Текст книги "Измена. Он нашёл помоложе (СИ)"

Автор книги: Евгения Вечер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 34

– Привет, пап, – произносит Злата. – Я только вошла домой. Мы были у мамы.

– Как она? – интересуюсь я, проворачивая руль машины одной рукой, второй прижимая смартфон к уху.

Я пытался успокоиться. Ездил домой, отвез корм для пса Багета, поговорил с Мишей, который пока что не намерен возвращаться к жене. Ждет от нее первого примирительного шага.

Но острые иглы ненависти и лютого раздражение впились в меня слишком крепко.

Светочка мне соврала. Но я не поехал сразу к ней на разборки. Побоялся, что придушу эту дрянь. Думал, что меня немного отпустит.

Черта с два.

Я убью эту суку.

Но сначала выясню, кто донес до нее «ценную» информацию про чертово УЗИ и предполагаемые проблемы у моего ребенка.

– Маме кто-то подарил цветы, – сообщает Злата. – Белые розы. Она их на подоконник поставила. Я думала спросить от кого цветочки, но не стала.

– Это я ей подарил.

– Ты? – скрипит Злата. – Правда ты?

– Правда.

– Ты думаешь, что мама… остынет?

– Я не знаю.

– Пап, она странная. Плакала сегодня.

Нервно дергаюсь от этих слов, и под кожей зудит неприятное раздражение. Агате надо меньше плакать и больше думать о чем-то хорошем. В конце концов, ее состояние сейчас сказывается на беременности.

– Из-за чего плакала? – поскрипывая зубами, спрашиваю я.

– Я так и не поняла, если честно. Но девочки ей посоветовали, что нужно вернуться в дом, а тебя переселить в однушку.

– Логично, – соглашаюсь. – Она родит, в доме с мелкими будет удобнее.

– Да, но ты… ты разве не захочешь совместную опеку?

– Злата, какая мне опека, м? Я то на работе, то уставший. Мне сорок пять, и я… блять…

Повисает тишина. Дочка напряженно дышит.

– Я сейчас очень злой, прости.

– Пап…

– И я не могу сейчас говорить, Злата. У меня дела.

– Ты не один сейчас? – опасливо шепчет дочь. – Ты… пап… ты с ней?

– Мне пора, – бросаю сухо и сбрасываю звонок.

Злата действительно перегибает. Все начинается с таких вот «а ты знаешь, что мама…» и заканчивается «ой, папуль, а скинь мне денежку». И Дашка у нее этой херне научилась.

Не удивлюсь, если младшая позвонит мне вслед за Златой и расскажет про цветы у мамы на подоконнике.

Вываливаюсь из тачки и громко хлопаю дверцей.

У Светочки на кухне горит свет.

Втягиваю ноздрями морозный воздух, выдыхаю ртом вместе с клубами пара. Хорошо, что этот пар еще и из ушей у меня не валит.

Скоро начнет.

Поднимаюсь по ступенькам на четвертый этаж и долблю в дверь.

Слышу шарканье, смех Светы и ее веселый голос.

– Кто там?

– Открывай, – рявкаю так, что стены подъезда дрожат.

Шуршание, сиплый неразборчивый шепот Светочки, и дверь со скрипом распахивается.

– Коля… я тебя не ждала, – говорит Света, широко распахнув свои невинные глаза.

Хлопает ресницами и ежится от холода.

– Кто тебе сказал про синдром Дауна?

Света втягивает шею в плечи и напряженно прикусывает губу.

– Я же сказала, – лепечет судорожно. – Моя подружка. Кустова… Кустова Алина.

– Не пизди мне! – от злости даже пальцем грожу, наступая на девицу.

– Коленька…

– Света, кто тебе сказал?

Девушка пятится от меня, но вскоре вжимается спиной в стену. Смотрит на меня испуганно.

– Кто. Тебе. Сказал? – чеканю каждое слово громко и четко.

