Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

– Злата, ты как?

Переминаюсь с ноги на ногу при входе в спальню дочери.

– Нормально.

– Может все таки скорую?

– У меня ничего не болит, мама! Только душа! С моим ребенком все будет хорошо!

Я очень испугалась, что вся эта ситуация доведет мою девочку до преждевременных родов.

Тот здоровенный мужик с битой почти сразу вывел Диму из нашего дома. Я понятия не имею, куда он его повезет и что теперь будет, но ясно, что ничего хорошего.

– Уйди, мам. Я хочу побыть одна.

Киваю и поджимаю губы. Осторожно закрываю дверь в спальню.

Выяснившиеся обстоятельства перемолотили мою душу в мясорубке вместе с косточками. Никто из нас не разглядел в хорошем и надежном Димочке каплю лицемерия.

Изменял полтора года.

Подложил свою любовницу под моего денежного мужа.

Все звезды очень удачно сошлись.

Когда в наших с Колей отношениях угас котел любви и страсти, Светлана легко смогла пробраться под бочок к моему мужу.

Его не сложно было очаровать и соблазнить, проявив женскую манкость и восторженность его мужественностью.

Я спускаюсь на первый этаж, словно в тумане. Перед глазами пелена соленых слез, в голове тяжелая давящая боль.

И только недавно залеченные раны после предательства моего мужа кровоточат с новой силой. В сердце впились новые осколки. Меня накрыло новой смертоносной волной.

– Я за вас всех порву, мои девочки. Я все понял. И я виноват перед вами тоже, – слышу голос Николая и невесомо ступаю на звук. – Простите меня, мои принцессы.

– Ты нас тоже прости, пап, – стонет Даша. – Мы к тебе относились, как к мешку с деньгами, забывая о человеческих чувствах.

Выхожу из-за угла.

Николай стоит в центре кухни и прижимает к себе как две капли похожих дочерей.

Я прижимаю руки к животу, и сыновья тут же начинают толкаться.

По лицу текут слезы.

Я все еще люблю своего мужа.

После всех его идиотских поступков. После его измен.

Я хочу к нему под крыло.

Я устала просто смертельно.

Кажется, будто я все эти годы участвовала в какой-то негласной гонке, в соревновании с Николаем. И я хочу перестать бежать.

Я больно споткнулась о его измену и расшибла себе колени в кровь.

– Мам, иди к нам, – Маша протягивает ко мне руку, все еще прижимаясь щекой к груди Николая.

Даша слабо улыбается и тоже раскидывает объятия.

Я гляжу в глаза Николая, пронизанные раскаянием и грустью.

После того, что мы сегодня узнали, нам всем тяжело.

Эта беда коснулась каждого из нас.

И каждого научила чему-то важному.

Я медленными маленькими шагами приближаюсь к мужу, не разрывая зрительного контакта между нами.

Распахиваю руки и обвиваю ими талии дочерей. А сама утыкаюсь горячим лбом в грудь моего мужа.

Я – завершающее звено нашей семьи.

Девочки крепче прижимаются ко мне. Ком в горле мешает дышать. И из груди рвется болезненный стон.

Сейчас я не испытываю облегчения от того, что мы все вместе стоим посреди кухни и обнимаемся.

Внутри печет недосказанность. Я должна серьезно поговорить с Николаем наедине. Выплеснуть на него все, что скопилось на душе ядовитыми шипами. Высказаться. Выругаться.

Я должна его окончательно простить и принять, что наши отношения давно уже не были идеальными.

И что мы вместе можем все исправить.

Да, его измену не сотрешь, но ее можно принять. Принять и сделать все возможное, чтобы такая грязь больше не затекла в нашу жизнь.

И я более чем уверена, что Николай уже раскаялся. И он готов разговаривать, выстраивать, брать на себя ответственность за меня и за наших детей.

У нас скоро будут младенцы.

И мальчикам будет лучше, если они родятся в полной семье, где родители, пусть и неидеальные люди, зато очень сильно друг друга любящие.

