Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

Смахиваю пыль с полки и осматриваюсь. На душе тепло. Я наконец-то улыбаюсь.

Не так, чтобы через силу. Заставляя себя.

Искренне.

В моем доме пахнет свежестью и булочками с корицей. Я недавно заварила себе горячий чай, и теперь жду, чтоб немного остыл.

Что еще нужно, чтобы согреться зимой?

Наверно, верное плечо дорогого мужчины. Но такой роскоши у меня нет. И точно не будет, потому что нового мужа я искать не собираюсь, а старого я не смогу к себе подпустить никогда.

Время лечит? Наверно, нет. Но оно, как минимум, притупляет боль. Оставляет только липкую грусть по прошлому, которую я бережно храню в своем сердце. Я хочу помнить.

Хочу помнить, как молодая и беззаботная бежала к мужу в объятия. Как он строил наш дом, и как говорил, что мы родим десятерых детей. Как от него пахло мужской силой и немного потом.

Как мы сидели вечером на крыльце нашего дома и болтали о будущем. И я могла положить голову ему на плечо и слушать его размеренный голос, переплетающийся с трескотом кузнечиков в траве. И как в воздухе замирали и блестели в закатном солнце почти прозрачные пылинки.

Как он возил меня на мотоцикле, и как пахли те полевые цветы, которые он дарил.

Я хочу помнить, потому что с Николаем связана вся моя взрослая жизнь.

Мы разводимся.

Коля нанял хорошего адвоката и хорошо заплатил, никаких проблем не возникло, даже не смотря на мое интересное положение. Я переживала, что он попросит совместную опеку, или даже лишит меня детей, но бывший муж согласился на алименты. И взял на себя полное содержание Маши и Даши.

Хоть сейчас он поступил благородно.

Все изначально обсудил со мной, мы вместе ездили на встречу к адвокату по семейным делам. И в суде нам осталось только подписать бумаги.

Скоро нам выдадут свидетельства о разводе.

Сажусь за стол и обнимаю пальцами горячую чашку с ароматным чаем.

В доме тихо и спокойно. И я наконец-то привыкла…

Привыкла к тишине, но с замиранием сердца жду рождения моих сыновей, чтобы вновь окунуться в будни материнства.

Я переехала в наш с Колей дом, а он ушел жить в однушку, забрав вместе с собой своего огромного злючего пса Багета.

Сначала я хотела завести какую-нибудь кошку, но после решила, что идея плохая. Мне не нужны животные в доме, где будет двое младенцев.

Я вернулась туда, где провела лучшие годы своей жизни, а потом научилась быть сильной женщиной и обросла шипами.

И я благодарна мужу, что он оставил этот дом мне и нашим детям.

Пока что я одна, а в конце мая ко мне переедет Машенька. Никита, к огромного сожалению, так и не позвал мою дочь замуж. Его родители были в шоке, когда узнали о ранней беременности. Конечно, они согласились помогать финансово, но на свадьбу так и не согласились.

Маша расстроилась, конечно. Но мне удалось ее убедить, что это не конец света. И после недельной депрессии, моя Маша начала учиться по интернету на графического дизайнера и вовсе забыла о грусти.

Срок моей беременности сейчас – восемнадцать недель. И в медико-генетическом отделении, на последнем УЗИ мне сказали, что с моими сыновьями все в полном порядке.

Завтра наступит Новый год.

Я встречаю его не в одиночестве, а с малышами под сердцем. И я больше не чувствую себя одинокой.

Злата и Дима уехали встречать Новый год к его родителям.

Дашка и Машка унеслись к друзьям.

Николай… наверно, мой бывший муж встречает этот праздник с кем-то из мужиков с его работы или с новой женщиной.

Мы созваниваемся с Колей. И даже видимся, потому что он настойчиво предлагает свою помощь – отвозит меня по больницам, приезжает чистить снег во дворе и покупает мне продукты.

Но мы не поднимаем тему, касающуюся его любовницы Светы или других возможных любовниц.

И в целом, я пытаюсь себя убедить, что мне нет никакого дела до бывшего супруга.

…

Потухшим взглядом смотрю в окно.