– Колюшка, я… боже… да какая разница? Если бы я не сказала тебе об этом, ты бы…

Ставлю руки по обе стороны от ее головы и смотрю в ее наглые глаза. Я весь пропитан гневом и яростью. От злости даже скулы сводит.

– Коля… да если бы я тебе не сказала, ты бы не узнал! Твоя жена тебя за дурака держит! Она родит инвалида. Инвалида, Коль! Разве это не самое важное? Принять меры и избавиться от такого ребенка!

– Я тебе шею сверну, если не скажешь.

– Ай, – пикает Светочка и хватается двумя руками за свой плоский живот. – Ой…

– Что?

– Мне больно, – сипит Света и сильно морщится. – Помогите…

Скатывается по стене, и я делаю пару шагов назад.

– Что еще?

– Это ты меня довел! Я из-за тебя… ай, как больно! Мне больно! Больно! – задыхаясь, вскрикивает Светка. – Что-то не так с моим малышом, Коля! Помоги мне!

– Черт, – сую руку в карман и достаю мобильник.

Набираю скорую.

Смотрю на Свету, которая плачет от боли, свернувшись возле стены калачиком.

– Я потеряю ребенка… – стонет она, заливаясь истеричным воплем. – Я потеряю ребенка из-за тебя, старый урод! Это ты меня довел! И ты понесешь ответственность!

Пока говорю с оператором скорой, осматриваюсь. У Светы небольшая квартира, но с хорошим свежим ремонтом. В прихожей симпатичный белый комод с золотыми узорами, зеркало с подсветкой, миниатюрный шкафчик.

Цепляюсь взглядом за мужские ботинки с острыми мысами и эмблемой известного бренда.

Дорогие ботинки из лимитированной коллекции.

Ни то, чтобы я так хорошо разбирался. Но я сам не так давно присматривался к таким ботинкам. Пока присматривался, последнюю пару забрали.

– Как же больно. А-а-а-а-а! – верещит Светочка, привлекая внимание. – У меня выкидыш! Из-за тебя!

Я сдерживаюсь от глупых вопросов, чьи это ботинки в ее квартире. Меня это не должно волновать.

Поскорее бы приехала скорая, потому что вопли Светы слушать просто невыносимо.

Я так нихера и не узнаю сегодня, видимо.

И мне придется снова встречаться со Светой, чтобы выяснить все.

Сейчас я очень встревожен мыслью, что с моей бывшей любовницей общается кто-то из моих дочерей.

Это будет фиаско.

Глава 35

На удивление, ко мне вернулся аппетит. Я завтракаю пирогом, который привезла Злата, пью душистый чай и витамины для беременных. Делаю себе бутерброды с маслом и сыром и отношу их к ноутбуку.

Я набрала несколько студентов, чтобы помочь им написать курсовые работы. Точнее, не помочь, а написать за них.

Сейчас самое время, чтобы начать зарабатывать на тех, кто сам не в состоянии написать даже курсовую. Да, в институте платят не плохо, но скоро меня вновь ждет неизвестность.

Если Коля захочет забрать у меня детей, то я должна накопить круглую сумму и нанять хорошего адвоката по семейным делам.

Своих малышей я Николаю не отдам.

Собираюсь с мыслями и до обеда плотно работаю.

На пятнадцать часов у меня назначена встреча с Варварой Скворцовой.

Выхожу на улицу заранее. Осматриваюсь по сторонам беглым взглядом. Ловлю себя на мысли, что ищу машину своего мужа.

Раздраженно вздыхаю и скрещиваю руки под грудью, продолжая идти к кафе «Беркут». Оно тут совсем не далеко, поэтому я решила прогуляться. И погода позволяет. Еще нет лютых холодов.

Когда подхожу к кафе, издалека замечаю Варвару в красной куртке. Она машет мне рукой в знак приветствия и дружелюбно улыбается.

Сама не знаю, как я согласилась на эту встречу. Что-то было такое в голосе Вари знакомое, близкое, больное.