Если бы Коля меня не любил, он бы уже сдался. А тут и ремонт затеял делать, и снег чистит на моем участке. И даже притащил в наш дом Диму, чтобы он признался в измене Златке при мне. И выдал все углы и грани своих похождений к Светочке.

Каждый ведь заслуживает второго шанса?

Особенно, если сердце окончательно не очерствело и не ссохлось. Если оно помнит, как любило, и хочет вновь так же чисто и искренне любить.

Мое сердце хочет именно этого.

– Ладно, девочки, – шепчу я, оторвавшись от наших общих объятий. – У нас был тяжелый вечер. Вам пора спать.

– Ты с нами как с маленькими говоришь, мам! – усмехается Дашка.

– А вы для меня всегда будете маленькими. Это не зависит от возраста.

Машка улыбается и прикрывает веки, прикладывая руки к животу:

– Теперь мы будем снова все вместе, да? Злата же переедет сюда после родов. Даш, а ты? Может тоже поживешь с нами?

– С вами? В вашем детском саду?

Тень улыбки проскальзывает по моему лицу.

Кто бы мог подумать, что этот дом, который для нас построил Николай, однажды наполнится таким количеством детей.

– Или мне тоже надо забеременеть, чтобы вы меня потом не выгнали? – с хитрым прищуром интересуется Даша у своей сестры.

– Не надо, – шепчу я. – Ну, или давай чуть позже. Не в семнадцать лет, ладно?

– Ладно, мам, – Даша еще раз меня обнимает. – Машка, пошли спать!

Девочки под разговоры уходят наверх, и я, наконец, остаюсь с Николаем наедине.

Мне так много хочется ему сказать, но я не могу подобрать слова.

Я же не могу прямо с ходу вывалить, что готова простить и строить семью заново, с осторожностью, любовью и трепетом. Николай, как мужчина, главный в наше семье, должен сам сейчас взять меня в охапку.

Но он молчит.

Только смотрит мне в глаза, не скрывая своих эмоций.

– Мне пора, – с легкой хрипотцой в голосе говорит он.

Я замираю от его слов и вопросительно смотрю в его мрачное лицо.

– Меня дома ждет Багет, и он не выгулянный перед сном.

– Понимаю, – коротко киваю я.

Николай проходит в прихожую, и я вслед за ним.

Неужели это все? Больше ничего не скажет? Сбежит, поджав хвост, так и не включив в себе мужика?

Ну же, Коля! Я очень хочу, чтобы ты остался со мной. С этой минуты и навсегда!

– Агата, – произносит тяжелым тоном, потупив взгляд в пол. – Я… я подонок и мразь, и меня ничего уже не оправдает. А ты очень сильная. И, знаешь, что?

Сердце предательски пропускает удар, почуяв что-то недоброе.

– Что? – шепчу.

– Не вздумай меня прощать, – жестко выдает мой муж. – Подумай, какой пример ты покажешь дочерям, если сейчас закроешь глаза на мои проступки.

Глава 50

Я в недоумении.

Николай вчера казался мне таким виноватым, раскаивающимся и родным, что мое наивное сердце решило его простить.

Я правда поверила, что он изменился.

Стал сильнее морально, как минимум. Сумел уличить мужа Златы в измене и разобраться во всем. И с Димой он был жестким.

Он понял, как больно мне было.

Все осознал.

Но почему тогда он меня оттолкнул?

Это его резкое, бьющее прямо в солнечное сплетение и лишающее доступа кислорода в легкие «Не вздумай меня прощать» выкрутило окончательно. Ночью у меня поднималось давление, и я даже плакала. До скорой, конечно, не дошло, но было страшно и неприятно.

– Привет, – Николай проходит в кухню с рулонами обоев в руках.

Я насаживаю на вилку кусочек помидора и смотрю на него исподлобья.

Привез все таки эти дебильные обои, которые я выбрала в порыве злости. Грязно зеленого цвета и с унылым геометрическим рисунком.

