Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 23

– Потому что ты даже поговорить нормально со мной не хочешь, – укоризненно шипит Николай.

– А о чем говорить? М? Я из-за тебя переехала в однушку, – сглатываю обиду и поднимаю подбородок. – Ты меня из моего собственного дома выгнал!

– Ты ушла сама, – давит темным взглядом. – Я хотел жить вместе.

– А как мне с тобой жить, если я тебя ненавижу? – шепчу, а сердце в бешеном ритме заходится.

– Агата, – Николай тяжело вздыхает.

На его лбу багровеет вена от злости, но сказать ему больше нечего. Или есть что, но он молчит. Отводит взгляд.

А я отхожу к дочери и сажусь рядом с ней. Маша тут же ко мне прижимается. Голову мне на плечо кладет.

Не разломи Николай отношения между моими дочерями, я бы сейчас успокаивала девочек. Говорила, что даже если папа мне изменил, он все равно продолжает любить их.

Но сейчас у меня нет слов.

Просто нет слов.

Я вообще не уверена, что Николай способен на любовь. В какой-то момент он решил, что левая молодая девчонка важнее, чем семья. И это было концом всего.

Я в нем настолько разочарована!

И ладно бы, если ему было стыдно за свой поступок. Нет. Он нагло смотрел в мои глаза и говорил, что она – всего лишь любовница.

А я – всего лишь жена.

И я не должна придавать этому такую важность.

Обида накрывает с головой, как большая морская волна.

Я на нервах из-за неизвестности перед дальнейшим развитием своей беременности, а Коля еще и нервы трепет. Додумался, тоже мне, узнавать кто у нас будет!

Какая ему вообще разница?!

Пусть катится к своей Светочке!

Зажмуриваюсь и на автомате прижимаю руку к своему животу.

Машу вызывают к гинекологу, и она уходит в кабинет. А я остаюсь в коридоре сидеть.

Напротив меня сидит Николай. Смотрит на меня безотрывными грустными глазами.

Между нами метра три, не больше.

– Агата, – тихо произносит Коля. – Вы после больницы куда?

– Домой.

– Может… сходим в кафе? Втроем…

Я распахиваю глаза и прожигаю в своем ненавистном муже дыру огненным озлобленным взглядом.

Неужели Коля не видит, что у меня сейчас совсем нет ни сил, ни настроения, чтобы веселиться и по кафешкам шляться? Тем более с ним!

– Коля, не надо играть в хорошего мужа и папочку, – качая головой, зло шиплю я. – Не надо делать вид, что у нас ничего не произошло, и мы счастливая семья.

– Хорошо, – наклоняет голову на бок, продолжая смотреть в мои глаза. – Давай тогда встретимся с тобой вечером. Я хочу с тобой поговорить, Агата! Нормально, как раньше… я ведь правда ничего не знаю. Как беременность протекает?

Прикусываю губу до боли. Привкус крови проявляется на языке.

Когда-то давно мы сидели в этом же коридоре прижавшись друг к другу. Коля гладил мой беременный живот, а я от счастья просто разорваться была готова.

Меня опять захлестывают эти воспоминания.

…

– Ты уже выбрала имена малышкам? – спрашивает мой муж с любовью смотря на мой большой беременный живот.

Они словно чувствуют… начинают активно шевелиться, пихают меня в бок.

– Ай, – выдыхаю я, прикрыв глаза.

– Толкают?

Киваю. И Коля свою руку кладет мне на живот. Малышки замирают, как по волшебству.

– Я думала, назвать по-модному как-нибудь. Кристина и Карина, например.

Николай задумывается.

– А знаешь, – пожимает плечами. – Мне нравится. Я люблю вас.

– И мы тебя любим. Всем сердцем.

…

Открываю глаза, и воспоминания рассеиваются. В женской консультации за эти годы сделали капитальный ремонт, мы с мужем больше не живем вместе, впереди нас ждет неизвестность…

А девчонок двойняшек мы так и не назвали Кристиной и Кариной.

