Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

В квартире тихо и тоскливо. Я должна была уже привыкнуть к этой тишине. Но она все еще давит на меня.

Когда я одна в голову приходит много мыслей. А иногда такие, что их не выгнать. Они меня сжирают.

Что теперь будет?

Вся видимость моей силы трещит и рассыпается в крошку, если я начинаю думать о прошлом.

О Коле…

Каким он был тогда, двадцать три года назад. Как красиво он ухаживал за мной. Как ждал моего совершеннолетия, чтобы наконец-то попробовать взрослую любовь.

Переворачиваюсь со спины на бок, и чувствую, как слеза ползет по лицу.

Закрываю глаза и вытираю влагу о подушку.

Молодой Коля никогда бы не поступил со мной так. Не предал бы. Он любил меня. Я точно в этом уверена.

Красивый, высокий парень с большими перспективами.

Он таскал мне персики с рынка и полевые цветы. Подмазывался к моему отцу. Помогал ему починить наш старенький мотоцикл с коляской.

Коля и меня на этом мотоцикле катал.

Меня засасывает воспоминаниями. Утаскивает в пучину тоски по молодости, где мои глаза сверкали от любви к молодому мужчине, покорившему мое сердце.

…

– Садись, не бойся, – Коля помогает мне забраться в коляску мотоцикла.

– Куда мы поедем? – с энтузиазмом спрашиваю я.

– На речку через поле, нарву тебе цветов по дороге.

– Ромашек?

– Васильков. Под цвет твоих глаз.

Скромно улыбаюсь, поправляя подол длинного платья.

Коля заводит мотоцикл ловко нажав ногой на кик-стартер. Мотор ревет громко, словно дикий зверь.

– Прокатимся с ветерком, – улыбается Коля, взглянув на меня с любовью.

Перекидывает ногу через сиденье и трогается с места. Теплый летний ветер мощным потоком врезается в лицо, развевая мои кудрявые длинные волосы.

Держусь за ручку, прикрыв глаза. Чувствую свободу... мне только недавно исполнилось восемнадцать лет. Со мной рядом любимый парень, впереди прекрасное совместное лето, а затем поступление в педагогический, наша с Колей свадьба… и вся жизнь.

Нужно брать от жизни все, пока мы молоды.

В лугу мы останавливаемся, и Коля действительно собирает для меня душистый букет полевых цветов. Я все еще сижу в коляске, прячу лицо в смеси ромашек, васильков и часиков, вдыхаю сладкий запах полной грудью.

– Ты такая красивая, – шепчет Коля, нависая надо мной. – Надо же, как мне повезло. Лучшая девушка нашего города скоро станет моей женой.

– А лучший парень станет моим мужем, – кокетливо говорю я. – Мы же вместе навсегда, да, Коль?

– Конечно, – отзывается в ответ. – Ты никуда от меня не сбежишь.

– А я и не хочу сбегать. Я тебя люблю.

– Агата, – выдыхает мое имя приглушенно, жар оседает на моих губах.

А затем Коля мягко и невесомо касается моих губ.

– Я тоже тебя люблю, моя девочка.

…

Грудь сковывает огнем.

Куда ушла та любовь?

Куда ушла благодарность за троих дочерей?

Тот Коля, который катал меня на мотоцикле в лугах за городом, возил меня на речку, дарил букеты и любил меня искренне, никогда бы мне не изменил.

А я все помню. До мурашек помню и до боли в желудке. Как мы катались по тем полям, как купались в ледяной реке, как грелись у костра. Как смотрели друг другу в глаза.

Даже помню, как у Коли заглох мотоцикл за двадцать километров от дома. Помню, как он открутил крышку на баке, как резко запахло бензином, как раздраженно и виновато Коля сообщил мне, что мотоцикл до дома придется толкать.

И он толкал!

Он толкал, пока я сидела за рулем, мы смеялись, отдыхали, разговаривали о будущем, строили планы. Хотелось есть, пить, усталость прошибала до самых косточек. А мы все шли и шли по полю к городу до ближайшей заправки, везя мотоцикл.

А теперь я наскучила ему… приелась… секс у нас однообразный.

А любовница Светочка помогла ему почувствовать себя мужчиной.

Неужели я ошиблась в выборе мужа?