Время едва перевалило за полночь, а на грязно-оранжевом от света фонарей небе уже во всю мигают разноцветные вспышки салютов.

Людям весело.

У людей праздник.

Я проводил прошлый год с перемолотой в крошку душой. С такой же душой я встретил год новый.

Сжимаю в руке телефон. Хочу позвонить Агате и поздравить ее с Новым годом, но…

Изначально было желание сорваться к бывшей жене. Войти в наш дом и, прижав Агату к своей груди, сказать, какой я старый осел и недоумок, что смог все проебать.

Все, что было нерушимым.

Все, что было священным.

Только вот черными воронами по мозгам клюет осознание – Агате мои раскаяния точно не нужны.

Она сильная, и со всем может справиться сама. Зачем ей старый придурок, который променял возможную совместную старость с любимой женщиной на молодую девку? Это теперь я знаю, что совершил самую настоящую глупость. Я ошибся. Оступился.

Осознанно.

Я ведь знал, чем закончится мой роман со Светкой.

Уходить от Агаты я не собирался. Я любил ее всегда. Да, какой-то нездоровой, протухшей с годами любовью. Сначала я думал, что люблю ее за то, что она полностью обслуживает быт, а я просто удобно устроился рядом с ней.

Сейчас понимаю, что это не так.

Я люблю ее не потому, что она удобная женщина терминатор.

Я люблю ее потому что глубоко в ней живет та милая и нежная девочка, которая танцевала на кухне нашего дома, придерживая свой большой беременный живот. Та девочка, которая громко хохотала, прижимаясь ко мне всем телом. Та девочка, которая благодарила меня за дом, за дочерей, за счастливую жизнь.

Глубоко в черствой, сухой, шершавой Агате живет та, которую я полюбил двадцать пять лет назад. Которую двадцать три года назад взял замуж. Ради которой мог планету остановить и достать все звезды нашей галактики.

Но когда на одной чаше весов была женщина, которая все может сама, и которой, казалось, я уже совершенно не нужен, а на другой молодая и нежная сучка, смотрящая на меня восторженными изумленными глазками – я выбрал второе.

Я выбрал завести себе любовницу. Так было проще, чем исправлять что-то в браке с Агатой. Я поступил трусливо и подло. А Светка хорошо отыграла свою роль.

Я знаю, что никакого выкидыша у нее не было. Она обманула, что беременна. Но вот только выяснить, откуда она все же узнала о возможной внутриутробной патологии у ребенка Агаты, я так и не смог.

Света в какой-то момент решила поиграть со мной в прятки. Съехала из своей квартиры. Затихла. И я не стал ее искать.

Не хочу больше видеть ее. Не хочу слышать ее голос. Не хочу знать, что происходит в ее жизни.

Главное, что Светочка оставила в покое меня и Агату. На всякий случай я приставил к нашему старому дому охрану. Парни по сменам ненавязчиво дежурят возле дома Агаты, а она и не догадывается, что находится под моей защитой.

Багет упирается мокрым носом мне в руку. Я вздрагиваю. Словно выхожу из транса и перевожу на своего пса задумчивый взгляд.

– Что, дружок? С Новым годом! – шепчу я.

Смотрю время на смартфоне. Начало первого. Облизываю губу и невесело вздыхаю.

Вполне возможно, что Агата уже спит. Она ведь носит моих сыновей под сердцем, и ей сейчас не просто.

Я помогаю Агате. Делаю все, что приходит на ум. А еще мне Злата идей подкидывает. Ездить и чистить снег во дворе нашего бывшего совместного дома – идея моей старшей дочери.

Так и самому размять свои суставы с костями, и лично проконтролировать, все ли нормально у моей почти бывшей жены.

Бывшей…

Боже…

Открываю мессенджер и набираю сообщение.

Я: «С Новым годом, Агата!»

Больше мне нечего ей сказать. Не хочу быть многословным и желать море удачи и дачу у моря.

Телефон пиликает в руке.

Агата: «С Новым годом, Коля.»

Глава 39

– Мам!?

Я даже вздрагиваю от неожиданности. Чашка с чаем чуть не выскальзывает из рук.

С порога по кухне прокатывается морозная волна, и я ежусь от холода.