– Привет, – сухо бросаю в ответ.

Значит, прощать я его не должна, но он снова и снова будет ходить у меня под носом с кислой миной вместо лица и с глазами, светящимися немой печалью.

– Я сегодня, наверно, успею все поклеить, – тихо говорит, на меня не смотрит. – И тогда уже можно будет выбирать мебель потихоньку.

– Прекрасные новости! – гневно прыскаю я и засовываю помидор в рот.

Послевкусие травы едко отпечатывается на языке. Я даже морщусь.

Отодвигаю от себя тарелку с салатом и встаю из-за стола.

Иду за Николаем в гостевую комнату.

Он уже зачистил стены. И мебель ему помог перетащить его друг-алкоголик Скворцов. Варвара мне звонила и жаловалась, что бедный Миша надорвал спину.

Стягивает с себя футболку-поло и меняет ее на старенькую домашнюю кофту. Поворачивается ко мне спиной и начинает заниматься делом – изучает инструкцию для обойного клея.

Я шумно вздыхаю и возвращаюсь на кухню. Останавливаюсь возле окна и смотрю во двор. Лампа у нашего фонаря потихоньку начинает перегорать. Уже еле светит.

Снег переливается разноцветным сиянием. По расчищенной дорожке быстро бегает черный Багет.

Неужели мне придется мириться с реальностью, где я настолько люблю мужа, что готова простить ему измену, а он меня, можно сказать, нахрен посылает?

Что вообще у него в голове происходит?

Стискиваю челюсти так, что зубы скрипят.

Начинаю готовить ужин.

Скоро должны приехать все мои дочки.

Злата сегодня перевозит вещи из Диминой квартиры обратно в этот дом. Машка тоже решила, что уже пора кое-какие мелочи перевести.

А Даша приедет за компанию с девочками.

Сестры снова общаются, как родные и близкие. Объединились и сплотились, чтобы поддержать Злату в разводе.

Дочь даже разговаривать с мужем не стала.

Ставлю в духовку мясной рулет и смотрю в сторону гостевой комнаты. Коля уже успел приклеить две полосы обоев на стену, и смотрятся они просто отвратительно.

Меня обдает волной обиды и злости.

А почему я, собственно, молчу?

Вытираю руки кухонным полотенцем, стремительно приближаясь к мужу.

– Николай, – гневно произношу его имя и хмурюсь.

– Что? Воняет клеем, да? Может, дверь закрыть и пленкой завесить?

В районе желудка клокочет от ярости.

– Нет, клеем не пахнет, – цежу сквозь зубы. – Но мне не нравятся эти обои.

– Приехали, – выдыхает в ответ. – Ты же сама их выбрала пару дней назад.

– Я их не выбирала! Если бы ты меня внимательно слушал и участвовал хоть как-то в моей жизни, ты бы понял, что я хотела те бледно голубые обои с цветочками.

– С цветочками, значит, – хмурит брови так, что на переносице прокладывается заметная темная складка.

– Да. С цветочками.

– Тогда нахрена ты показала мне эти обои в каталоге?

Шумно втягиваю носом воздух и отшвыриваю кухонное полотенце на маленький журнальный столик.

– Я не показывала! Я ткнула в первые попавшиеся, потому что ты меня разозлил!

– Опять я виноват? – с нотками злобы хмыкает Николай.

– Я вообще не просила никакого ремонта. Ты сам это задумал!

– Я это делаю для твоего же блага!

– Для моего же блага ты мог бы со мной нормально разговаривать, Коля! Я вообще-то мать твоих пятерых детей! Прояви уважение!

Брови Николая приподнимаются.

Смотрит на меня пристально, а взгляд теплеет. Словно у него на душе размораживается столетняя мерзлота.

– Пять детей, – повторяет он.

– Пять, Коля, – отчаянно киваю.

– Еще столько же, и мечта моей юности бы сбылась, – опускает голову вниз. – Обалдеть можно. Пять детей.