Грустно вздыхаю.

Маша выходит из кабинета с довольной улыбкой.

– Все нормально? – спрашиваю я.

– Да, – кивает. – Все хорошо.

Встаю со скамейки и направляюсь к выходу.

На улице валит снег. Крупные снежинки летают в пространстве, делая все вокруг белым. Вдыхаю воздух полной грудью.

Маша выходит вслед за мной.

– Я вызвала такси, – говорит дочка, берет меня под руку.

И мы вместе идем по тротуару. Я чувствую, что в спины нам смотрит Николай. Но не оборачиваюсь для проверки своей женской интуиции. Главное, чтобы мой муж не пошел за мной.

Его измена сделала слишком больно.

Я даже в глаза ему нормально смотреть не могу… потому что изнутри выворачивается все самое противное, мерзкое и грязное, что только есть во мне.

Коля изменил мне, поссорил наших девочек, а теперь делает вид, что мы все еще семья. В кафе он с нами собрался. Умник!

И я желаю Николаю зла.

Вот так вот.

Это моя честная реакция. Мое чистосердечное признание. Я буду рада, если жизнь его накажет.

– Мам, – Маша говорит осторожным и вкрадчивым тоном. – Ты все-таки будешь разводиться с папой, да?

Я немного пугаюсь ее вопроса. Сейчас этот процесс встал на месте, но я обязательно найду юриста по семейным делам и буду делить имущество с предателем. Как бы теперь не сложилось…

– Да, – отвечаю дочери.

Голос предательски вздрагивает.

– Папа сейчас выглядел таким… одиноким, – шепчет Маша. – Мне даже немного жалко его.

– Это у тебя гормоны беременные шалят. Не надо его жалеть, Маш.

– Да я понимаю, – дочка глаза опускает. – Но он мой отец. И мне его, если честно, не хватает.

Глава 24

– Коля? Какого хрена? – Скворцов округляет свои сонные глаза и сканирующим взглядом меня рассматривает.

– Привет, Миш.

– Кто там? – голос Мишкиной жены прокатывается по квартире и эхом вибрирует в подъезде.

– Ты что, пьяный? – Скворцов шепчет вкрадчиво.

– Нет. То есть да, но не сильно, – отвечаю приглушенно. – Слушай, мне твой совет нужен.

– Мой?

– Да.

– Миш, кого там принесло? – недовольная Варвара выплывает из спальной комнаты, попутно запахивая подолы махрового халата с дурацкими алыми цветочками.

Ледяной взгляд женщины попадает на меня.

– Заходи, – Мишка кивком головы приглашает меня в квартиру.

Варя насупившись смотрит на нас.

– Час ночи, Миш. Нам вставать в шесть утра, – недовольно причитает.

– И что, Варь? И что? Спи иди.

– Уснешь тут теперь. Мы вообще то гостей не ждали.

– Варь, ну что ты как мегера, а?

– Это я мегера? – выпучивает и без того большие глаза и возмущенно всплескивает руками. – Нам завтра вставать в шесть утра, а вы теперь всю ночь на кухне просидите! В прошлый раз после встречи со своим другом ты в запой ушел на две недели!

– Коля не просто мой друг, – скалится Скворцов на свою жену. – Он мне как брат!

– Брат, сват… Миша, если я учую утром от тебя запах алкоголя, ты у меня быстро отправишься в места не столь отдаленные.

– К моей матери меня отправишь кур пасти?

– Нет. Поедешь в лечебницу и тебя снова закодируют!

Глаза Мишки наполняются грустью.

– Ну что ты взъелась, Варь? Иди в спальню, я не долго.

Я стою как статуя в стороне и в семейные разборки Скворцовых не вмешиваюсь. У них уникальная, на мой взгляд, семья. Самобытная.

– Не долго он, как же… знаю я ваше не долго! – Варвара все же скрывается в спальне под громкий бубнеж.