– Мама! – голос Златки встревоженный и громкий.

Медленно поворачиваю голову к источнику звука. Дочь шумно пыхтит, пока разувается. Я уже вижу ее светлую макушку в дверном проеме.

– Мам!

Недоумевающе моргаю.

Сегодня только третье число, и дочь вместе со своим мужем должна быть у его родителей. Странно, что она вот так резко вернулась.

Еще более странно, что ворвалась ко мне в дом без предупреждения. Мои дочери приучены всегда заранее звонить, хотя бы за десять минут.

Я вопросительно приподнимаю брови, когда Злата во весь рост показывается на кухне. Она наскоро стягивает с шее белый шарф. От нее веет зимней свежестью и тревогой.

– Что случилось? – наконец спрашиваю я.

– Да я… мам… я просто соскучилась, – с виноватой растерянностью шепчет дочь, обнимая свой круглый беременный живот. – Я тебя напугала?

Злата уже глубоко беременная. И ее положение видно невооруженным взглядом даже под пушистым объемным свитером.

– Не напугала, – отзываюсь приглушенно и отворачиваюсь.

Делаю глоток душистого чая. Обжигаю кончик языка и оставляю чашку на столе.

– Ты как маленький вихрь, Злата, – улыбаюсь я.

– Да блин… – шепчет себе под нос, проходя к столу. – Я просто нервничаю, мам.

Златка садится напротив меня и ставит локти на стол. Во взгляде – тоскливый блеск.

Дочка тяжело вздыхает, а потом прячет лицо в ладонях.

– Так… – недовольно произношу я. – У меня нет провидческих способностей, Злата. Если тебя что-то тревожит, то я не догадаюсь об этом по твоим грустным вздохам.

– У меня проблемы с Димой, – опустив голову, выдает Злата.

Повисает тишина. Мрачно гудит холодильник, а стрелки настенных часов громко отсчитывают секунды.

– И ты пришла ко мне жаловаться на мужа?

– А к кому мне еще идти?

– Не знаю, – трогаю кончиками пальцев горячую чашку с чаем.

Ее тепло проникает под кожу.

– Я думала, что ты своими проблемами делишься с папой, – пожимаю плечами я.

Конечно, Злата моя девочка, которую я когда-то носила под сердцем. Которой я заплетала косы, целовала ее в нос, пела колыбельные перед сном и читала книжки с добрыми сказками.

Но с момента ее детства многое поменялось.

И ситуация с Колиной изменой стала показательной.

Я не виню дочь. Она боялась потерять денежный мешок в лице отца, поэтому была с ним так близка и все-все ему рассказывала.

Коля демонстративно подарил ей на свадьбу круглую сумму и участок, чтобы Злата приняла его сторону.

Но теперь я не могу открыто говорить с дочерью.

И я не ожидала, что с проблемами Златка придет ко мне.

Все-таки маму никто не заменит. Даже денежные подачки.

К сожалению или к счастью, деньгами можно решить не все вопросы и проблемы. Что-то стоит намного дороже миллиардов на счету.

Например, человеческие взаимоотношения. Они ведь хрупкие и непонятные. И легко могут рассыпаться, как карточный домик от легкого дуновения ветра.

Так и наши со Златой отношения рассыпались. Хоть она мне и дочь, но у меня есть причины относиться к ней с недоверием. Даже не смотря на то, что она передо мной извинилась.

– Мам, – Злата поджимает губы и прячет взгляд. – Наверно, я плохо себя вела, да? Что к тебе е приезжала и тебя не поддерживала. Что вилась вокруг отца. Но…

Закрывает глаза, и из под густых ресниц текут слезы.

– Но я ведь все еще твоя дочка, – всхлипывает и сильно жмурится.

– Конечно, – осторожно говорю я. – Ты моя дочка.

– Я просто не понимаю, мам, – смотрит на меня исподлобья. – Папа никогда не жалел для тебя и для меня с сестрами денег. Он всегда делился. А Дима…

Я настороженно втягиваю ноздрями воздух. От Златки все еще пахнет морозом.

И я все еще слегка касаюсь чашки с горячим чаем.

А горле раскаленные камешки, мешают дышать полной грудью.