– Привет, – Скворцова тут же накидывается на меня с объятиями.

Я немного теряюсь.

– Привет.

– Место хорошее какое, – Варвара осматривает вывеску заведения. – Беркут. Это же птица такая?

– Да. Это… орел. Большой орел.

– Мы когда с Мишей в деревне жили, у нас куры были. Тоже большие. А его мама до сих пор держит! А еще у нее осел есть.

Краешки губ едва различимо вздрагивают в улыбке.

От Варвары веет чем-то светлым и теплым. И ее раскрасневшиеся от прохладной погоды щеки очень выразительно подчеркивают женскую красоту.

– Ну что, пойдем? – Скворцова оборачивается ко мне и застывает с довольной улыбкой.

Я киваю, и мы вместе проходим в кафе.

– Я так рада, что ты согласилась со мной встретиться. Миша мой… совсем обнаглел! Какой день уже его дома нет, а он и не чешется! – возмущенно говорит Варвара, снимая с себя красную куртку. – И знаешь, ладно бы его там совесть мучала! Так нет, уехал к твоему мужу и наслаждается теперь жизнью без меня.

Я осторожно стягиваю свое пальто и вешаю его на плечики.

Взгляд Варвары оценивающе проходится по мне и замирает где-то в области моего живота. Я в объемном свитере, но…

– Ты что… ты беременная? – округляет глаза Скворцова.

– Да.

Варвара прищуривается, заглядывая в мои глаза с тревожным недоумением.

– От мужа? – спрашивает в полголоса.

– Да. От Николая.

– А он знает, что ты в таком интересном положении?

– Знает.

– И что? – Варвара ставит руки в бока, вскинув подбородок. – Он все равно будет с тобой разводиться? Его ничего не смущает?

Я хлопаю ресницами растерянно.

– Варь, я инициатор развода. Это я от Коли ушла.

Скворцова выразительно хмурит брови. Смотрит на меня так, будто в душу мне хочет пробраться.

– Пойдем за столик, – спокойно говорю я.

«Беркут» очень красивое место. Атмосферное. Здесь на стене нарисован большой орел. И на полочках фигурки разных птиц.

И кормят здесь вкусно.

Мы с Колей сюда тоже раньше приезжали. Тогда еще «Беркут» был небольшим заведением, больше похожим на столовую. И это было до того, как мой муж попал в аварию и слег.

После аварии мы и правда отдалились. И, наверно, он в чем-то прав.

Я пыталась отгонять от себя такие мысли, запрещала себе анализировать свое поведение. Но пока Коля был прикован к постели, я и правда взвалила на себя все тяготы жизни. И я не смогла отряхнуть с себя самостоятельность. Но разве это плохо, когда жена сама может со всем справиться? Чего он от меня хотел?

– Агат, слушай… это не мое дело… но раз ты беременная ходишь, разумно ли разводиться? – Варвара плюхается за столик напротив меня.

– У нас веская причина для развода.

Варвара поджимает губы и упрямо на меня смотрит. Я знаю, что она хочет подробностей. Хочет, чтобы я все ей рассказала от и до. Но молчит, потому что неэтично лезть в душу к малознакомому человеку, когда дело касается семейных разборок.

– Николай мне изменил с молодой глазастой телочкой, – выпаливаю я, как на духу.

Лицо Скворцовой вытягивается.

– Вы же вместе со школы. И он был верен, – шепчет она. – Ничего не понимаю. Что с мужиками творится, Агата!

– Ну а что удивительного? Коля хотел милашку, которая будет перед ним на задних лапках прыгать и смотреть на него, как на бога!

– А ты на него как на бога не смотрела?

Понимаю, что нет. Не смотрела. Даже в те моменты, когда он возил всю нашу семью куда-то отдохнуть, я забывала сказать ему простое человеческое «спасибо!». Я была занята дочками, бытом, своей работой в институте, дополнительными занятиями со студентами, общением с Галей на важные рабочие темы.