– У тебя что-то срочное, Коль? – говорит Миша и одергивает майку.

– У меня в жизни такая херня творится, Миш. А мне даже поделиться не с кем.

– Ну ладно, пойдем на кухню. Только тихо, а то дети спят.

Мишаня включает свет и садится за небольшой кухонный столик. Я сажусь напротив.

У меня в душе сейчас полный хаос. Чувствую себя, как осиный гудящий улей. А внутри меня не пчелки и сладкий мед, а ворох проблем и черная зловонная жижа.

Стрелки настенных часов громко тикают за моей спиной. Будто по мозгам мне кувалдой кто-то бьет.

Я так устал за последние недели.

Даже не устал, а откровенно заебался. От холода в моем доме, от пустоты, от безразличия моей жены. От тишины этой угнетающей.

И я теперь хорошо понимаю Агату, которая всегда меня ждала. И стоило мне порог переступить, она сразу начинала со мной болтать обо всем на свете. О наших девочках, о своей работе, просто о мелочах. О передачах которые она посмотрела и о фильмах, которые мы должны были посмотреть вместе и обсудить. Даже кулинарные рецепты мне пересказывала и спрашивала, что лучше приготовить.

Я это не ценил. Для меня Агата последние полгода была надоедливой мухой. Все вилась возле меня и жужжала, жужжала, жужжала.

Теперь я понимаю, как она уставала от тишины в нашем доме. Это я был на работе занят и приходил домой с надеждой просто побыть в покое.

Вот, теперь дома тихо. Только какого-то хрена я этому больше не рад.

– Коль, у тебя серьезное что-то? – Миша недовольно прищуривается после долгого молчания.

– Да, – киваю и произношу тихим ледяным тоном: – Я изменял Агате.

Скворцов не отводит от меня прямого тяжелого взгляда, но в его лице что-то меняется.

– Я изменял ей, а теперь…

– Ты ко мне на исповедь пришел? – уточняет друг. – Такие новости, тут грех не выпить!

Мишаня поднимается из-за стола и лезет в холодильник. Достает бутылку и с грустью на нее смотрит.

– Варвара меня сожрет утром, – со страхом в голосе произносит Миша. – Нет, давай в следующий раз.

– Миш, да я… блять… сам не знаю, что на меня нашло. Все навалилось. Работа, дом, работа. Вечера эти пресные рядом с женой. Ужины ее, обсуждение наших дочерей. Как будто жизнь утратила все яркие краски.

– Короче, тебе захотелось разнообразия, – понимающе произносит Миша и с пустыми руками возвращается за стол.

– Неужели ты никогда разнообразия не хотел? Вы с Варварой тоже почти четверть века вместе.

– Я когда хочу разнообразия, уезжаю на недельку к матери в деревню. Там зашибись! Воля, свобода. В поле вышел, на душу принял. Тишина, Варвара под боком не ворчит.

Опускаю голову и смотрю куда-то под стол потухшим взглядом.

Мне надо с кем-то поговорить, чтобы легче стало. Потому что меня сжирают мои собственные мысли, когда я один.

Я за Агатой уже три недели хожу, как осел на веревочке. Стараюсь ей все покупать, узнавать о ее делах и самочувствии, предлагаю помощь.

Агата нос воротит.

Ее как подменили.

Нет больше любящей заботливой женушки.

Есть баба с непроницаемым лицом, которая на меня как на говно смотрит. Я понимаю, что я виноват. И я просил у Агаты прощения.

Ну не в ноги же мне ей падать, чтобы она хоть немного потеплела и поговорила со мной нормально.

Разводиться я с ней не хочу. Света была просто ошибкой. Развлечением.

А сегодня в женской больнице на меня еще и дочь Маша сорвалась.

– К любовнице уйдешь? – спрашивает Скворцов.

– Нет, – поднимаю взгляд на друга.

– Тогда Агате лучше ничего не говорить, – с умным видом заключает Миша.

