Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Дни идут. Складываются в недели. Пустые, серые и безжизненные.

Я все же доехала до суда и подала документы на развод, на раздел имущества и алименты. Милая девушка там сказала, что мне позвонят и скажут дату первого заседания, а так же посоветовала найти толкового адвоката. Я прошерстила несколько сайтов и созвонилась с миловидной женщиной, мы договорились о встрече на конец месяца.

Николай так и не забрал свои вещи. Он вообще словно испарился из моей жизни. Не приезжает, не звонит, не пишет.

Не угрожает, что мне нужно самой собрать чемоданы и уехать жить в старенькую однушку.

Маша звонит мне каждый день. А на выходных даже приезжала, мы вместе готовили шарлотку и разговаривали про ее учебу и предстоящее поступление. Только если раньше дочь говорила про архитектурный институт с энтузиазмом, то сейчас у нее словно глаза погасли.

От выходных до выходных я доживаю, словно зомби. На работу вышла, но вести пары нормально не могу. Заваливаю своих студентов самостоятельной работой и докладами. И токсикоз мучает. В прошлые беременности мне было намного легче, а тут и срок еще совсем маленький, а я уже как выжатый лимон.

Оставить ребенка в таком возрасте – не лучшее решение. Но мне нужно что-то предпринять. Срок беременности увеличивается, само собой это не рассосется.

И я еду в женскую консультацию.

Хмурое небо висит над городом плотным покрывалом, даже дождь неприятный моросит. Хочется верить, что смогу принять решение прямо на приеме у гинеколога.

Захожу в женскую консультацию, сердце сильно стучит под ребрами.

Я так и не решила, что делать дальше. Не хочу избавляться от малыша, но столько страхов в голове. Я не нужна собственному мужу, с которым встречалась со школы, а сама с обеспечением я едва справлюсь.

Николай решил, что он приведет в дом свою молодуху и с ней создаст новую семью. Она родит ему сыновей. Он ведь специально сделал этот акцент – родит мальчиков! Наследников…

Его молодая новая жена сделает то, что я не смогла.

Муж уговаривал меня на четвертого ребенка, но я не захотела тогда беременеть, хотя вполне могла бы. Потратила молодость, чтобы поднять дочерей и выходить мужа после аварии. Мне хотелось свободы, карьеры, а не пеленок с распашонками и бессонных ночей.

Николай говорил, что ему хочется сына, пацана, а я убеждена, что у нас получаются только девочки. И не факт, что дело во мне. Может это у Коли такое свойство сперматозоидов, что получаются только дочери.

Я буду рада, если его новая женщина тоже родит дочерей.

Улыбаюсь этой мысли как-то ехидно. Прохожу в коридор и присаживаюсь на маленький диванчик. Рассматриваю свои руки, покрытые красными нервными пятнышками. Даже ладони потеют.

Я взрослая женщина, и себя обеспечить смогу. Без Коли я точно не пропаду. Но с ребенком…

А если еще и здоровье начнет подводить? Беременность в таком возрасте может сопровождаться рисками.

Но и избавляться от малыша я не хочу. Даже сердце дрожит от одной мысли, что я пойду на этот шаг.

– Мама? – резкий голос над головой заставляет меня вздрогнуть.

– Злата… – шепчу, дыхание перехватывает.

– А ты что тут делаешь? – дочь садится на кушетку и вопросительно смотрит мне прямо в глаза.

– Я… эээ…

– У тебя какие-то проблемы по-женски? Что-то болит? – вполголоса спрашивает дочь.

Поджимаю губы и смотрю ей в глаза.

Я еще не приняла решение, но если оставлю ребенка, мои девочки все равно обо всем узнают.

– Мам? – хлопает ресницами Злата, загадочно скользит взглядом по моей фигуре. – Ты в положении?

Я молчу. Только дыхание сбивается. Тяжело втягиваю воздух, шумно и судорожно выдыхаю.

Я всегда учила Злату быть честной и не обманывать меня. Говорить о своих проблемах напрямую, потому что мы одна семья. А в семье принято делится невзгодами и поддерживать друг друга.

– Мам, да что ты молчишь то? – сокрушается Злата, гневно прищурившись. – Ты на меня обижаешься, что я от папы приняла дорогой подарок на свадьбу? Ты ведь понимаешь, что это просто подарок для дочери от отца? Что такого? Или мне нужно было отказаться от восьми миллионов?

– Да.