Я так сильно любила Колю. Меня просто разрывало от нежности, трепета, света. Я на Колю смотрела и видела в нем просто весь мир.

И я пронесла эту любовь через время, ни крупицы не рассыпала и не потеряла.

А сейчас моя любовь медленно подыхает в пучине его предательства. Я скатилась до того, что желаю своему мужу только самого худшего.

Понятно, что во мне кипит котел обиды и боли. Котел лютой ревности и тоски по тому молодому парню с букетом полевых цветов и блеском в темных влюбленных глазах.

Как он смотрел на меня тогда… обжигающе, маняще. Как он клялся в любви перед людьми и перед Богом.

Как он благодарил меня за рождение Златочки, Машеньки и Дашеньки.

Осколки воспоминаний впиваются под кожу. Меня знобит и выворачивает душу мясом наружу. Воспоминания пульсируют, живые и яркие.

Что с нами стало, Коленька?

Что с тобой стало?

Черствый грубиян. Монстр с холодным безразличным взглядом. И это мой муж? Мой родной, светлый человек?

Нет больше того Коленьки, которого я полюбила. Остался только Николай – взрослый мужик со своим бизнесом, у которого в сорок пять лет появилась потребность в молодых сексуальных девках. А жена… она всего лишь жена.

Просто кусок мяса, который можно выкинуть за ненадобностью, наплевав на целую жизнь, которую мы вместе прожили.

Стук в дверь вырывает меня из тоски по прошлому и возвращает в серую реальность. Я сажусь на кровати, сую ноги в теплые тапки и иду к двери.

Стук повторяется снова. Грохочущим раскатом прокатывается по квартирке.

Смотрю в глазок и вижу Колю. Он явно злой, как черт. Раздраженный и нервный. Отшатываюсь от двери. Руки прошибает током. Что ему еще нужно? Пришел выгонять меня и из этой квартиры?

Осторожно открываю дверь, и мой муж вваливается в квартиру без приветствия. Скидывает обувь с ног, ботинки летят в стороны. Стаскивает с себя черное классическое пальто.

От него веет алкогольным перегаром, а у меня желудок скручивает приступом тошноты.

– Почему ты не сказала мне? – рычит Николай, наступая на меня.

Отшвыривает свое пальто в сторону, оно оседает у стены.

– Что с тобой?

– Агата, почему ты не сказала?

– О чем?

– О том, что у нашего ребенка проблемы со здоровьем! – рявкает, обдавая меня противным запахом.

Я не могу сдержать рвотный позыв.

На негнущихся ногах лечу в туалет.

– Агата! – Коля идет за мной, не оставляет ни на секунду. – Ты обязана была сказать!

– Нихрена я тебе не обязана! – громко шиплю я, нависая над унитазом. – Ты чудовище, Коля. Ты омерзительный.

Становится легче, и я прохожу на маленькую кухню. Пью воду маленькими глотками. Коля за мной наблюдает не отрывая взгляда.

– Как ты узнал, что у ребенка могут быть проблемы? – тихо интересуюсь я.

Вряд ли Машка стала бы делиться с отцом такими новостями. Я просила дочку никому не рассказывать. И Маша пообещала, что папа ничего не узнает.

Но Коля здесь. И он в курсе.

Дорогие!

У меня новинка

ИЗМЕНА. Ошибки прошлого

– Как ты мог? – с ревом спрашиваю я. – Ты спал с моей подругой!

– Да! – Виктор взмахивает руками в нелепом порыве отчаянной злости. – Но это ничего не значит! Я просто перебрал с алкоголем, а Лиза сама на меня залезла.

– Я ненавижу вас, – шиплю сквозь зубы. – И я хочу подать на развод.

_______________________

Еще утром мы были счастливы до трепета в кончиках пальцев, а сейчас черная туча хаоса грозится уничтожить все, что было святым, нерушимым и вечным.

Пока я рожала второго ребенка, муж изменил мне с моей лучшей подругой. Теперь моя счастливая жизнь превратилась в ад. И я понятия не имею, как из него вырваться, ведь у меня нет ни жилья, ни денег.

Читать по ссылке: https:// /shrt/hfck

Глава 27

– Ты должна была все мне рассказать, – хрипло выплевывает каждое слово.

Я оставляю стакан на столешнице. Руки дрожат.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

– Агата, если у ребенка проблемы, то нам нужно объединиться, – упрямо смотрит мне в глаза мой муж.