И я не могла расслабиться.

Это когда девочки съехали, я вдруг вспомнила, что у меня вообще-то есть муж.

Муж!

Живой мужик, которому мало было моего присутствия в его жизни. Который хотел трепетную нежную девочку с влюбленными глазами и ласковыми словами.

Я прокручиваю в голове всю нашу жизнь.

Я приносила ему завтрак в постель, кокетничала с ним, нежно целовала его в сильную широкую спину, шептала благодарности на ухо эротичным голосом и хвалила за то, что он строит для меня дом.

Но это было до того, как Коля попал в аварию и слег.

Тяжелое время закончилось, хотя казалось, что я навечно останусь женой парализованного мужчины.

Когда Коля вернулся к своей обычной жизни, мы буднично завтракали на кухне с включенным телевизором, я вручала ему контейнер с домашней едой, сама быстро подкрашивала губы и мчалась отвозить дочерей по школам, кружкам, секциям. Я даже забывала целовать его на прощание. Не всегда, конечно, но были дни, что мне просто было не до Николая.

Он тогда предлагал помощь.

Он хотел сам возить девочек в школу. Но вся его инициатива быть лидером в семье разбивалась о мое железобетонное «зачем ты будешь утруждаться?»

– Ты уже выбрала, что будешь? – Варвара с невозмутимым видом листает странички меню.

А я застыла и смотрю на крохотную черную точку в структуре деревянного лакированного стола.

– Я буду… сейчас выберу.

Хватаю меню и торопливо его открываю. Стараюсь сконцентрироваться на выборе десерта, но вновь тону в воспоминаниях.

После восстановления Коли я и правда перестала быть его женой. Я стала скорее матерью-наседкой, и у меня были трое дочерей красавиц и старший сыночек Николаша.

Николаша, которому надо было наложить покушать, проконтролировать чистые ли у него ботинки, собраны ли все бумаги с собой на работу, не мятый ли у него костюм.

Я превращала мужа в бытового инвалида, сама не понимая, что творю. Человек, который своими руками когда-то построил дом, стал моим дитятком, у которого я из под носа выхватывала грязные тарелки и запрещала ему перенапрягаться.

Отдыхай, Коленька, я сама займусь нашим садом, сама пересажу всю клубнику, сама укрою плодовые деревья к зиме.

И под грузом всей этой ответственности, заботой о доме, работой в институте, воспитанием дочек, я просто валилась с ног от усталости.

И у меня хватало сил только на то, чтобы повернуться к Коле задницей и засопеть в подушку.

Возможно, как женщина я и правда чего то не смогла дать своему мужу.

Но…!

Глава 36

Но это не повод, чтобы изменять.

И это очень плохое прикрытие его мерзкому и грязному поступку.

Я все понимаю. Я перестала быть нежной, ласковой. Я больше не была двадцатилетней дурочкой с наивными мечтами и горящими глазами.

Я стала сильной жесткой женщиной, которая пережила страшные времена и подняла мужа на ноги. И я не могла скинуть с себя груз ответственности и расслабиться, не могла избавиться от чувства, что все должно быть под моим контролем, под моим руководством.

Даже когда Коля начал очень много зарабатывать, я не смягчилась.

Если моего мужа волновало то, что я такая сильная и самостоятельная, какого хрена он не сел напротив меня и не поговорил?

– О чем задумалась? – Варвара наклоняет голову на бок и изучающе смотрит на меня.

– Я выбрала, – откладываю меню и улыбаюсь.

– Сколько у тебя недель беременности?

– Четырнадцать. У меня двойняшки, поэтому живот такой выпуклый.

Варя качает головой и напряженно поджимает губы.

– Удивительная штука жизнь, – произносит она. – Все может измениться словно по щелчку.

Я непонимающе хмурюсь.

– О чем ты?