Я недоумевающе смотрю на мужа.

Он, наверно, с ума сошел совсем. Встал на дорожку в дурдом точно.

– Ладно, – оборачивается и рассматривает поклеенные на стену обои. – Значит, нужно голубые с цветочками.

– Угу.

– Я понял.

Ловким движением руки Николай стягивает бесячий рисунок со стены. Складывает испорченные куски обоев к себе под ноги.

– Я все исправлю, Агата.

– Уж будь добр. Хотя бы за обои возьми на себя ответственность! – мой голос пропитан ядом.

Николай вновь мрачнеет. Направляет на меня серьезный задумчивый взгляд.

– Хотя бы за обои? – уточняет холодным тоном. – Я беру ответственность не за обои, а за жизнь моих детей. Делаю комнату для них.

– Ты трус! У тебя не хватает сил, чтобы реально взять ответственность своих детей! – бурчу я и отворачиваюсь от Николая.

Быстрым шагом возвращаюсь в кухню.

Коля идет за мной.

– Что происходит? Чем ты опять недовольна?

– Я довольна всем! Кроме того, что ты трусливо откупаешься от наших сыновей новой комнатой!

– С чего ты решила, что я откупаюсь? А?

Разворачиваюсь к Николаю резко. Кажется, я готова наброситься на него с кулаками. Сжимаю пальцы рук сильно и сверкаю озлобленным взглядом.

Он реально не понимает?

– Если бы ты был настоящим мужиком, Коля, ты бы не отпустил беременную жену. Все бы сделал, лишь бы она тебя простила! На колени бы упал и землю бы носом рыл! Взял бы на себя ответственность за свою женщину и за своих детей. А ты опять поступаешь, как трус! Думаешь, мальчики будут рады расти в комнате с обоями, но без отца? Да?

Наблюдаю, как лицо Николая вытягивается.

– Агата, – шепчет. – Ты все не так поняла.

– Да все я так поняла, – разочарованно отвечаю я.

– Я готов брать ответственность, слышишь? И за сыновей, и за дочерей, и за тебя!

– Что-то незаметно, – грустно усмехаюсь я.

– Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя вернуть, родная, – заявляет Коля и делает шаг в мою сторону.

А я отступаю.

– Я бы все отдал, лишь бы быть с тобой! – подходит ближе, стремительно сокращая дистанцию между нами. – Но я никогда не смогу сам себя простить, Агата. Я это окончательно понял, когда на месте преданной жены оказалась наша дочь.

Глава 51

– Не ты должен прощать измену! А я! Я!

Николай облизывает губы и потемневшим взглядом впивается в мое лицо.

– Ты меня предал, и я должна это принять и простить! А ты должен сделать так, чтобы твой член больше никогда не оказался в другой женщине!

– Успокойся…

– Ты прикрываешься всякими нелепыми отговорками, лишь бы не брать ответственность! И в этом я виновата. Я тебя разбаловала.

– Агата, не напрашивайся.

Я охаю от возмущения, прижимаясь ягодицами к столешнице.

– Мой член больше никогда ни в ком не окажется, можешь за это не переживать, – злобно скалится Коля.

Меня начинает трясти, когда ощущаю жар его дыхания на своей коже.

– Я люблю только тебя. И так будет и дальше. Слышишь? – понижает голос до грубого баса.

Смотрю в его родные глаза, а у самой душа где-то в пятках вибрирует.

– Хочешь, чтобы я был мужиком, да? Чтобы взял ответственность? Грубо, властно и дерзко? – хрипло спрашивает Николай.

– Хочу, – срывается с моих губ в диком порыве отчаянного желания вернуть все, что мы когда-то потеряли.

Наши светлые чувства. Глубокое взаимопонимание и непринужденную легкость.

Чтобы было без надрыва. Без треска. Без швов.

Чтобы все затянулось и зажило.

И чтобы шрамов не осталось.

