Текст книги "Вода (СИ)"
Автор книги: Евгения Савас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
33
Я пребывала в растерянности и, честно признаться, прежде, чем вернуться к Эмме, теперь долго раздумывала. Я не понимала и никак не могла найти ответ, куда же она попала. Я была уверена, что она идет в другой купол, но все, что я видела вокруг, совсем не походило на привычную нам обстановку. Скорее всего, я видела её раньше во время посещений других куполов, но они ничем особенным не отличались от того, что я вижу вокруг себя каждый день, разницы поэтому я и не улавливала. Но она двигалась целенаправленно, придерживаясь направления определенного, это я не могла не видеть. И что еще я должна была подумать?
Но теперь... Я даже не знаю, как описать.
Все люди, что она видела вокруг себя, были старыми. Даже дети! Мне с трудом удавалось свыкнуться с мыслью, что люди могут выглядеть так. И они... они были все грязными! Не знаю почему, но я видела их именно такими. У всех без исключения длинные волосы. Словно слипшиеся, максимум, собранные в растрепанный пучок спереди. Одежда вся из неровно скроенных кусков, плохо сидящая и тоже ни на что не похожая.
Мне трудно объяснить свое впечатление. Ничего подобного я не видела никогда. Я впервые увидела у человека седые волосы, и почему эта женщина не сделала процедуру восстановления пигмента, не понимала. Потом я стала замечать, что такие же серебристые нити в волосах у многих. Но эта женщина была просто пугающая и самая старая из всех, кого мне только приходилось видеть. Я, конечно, видела пожилых людей и раньше, но сравнивать их с ней было просто невозможно. Немного поблекшая, без морщин, без седых волос, с ровной осанкой и легкой походкой – вот такой для меня была женщина в летах. А эта страшная старуха...
В первый раз Эмма и я увидели её уже утром, после того, как её засыпало снегом. Наверное, те люди, что нашли её, тоже пострадали и потеряли все свое оборудование, поэтому не могли оказать ей помощь. Я дошла до этой мысли, увидев, что несколько мужчин, что шли рядом с ней, похоже, тоже были ранены. Один сильно волочил ногу, второй придерживал руку. Я еще была слишком взволнована, чтобы внимательно к ним приглядываться, хотя их угловатые фигуры в неясном свете начинающегося дня показались мне странным. А потом я увидела, где мы идем. Эмма подняла глаза к небу, и я рассмотрела, что это за "провода" мне виделись ночью. Это были деревья! Совершенно без листвы, но я узнала определенно ветви. Их было так много! Её несли между ними, а точнее, под ними. На фоне светлеющего неба черные штрихи становились насыщенно коричневыми. Но она же до сих пор была не в куполе, а снаружи...
Её донесли куда-то, но определенно не в купол. Не могу сказать точнее, она смотрела вверх все время. Вокруг было шумно, и большинство этих звуков я просто не понимала. Ни лифтов, ни помещений я не увидела. Точнее, было одно, куда её внесли. Очень низкий потолок, казалось, рукой достать можно. Там мы и увидели впервые старуху.
Она стала осматривать Эмму, по-видимому, она и была там врачом. Но никаких приборов я не видела. Её страшное лицо наклонилось к ней совсем близко, я рассмотрела её очень хорошо, и меня в дрожь бросило от этого страшного лица.
– ... лавиной накрыло. Стали откапываться и вот нашли, – гудел где-то на заднем плане мужской голос.
– Идите, мне надо её раздеть, – прокаркала старуха.
– Агна, а мы как же? – другой голос.
– Позже посмотрю, потерпите, раз сюда дошли.
Даже голос у неё был страшный. Словно треснувший.
До меня дошло, что с Эммы даже очки до сих пор не сняли. Что же происходит? А когда старуха отошла и вернулась, я думала, умру от ужаса! В руках у нее был нож! Кривой, грязный, как все здесь, но это был именно нож! Словно примериваясь, она снова осмотрела тело Эммы снизу доверху, а потом подцепила своими узловатыми пальцами ремень на её груди.
Сквозь боль, в которой она плавала просто, я почувствовала, как Эмма вскинулась, сообразив, что старуха хочет сделать, и подняла руку, останавливая её и не давая повредить форму.
– Не... надо... – смогла она выдохнуть.
– Снять нужно, – лицо старухи словно сжалось, став меньше.
– Сама...
Черные глаза в окружении глубоких морщин изучающе глядели несколько секунд, потом старуха придвинулась и помогла Эмме сесть. Она оказалась на удивление сильной, поддерживая все время.
Эмма едва снова не потеряла сознание, я видела, как помутнело у неё в глазах, и голова моталась, потому что она не могла её удержать прямо. Но все же подняв трясущуюся руку, она отстегнула маску и попыталась потянуть очки вверх. Сил на это у неё не хватило, но старуха, кажется, поняла, что и как надо делать, и помогла ей. Так продолжилось и дальше. Эмма нажимала на застежки, отстегивала дрожащими, непослушными пальцами, а старуха стягивала с нее все новые и новые части формы.
