лицо, крикнуть, чтобы катился в ад и искал там себе другую дочь, готовую любить такого козла-манипулятора, но в его словах была доля правды, которая заставила меня застыть на месте. Он прав. Ава хотела бы этого. Не только потому что мне нужен отец, но и потому что Уолтеру нужна дочь, которая будет любить его со всеми недостатками, которая будет понимать его, которая даст ему шанс. Я постоянно кричала всем, включая Кроноса и Каллиопу, о важности понимания и сострадания. Ава бы хотела, чтобы я проявила их к нему. Не отворачиваться от Уолтера, как отвернулась от неё.

– Ты просишь больше, чем я готова дать, – тихо ответила я. Весь запал иссяк. Я вновь посмотрела на изображение Авы. – Ты причинил боль мне, моей матери и всей нашей семье.

Он нерешительно опустил ладонь на моё плечо.

– Знаю. И проведу остаток вечности, пытаясь реабилитироваться. Многого не обещаю, но клянусь, что всегда буду рядом. Мы все будем. Как и должно было быть с самого начала.

Поджав опухшие губы, я кивнула. После всей той боли, что он мне причинил, я не могла вот так просто взять и сходу простить его, но когда-нибудь я попытаюсь. Ради Авы.

* * *

Стеклянный гроб оставался в тронном зале ещё три дня, и образ Авы в нём никогда не был одинок. Сначала к ней приходили только члены Совета. Каждый из нас хотел побыть с ней наедине. После этого Уолтер открыл портал на Олимп, позволив другим самостоятельно приходить сюда.

За считанные часы весть о её смерти разнеслась по свету. Боги, которых я никогда прежде не видела, приходили на Олимп, чтобы отдать дань уважения. Имена некоторых были мне знакомы, но я и представить не могла, сколько будет желающих попрощаться с богиней любви. Три дня тронный зал был полон скорби. Атмосфера становилась только мрачнее с каждым новым посетителем.

Парень со светлым кудрями долго стоял у гроба, не говоря ни слова. К нему по очереди присоединялись Николас и Дилан. В присутствии последнего он сидел как каменный, но с Николасом словно бы расслаблялся.

– Эрос. Сейчас его зовут Эрик, – сказал Генри, пока мы стояли в коридоре, наблюдая со стороны. – Её старший сын.

Мои глаза наполнились слезами, и я поспешила уйти. Я знала, как к ней привязаны члены Совета, но видеть, какой путь она прошла, какую семью создала за тысячу прожитых лет… Вновь раскрылись раны, которые, уверена, никогда не заживут до конца.

На третий день звёздное ночное небо сменилось рассветом. Уолтер собрал нас вместе. Мы стояли в кругу богов, глядя, как стеклянный гроб переливается в свете утреннего солнца. Как только ночь окончательно уступила дню, гроб испарился.

Пока земные боги уходили один за другим, Эрос оставался на месте. Троны вернулись, расставленные вокруг того места, где отражение Авы было ещё пару минут назад. Каждый из нас занял своё место. Я держала на руках Майло, который в этот момент сладко спал, и пыталась не обращать внимание на пустые троны по обе руки от Уолтера. Николас, исхудавший, но постепенно идущий на поправку, положил ладонь на подлокотник трона-ракушки, принадлежавшего Аве. Когда он начал вытирать мокрые щёки, я отвела глаза.

– Братья и сёстры, сыновья и дочери, – заговорил Уолтер в полной тишине. – Мы все пытаемся пережить утрату, тем не менее, пришло время объявить, кто займёт их места.

Я повернула голову к маме. Замену Каллиопы я могу понять: как Генри не может править Подземным миром в одиночку, так и Уолтеру нужна партнёрша в управлении его территориями. Но место Авы?

Мама похлопала по моей руке. Подожди и узнаешь.

– Я лично займусь поисками королевы, – объявил Уолтер. – А пока прошу Диану временно взять эту роль на себя и помогать мне по мере необходимости.

– Конечно, – ответила мама. – Я всегда готова помочь.