Я хочу танцевать с Николаем на кухне медленные танцы и разговаривать о важных мелочах нашей жизни.

Хочу, чтобы мы вместе еще хотя бы раз прокатились на мотоцикле по цветущему лугу. И чтобы он подарил мне букет ромашек.

Мысли молниями мелькают в голове, прежде чем я чувствую вкус его поцелуя.

Он нагло сминает мои губы своими. Горячими ладонями обнимает мою округлившуюся от беременности талию.

Мальчики в животе начинают активно пинаться.

А сердце обволакивает липкое и теплое ощущение счастья.

– Я завтра же заберу наше заявление о разводе, Агата, – шепчет мне в губы. – Я тебя никуда больше не отпущу.

Привкус безумного поцелуя остается на губах. Улыбаюсь, прикрыв глаза.

Я не сомневаюсь, что Николай сдержит свое слово.

– Прости меня, родная моя, – болезненным стоном выдыхает он и падает лбом мне на грудь.

Его ладони касаются моего живота, и мальчишки начинают еще активнее пинаться.

– Вы моя семья, моя кровь. Я больше не подведу. Теперь все будет совершенно по-другому.

– Как будет, Коль? – кладу пальцы на его щеку.

Осторожно глажу короткие волоски на мужской скуле. Кончики пальцев покалывает.

– Будет супер, это я обещаю. Ты у меня больше вообще напрягаться не будешь.

Смеюсь украдкой. Я обязательно стану слабее. Ласковее, нежнее, трепетнее. Я и сама рада скинуть со своих плеч груз ответственности.

Заново расцвести. Разбудить свою уснувшую женственность, одарить любимого мужчину своим теплом.

Нам хватит сил, чтобы заново возвести нерушимый мир на руинах наших ошибок.

– Так, родители! Это что за обнимания у вас? – голос Дашки скрипит недоумением.

Николай не спешит от меня отлипать.

Растягивает уголки губ в улыбку, а взгляд наполняется светом и теплом.

– Вы помирились? – вкрадчиво шепчет Маша.

– Ты опять не запер дверь? – спрашиваю у мужа.

– А зачем? Во дворе Багет, он чужих не впустит в дом, – отзывается Коля.

– Мы, кажется, пойманы с поличным, – продолжаю я.

– И пусть.

Осторожно целует меня в висок. Вдыхает запах моих волос, шумно втянув его ноздрями.

Как же мне этого не хватало…

– Вы нас что, игнорите? – обиженно интересуется Злата. – Нормально вообще. Нам, может, уйти?

– Добрый вечер, девочки, – говорит Николай и медленно оборачивается.

Его рука остается на моем плече.

– Как это понимать? Вы давно объявили мировую? – Златка складывает руки под грудью.

– Минуты две назад, – пожимаю плечами. – Или вы против?

– Конечно мы не против! – радостно вскрикивает Машка и бежит к нам в объятия.

Даша идет вслед за ней и обнимает своего отца:

– Мы очень рады, что вы теперь снова вместе.

Только Злата бледнеет и растерянно поджимает губы.

– Поговорим? – предлагаю я.

Старшая дочь виновато пожимает плечами.

– Пойдем, – беру ее за руку и веду на второй этаж в свою спальню.

Садимся на большую кровать. Злата обнимает руками свои плечи и растерянно молчит.

– Злат, ты уже взрослая, – мягко говорю я. – И ты должна понимать, что в мире много зла и коварства.

– Ты его простила, – шепчет как-то загнанно.

– Мы вместе уже двадцать пять лет, Злата. И большую часть этих лет мы были счастливы. Коля… оступился.

– Он тебя предал!

– Да. Но мы с годами отдалились и потеряли ту самую тонкую нить.

– А сейчас, значит, нашли? – ядовито прыскает Злата.

– Я люблю твоего отца. Коля – моя жизнь. И я без него страдала, Злата. Думаешь, мне легко было?

– Я не понимаю, как ты нашла в себе силы, мам. А гордость?