– И что? Проблема сама рассосется? Думаешь, это из-за того, что мы с тобой не вместе?

– Мы вместе. Развода не было. Мы все еще семья.

– Мы не семья, – качаю головой.

– Потому что ты дохуя гордая, – Коля приближается ко мне.

Я снова чувствую запах перегара, и меня вновь начинает мутить.

– Не приближайся ко мне, – шепчу, отворачиваясь.

– Агата, – Николай давит на меня темным сверкающим от гнева взглядом. – Неужели ты правда хочешь остаться разведенкой с двумя новорожденными больными детьми?

Я молчу. Спазмом сжимает горло.

Нет, я этого не хочу.

Не такую судьбу я себе рисовала, когда выходила замуж за любимого мужчину.

– Хватит строить из себя независимую гордячку, ты не такая.

– А какая я, Коль? – мажу недовольным взглядом по лицу моего предателя. – Какая я? Что ты вообще обо мне знаешь?

– Ты уперлась рогом и не подпускаешь меня к себе. Не даешь мне права помочь. И ты больше не смотришь на меня так, как раньше.

– Да? Может это потому, что ты мне изменял? – гневная усмешка слетает с губ.

– Нет, Агата, – Коля качает головой и опускает взгляд.

На его лице прописана тоска и разочарование. Вены надулись на лбу. Он страдальчески морщится и горько усмехается.

– Ты давно перестала видеть во мне мужика, – шепчет Коля.

– Это не правда!

– Правда. До той аварии ты была со мной совсем другая. А после того, как я снова встал на ноги… ты…

Меня прошибают током до самого позвоночника. Я с трудом стою на ногах. Такое ощущение, что мои косточки вот-вот вырвутся из под кожи и с грохотом разлетятся по полу.

– Ты встал на ноги благодаря мне! – гневно напоминаю я.

– Вот именно, – кивает. – Благодаря тебе. И с тех пор ты возомнила себя чудо женщиной.

Изнутри распирает. И меня жутко тошнит. Голова идет кругом, и я облокачиваюсь на столешницу, чтобы не упасть. Впиваюсь в нее пальцами, заведя руки за спину.

– Думаешь, я расширял свой бизнес, потому что хотел стать охеренно богатым? – Николай скалится, и в его взгляде проскальзывают капли яда.

Смотрит на меня так, будто я ведьма какая-то, и он готов сжечь меня на костре.

– Я только и делал, что пытался вернуть себе ту Агату. Слабую милую девочку. С огромными взволнованными глазами, которыми ты на меня смотрела. До аварии ты была моей женщиной, а после… ты стала моей… второй матерью.

Ладони потеют, и я вся покрываюсь красными нервными пятнами.

– Если ты хочешь знать, наш брак дал трещины не после моей измены, Агата, а намного раньше, – продолжает Николай.

А я только глаза закрываю.

Его голос звенит в висках тупой нескончаемой болью.

– Я хотел видеть рядом женщину, а не мамку или братана в юбке.

Я не замечала этого. А после аварии прошло уже пятнадцать лет.

– Ты не просила ни помощи, ни денег, ни поддержки. Говорила со мной только о наших дочерях, о моих проблемах, о тупых фильмах. Ты стала деревянной. Ты больше не смотрела на меня, как на героя. Что бы я не сделал, ты всегда считала себя сильнее и умнее меня.

– Это не правда…

– Это правда, Агата. Это горькая правда!

Отчаянно качаю головой, а слезы затмевают рассудок.

– Света мне в рот заглядывала и была со мной нежной кошкой, слабой нежной девочкой с блестящими глазами, – шипит голос мужа прямо у меня над ухом. – Она была как ты в молодости. Как бы двадцатилетняя.

– Замолчи.

– Что, милая? Не нравится такая правда?

Я всхлипываю и запрокидываю голову. Кажется, что даже потолок над моей головой качается. А в душе разливается нефть. Отравляющая, черная, мерзкая.

– Ты разучилась быть слабой, – продолжает Николай. – Я себя чувствовал куском дерьма рядом с тобой. Да, я встал на ноги, но для тебя я навсегда остался недееспособным.

– Уходи, – шепчу я, задыхаясь.