– Да я просто подумала, что бы я делала, если бы узнала, что Миша загулял. Любовнице его я бы точно все патлы повыдергивала. А Мишу… Мишу бы, наверно, кастрировала. Чтоб неповадно было при живой жене…

Прямым неотрывным взглядом смотрю прямо Варе в глаза.

– Знаешь, я иногда так устаю от Миши. Он же как ребенок. Присосется к своей бутылке, и его неделями не оторвать. Но когда не пьет – золото, а не муж. И по хозяйству, и по шабашкам, чтобы деньги были, и цветов принесет, и ласковых слов наговорит.

К нам подходит молодая девочка официантка.

Я заказываю себе чечевичный суп с клецками, а Варя борщ. На десерт у меня малиновый чизкейк, у Вари кусочек торта наполеона.

– Миша ведь хороший у меня! – упрямо говорит Варвара, подавшись корпусом в мою сторону. – А я вот теперь представила, что он не со мной живет, а с какой-нибудь другой женщиной. И она к груди его так нежно прижимается, в любви ему признается. И он ее в охапку сгребает, целует ее в макушку… Тьфу!

Я зачем-то представляю не Мишу в объятиях другой, а Николая.

Как он прижимает к себе Светочку, и как в макушку целует. А она ему так нежно-нежно в глаза заглядывает и улыбается благодарно.

Я не хочу, чтобы Николай был с другой женщиной.

Пусть лучше останется один. Навсегда. Пусть судьба больше никогда не подарит ему искренней и настоящей любви!

Я, конечно, понимаю, что как только Николай станет разведенным и свободным, вокруг него почти сразу столпятся разные Светочки и им подобные.

А может он и вовсе захочет построить что-то серьезное со своей любовницей.

Ну, а что?

Света беременна.

И если она продолжит быть ласковой хитрой кошкой, то вскоре заманит Колю в свои сети.

А он и рад будет, что после черствой, слишком сильной женщины, у него будет комнатная фиалка, смотрящая ему прямо в рот.

– Скучаю я по Мишке, – вздыхает Варвара. – Вот кто бы что про него не говорил, мол алкоголик, дурачок, он мой, Агат. Мой. Понимаешь?

Я поспешно киваю.

– Да. Кажется, понимаю…

– А знаешь что? Ты же можешь со мной поехать сейчас за Мишей? – внезапно спрашивает Варвара.

Я округляю глаза от удивления.

– Сейчас?

– Не могу я без него. Душа на клочья рвется! – жалобно скулит Скворцова.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Там же мой… – срывается с губ, и я тут же себя одергиваю и поправляю. – Там мой почти бывший муж, Варь.

– Да и что? Я только Мишу своего заберу, и все. Или хоть адрес мне дай точный, я на такси за ним поеду.

Официантка приносит наши супы и столовые приборы.

– Приятного аппетита, – желает нам приятная молодая девушка.

– Спасибо.

– Вот сейчас покушаю, и сразу поеду за мужем. Чтобы ему жизнь медом не казалась. Нет, я конечно его наругаю, что он живет там в свое удовольствие без меня, но все же… соскучилась я, сил нет.

Я осторожно хлебаю свой суп. Очень приятный, и вкус чечевицы со специями хорошо сочетается.

– Может, все таки поедешь со мной? – просит Варвара. – Мне одной как-то неуютно будет. И ты не подумай, я сама все оплачу! Просто… ну…

Сама не знаю, как я оказалась втянута в эту авантюру. Но как только тарелка с моим супом пустеет, я уже в полной готовности сорваться с места.

– Иной раз как треснула бы Мише по хребту, – сокрушается Варвара, поедая торт наполеон. – Да рука не поднимается. Он же мужчина мой.

Я тоже быстро ем малиновый чизкейк, запиваю горячим душистым чаем.

На улице медленно темнеет, когда мы выходим из кафе «Беркут».

– Я такси уже вызвала, – говорю Варваре. – Через три минуты подъедет.

– Спасибо, Агата. Такая ты… душевная. Прям своя! Понимаешь?