Уолтер благодарно склонил голову.

– Спасибо. Что касается места Авы, нам придётся ещё раз обойти весь мир в поисках достойной кандидатуры. Это будет непростой задачей. Ава была… – Он запнулся. – Она была незаменимой. Мы не можем это отрицать, но должны двигаться дальше. Кейт.

– Да?

Мама сжала мою ладонь.

– Полагаю, будет уместно тебе занять место Авы. Временно, – добавил он. – Пока мы не найдём кого-нибудь, способного взять на себя её роль.

– А как же её обязанности в Подземном мире? – спросил Генри прежде, чем я успела возразить. – Она нужна мне рядом, особенно сейчас, когда моё царство слишком долго находилось без присмотра.

– Я не прошу о многом, – заверил Уолтер. – Только поддержать нас, пока мы не найдём новую богиню. Кейт вполне может заняться этим летними месяцами.

Я покачала головой.

– Я останусь на лето в Подземном мире. Не хочу покидать Майло.

Как и Генри, но Уолтеру этого не понять.

– Ты можешь параллельно выполнять обязанности Авы, это не станет чем-то непосильным, – настаивал Уолтер. – Из всех нас ты лучше кого-либо подходишь на эту роль. По крайней мере, на небольшой промежуток времени.

Для Уолтер «небольшой промежуток времени» вполне может составлять сотню лет.

– Я не могу. Извините, но я не могу её заменить. И не могу оставить свою семью.

– Я готов, – заявил Эрос… Эрик. Хоть его голос и был ещё по-мальчишески высоковатым, но я слышала мифы о нём, а значит, он не так уж молод. – Этого бы хотела мама.

– Это очень любезное предложение, – сказал Уолтер, – но ты не член Совета. Тебе не хватит способностей.

Эрик расстроился. Разочарование, смешанное со скорбью, на его лице было ударом ниже пояса.

– Я ему помогу, – выпалила я. – Он может присылать мне отчёты, а я прослежу, чтобы он действовал согласно плану. Главное, чтобы мне не нужно было покидать Подземный мир на значительный срок.

Уолтер повернулся к Генри, тот кивнул.

– Меня это устраивает. Главное, чтобы на Кейт не возлагали насильно обязанности, к которым она не готова.

– Хорошо, – ответил Уолтер. – Дополнительно я попрошу Кейт и Эрика взять на себя задачу по поиску подходящей кандидатуры на эту роль на постоянной основе.

По поиску богини. Он хочет, чтобы мы нашли ещё одну богиню. Или смертную, готовую пройти испытания и заслужить бессмертие, как это было со мной.

– Каким образом?

Он пожал плечами.

– Мне неважно, как именно вы это сделаете, главное – результат. Генри имеет кое-какое представление. Он может вам помочь.

Генри что-то пробормотал, соглашаясь. Вот так просто на меня и сына Авы повесили задачу по поиску кого-то, кто сможет заменить её в Совете… То есть кого-то попросту несуществующего.

Но ведь Генри, должно быть, думал так же, когда начинал поиски новой королевы. Если он смог справиться со своими страхами и сомнениями, то и я смогу.

– Хорошо, – тихо ответила я. – Я попытаюсь.

– Ты справишься, – сказал Уолтер. – Причём прекрасно справишься, я уверен.

Возможно, это преувеличение, но я постараюсь ради Авы. Она этого заслуживает.

Джеймс с противоположной стороны круга улыбнулся мне, и я слегка приподняла уголки губ в ответ. Пускай я не готова к выполнению задания, он будет рад помочь в любой момент. Как и все они.

Члены Совета не идеальны, отнюдь. С Диланом мы вообще вряд ли когда-нибудь поладим. И все они продолжат обмениваться многозначительными взглядами, непонятными мне. Уолтер и я будем вечно бодаться друг с другом, и он ещё не скоро увидит во мне равную себе. Но несмотря на все ссоры, секреты, враньё, разочарования и тысячи лет истории, в которых я никогда их не нагоню, они теперь моя семья. И я ни за что от них не откажусь.