– Гордость? – приподнимаю брови.

Кажется, я понимаю, к чему Злата сейчас клонит. Считает, что я последняя клуша, раз решилась дать второй шанс. Хотя еще недавно дочь советовала мне закрыть глаза на измену и впиться в деньги Коли зубами. Теперь она понимает, что простить предательство сложно.

– Знаешь, милая, иногда нужно смотреть намного глубже, – спокойно отзываюсь я. – Что-то можно простить, например, измену – ошибку, когда ты точно уверена, что муж больше не предаст. А некоторые вещи прощать нельзя.

Глаза дочери наливаются злостью.

– Дима встречался с тобой два года, полтора из которых спал с другой. И он заботливо помог своей любовнице подобраться к твоему отцу, – напоминаю я. – Да, тебе больно сейчас. Но эта боль не должна отвернуть тебя от семьи. Я люблю тебя, и я готова помогать и поддерживать, но…

– Я от вас не отворачиваюсь, мама! – резко поворачивает голову в мою сторону. – И я… я искренне рада, что вы с папой снова сошлись! Просто… – слова застревают где-то в горле моей девочки.

– Говори, – с мягкой улыбкой шепчу я.

– Я просто боюсь, что папа вновь может…

– Знаешь, а я ему верю, – уверенно выдаю и встаю с кровати. – Ждем тебя на ужин, Злата.

Выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Да, судьба всех нас треснула об землю, но разбить не смогла. И я знаю, что моя старшая дочь тоже найдет в себе силы пережить предательство и сделать верный выбор, исходя из сердца.

В жизни все не просто. И порой наши лодки попадают в сильные штормы.

Но только настоящую и искреннюю любовь двух людей ничего не сможет разрушить.

Никогда.

Финал

– Давай Анечку мне, а сама поспи, – командный голос Коли, обращенный к нашей дочери, заставляет меня заулыбаться еще шире.

– Пап, а ты? Тебе ведь на работу… – Машка малышку к себе прижимает и на меня коситься.

А я и сама уже дремлю, сидя на полу рядом с сыновьями. Облокотилась спиной на диван и сквозь опущенные ресницы устало смотрю на мальчишек.

Злата вынимает из стульчика для кормления свою дочку Афину. Зевает шумно.

– Все спать, – произносит Коля. – Что я, с ребенком сам не справлюсь?

– Пап, так был бы один ребенок, а тут четверо… – шепчет Машка.

Павлик рядом со мной переворачивается на живот и хватает погремушку. Дом заполняется громким шумом, вслед за ним раздается плач Афины, который моментально подхватывает Костя.

– Только не это, – обреченно шепчет Златка. – Чш-ш-ш-ш, Афиночка, не плачь!

– Зря мы дали детям поспать на ночь глядя, – произношу я и тянусь к ревущему Косте, пока его брат продолжает стучать погремушкой по полу.

В нашем доме тишина – редкое явление. И когда все четверо младенцев решили дружно уснуть в семь вечера, мы обрадовались и пошли на кухню пить чай. Полтора часа тишины и приглушенных разговоров с дочками под вкусный пирог теперь аукнуться бессонной ночью.

– Маша, спать! – вновь командует Коля и забирает из рук дочери малышку.

Машка пару секунд мнется, а затем все таки сдается.

– Спокойной ночи, – пожимает плечами и уходит вверх по лестнице.

Злата дает Афине соску и опускает ее на пол. Маленький быстрый вихрь Афина на четвереньках ползет к Павлику и выхватывает погремушку из его руки.

И снова громкий детский плач.

– Я больше не могу, – Златка морщится. – С ума можно сойти! У меня завтра занятие в автошколе, я опять буду выжата, как лимон.

– Иди спать, Злата. Я справлюсь! – заверяет старшую дочку Коля.

Я возвращаю успокоившегося сына Костю на пол, а сама перебираюсь на диван. Поджимаю ноги под себя и прикрываю веки.

А Коля когда-то хотел десять детей...