– Я уйду, не переживай. Как послушный пес. Сделаю все, что ты скажешь. Я же больше не твой муж, не твой мужчина. Я твоя обуза. Инвалид. Меня надо защищать, постоянно спасать, решать мои проблемы, нянчиться со мной…

– Иди отсюда! Уходи! Уходи! – верещу, запуская пальцы в волосы.

Меня сжирает истерика. Накрывает так, что все тело пульсирует.

– Наконец-то я смог тебе это сказать, родная, – облегченно выдыхает Коля, обжигая мое лицо.

Я ловлю пересохшими губами воздух, вновь чувствую мерзкую тошноту.

Слышу его отдаляющиеся шаги. Хлопок входной двери. Тишина…

Давящая колючая тишина.

С трудом переступая на ватных ногах, я дохожу до постели. Падаю в подушку, обхватив руками свой живот.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я зависаю взглядом на стене. По ней скользит тень дерева, пробравшаяся в комнату из-за яркого уличного фонаря.

За окном уже стемнело.

Неожиданно тишину разрывает звук моего мобильного. Тянусь к нему.

– Ало.

– Здравствуйте. Морозова Агата Григорьева? – певуче уточняет женский голос.

– Да.

– Готовы результаты биохимического анализа вашей крови. Вы сможете завтра подъехать на консультацию к генетику?

Глава 28

– Это что за черт? – спрашиваю тихо, рассматривая здоровую черную собаку, которая улеглась прямо возле двери в мой дом.

– Это пес Багет, – сообщает мне Миша. – Он шлялся под забором, без ошейника. На улице холодно, я забрал его в дом.

– Миш, ты нормальный вообще?

– Да а чо? Варвара никогда бы не согласилась завести пса в квартире, а раз уж я теперь живу у тебя…

Смотрю на самодовольную рожу Скворцова и просто в шок впадаю.

Мало того, что Миша снова не трезв, потому что после вчерашнего ему обязательно нужно было опохмелиться, так еще и «друга» себе привел.

– Ты живешь у меня временно, – напоминаю Скворцову, прищурившись.

Миша присаживается на корточки и треплет пса за холку.

– Я подумал, что ты сможешь оставить Багета себе, – пожимает плечами мой друг.

Приподнимаю брови от возмущения и негодования.

А Миша тем временем целуется со своей собакой. Багет облизывает опухшую харю Скворцова розовым шершавым языком, а я брезгливо морщусь.

– Разве он не душка? Ты посмотри, какой хороший мальчик!

Обреченно качаю головой и скидываю ботинки. Прохожу на кухню и достаю с полки виски. Наливаю в стакан. Руки немного дрожат после разговора с женой.

Вывалил на нее свою правду в порыве безумного гнева. Я как с цепи сорвался. Тормоза отказали.

Сам долгое время не мог признаться, что Агата в какой-то момент перестала быть для меня просто женщиной.

Я видел, как она учит ходить наших дочерей. Видел, как она меняет им пеленки, как учит их говорить и кормит с ложки.

А потом я и сам стал беспомощным мальчишкой, которого она учила ходить, выносила за мной говно, мыла меня и кормила.

Наверно, я сегодня был слишком жесток. Зря я так…

Это не она виновата. Жизнь дала нам испытание и приковала меня к постели, Агата достойно прошла этот путь с гордо поднятой головой. Да, наши отношения изменились после этого. А у кого бы они не изменились после такого?

– Мы сегодня снова пьем? – Миша появляется на кухне и потирает ладошки в предвкушении.

Достаю с полки второй стакан и наливаю Мише виски.

– Ммм, что за рай на земле? – сладостно вздыхает Скворцов. – Ну, будем!

Стучит своим стаканом об мой и залпом вливает в себя вискарь.

Втягиваю ноздрями воздух. Выдыхаю тяжело и болезненно.

До аварии Агата была просто учительницей. Просто мамой моих дочек. Нежной, робкой, по-женски заботливой и слабой. Я строил дом и развивал бизнес, она поддерживала и влюбленно на меня смотрела.

После аварии Агата начала работать в институте, прошла переквалификацию, написала и защитила научную работу. Сдала на права, чтобы не просить меня возить дочерей на занятия в город.

Стала слишком самостоятельной.

Пока я валялся после аварии, она на свои хрупкие плечи взвалила мужские дела. Надела броню. Яйца себе отрастила!