– Что «да»? – шипит раздраженно.

У нее и самой гормоны шалят. Я понимаю это. И злится она вполне оправданно.

– Да, кажется, я беременна.

Дочь округляет глаза от шока. Смотрит на меня не моргая. И мне начинает казаться, что вся очередь замерла и притихла, слушая нас. Я окидываю взглядом посторонних мне людей, грудь сжимается от боли.

– От папы? – уточняет Злата почти беззвучно.

Я прикрываю веки и вздыхаю.

– Я в шоке… мам… а папа вообще в курсе, что у вас еще один ребенок будет?

– Нет. И ему не стоит об этом знать.

– Мам! Это же все поменяет! Папа вернется в семью и забудет о своей любовнице!

У меня перед глазами мельтешат белые мошки. И голова снова кружится от духоты и паники. Старшая дочь теперь знает о моей беременности.

– Я еще не решила, оставлю ли ребенка, – признаюсь я как-то виновато и заламываю пальцы.

– Так, я понимаю, что тебе уже не двадцать лет, мама. Но аборт – это не выход. И ты сама это знаешь.

Качаю головой устало.

– Мам! Ну перестань! – озлобленно бросает дочь. – Скажи отцу, что беременна. И он забудет про свою молодую женщину.

Да что ж такое!

Почему все думают, что я безумно хочу вернуть себе Николая? Он меня предал! Унизил! Расколол меня своим подлым поступком!

Я не смогу его простить. И я не хочу, чтобы мой муж возвращался. Я не смогу жить с ним, как раньше. Я не хочу быть женой предателя. Я не хочу. Я не могу так.

Любовь должна быть чистой и глубокой. А Колины чувства ко мне пересохли, как речка в пустыне. Он опустился до измен.

А я должна хотеть вернуть его? Привязать к себе внезапной незапланированной беременностью?

– Я не хочу, чтобы Коля ко мне возвращался, – сообщаю дочери строгим голосом. – У меня есть гордость, Злата. Моя женская гордость! И я не намерена прощать ему загулы!

Глава 12

– Мам, это же наш папа, – лепечет глухо. – Вы со школы вместе. Ты его любишь с шестнадцати лет.

– Да. И что? Я не хочу быть чемоданом без ручки, Злата. Когда и нести тяжело, и выбросить жалко.

– Я представляю, как тебе больно, но… я не хочу, чтобы вы расходились. Папа очень хорошо зарабатывает, он тебя, считай, содержит! Кто ты без него, а? Как ребенка будешь поднимать одна?

– Алименты никто не отменял.

– Мам, ну это смешно! – Злата руками разводит. – Алименты не заменят ребенку полную любящую семью.

– А твой папа разве любит эту семью?

– Ну ма-а-а-ам, папа о ребенке узнает и сразу забудет свою девушку. Он рад будет! Нужно ему сказать. И не делай глупостей, пожалуйста!

– Ты взрослая девочка, – строго выдаю я. – У тебя скоро будет своя семья.

– Вот именно, мам. Я взрослая, и Даша с Машей тоже. Если вы с папой разведетесь, то ты же одна останешься.

– Что я себе, мужчину нового не найду? – ядовито цежу сквозь зубы.

На нас уже косится вся очередь.

И Злата только усмехается как-то нервно.

– Мам… какого нового мужчину? Ты чего?

– Разговор окончен.

Дочь глаза закатывает и отворачивается. Руки складывает над своим выпуклым беременным животиком и недовольно шумно дышит.

– Отцу не говори, поняла? – требую я.

– Поняла! – огрызается в ответ.

Я в шоке… надеялась, что дочери, наоборот, меня поддержат. Мы же все девочки. И с нами всякое может случиться. А в итоге Злата просто капризно требует, чтобы я попросила Колю ко мне вернуться из-за ребенка под моим сердцем.

Поверить не могу… ладно моя подруга Галя, которая закрыла глаза на измену и мне того же посоветовала… но дочь! Я все же думала, что Колино богатство разум моим девочкам не затмит. Но на деньги, видимо, не ведется только Маша. Злата с Дашей из-за бабла готовы на все. Я всех троих одинаково воспитывала, а получились мои девочки совершенно разными.

Поджимаю губы и рассматриваю свои вспотевшие ладони, покрытые нервными пятнами.

Злата расскажет все Николаю. Обязательно расскажет. Она в себе держать не будет.