Теперь в нашем доме четыре маленьких орущих рта. И, надо признать, мой муж неплохо справляется. Но если представить, что все эти бессонные ночи будут продолжаться десять лет – тут же глаз дергается и волосы на голове дыбом встают.

– Ладно. Если что, то сразу меня буди, пап! – сонно зевает Злата и тоже уходит на второй этаж.

Коля садится на пол рядом с детьми. Одной рукой качает Анечку, второй тянется за погремушкой, чтобы развлечь Афиночку.

– Вот и остались только ты да я, – говорит Коля и ласково на меня смотрит.

– Нет, – качаю головой, удобнее укладываясь на диване. – Остался ты один. Я тоже уже сплю.

– Может, в спальню тогда пойдешь?

– Оставить тебя одного с четырьмя детьми? – бормочу с закрытыми глазами.

– Ладно, спи…

Сквозь сон я чувствую поцелуй в висок и тепло, окутавшее все тело.

Просыпаюсь в четыре утра, когда Багет громко лает во дворе. Даже вздрагиваю и резко поднимаюсь на диване.

Плед соскальзывает на пол.

Видимо, Коля укрыл меня ночью.

Встаю и встревоженно осматриваюсь. Все игрушки убраны, детский коврик свернут и поставлен на место рядом с манежем. На кухне – хаос. Детская ванночка, гели для подмывания младенцев, на полу три шезлонга для новорожденных. На столе грязные памперсы и слипы.

А в нашей с Колей спальне горит тусклый свет.

На цыпочках крадусь разведывать обстановку.

Мальчишки спят в своих кроватках – вымытые и переодетые.

Афина на нашей с Колей кровати между подушками.

А мой муж в кресле с маленькой Анечкой на руках.

– У меня все под контролем. Жопы всем помыл, спать всех уложил, – не открывая глаз произносит Николай. – Будь у меня молочная грудь, я бы даже Машку час назад не стал тревожить.

– А мальчики не просыпались?

– Нет. И ты тоже крепко спала.

Я и правда выспалась.

– Спасибо, Коля… – шепчу, приближаясь к мужу.

Обвиваю его со спины, скольжу по плечам ладонями, прижимаюсь щекой к его щеке. Прикрываю веки и глубоко вдыхаю его запах.

По телу приятная дрожь, а изнутри льется свет и любовь. Это чувство помогло мне забыть всю боль и женскую обиду.

Помогло залатать раны и расслабиться.

Помогло заново довериться мужу.

И теперь я точно знаю, что Коля никогда меня не предаст.

Он хороший отец. Отличный дед.

И, самое главное, внимательный муж, готовый брать на себя полное финансовое обеспечение нашей жизни и быть нянькой.

В декрете не просто, но с таким мужем, как Коля, все дается мне легко. Я наконец-то получаю от Коли то тепло и заботу, что были в молодости.

И его глаза горят любовью.

…

У Агаты и Николая родились двое крепких здоровых мальчика – Костик и Павлик. Дети стали для Агаты смыслом жизни, она сняла с себя рабочую нагрузку, отсидела три года в декрете, а после осталась преподавать в институте историю по три лекции в неделю.

Николай сумел расширить свое производство и наладить поставку за границу.

Злата переехала от родителей в город спустя два года после родов. Отдала дочку Афину в садик, а сама стала налаживать свой собственный бизнес – салон красоты, специализирующийся на волосах. Папа помог ей раскрутиться и крепко встать на ноги. Когда ее дочке Афине исполнилось шесть лет, Злата встретила достойного мужчину, и через три года в крепком браке у нее родился сыночек Макар.

Первая любовь разбила Маше сердце, но подарила смысл стать сильной и самодостаточной. Она поступила в институт, как и хотела. Родители помогали ей с ребенком, пока Маша училась. А после института молодая красивая девушка начала строить карьеру в крупной фирме, где ее заметил молодой и успешный предприниматель. Когда Машиной дочке Анечке исполнилось семь лет, Маша вышла замуж за прекрасного достойного мужчину.