– Она уже знает, – шиплю я. – Знает. И ушла от меня, Миш. Я теперь один живу.

– Ну и дела, – чешет нос и посматривает на холодильник грустным взглядом. – А, хер с ним. Давай все же выпьем!

Миша шаркает ногами по полу, в предвкушении облизывается и ставит на стол бутылку.

– Ну и как оно? С другой женщиной? Лучше, чем с женой? – осведомляется Скворцов, разливая по стопкам коньяк.

Качаю головой.

Сначала казалось, что лучше.

А теперь я понимаю, что рано или поздно мне бы и Света молодая надоела. Тем более я в ней ничего особенного никогда не видел.

Да, яркая. Да, раскрепощенная и смелая в койке. Стонет громко и сама инициативу проявляет.

Но…

Я теперь до безумия скучаю по моей нежной и искренней Агате. Изученной до миллиметра, с родным запахом, с родинками на спине. По ее голосу, который каждый вечер что-то мне рассказывал.

Я когда-то любил свою жену просто до дрожи. До боли в ребрах. Я так радовался, когда она согласилась со мной на свидание пойти, когда стала моей законной супругой, забеременела Златой. А потом подарила мне двойняшек.

Как так получается, что с годами притупляется вся эта любовь?

– Коля? Ты что завис?

– Я хер знает, Миш. Пизда, оказывается, у всех одинаковая.

– А ты чо, у любовницы какую-то волшебную хотел найти? – усмехается Миша. – Ну, вздрогнем.

Опрокидываем по стопке.

– Брр-р-р, – выдает Миша. – Ну все, Варвара меня точно сожрет!

Я тяжело вздыхаю:

– Закусить нечем?

– Сало есть. Сейчас организую.

Через двадцать минут у нас на столе уже накрытая поляна. Мишаня еще и домашние котлеты в холодильнике раздобыл и салатик с курицей и зеленым горошком.

– Что бы ты сделал, если бы изменил жене, а после хотел ее вернуть? – осторожно спрашиваю у Мишки.

Он ведь тоже давно в браке. Может, подгонит какую-то хорошую мысль. А то у меня у самого извилины отказываются шевелиться.

– Если бы я изменил Варе, то уже бы сгнил, Коль. Ты знаешь, она меня в тонусе держит. Не дает скатиться на дно, – Миша кивает в сторону стремительно пустеющей бутылки.

Я закрываю глаза.

Моя Агата…

Моя нежная девочка.

Столько всего прошли вместе.

А я…

А я в итоге поступил, как последняя тварь.

Тварь и есть! А в ее глазах я теперь вообще, как наши младшие говорят, полный кринж.

Мало того, что я ей изменял с молодой девкой, так еще и обрюхатил любовницу.

И жена от меня беременна. Снова двойней.

Я так сильно хотел, чтобы Агата закрыла глаза на мою измену, что пытался удержать ее всеми способами. Рычал на нее, угрожал, давил. Унизил, когда подарил Злате дом на свадьбу от себя любимого, отделившись от семьи.

Мол, вот какой я красавчик. Жена и дочери триста тысяч дарят в конвертике, а я участок и сертификат на строительство в восемь миллионов. Выебнулся, тоже мне.

А потом я еще и продавил жену настолько, что она из дома ушла. Думал, что припугну, она и простит. Останется рядом.

А она ушла.

Гордая.

Гордая. Недоступная. Холодная. Сильная.

Уже не моя.

Глава 25

– Это что такое? – сокрушается Варвара, как только входит на кухню. – Миша, ты же обещал!

Скворцов морщится, увидев жену.

– Да блин, Варя, ну что ты такая…

– Какая? – взмахивает руками и подходит к столу.

Осматривает тарелки и задыхается возмущением, когда видит одну единственную котлету на тарелке.

– Вы что, паразиты, котлеты сожрали?

– Варь, ну надо же было чем-то закусывать! – оправдывается Мишаня.