Я не знаю, какая реакция будет у моего мужа, но он вряд ли обрадуется.

Я не хотела говорить Коле о беременности. Сначала спокойный развод, потом роды, ДНК-тест, установление отцовства и официальные алименты. План был таким, если я решусь оставить малыша.

Подходит очередь Златы, и она, метнув в меня озлобленный блестящий слезами взгляд, уходит в кабинет гинеколога.

Шумно выдыхаю и закрываю глаза. Голова кружится.

Подходит моя очередь, и пока Злата еще не вышла, я иду в соседний кабинет к врачу.

– Здравствуйте, – произношу сухо и скомкано, стараясь выдать улыбку.

Я знаю своего гинеколога уже давно. Она вела мою беременность Машей и Дашей, потом я у нее наблюдалась все эти годы.

– Добрый день, – отзывается Оксана. – Что у вас случилось?

– Две полоски на тесте.

Оксана поднимает взгляд от бумаг и смотрит на меня.

– Поздравляю? – спрашивает.

– Ага, – в ответ взгляд опускаю.

– Агата, – мой гинеколог как-то сочувственно на меня смотрит. – Что будем делать с беременностью?

Пожимаю плечами и смотрю женщине в глаза.

– Понятно, – тяжело выговаривает Оксана. – Направление на узи? Или на аборт?

Ее пытливый взгляд мечется по моему лицу, а у меня глаза слезами наполняются. Не смогу я на аборт. Не смогу.

Да, мне сорок один. Да, муж козел и нашел себе молодую девку, с которой можно резво кувыркаться в постели.

Но это же ребенок. И он не виноват, что я старая клуша не уследившая за контрацепцией, а Коля – кобель, у которого на старости лет зачесалось.

– На узи, – уверенно говорю я.

Губы Оксаны расплываются в улыбке. Она берет бланк и быстро его заполняет.

– Агата, у вас уже была многоплодная беременность. Вам сорок один год. Я должна предупредить, что у вас снова может быть двойня. Или даже… – Оксана поджимает губы.

– Я это понимаю, – почти шепчу, в горле ком стоит.

– Хорошо, – протягивает мне направление. – В сорок пятый кабинет.

Киваю коротко и встаю.

Мне немного неловко сидеть в очереди с молодыми девушками. Все такие счастливые… некоторые уже глубоко беременные. А одна даже с мужем пришла. Молодой мужчина так мило поглаживает ее животик. А у меня сердце в груди жмется.

Между лопаток полыхает.

Когда-то мы с Колей тоже вместе ходили на узи. Он держал меня за руку, целовал мой живот и ждал дочерей. Ждал!

А сейчас… все рухнуло. Вся моя жизнь оказалась каким-то горьким обманом. Ложью. Бредом.

Подходит моя очередь. Я ложусь на кушетку. Отвечаю на стандартные вопросы.

А в голове навязчиво звучит голос: только не многоплодная… только не многоплодная…

Врач-узи вводит аппарат, смотрит в экран, нахмурившись. А я глаза закрываю, складываю руки на груди и тревожно сминаю подол свитера.

Только не двойня…

– Давайте вместе смотреть? – предлагает девушка спустя время.

Я качаю головой. Не хочу.

Врач немного расстроенно вздыхает.

– Сердцебиения визуализируются у обоих плодов. Послушаем.

У меня внутри все замирает. Воздуха мало.

– Их двое… – шепчу я дрожащим голосом.

По щекам слезы бегут горячие. Боже!

– Да, у вас двойня, – девушка улыбается во все зубы, но посмотрев на мое искривившееся лицо, она тут же поджимает губы. – Это же не повод расстраиваться?

Да. Это не повод расстраиваться. Но для меня сейчас это самая настоящая катастрофа. Если с одним ребенком я могу справиться, то с двойняшками...

Глава 13

Домой я возвращаюсь с такой тяжелой душой, будто мне сообщили не о многоплодной беременности, а о смертельной болезни. Я знаю, что должна принять сейчас одно из самых сложных решений в моей жизни. При одной мысли о том, что я могу сломать детям жизнь, меня бросает в пот.

Моросит неприятный дождь, небо затянуто плотными тучами. Погода очень красноречиво описывает мое состояние. Мне плакать хочется. Забиться в угол и тихонько скулить.

Я не знаю, что теперь делать. Я была на узи. И хоть я и отказалась смотреть в экран на своих детей, их сердца я уже слышала. Они так ритмично и быстро стучали…

Наверно, это моя главная ошибка.