Варя тоже мне нравится своей искренностью и доброжелательностью. И то, что она в душу не лезет, а терпеливо выжидает, тоже подкупает.

Хорошая женщина ведь.

И мужа своего она действительно любит.

Садимся в такси.

Всю дорогу Варвара рассказывает мне истории из ее жизни. Как она однажды подумала, что у ее Мишки роман с учительницей их дочери Кати. И как она тогда скандал устроила, что все стены дрожали. И что Миша ее тогда к себе прижал, и дерзко заявил «Да как можно, Варя, честного человека в подобном обвинять? Я же с тобой, тебя одну люблю».

Оказалось, что в школе ко дню матери готовили концерт, и Катя вместе с Мишей должны были участвовать в сценке. И в школу он ездил не к учительнице, а на репетиции с дочкой.

Перед учительницей было очень неловко, и Варе пришлось переводить свою Катю в другую школу.

Эта история меня веселит и я немного расслабляюсь. Даже таксист, слушаю Варю, улыбается всю дорогу.

В нашем с Колей доме горит свет.

Я вылезаю из машины такси, расправляю плечи и замираю возле забора.

– Пойдем? – осторожно шепчет Варвара, подхватывая меня под локоть.

Киваю ей и тянусь к ручке на дверце.

– Ух, сейчас я Мише задам! – в предвкушении бурчит Варя.

А мне и самой уже интересно, что дальше будет…

Глава 37

Варвара по-хозяйски распахивает дверь в дом. Как будто это не я прожила здесь большую часть жизни, а она.

И я даже удивляюсь, когда дверь поддается. Коля с Мишей, оказывается, не запираются.

– Миша! – громко кричит Скворцова, врываясь в прихожую.

Из-за угла выскакивает здоровый черный пес.

Пространство в момент заполняет громкий и отважный лай. А я вся сжимаюсь и интуитивно пячусь назад. Собака выглядит устрашающей.

– Миша! – отважно кричит Варвара, не обращая никакого внимания на черного злющего пса.

А я только глаза округляю и замираю у стены, смотря прямо в глаза свирепой собаке.

– Варвара? – Коля удивленно осматривает сначала ее, потом переводит взгляд на меня.

Кажется, что вся кровь отлила от лица, и я стою сейчас вся бледная, как снег.

– Багет, фу! Нельзя! – рявкает Николай.

– Где Миша? – тут же спрашивает Варя.

– Багет! Да ты что! – мой муж хватает собаку за ошейник и оттаскивает в сторону. – Агата, он не кусается. Он вообще-то добрый.

– Ага, – шепчу я, едва размыкая губы.

– Я не вру. Правда добрый. Он просто никого не ждал сегодня. Вы его напугали.

– Мы его напугали? – прижимаю руки к животу.

Коля встревоженно наблюдает за этим моим движением.

– Все хорошо?

– Нормально.

– Где Миша? Ми-и-и-и-ша-а-а! – громко зовет своего мужа Варвара.

Багет опять начинает голосить, но Коля дергает его за ошейник.

– Нельзя! Багет, фу! Плохой мальчик!

Сонный Скворцов выходит на шум в одних трусах. Трет глаза, зевает.

От него веет шлейфом перегара.

– Варя? – удивляется он, увидев свою жену.

– Мишенька, – ласково шепчет Варвара, прикладывая ладони к сердцу. – Мишуня…

Я медленно моргаю. Коля в недоумении. Багет притих и улегся возле ног моего мужа.

– Ты что тут делаешь? – деловито спрашивает Скворцов, оглядывая свою жену.

У Вари на щеках пылает розовый яркий румянец. Она улыбается просто обезоруживающей улыбкой и строит своему мужу глазки.

– Мишенька, я за тобой пришла, – шепчет она, прикрывая веки. – Поехали домой, любимый.

Мы с Колей переглядываемся.

– Соскучилась… – ласково шепчет Миша в ответ своей жене. – Ну, иди ко мне, родная!