– У меня такое чувство, что Дима тратит деньги куда-то еще. У него вечно нет денег для меня и для дочери. Коляску, кроватку, красивое постельное белье на заказ оплатил мой папа! Мой папа, хотя у меня есть муж!

Я прикусываю кончик языка.

Это, конечно, странно.

Дима пусть и не такой крутой бизнесмен, как Николай, но он работает в крупной фирме на хорошей должности. И у него перед свадьбой было повышение. Он теперь там чуть ли заместитель гендиректора. Оклад должен быть достойный, чтобы хватало на кроватки и коляски.

Даже зная аппетит моей Златы, все равно Дима должен зарабатывать достаточно.

– У меня такое чувство, будто у Димы… у него, наверно, любовница, мам, – с болью выдыхает Златка. – Я нашла у него чек из ювелирного перед новым годом. Думала, он мне украшение подарит. Но так и не дождалась.

Я напряженно выдыхаю. А в груди распирает, как перед ядерным взрывом.

Я сама прошла через измену любимого мужчины. Окунулась в реку предательства с головой и еле выплыла, оглушенная болью.

Да, я держалась.

Мне нужно было быть сильной.

Но я и врагу бы не пожелала такой участи.

Ни одна женщина в мире не должна страдать от того, что выбрала недостойного мужа. Тем более Златка еще совсем молодая и… ждет ребенка.

– Мам, – шепчет Златка, ее плечи вздрагивают от слез. – Я не знаю, что делать, мама.

– Нужно выяснять все, – хрипло проговариваю я. – Странно, что Дима не может купить своей будущей дочери все необходимое, зато покупает что-то в ювелирном.

– Мам! – обреченно стонет моя дочка и запрокидывает голову вверх. – Какая же я дура! Господи!

Я молчу.

Только наблюдаю, как Злата готова волосы себе на голове рвать от волн мерзкой боли. Я прекрасно понимаю, что она сейчас чувствует, и как ее захлестывает бессилием перед мужской изменой.

– Я слепая идиотка! Мамочка-а-а!

Закрываю глаза, и сердце покрывается трещинами.

Мне так страшно за дочь, но я не могу найти слов.

Если ей и правда изменяет муж, то мы с ней две идиотки. И мы не умеем выбирать мужчин. Что я, что она, выбрали неверного спутника.

Только мне понадобилось двадцать три года брака, чтобы вся грязь полезла из Николая. А Златка только-только стала женой, а уже столкнулась с предательством.

Да уж…

Сильно сжимаю пальцы в кулаки, суставы неприятно щелкают.

А еще несчастной оказалась моя Машенька, беременная от труса Никиты. Он не смог пойти против родителей и сделать мою девочку своей законной супругой, потому что папочка ему запретил.

На нас будто лежит какое-то проклятие. Хотя я ни в мистику, ни в хиромантию не верю. И в предначертанную судьбу тоже.

– Не нужно выть раньше времени, Злата, – шепчу я строгим голосом. – Ты ведь точно не знаешь, есть ли у Димы кто-то на стороне.

– Не знаю, но все факты говорят об этом.

– Какие факты? Может, он купил украшения маме?

– Нет, – качает головой и страдальчески морщится. – Он маме подарил фарфоровый набор посуды.

Прикладываю пальцы к губам. Подушечки пальцев сильно нагрелись после прикосновений к горячей чашке.

– Я такая глупая, – скулит Златка. – И я теперь тебя понимаю, мам. Что ты тогда чувствовала, когда все узнала. Тебе было тошно и страшно. А я еще и лезла в твою жизнь. Папе новости о тебе носила.

Я отвожу взгляд.

– Какая же я дрянь! – со злостью выдыхает Злата. – Мам! Ты прости меня. Прости, ладно? Я и подумать не могла, что ты вот так… мучаешься.

– Не истери, Злата. Тебе нервничать нельзя, – чешу лоб, будто у меня приступ чесотки. – Нужно выяснять все про твоего Димку, только спокойно, без криков и ссор.

– Мне страшно, мам…

– Я знаю. Но спрятаться сейчас в раковину, а через десять лет узнать, что твой любимый муж весь обвешан внебрачными детьми – еще хуже.