Мне нужно было сделать глубокий вдох, закрыть глаза, и попросить у моего гинеколога направление на прерывание беременности. Но я не смогла… это моя женская слабость.

Теперь уже поздно. Я приняла решение, и пойду до конца. Мне всегда говорили, что я очень сильная женщина.

Вставляю ключ в замочную скважину, проворачиваю и с ужасом обнаруживаю, что не заперто. По позвоночнику неприятная дрожь прокатывается.

Коля…

Это он приехал.

Ключ есть только у него и у дочерей.

Но дочери вряд ли бы поехали… зачем им…

Открываю дверь и вхожу. Крадусь в сторону кухни, как вор какой-то. И слышу голоса своих девочек.

– Я тоже считаю, что мама должна сказать папе о беременности, – говорит Даша.

Я застываю за стеной. Неужели не слышали, как я вошла?

– Не должна, – отвечает Маша. – И мы не должны в отношения родителей лезть! Это не правильно.

– А что правильно? Мать родит и будет одна тянуть? Я помочь не смогу, сама буду с младенцем на руках, а вы учитесь. Вам не до помощи! – шипит Злата.

Мне так неприятно, что старшая дочь сестрам все рассказала. Стискиваю зубы и продолжаю стоять за стеной.

Дочери целое собрание устроили. Дебаты у них, остаться мне с Колей или нет. И мое мнение, я так понимаю, не учитывается.

Я же ясно дала Злате понять, что не собираюсь прощать их отца. Он сильно меня обидел. Проколол мне сердце, и оно как воздушных шарик лопнуло! И пусть я теперь буду бессердечной, пусть! Пусть дочкам не нравится, что я носом верчу.

Им не понять, какого это, получить такое предательство после двадцати трех лет совместной жизни.

– Если расскажем папе, мама будет злиться, – виновато произносит Машка.

Правильно говорит. Я не просто злиться буду, я приду в бешенство! Меньше всего я сейчас хочу, чтобы Николай знал о беременности.

– А если не расскажем, злиться будет папа! – ядовито прыскает Даша. – Если ты не забыла, это папа за наше обучение платит и квартиру нам снимает. Или ты хочешь из элитной школы отправиться в государственную?

– Папа рано или поздно все равно узнает, – рычит Злата. – Нужно рассказать ему все сейчас. Он поговорит с мамой и они не разойдутся. Я не хочу, чтобы она одна осталась. Будет еще в мои отношения с Димой лезть от скуки. Я так не хочу!

Я никогда в ее отношения не лезла. Всегда поддерживала. А дочь так обо мне говорит. Обида сковывает все тело.

Я вхожу на кухню, и девочки поднимают на меня взволнованные взгляды. Смотрят так, будто призрака увидели.

– Все за меня решили? – цежу сквозь зубы.

– Мам, ты просто сейчас беременна и у тебя гормоны. Я теперь тебя очень хорошо понимаю! – Златка руками разводит.

– Ма, нужно папе сказать. Он свою любовницу тут же бросит! Все наладится у вас! – поддерживает старшую сестру Даша.

И только моя Маша сидит молча, втянув шею в плечи. И взгляд у нее пустой.

Я шумно выдыхаю носом. Воздух горячий и наэлектризованный. Пальцы бесконтрольно в кулаки сжимаются.

– Девочки, я запрещаю вам лезть в мою жизнь, – говорю не скрывая раздражения.

– Ты как ребенок, мам! Мы вообще то за тебя переживаем! – старшая дочь голос повышает.

– А за меня не надо переживать, Злата! Я не прошу у вас поддержки и помощи! Я просто хочу, чтобы вы меня оставили сейчас в покое! – срываюсь на крик.

– Мам, Злата права ведь. Ты всего лишь преподаватель в институте, а у папы свое дело. Он ведь нужен тебе, – скалится на меня Дашка.

– Не нужен, – раздраженно вскидываю подбородок.

– Ну-ну, – шипит Златка. – Ну и живи одна! Мы твое решение разойтись с отцом не поддерживаем. Хочешь чтобы его молодая любовница все у тебя забрала? Дом, машину, любовь? Да?

Даша кивает на слова сестры. Маша прикусывает губу и нервно сжимает край стола руками.

– Поехали, девочки. Мама сама во всем разберется!

– Я не поеду, – шепчет Маша. – Я с мамой останусь.