На тело было просто страшно смотреть – все в кровоподтеках настолько, что живого места просто не было видно. Но снять нижний комбинезон у Эммы сил уже не осталось, и она снова потеряла сознание.
34
Я по-прежнему не понимала, куда попала Эмма. Все так странно и непривычно было вокруг нее. Все больше и больше ни на что не похожих вещей попадали в мое поле зрения. И она удивлялась, хотя пока ей было, по большей части, не до того.
Врача мы так и не дождались. Хотя какую-то помощь ей все же оказали. Все та же старуха ухаживала за ней и, я не совсем в этом уверена, но все же делала что-то, похожее на лечение. Только результатов я почти не замечала. Каждый день она мазала ей синяки и ушибы какими-то пахучими составами, кормила и поила. Даже еда странная была до невозможности, никогда ничего подобного не видела.
Все – странное, ненормальное, необычное, только такие эпитеты и просились на язык. Начиная от комнаты, в которой Эмма лежала уже несколько дней, до предметов, окружающих её. Что уж говорить о людях?
Самое плохое, что Эмме хуже становилось. Большую часть времени она была без сознания, а когда приходила в себя, сознание её мутилось. Мне с трудом удавалось следить за ней, словно её состояние на нас двоих распространялось.
Я испытала настоящее облегчение, когда в очередной раз придя в себя, она попросила свои вещи. Старуха принесла аккуратно сложенную стопку и сапоги вместе с ней. Едва двигаясь, Эмма долго рылась в своих вещах, несколько раз чуть не отключившись, пока не нашла коробочку плоскую. Я не могла скрыть своей радости – диагност! У нее был диагност! Прижав коробочку к руке, она дождалась, пока загорятся зеленые огоньки, начиная процесс оценки состояния. Из пяти три окрасились в красное! Лекарства тут же были впрыснуты под кожу, и я сразу вместе с ней почувствовала облегчение. Она уснула почти сразу. На этот раз спокойно и почти без боли.
Когда Эмма проснулась, я была в пути на работу. Успела только подглядеть, что взгляд её уже не такой мутный и расфокусированный, голова ясная. Время от времени возвращаясь к ней во время перерывов, я только убеждалась, что ей гораздо лучше уже.
Той же ночью я впервые увидела Кайса.
Он пришел с большой компанией. Они сидели за столом, расположенным на втором уровне, над танцполом. Когда заметила его, едва не уронила стакан, что держала в руках в тот момент.
Поначалу мне показалось, что он ведет себя как обычные посетители. Но наблюдая за ним, я все больше и больше убеждалась, что на самом деле он вовсе не так весел и беззаботен, как хочет показать. Застывшая улыбка на его лице вызывала у меня какое-то щемящее чувство. Особенно, когда он улыбался так, в те моменты, когда никто не смотрел на него, словно забыв убрать её с лица. Такая пустота за ней была...
Вниз он не спускался, сколько его не тянули за собой друзья. Так и сидел несколько часов на одном месте, почти не глядя по сторонам, что тоже было не типично. Мне показалось, что он несколько раз порывался уйти, но каждый раз его кто-то останавливал.
Я была так поглощена им, что едва замечала, что делаю. Сердце прыгало каждый раз, когда мне казалось, что он смотрит в мою сторону. От волнения руки тряслись, я уже несколько раз роняла то, что держала, и проливала напитки. И постоянно преследовало чувство нереальности. Неужели это он? Неужели он действительно здесь?
Я столкнулась с Китом. Шла, глядя на балкон, не замечая ничего вокруг. Мы столкнулись довольно сильно. Он ничего не сказал, хотя мне показалось, что собирался. Но все же промолчал и ушел. А мне, странным образом, наконец удалось взять себя в руки. Будто эта встряска помогла совладать с чувствами.
Я уже целенаправленно ушла в самый конец зоны бара, встала у дверей служебного выхода и активировала меню. Воздух передо мной немного помутнел. И не давая себе слишком долго раздумывать, я быстро написала два слова и отослала.
Кайс принял сообщение сразу, что скорее говорило о том, что ему, в общем-то, все равно, кто и зачем ему пишет. Прочитать сообщение кроме него никто не мог. Эта функция обмена была привязана к браслетикам, что выдавали на входе в клуб. Флирт там, где от грохота музыки не слышишь себя самого, становился проблемой, а вот через такие сообщения можно было поболтать с кем угодно и о чем угодно.
"Хочешь сбежать?" – прочитал он и, кажется, впервые за все время, что был здесь, с интересом огляделся по сторонам, ища отправителя.
35
Конечно, не увидел. Кто смотрит на барменов, официантов, тем более в такой ситуации? Но легкий укол разочарования я все же почувствовала.
"Да", – тут же пришел ответ.
Мгновенный спазм откуда-то из живота и вверх. Словно каждая клеточка дрогнула.
"Спускайся вниз и иди прямо".
Зона бара располагалась углом, я стояла в самой дальней части. Его компания по большей части на танцполе сейчас была, а остальные бродили по залу, и он смог спуститься незамеченным. Прошел несколько шагов и снова стал озираться.
"Прямо", – пришлось еще его подкорректировать.