И как бы я не старался смягчить ее, вернуть в состояние девочки, расслабить, все мои попытки разбивались о ее каменную стену. Агата все могла сама.

А я был ее прихвостнем.

Бесполезным существом.

Даже мой миллиардный бизнес ее не впечатлял.

Я убеждал ее, что нам нужен еще один ребенок, а она только головой качала. Хотела развиваться как личность. Стоять на ногах крепко. Без моей помощи. Тем более у нас уже было трое дочерей.

Зачем нам четвертый?

Я не мог честно признаться жене, что не чувствую себя больше мужиком рядом с ней. Я и сам себе боялся в этом признаться.

Она не могла считать мое состояние и продолжала работать, выполнять мужскую работу по дому, растить девочек, зарабатывать.

Мы отдалились.

Да, были вечера, которые мы проводили вместе за просмотром тупых фильмов, но и в них я не был для нее мужем. Скорее, был ее сыночком.

– Ты что-то сегодня какой-то загруженный, – говорит Миша, вырывая меня из едких размышлений.

– Я устал.

– Понимаю, – кивает мой друг. – Слушай, нам бы Багета свозить к ветеринару. Ты завтра можешь?

– Могу.

– Отлично! – Миша тянется к бутылке и наполняет свой стакан. – Варвара тебе не звонила?

– Мне? Почему твоя жена должна звонить мне?

– Нуу… Варька теперь обиделась на меня. Я ее понимаю. Если бы не жена… – Миша нарочито громко вздыхает. – А знаешь, плохо ведь без бабы. Некого в углу зажать и за сиську подержать.

– Миш, а ты как думаешь, Варя в тебе мужика видит?

Скворцов задумывается. На его опухшем лице прописан сложный мыслительный процесс.

– Конечно, – кивает. – Я порой как по столу кулаком стукну, Варя сразу затихает и делает то, что я сказал. Она у меня хоть и боевая баба, но нежная. Любящая.

В прихожей слышен шум.

Багет начинает гавкать и летит на кухню. Садится рядом с Мишаней и головой его бодает, требуя ласки.

– Хороший же пес! Просто замечательный!

Согласно киваю.

– Ты его кормил?

– В холодильнике курица была, я ее сварил и Багету скормил. Надо бы корм купить ему собачий.

– Куплю.

– Повезло тебе, Багет, будешь теперь с Колясиком жить, – Миша снова садится на корточки и целуется с псом.

Не уверен, что оставлю собаку себе. Хлопот с ней много. А мне предстоит как-то налаживать контакт с Агатой, если я не хочу окончательно ее потерять.

Я более чем уверен, что эта женщина справится со всем сама. Я ей вообще не нужен по факту. Но мне бы очень хотелось сохранить с ней семью.

Вернуть то, что было до аварии.

Вернуть себе мою нежную девочку с широко распахнутыми влюбленными глазами. Как? Не знаю.

Я совершил непростительную ошибку.

И эта ошибка теперь тоже беременна, и, вроде как, от меня.

Глава 29

– Если хочешь, я могу сходить с тобой, ма, – говорит Маша.

– Нет, не надо, – тяжело вздыхаю, смотря на свое отражение в большом зеркале.

– Почему? Тебе ведь… нужна поддержка…

– А тебе нужно учиться, Маша. Или ты не собираешься одиннадцатый класс заканчивать?

– Да блин, мам…

– Что? – понижаю голос до грубого баса. – Рожать тебе в начале лета, так что учись, Машуня.

– Я за тебя переживаю, ма.

Закусываю губу и головой качаю устало.

– Маш, ты кому-нибудь говорила, что на УЗИ у моего малыша увидели отклонения?

Дочка молчит несколько секунд, а затем шепчет:

– Я рассказала только Даше, но она обещала никому не говорить.

Я обреченно выдыхаю.

– Папа узнал.

– Мам! – испуганно вскрикивает Маша. – Не может такого быть, чтобы Дашка ему рассказала. Она поклялась, что будет молчать!

Цепная реакция. Маша Даше, Даша Злате. А Злата все отцу сливает, что только попадает в ее прекрасные ушки.

А в итоге все это вывернулось наизнанку. Еще ничего неизвестно. Милая женщина вчера по телефону мне сказала, что я могу не переживать, но к генетику обязательно нужно прийти.