– Знаешь что, друг мой милый, – скалится женщина с ненавистью смотря на своего мужа. – Вот с кем пропил всю ночь, с тем теперь и живи!

– Варь, ну ты чего…

– Ничего! Время пять утра. Я просила тебя… просила не пить сегодня! У Катеньки отчетный спектакль в девять, у нас были планы. Сейчас к визажисту дочку везти. Кто теперь ее повезет? Я?

– Варь…

– Как ты меня достал, Миша. Честно. Сил моих больше нет… – разочарованно скрипит надломанный голос Вари. – Проваливайте оба! И, Миша, не смей мне на глаза показываться.

– Варь…

– Убирайтесь! – Варя стучит по столу кулаком, а затем уходит из кухни.

Я смотрю на растерянного Мишку. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. Затем протирает сонные глаза и устало вздыхает.

– Коль, у тебя можно перекантоваться?

Пожимаю плечами.

– Без проблем.

– Супер. Сейчас я, носки с трусами в пакетик соберу.

Выходим с Мишей на улицу. Еще темно, фонари ярко освещают улицу.

Идем по тротуару в сторону остановки. Первый автобус в поселок, где я живу, через час примерно приедет.

Снег хрустит под ногами и переливается серебристым сиянием в свете фонариков.

И у меня в голове маячит мысль о том, как круто мы могли бы встретить Новый год в семейном кругу. Беременные дочери и Агата с двойняшками под сердцем. Нарезали бы оливье целый тазик! Смотрели бы душевные фильмы, слушали бы бой курантов, вместе загадывали желания.

А я, кажется, знаю, что пожелаю в этом году – ума для себя, чтобы сначала взвешивать все свои решения и оценивать риски, а потом уже делать.

Я же, мать его, бизнесмен!

И как меня угораздило вообще пойти на сторону, не подумав наперед о последствиях…

Надеялся, что никогда не всплывет. Что жена не узнает. Какой мудак…

Молча мы с Мишей добираемся до моего поселка. Тут на автобусе двадцать минут всего. Я оставляю гостя в гостиной на диване. Долго не могу уснуть, хотя под алкоголем обычно это получается быстро.

И только вечером мы с Мишей завтракаем остатками еды, которая таилась в моем холодильнике. К шести я выезжаю на работу, чтобы разобрать документы. Голова болит, но мне обязательно нужно сегодня все проверить и подписать, иначе производство встанет.

Подъезжаю к офису, издали замечаю девушку в белом пуховике. Присматриваюсь. В затылок ударяет тупой болью.

Снова она!

Липкая, приставучая, надоедливая.

– Привет, – произносит Светочка, как только я равняюсь с ней.

– Опять пришла? Денег не дам, если только на аборт, – плюю я, открывая дверь в офис.

– Коля, подожди. Нужно серьезно поговорить.

– Что? – останавливаюсь и смотрю на нее свысока. – Не наговорилась еще? Я свою позицию изначально тебе говорил, Света. Только секс. Ничего большего. Ты знала, что я не уйду от жены.

– Да, но жена сама от тебя ушла, – самодовольно улыбается Света.

– Это тебя не должно волновать.

– Коля, ну как же ты один? Тебе же забота нужна, ласка, – сладким голосом произносит Света. – Почему ты не хочешь дать мне шанс? Думаешь, я с домашними делами не справлюсь? Я справлюсь!

– Я это уже слышал. И про твою неземную любовь тоже.

– Думаешь, я любить не умею? – расширяет глаза и смотрит на меня с тоскливой нежностью. – Коль, давай просто вечер вместе проведем. Один вечер! Я ужин тебе приготовлю, сделаю массаж. Если ты не захочешь, то секса не будет! Я ведь понимаю, что тебе не двадцать пять… и…

Выдыхаю напряженно. Крылья носа раздуваются.

– Ой… – пикает Светочка, хлопая ресничками. – Коленька, я правда тебя люблю. И, знаешь…

Она замолкает, поджимает губы, а затем снова переводит на меня свои большие глаза с тоскливыми и грустными капельками слез в уголках.