У Даши тоже уже есть своя семья, и сейчас она носит под сердцем королевскую двойню.

Что касается Светочки, так ее Николай пристроил в реабилитационный центр. Обследования показали, что девушка сидела на легких наркотиках, но с подачи Николая ее надолго закрыли на лечение. После реабилитации Светлана переехала в новый город и пропала.

Диму уволили с высокой должности, и после запугиваний со стороны Колиной охраны, он тоже сменил место жительства, оставив все свое имущество бывшей супруге Злате. Ходили слухи, что после увольнения и развода Дима окончательно опустился и его зарезали в пьяной драке в одном из прокуренных баров.

…

Я постелю тебе под ноги небо

Стань птицей, освободись

Я постелю тебе под ноги небо

Только вернись, только вернись

Моя ладонь в руках мужа. Его кожа теплая и немного шершавая. Прижимаюсь к нему всем телом, вдыхаю запах родного мужчины, и меня переполняет любовью.

Николай крепко держит меня за талию. Его руки – моя опора. Он ведет меня в медленном танце.

Наши души снова слились воедино. Сцепились даже крепче, чем раньше. Пустили корни.

Ощущаю его невесомый поцелуй на своем виске, и губы сами расплываются в улыбке. Если есть на свете любовь, то она – между нами.

Я заплету в твои волосы вечность

Стань солнцем, светом взорвись

Я заплету в твои волосы вечность

Только вернись, только вернись

На столе на кухне стоит ваза с букетом ромашек и васильков. Маленькие невесомые пылинки летают в ярком дневном свете. Пахнет пирогами и молоком. Пахнет счастьем.

Его не рассмотреть невооруженным взглядом. Оно под кожей. Оно внутри нас.

– Я тебя так сильно люблю, Агата, – хриплый шепот Николая заставляет меня распахнуть глаза и посмотреть на своего мужчину.

Он совсем поседел за прошедшие десять лет.

А еще он купил новый мотоцикл с коляской, хоть в России они совсем уже не популярны.

Мы каждый день ездим в луг вместе с Костиком и Павликом. Купаемся в речке, загораем на диком пляже и собираем букеты цветов.

– Ой, – слышу голос сына.

– Ой, – вторит ему его братик.

– Вы опять танцуете, – с нотками недовольства выдает Костик.

– Пусть танцуют, что им еще делать?

– Мам, а обед какой-нибудь будет? Я уже голодный.

– О, пирожки! Ма, а это с чем?

Я расскажу тебе тайны Вселенной

Стань смертью, дай мне покой

Я расскажу тебе тайны Вселенной

Только вернись снова домой

Жизнь преподносит сюрпризы. И не всегда получается выйти сухим из воды. Иногда нужно захлебнуться до полусмерти, чтобы что-то осознать.

Николай осознал, что ни одна женщина не стоит его семьи.

А я… я больше не бегу сломя голову вперед, не тяну на себе все тяготы, делю с Николаем обязанности в воспитании сыновей и по дому.

Я выдохнула.

Поняла, что мне не нужно быть идеальной во всем.

Мне просто нужно быть собой.

Женщиной, которая будет танцевать на кухне и подпевать старым песням. Которая позволит себе провести в постели лишние полтора часа, прежде чем проснуться и пойти готовить завтрак своей семье. Той, кто выбирает свой комфорт, а не примеряет на себя мужскую роль.

Сейчас я точно знаю, что старости не существует. Главное – это внутреннее состояние. И спустя десять лет после шторма в нашей семье, я чувствую себя моложе, чем двадцать лет назад.

Мы помним о том, что однажды чуть не развелись.

Помним причины разлада в нашей семье, но уже без боли и надрыва.

Зажило, затянулось, срослось.

Мы выстроили отношения заново.

Иногда нужно закрыть глаза и позволить счастью, стучащемуся в дом, войти и остаться навечно.