– Чего? – усмехается Злата.

– Того, – Маша встает из-за стола. – Я маму поддерживаю.

Дочка подходит ко мне и жмется в объятия. Я целую ее в лоб и к себе прижимаю. Мне так плохо сейчас, так мерзко. Как будто муж меня бензином облил, а Злата с Дашей подожгли.

Вся кожа горит огнем.

– А ты, Маш, расскажи лучше маме, что с тобой произошло, – фыркает Дашка.

Я застываю. Меня словно ледяной водой окатили.

– Даша, не сейчас… – шипит Маша сквозь зубы.

– Мама теперь думает, что ты самая правильная, самая лучшая доченька, – подначивает Машку сестра близняшка. – Только мама главного твоего секретика не знает.

– Маш, что случилось? – спрашиваю я, глядя на свою девочку.

А она лицо ладонями закрывает и всхлипывает.

– Скажи, скажи! Нечего мать обманывать! – продолжает ядовито выплескивать Даша.

– Мам… – сипит Маша, переведя на меня взгляд, полный соленых слез. – Я тоже беременна, мам.

Глава 14

На мгновение мне кажется, что пол под моими ногами просто исчез, и я падаю с бешеной скоростью в бездну. Только ветер шумит в ушах и хрупкое сознание медленно растворяется.

– Что? – лепечу беззвучно. – Мне послышалось?

– Нет, мама. Тебе не послышалось! – насмешливо скалится Дашка.

Я в полном шоке.

– Мам… – виновато мяукает Маша. – Ты только не переживай.

– Тебе семнадцать, – шепчу, глядя дочери в глаза.

– Да. Скоро восемнадцать исполнится. Мам…

– Маш, я же говорила тебе, что нужно предохраняться, – вставляет Злата. – Ты что, совсем о контрацепции не думала?

Все это просто какой-то кошмарный сон.

Две мои дочери беременны. И я тоже беременна. Все это похоже на какой-то турецкий сериал с миллионом серий, где все запутано и затянуто.

Губы невольно растягиваются в улыбку. Смеяться хочется просто в голос от тупости этой ситуации.

– Так, ладно, – выдыхаю я, прикрыв веки.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Пульс гудит в ушах.

Я прохожу к столу и сажусь.

Запускаю в волосы свои холодные подрагивающие от нервов пальцы.

– Маша, кто отец? – спрашиваю, закрыв глаза.

– Ты его не знаешь, – отвечает Даша вместо своей сестры. – Он ее старше.

Это я во всем виновата. Я разрешила несовершеннолетним девочкам жить одним. Они так давно рвались из родительского дома на волю, что у меня не осталось сил их удерживать. Они умные, самостоятельные и взрослые – говорил мне Коля. Я свое сердце заставила молчать, чтобы девочек отпустить.

– Какой срок? – все же перевожу взгляд на дочь.

Маша губы поджимает.

– Маленький, – отвечает сдавленно и виновато. – Точно не знаю. Я на аборт запишусь, мам.

Это слово царапает слух и в дрожь вводит. Я знаю свою девочку Машу, она будет жалеть потом, если сделает глупость.

– Аборта у тебя не будет, Маша, – заявляю я. – Еще бы не хватало, чтобы ты потом детей иметь не смогла.

– Мам…

– Все, Маш. Я сказала, никакого аборта.

От отчаяния даже пол под ногами вибрирует.

– Отцу пока ничего не нужно говорить. Поняли? – окидываю девочек строгим взглядом. – Поняли!?

– Поняли, – синхронно отвечают.

– И про мою беременность тоже, – добавляю строго.

– Хорошо, мам, – выдыхает Злата. – Просто ты тоже силы свои взвешивай, ладно? Без папы тяжело будет.

– Нормально мне без папы вашего, – сухо цежу сквозь зубы. – Все, девочки, увидимся потом. Маша останется, нам нужно поговорить.

Девочки уходят, шепотом переговариваясь между собой.

Как только остаюсь с Машей вдвоем, она тут же бросается в мои объятия. Обнимаем друг друга, подбадривающе гладим, шепчу моей девочке что-то успокаивающее.

А я теперь точно знаю, что мне нужно делать.

Маше я не позволю пойти на прерывание беременности. Она совсем молодая. Я боюсь, что потом у нее вообще может не получиться больше забеременеть.

Сколько таких случаев вокруг.