Златка напряженно дышит, сдерживая подступающие рыдания.

– Ты вообще с Димой говорила, куда он деньги сливает спрашивала?

– Он сказал, что у него проблемы на работе. И что я должна потерпеть. Скоро все наладится.

Поправляю волосы.

– Я, конечно, плохой советник в этих делах, Злат. Но даже если измены подтвердятся, то это не так страшно, как кажется. Боль утихает. Тем более ты молодая. Дочка подрастет, и ты обязательно встретишь достойного человека. Правда.

Моя девочка морщит нос недоверчиво.

– Жизнь не вертится вокруг мужиков, – мягко продолжаю я. – Есть куда более важные вещи! – киваю на округленный живот моей дочери. – И да, за финансы можешь не переживать. Папочка тебя любит, уж минимум он обеспечит и тебе, и внучке.

– Бедный папа, – с грустным смешком прыскает Злата. – Двое пацанов от тебя, Машка на его шее, а теперь, возможно, буду и я.

– А ты разве слезала с папиной шеи? – улыбаюсь.

– Наверно, я так и не повзрослела, мам. Замуж вышла, ребенка заделала, а вырасти не успела.

Понимаю, что дело плохо. И скорее всего опасения дочери подтвердятся. Но я должна как-то успокоить Злату сейчас. Она моя дочка.

Моя маленькая девочка.

– Не хорони брак с Димой раньше времени. Постарайся все выяснить, Злата. Может, все не то, чем кажется.

Глава 40

– Ты ж мой замечательный мальчик, ты ж мой Багетик французский. Сладкий, сладкий пес! – приговаривает Миша, трепля собаку за холку.

Сижу на скамейке в парке, пока мой друг с моим псом обжимаются рядом.

– Коль, ты бы его научил что ли палки проносить!

Сегодня морозно.

Снег блестит от ярких солнечных лучей.

И березы все белые.

Под ногами корка льда, все тротуары застыли. И хоть администрация города дала распоряжение посыпать дорожки солью, едва ли это помогло.

Выдыхаю изо рта густой пар и прячу руки в карманы.

– Багет, смотри, смотри какая палка! Хочешь ее? Хочешь?

Пес виляет хвостом и громко лает, подпрыгивает за палкой и ставит лапы к Мише на грудь.

Отвожу взгляд в сторону. В парке почти безлюдно. Зато недалеко залили каток, оттуда слышны крики малышей и звонкий смех.

У меня скоро тоже будет двое пацанов. Желанные сыновья.

Естественно, я люблю своих дочек. Мои малышки. Искренние, красивые принцессы. Куколки. Но где-то в глубине души я все равно хотел сына.

Особенно по молодости грезил, что Агата обязательно родит мне пацана. Представлял, как буду возить его на мотоцикле по полям к речке, как научу его ловить рыбу и разводить костер. Как вместе с ним буду ставить палатку для ночлега и варить уху.

Как в ночной тишине расскажу ему что-то цепляющее и жизненное.

Дам совет, когда сын впервые влюбится.

А теперь какой совет я могу дать?

Я потерял все, что было мне дорого.

И если уж говорить с сыновьями о чем-то действительно важном и жизненном, то, пожалуй, я бы дал им четкое наставление: любить одну женщину всю жизнь и ради нее делать все возможное и невозможное.

Не быть трусом, если в семье возникнут трудности.

Говорить по душам.

Обсуждать.

Выяснять.

Не прятаться в коконе от проблем.

И уж тем более не искать утешения на стороне.

Кончики пальцев мерзнут даже в карманах. Но я уверен, что это не от уличного мороза. Мне холодно изнутри.

Потому что мое сердце без Агаты окончательно заледенело и очерствело. Покрылось толстой коркой льда.

Да, я сделал ошибку. Повелся на невинные глаза молодой девки. Променял счастье с женой на одноразовую девицу.

И если когда-нибудь мои сыновья спросят, почему я не живу вместе с их мамой, я наберусь смелости рассказать им правду и постараюсь предостеречь их от грязных непростительных ошибок.

Я хочу, чтобы мои дети росли в полноценной семье. Хочу прививать им правильные ценности. Хочу быть настоящим отцом, постоянным и надежным. А не денежным мешком, подкидывающим алименты и дорогие игрушки.