– Я рожу тебе здоровых детей, – заявляет Света.

– Чего?

– Я знаю, что твоя жена беременна. И знаю, что у нее на УЗИ проблемы обнаружили. Она уже старая, зря сразу не пошла на прерывание беременности. Риски были высокими.

– Что ты несешь, Света?

– Что? – виновато облизывает свои пухлые губы. – А ты не знал?

Я смотрю в лицо Светки и понять не могу… какого хера тут вообще происходит?

– Очень интересно откуда ты это знаешь? – грозно спрашиваю я.

– Коль, ну у нас небольшой город, слухи быстро расползаются.

– Какие нахер слухи? – меня обдает волной гнева.

Хватаю Свету за рукав и притягиваю к себе.

Она пугается, вздрагивает.

– Коля… мне… знакомая сказала. Она… работает там… в больнице той… – запинаясь, выдает Света.

Херня какая-то.

– Какие у Агаты проблемы? М?

– У ее ребенка подозрение на синдром Дауна, – пищит в ответ Светка. – Она тебе больного ребенка родит! Ты подумай, оно тебе надо?

У меня по спине прокатывается ледяной озноб, а сердце стальными цепями в груди сжимается. Делаю глубокий вдох, в грудной клетке распирает как перед ядерным взрывом.

– Ты лжешь.

Агата бы сказала мне, если у нее нашли какие-то проблемы.

Вспоминаю, какая растерянная и взволнованная Агата вчера из кабинета УЗИ вышла. Я ведь сразу заметил что-то ледяное, болезненное в ее взгляде.

А я, козлина, еще про пол ребенка спрашивал. А надо было спрашивать, все ли хорошо у ребенка.

– Я не вру, Коль. Просто тебе надо не меня на аборт отправлять, а свою Агату. Она инвалида родит. А ты до конца жизни будешь страдать.

– Замолчи, – отпускаю рукав Светкиной куртки, и та отшатывается.

Вряд ли ей кто-то из женской консультации такое рассказал. Быть не может, чтобы врачи или другие сотрудники распространяли такую информацию о своих пациентах.

– Света, кто тебе сказал про проблемы Агаты? – шиплю я.

В жилах кровь закипает. Сжимаю пальцы в кулаки до боли и хруста в костяшках.

– У меня там подруга работает… она… она вчера там была и… слышала, как Агате на УЗИ об этом сообщали…

Света смотрит мне в глаза прямым неотрывным взглядом.

Да блять! Быть не может такого.

– Фамилия как у твоей подруги? – рычу в лицо девице.

Та моргает растерянно.

– Говори! – срываюсь на крик.

– Кустова, – быстро выдает Света. – Коля, только не надо… ну… не надо ей жизнь портить. Она хорошая, правда. Молодая, только работать начала. Мы просто… она знает… что ты и я… и про твою жену…

– Послушай меня, – беру Свету под руку и отвожу в сторону от входа в офис. – Еще раз ты сюда заявишься, я тебе голову откручу. Поняла?

– Но я тебя люблю, Коль. И я здорового сына тебе рожу! Ты же умный мужчина. Зачем тебе дауненок? М?

– Убирайся, Света. Пока я тебя не убил.

– Ну и пожалуйста, – слезы прыскают из ее глаз. – Чудовище ты старое!

Я поднимаюсь в офис и сажусь за свой стол. Вытаскиваю папку с документами. В голове пульсирует тупая боль.

Почему Агата промолчала? Почему ничего мне не рассказывает?

Она все еще моя жена! И она носит моих детей! Я имею право знать, как протекает ее беременность.

Тем более она должна была сообщить, что есть проблемы!

От злости стучу кулаками по столу и смахиваю папку с документами на пол. Бумажки разлетаются по кабинету.

Я не смогу работать сейчас.

Мне нужно срочно поговорить с женой.