* * *

Мы с Генри и Майло вернулись в Подземный мир на следующее утро. При всей унылости пещер я бы не хотела оказаться где-либо ещё. Мы дома.

Стоило нам войти в красно-золотую спальню, как я остановилась в дверях и огляделась, сглотнув ком в горле. Ава украсила это место перед моим приездом год назад. Придёт ли когда-нибудь день, когда мне не будет всё вокруг напоминать о ней?

Надеюсь, никогда. Я сдержу обещание всегда помнить её, как бы ни были мучительны боль потери и чувство вины.

Генри склонил голову. Его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от моего.

– Со временем станет легче.

– Обещаешь?

– Да. – Он прижался губами к моему лбу. – Не скажу, что боль совсем исчезнет, она теперь навсегда с тобой. Со всеми нами. И зная о ней, зная, что нам пришлось её пережить, мы сделаем всё возможное, чтобы такое никогда не повторилось вновь.

Я вздохнула.

– Я скучаю по ней. Не знаю, как Уолтер представляет себе, что мы просто возьмём и найдём ей замену.

– Я тоже не верил, что когда-нибудь смогу найти замену Персефоне, – тихо произнёс он. – К слову, так и не смог. Зато нашёл кое-кого получше. Тебя.

Я положила ладонь напротив его сердца, ничего не говоря. Словами невозможно описать, как сильно я люблю его в эту секунду. Закопавшись носом в мои волосы, Генри обнимал меня, и мы без какой-либо музыки раскачивались из стороны в сторону.

– Ты никогда не найдёшь замену Аве, потому что её не существует, – так же тихо продолжал он. – Но ты найдёшь кого-то, кто будет понимать любовь так же хорошо, как Ава. Кто воплощает любовь. Кто без всяких сомнений обладает той же страстной и преданной натурой. И однажды, может, через пару лет, может, через множество веков, но ты застынешь на месте и оглянешься вокруг, внезапно осознав, что жизнь идёт своим чередом и всё нормально. Пускай не так, как раньше, не полностью, потому что эту пустоту ничто не восполнит. Но рваные края заживут. Ты будешь любить. Ты будешь счастливой. Ты будешь смеяться, радуясь жизни. И этот день будет лучше, чем сегодня. Обещаю.

С малышом между нами я обняла его, прижавшись носом к его шее.

– Я люблю тебя, – прошептала я. – Спасибо, что выбрал меня. Спасибо, что открыл мне сердце.

– Это я должен тебя благодарить. – Его губы мазнули по моим волосам, и пальцы запутались в кончиках, когда он поместил ладонь на мою спину. – И буду делать это остаток вечности. Ты спасла мне жизнь, Кейт. Ты дала мне всё. Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем провести вечность с тобой.

– Проведёшь, – пробормотала я напротив его груди. – Я больше никогда тебя не отпущу.

Он отстранился ровно настолько, чтобы можно было коснуться губами моих.

– Это хорошо.

Я притянула его для очередного поцелуя, уже более глубокого, вложив в него всё, что я не могла передать словами. Как сильно я его люблю, как благодарна не только за то, что он есть у меня, но и за всю нашу семью. Возможно, я спасла его жизнь, но он тоже спас мою. Никому из нас больше не придётся проходить через то тёмное одиночество вновь.

Майло между нами пискнул, и я разорвала поцелуй, чтобы посмотреть на него. Он агукал, размахивая крошечными кулачками.

– Да, конечно, и тебя поцелую, – сказала я, ухмыляясь, и чмокнула его в лобик. – Какой требовательный малыш.

– Детскую оборудовали в соседней комнате, – сообщил Генри. – Там есть всё, что ему нужно.

– Хорошо. – Я вновь подняла глаза на Генри. – Могу я тебя кое о чём попросить?

– Конечно, – ответил он. Я помедлила, но затем всё же задала самый непростой вопрос, который когда-либо озвучивала ему.