Мое напряжение по поводу детей немного ушло. Но теперь я чувствую себя просто отвратительно из-за Колиных вчерашних слов.

Он опять сделал меня виноватой в его изменах.

Я, видите ли, перестала смотреть на него, как на героя!

Возможно, я и правда считала себя супер женщиной какое-то время. Я вытащила мужа, я поставила его на ноги, я спасла его своей заботой и любовью. И вместе благодарности спустя пятнадцать лет после той аварии он заявляет, что спасая его я разрушила наш брак?

Мне тогда не легко пришлось.

И, возможно, я и правда стала как-то иначе относиться к Коле.

Но я не переставала его любить! Никогда не переставала! И я не чувствую своей вины сейчас.

Хватаю сумку с документами и выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице и, распахнув дверь на улицу, замечаю машину Николая прямо возле подъезда.

– Агата, – произносит он с виноватой улыбкой и, распахнув заднюю дверцу машины, вытаскивает из салона букет цветов.

Белые розы.

– Я тороплюсь.

– Агата, я отвезу тебя.

– Нет, – скриплю зубами, гневно впиваясь в лицо предателя ошалелым взглядом. – Хватит. Я не маленькая девочка, Коля. Пора поставить точку.

Быстрым шагом иду прочь, но мой муж меня догоняет и перекрывает мне дорогу.

– Агата, – басит его голос, сотрясая воздух. – Я отвезу тебя.

Смотрю в его глаза с ненавистью и раздражением.

– Извини, я был слишком груб, – произносит он. – Я хочу загладить свою вину.

– Думаешь, розочки что-то изменят?

Скрещиваю руки под грудью.

– Нет. Я просто хотел тебя порадовать. А ты как всегда…

Николай опускает голову и обреченно морщится.

– Блять, – шипит сквозь плотно сомкнутые зубы. – Агата, я хочу все исправить. Но я понятия не имею, как это сделать. Я люблю тебя.

Его признание опаляет мои щеки жаром. Я вздрагиваю от возмущения и резкой боли. По позвоночнику прокатываются мурашки.

– Я виноват, и мне самому теперь тошно, – продолжает Николай, отведя взгляд в сторону.

В его темных глазах играет тень сожаления и боли. А я смотрю на него, поджав губы, и внутри что-то неприятно переворачивается и дрожит.

Вчера я вспоминала, как молодой красивый мужчина катал меня на мотоцикле и дарил букеты полевых цветов. Я грелась этими воспоминаниями. Лелеяла их в своем сознании.

Но потом он пришел и разорвал мое сердце еще раз.

Не знает, чем прикрыть свои измены, и льет на меня ведра зловонных помоев.

– Я в полной заднице, – хрипит Коля и глаза закрывает. – Я перегнул палку.

Я рассматриваю аккуратные лепестки белых роз, а у самой душа кровью обливается. Понимаю, что скучаю по прошлому. И что мне сегодня и правда не помешает поддержка.

Да, мне посоветовали не переживать, но не сказали ничего конкретного. И сама мысль, что я еду на консультацию к генетику, ввинчивает в меня шурупы панического страха. Я не смогу одна принять решение, что мне делать с моей беременностью, если диагноз подтвердится. Растить ребенка после сорока лет не просто, особенно если их двое. Особенно, если один из них окажется особенным.

– Прости меня, – повторяет Николай едва слышно. – Я… не прошу вернуться ко мне и закрыть глаза на мою измену…

– Мне нужно идти, – шепчу я каким-то виноватым голосом.

– Агата, разреши мне участвовать в твоей жизни. Пусть мы не будем больше мужем и женой, но ради общих детей… давай останемся близкими друзьями.

– Ты правда думаешь, что у нас получится? После всего…

– Я не знаю, – Коля качает головой и вновь заглядывает в мои глаза. – Но если мы продолжим собачиться и вгрызаться друг другу в шеи, то пострадают наши дети.

– Наши дети уже пострадали. Ты рассорил сестер. Маша осталась одна.

– Я поговорю с девочками. Я перед ними тоже виноват.

Прикусываю губу, опустив взгляд под ноги. Снег растаял и превратился в грязную серую слякоть.

– Я уже опаздываю, – бормочу едва слышно.

– Поехали, – Коля берет меня под руку, и, пока я не успела вновь затопать ногами с протестом, ведет к своей машине.