Да, медицина продвинулась, но… страшно…

А вот мне уже за сорок.

У меня трое взрослых девочек, я уже проходила через все тернии материнства. Мне бояться нечего. Будем с Машей друг другу помогать.

Ради будущего моей дочери я сделаю все.

Маше я обязана помочь теперь. Я же ее мама.

А она единственная моя дочка, которая поддерживает меня в решении о разводе.

Я потом подработку возьму, если нам с Машей хватать не будет денег. Могу и старшие классы дистанционно готовить к сдаче экзаменов по истории, и курсовые для студентов писать.

Со мной Маша точно не пропадет.

Два года отсидит в декрете, потом малыша в садик, а сама поступит в институт, как хотела.

Глаза на мокром месте у самой, но я отчаянно держу себя в руках.

– Мам, ты злишься на меня? – спрашивает Маша.

– Нет, – качаю головой. – Ты сама то как? Хочешь ребенка?

– Хочу, – лепечет дочка. – И Никита говорил, что хочет. Только я ему еще не говорила ничего. Испугалась. Мне ведь восемнадцати нет.

Машка рассказывает мне немного про своего мальчика – ему двадцать четыре, закончил институт, начал работать только только. У него своя квартира, родители ему подарили, и большие перспективы в сетевом бизнесе.

Парень из обеспеченной семьи.

И вроде, по словам дочери, вполне нормальный. Только знакомы они всего пять месяцев.

– Ладно, Маш. Расскажи Никите о беременности, посмотрим, как он к этому отнесется. А дальше видно будет.

– Мам, а если он испугается, что у нас так рано это случилось? – дочка руку прижимает к плоскому животу.

– А если испугается, значит родишь ребенка для себя, – улыбаюсь устало.

– Мам…

– Давай, Машунь, без соплей. Я тебе со всем помогу. Мы справимся.

Дочь понимающе кивает.

– Да как мы справимся, мам? – смотрит мне в глаза испуганно.

– Как все женщины. Стиснув зубы пойдем напролом.

Маша со мной не спорит, хотя я вижу, что ей тяжело. Но говорить больше не хочется.

Мы молча пьем чай, и я провожаю Машеньку.

Оставшись одна, я отвлекаюсь на уборку. До самого вечера вожусь на втором этаже, перебирая шкаф с вещами Николая. Собираю его одежду в чемодан.

Мне так спокойнее будет, если его вещи глаза мозолить перестанут. А то куда ни посмотрю – всюду ОН. Тут трусы его, там зубная щетка, на кухне кружка из которой он всегда чай пил.

Пустые напоминания, причиняющие дискомфорт моей душе.

Только заканчиваю с уборкой, как телефон разрывается звонком.

Коля…

Давно я его не слышала.

Видимо, ему наконец-то дошло уведомление о нашем разводе.

– Ты дома? – вместо приветствия рычит в трубку.

– Да.

– Я подъеду через двадцать минут, – сообщает спокойнее, но по голосу слышно, что у него что-то случилось.

Злата, коза такая, наверняка ему все рассказала! Ну, ничего.

Ничего…

Это, конечно, осложнит мне жизнь, но я сама в праве решать, что теперь делать с беременностью. Николая я даже слушать в этом вопросе не стану.

Хочет детей от Светочки, пусть она ему рожает. Главное, чтобы содержать всех смог. Горе мужик.

Спускаюсь на первый этаж дома, завариваю себе свежий чай, сажусь за стол. Жду его, своего предателя, которому посвятила всю свою жизнь.

Я была с ним счастлива даже в те моменты, когда выхаживала его после аварии. Я никогда не хотела от него уйти. Даже мысли не возникало. Были и сложные времена, и до исступления прекрасные.

Я всегда была только его девочкой.

Его женой.

Его опорой.

Той, что надежно прикрывала тыл и всегда верила в успех Николая.

Как он мог меня растоптать? Неужели, та молодая девушка так сильно вскружила ему голову, что он забыл, кто прошел с ним все тяготы жизни?

Он, наверно, любит эту Свету.

Дверь гулко хлопает. С коридора тянет сквозняком и осенним запахом сырости.

– Агата!? – рявкает Коля, проходя на кухню.

Я молчу. Смотрю на него, как на незнакомца. И только одна мысль в голове бегущей строкой: рассказала ли ему Злата, что я в положении?

– Ты собрала свои вещи? – спрашивает мой муж и в обуви проходит к столу.