Он раскидывает руки для объятий, и Варвара без раздумий несется к нему. Обвивает его шею руками и звонко целует в щеки.

– Дорогой мой, любименький! Я без тебя ночей не спала!

– Я без тебя тоже плохо спал, милая.

– А похудел то как, – чуть ли не плача вскрикивает Варвара. – Кожа да кости. А у нас дома борщ со сметанкой и морковные котлеты.

– Мммм… моя хозяюшка.

Варвара прижимается в обнаженной груди Миши. Глаза прикрывает и просто тает от наслаждения, когда муж ее по волосам гладит.

– Миш, там без тебя дома кран потек. Поехали скорее, починишь? – робко спрашивает Варвара, с любовью заглядывая в глаза своему мужчине.

– Починю, – улыбается он.

А после осторожно и нежно целует Варвару в раскрасневшийся нос.

Прикусываю губу, наблюдая за всем этим зрелищем.

И как бы комично это не выглядело, но Варя и Миша сейчас такие честные друг перед другом, такие искренние. Их улыбки, взгляды, переплетения пальцев.

Когда я сегодня увидела Варвару, то и подумать не могла, что она… вот такая. Рядом с мужем просто вспыхнула какой-то чарующей женской нежностью, особенной красотой и манящим теплом.

Мне даже неловко.

Я перевожу взгляд на недоумевающего Николая.

Вот так бы ты хотел, да, Коль? Чтобы я в твои объятия бежала, к груди твоей прижималась, целовала бы тебя в щеки? И по-женски хитро предлагала тебе котлет с борщами? Чтобы я в руках твоих таяла, как мороженое на солнце? Чтобы каждому твоему слову внимала и смотрела на тебя, как на героя? Чтобы просила кран починить, а не сама к нему лезла?

Сама не знаю почему, но у меня выступают слезы на глазах.

И признаться стыдно, что мне до нежной и трепетной Варвары, как до луны.

Когда-то давно я такой была. Лет пятнадцать назад. До аварии, после которой Коля слег. Я ведь тоже на муже висела не отлипая. А он меня на руки подхватывал и кружил. А маленькая Злата над нами голосисто смеялась.

А потом…

Потом все перевернулось.

– Поехали, Миша. Нас такси ждет, – проговаривает Варя.

– Одну минуту, – Скворцов скрывается за стеной.

– Ну, слава богу, – выдыхает Варвара с облегчением. – Агата, – переводит на меня свои светлые радостные глаза. – Спасибо, что поехала со мной.

– Да не за что, – шепчу я.

Скворцова тянется ко мне, чтобы обнять. И я крепко, насколько это возможно с моим подросшим животом, прижимаю ее к себе.

А сама кошусь на Николая. Он смотрит на своего черного пса печальными глазами. Я понимаю, что у моего мужа теперь есть верный друг – Багет. Он даже сейчас не так одинок, как я. В маленькой скромной однушке и с нашими общими детьми под сердцем.

Михаил возвращается в прихожую одетый и с пакетиком в руках. Пока он обувается, Варвара стоит рядом с ним. Потом они берутся за руки, смотрят друг на друга с улыбками и лучиками света в глазах.

– Пока, Колясик! – довольно произносит Миша. – Я домой, к своей женщине.

Сердце сжимается в груди раскаленным обручем.

– Агата, – тихо проговаривает Николай, заглядывая в мои глаза с тоской и надеждой.

Я оборачиваюсь. Варвара и Миша уже идут по нашему двору к калитке, а я замешкалась на крыльце.

– Может останешься? – осторожно предлагает Коля.

Я виновато поджимаю губы. Прячу руки в карманы пальто.

Как бы грустно мне сейчас не было, моя жесткость в браке не может оправдать Колиных измен.

Да, я разучилась быть трепетной женщиной.

Но спасать семью нужно было до того, как в нашу жизнь затекла грязь предательства.

– Нет, Коль, – качаю головой отрицательно. – Я не останусь.