Хочу видеть, как пацаны сделают свои первые шаги.

Как скажут первое слово.

Уверен, это будет – «мама».

Хочу жить под одной крышей с Агатой.

Обнимать ее каждый день. Целовать ее в лоб. Чтобы она, ка в молодости, искрилась счастьем и женской воздушностью. Чтобы танцевала на кухне, придерживая свой большой беременный живот.

Пусть поет свои странные выдуманные песни, пусть прижимается ко мне ночами и трепетно гладит мое обнаженное плечо, а после заботливо поправляет одеяло.

И я бы уберег ее от тяжелой работы по дому. Поставил бы ей кресло качалку на веранде, а сам бы возился с клубникой и плодовыми деревьями, пока жена отдыхает.

Я бы полностью ее обеспечил. Завалил бы деньгами, чтобы выбросила из головы мысли о самореализации.

Я же знаю, зачем Агата начала активно строить карьеру. Боялась, что со мной опять что-то случится. Последствия аварии могли накрыть меня и через пять лет, и через десять. Я бы снова слег, и наша семья оказалась в финансовой жопе.

Агата работала, как не в себя, чтобы обезопасить семью на случай моих повторных проблем.

Я бы показал сыновьям, как я могу любить женщину и как могу оберегать ее от всего.

Я бы научил своих пацанов проявлять любовь, не давая любимой жене превратится в ломовую лошадь.

Я бы мог так много сделать…

В груди неприятно зудит и чешется от осознания, что я потерял слишком много. Заплатил большую цену.

Я все осознал, но поздно.

Слишком поздно.

– Багет! Вот же славный мальчик! Коль, ты видел? Он палку принес! Молодец! Хороший пес!

Поджимаю пальцы на ногах и тяжело вздыхаю.

У нас с Агатой могла бы быть отличная жизнь, если бы я сделал правильный выбор. Если бы я хоть на секунду задумался о последствиях своей слабости.

Я люблю ее.

Мою нежную, хрустальную, легкую.

Но едва ли эта любовь может что-то исправить.

Теперь я могу наслаждаться только редкими разговорами с Агатой и ее благодарным взглядом за почищенный на участке снег.

Смотрю потухшим взглядом вдаль.

Парк на самом краю города, а за ним – большое заснеженное поле. И края его не видно. Отличное место, чтобы выгуливать собаку без привязи и намордника.

В городском парке нас бы с Мишей уже миллион раз отчитали, что здоровая собака так вольно разгуливает.

Мужики с детьми в поле на снегоходах катаются.

– Как думаешь, может мне купить снегоход? – осипшим голосом спрашиваю я.

Миша замирает, недоумевающе смотрит в мое лицо.

Багет затихает и усаживается рядом с Мишей. Тоже на меня смотрит.

– Он тебе нахрена? – уточняет мой друг Скворцов.

– Не знаю.

Просто подумал, что мог бы прокатить на снегоходе Агату. Ей бы, наверно, понравилось.

На мотоцикле со мной ездить она любила.

Так почему бы не покататься на снегоходе?

– Ты бы лучше уже задумался о покупке детской коляски, Коля, – выдает Миша. – Если уж дочке ты купил дорогущую коляску, то жене нужно купить не хуже!

– Почти бывшей жене, – поспешно поправляю я.

– Значения это не имеет, – Мишка разводит руками, и Багет вновь подрыгивает за палкой.

Ловко цепляется за нее зубами и рычит, как свирепый черт.

А ведь правда.

Можно уже задумываться и об обустройстве дома. Двое маленьких парней, еще и моя внучка от Маши, будут там жить.

Нужно все предусмотреть, чтобы мамочкам было удобно с тремя детьми.

Спальни нужно сделать на первом этаже. Игровое пространство для детей.

Пеленальные комоды, ванночки для купания, пандусы для спуска колясок с крыльца.

А во дворе летом поставлю детскую площадку.

– Миша, ты гений! – встаю с лавки. – Спасибо!

– Да не за что, – растерянно говорит Скворцов, а затем расплывается в самодовольной улыбке. – Обращайся!