Надо отдать Генри должное, он не стал спорить. Ему, конечно, это не понравилось, да и мне, честно говоря, тоже. Но это ничего не меняет. Так будет правильно. Генри взял меня за руку, и спальня вокруг нас постепенно растворилась, сменившись чёрными каменными стенами жуткой пещеры.

Вход в Тартар.

– Я запечатал проход в стене, – сказал Генри. – Теперь только мы можем сюда спуститься.

Я кивнула. Нам не нужны лишние риски. Не говоря ни слова, я снова поцеловала Майло и передала его Генри. Руки казались пустыми без него, но опасности, в которой он уже побывал, должно было хватить ему на всю его вечную жизнь. Он будет в безопасности рядом с Генри, что бы ни случилось.

Я медленно подошла к вратам. Прутья, некогда высеченные из камня, теперь светились белым. Рея. Я выпрямилась, насколько могла.

– Кронос, я хочу с тобой поговорить.

Несколько секунд ничего не происходило. Не то чтобы я ожидала, что он прибежит по первому моему зову, но и усложнять нам обоим жизнь вовсе не обязательно.

– Пожалуйста, – произнесла я. Слово отдало горечью на языке. – Я не буду ждать вечно.

В конце концов по земле пополз туман и остановился перед прутьями. В отличие от прошлого раза, когда ему хватало сил сеять хаос в Подземном мире, сейчас Кронос был надёжно заперт.

Туман уплотнился, принимая мужской силуэт. Кронос шагнул к вратам, всё такой же высокий и гордый собой, как и прежде.

– Кейт, дорогая, я знал, что ты за мной вернёшься.

– Я здесь не для того, чтобы тебя освободить. Я здесь, чтобы побыть с тобой.

– О как? – Кронос вкинул брови. Он присмотрелся к чему-то за моей спиной. Я нахмурилась. Он не вправе смотреть на Генри и Майло после всего содеянного. – В каком плане?

– Как друг. Если нет, то просто составить компанию. – Даже если сама я предпочла бы вариться в адском котле. – Никто не должен целую вечность проводить в таком одиночестве.

Лицо Кроноса стало задумчивым.

– Не ожидал, что ты так беспокоишься обо мне.

– Вовсе нет, – холодно ответила я. – Я ненавижу тебя за то, что ты сделал с моей семьёй. За то, что ты не исцелил Аву. За то, что ты страдаешь манией величия и не видишь ничего, кроме собственных желаний. Но ты спас жизнь моему сыну в день, когда он родился, и я никогда этого не забуду. – Я сделала паузу. – Я знаю, каково это – видеть перед собой лишь чёрное беспросветное будущее, когда рядом никого больше не осталось. Никто такого не заслуживает. Поэтому я буду тебя навещать. Не каждый день, но достаточно часто, чтобы ты знал, что за тобой присматривают. Что ты не один.

Он сощурил глаза.

– А если я не хочу, чтобы ты приходила?

– Тем хуже для тебя. Потому что я буду приходить независимо от твоего желания, так что начинай привыкать.

После продолжительного молчания Кронос наконец кивнул.

– Хорошо. Тогда до встречи.

Он обернулся туманом, уплывшим обратно во тьму. Я сделала судорожный вдох, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Генри положил руку на мою спину.

– Я тебя люблю, – прошептал он. Эти три слова никогда не утратят своей магии. – Даже когда ты чересчур хорошая.

Я провела пальцами по щеке Майло, в сотый раз убедившись, что он здесь, со мной.

– Хоть кто-нибудь в Совете должен быть таким, – ответила я. Генри усмехнулся.

– Да, наверное, ты права. А теперь пойдём. – Он взял меня за руку. Его прикосновение напоминало обо всём, что так дорого мне в этом мире. – Нам пора домой.

Чёрные каменные стены исчезли, оставив лишь воспоминания о войне и пережитой боли. Генри прав: со временем станет легче, жизнь будет лучше. Боль формирует наш характер, так же как и способность надеяться.

Отныне и во веки веков, что бы ни приготовило нам будущее, мы будем вместе. Всегда.

* * * * *