Кайс послушался, прошел уже через звуковую завесу, здесь музыка не так оглушительно звучала, и можно было разговаривать. Народа вокруг не очень много, но его взгляд скользил мимо меня по посетителям.
"Иди к белому кролику", – все же пришлось раскрыть свое инкогнито.
Он нашел меня глазами почти сразу, и я помахала ему. Надеюсь, это выглядело достаточно небрежно. Мне с трудом удавалось сохранять спокойствие. Впервые порадовалась дурацкому преобразователю. На морде зверя эмоции почти не отображались.
Проход за стойку могла открыть только я, посетителям он и виден не был, как и дверь служебная. Просто хорошая имитация цельной конструкции, никаких особенных секретов.
Заметив, что я запускаю посетителя туда, где он быть не должен, девушка бармен, работавшая неподалеку, удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала, вернувшись к работе.
Мне совершенно все равно было, что она себе думает. Я просто повела Кайса за собой, стараясь не ощущать, как он близко, каждой клеточкой тела.
Мы вышли наружу, в переулке я указала ему, куда идти дальше. Уходить мне было нельзя, я и так покинула рабочее место без разрешения и еще и пустила его туда, где ему быть точно было нельзя.
– Спасибо, добрый кролик, – улыбнулся он.
Эта его улыбка была первой искренней за весь вечер.
– Мне показалось, что ты не хочешь быть здесь, – мой голос немного хрипло звучал, я судорожно сглотнула, опять порадовавшись, что он сейчас не видит моего настоящего лица.
– Это правда.
Улыбка погасла, словно растворившись под напором настоящих чувств. Он выглядел по-настоящему уставшим и измученным немного. И еще что-то... Никак не могла подобрать нужное слово.
– Плохое время?
Я спросила необдуманно и пожалела тут же об этом. Кайс удивленно вскинул глаза и более пристально и как-то заинтересованно посмотрел.
– Ты очень наблюдательный кролик.
Сказано, казалось, шутливым тоном, но некая фальшь и напряжение все же ощущались.
Я вдруг вспомнила об Эмме. Сколько ни смотрела, ни разу не видела, чтобы они разговаривали друг с другом. Я решила, что она слишком далеко находилась, и коммуникатор не работал, все знали, что на поверхности такие помехи, что никакое оборудование не работает. Он не знает о ней ничего, в порядке ли она. Может быть, именно из-за этого он такой грустный? Мне понадобилось собраться, прежде чем выговорить следующую фразу:
– Не думай о плохом. Ты тревожишься напрасно. С ней все в порядке.
Он рассеянно улыбнулся, глядя в сторону.
– Если парень не в настроении веселиться, это обязательно из-за девушки?
Я смотрела на него, не зная, что сказать на это. Он лжет? Он не воспринял мои слова всерьез? Это было бы логично. Кто отнесся бы серьезно к словам незнакомого человека. Мне вообще не следовало говорить ничего подобного.
Над нами с вибрирующим звуком пролетел робот, на пару мгновений осветив.
– Что это? – удивился Кайс, наблюдая за ним.
– Грузовой бот.
Диск опустился возле угла здания. Там стояли приготовленные заранее ящики. Приклеившись сверху на один из них, он легко поднялся и снова пролетел над нами. Казалось, ящик самостоятельно перемещается, если бы не звук характерный. Я давно заметила, что их почти никто не замечает. Так же, как барменов. Подумав об этом, я взглянула на Кайса и наткнулась на его слишком внимательный взгляд. Он рассматривал меня слишком пристально и исподтишка.
– Мне нужно идти.
– Спасибо еще раз, добрый кролик.
Я все же не сдвинулась с места, пока он не скрылся за углом. Но войти не успела, дверь открылась. Кит, схватив меня за руку, резко дернул, затаскивая внутрь.
36
Он потащил меня за собой до раздевалок. Дверь захлопнул, еще и закрыл. Я при этом оказалась между ним и той самой запертой дверью.
– Что. Ты. Делаешь?!
Сам он был какой-то растрепанный. Галстук болтался, воротник рубашки распахнут. Он дернул и за мою бабочку, снимая личину, да так резко, что я пошатнулась.
– Кит?!
Он вел себя... агрессивно! Я не понимала, что происходит, растерявшись и не зная, чего ждать от него.
– Объясни!
Он хлопнул рукой по двери рядом с моей головой, я снова дернулась от резкого звука.
– Что я должна объяснять?
– Не понимаешь?! Снова не понимаешь?! Ты никогда ничего не понимаешь!
– Кит, что с тобой? Ты не в себе...
– Это ты не в себе! – он повысил голос, чтобы заглушить мои слова. – Ты действительно гоняешься за ним?!
Сообразив, о ком он говорит, я пришла в полное замешательство, не зная, что сказать.
– Я думал, ты не серьезна была, когда увидел его фото, но это правда? Ведь так? Скажи?!
– Почему ты спрашиваешь? Снова спрашиваешь.
Он прикрыл глаза, словно пытался взять себя в руки.
– Ты совсем ничего вокруг себя не замечаешь? Ты хоть представляешь, сколько парней заглядываются на тебя? Из тех, кто здесь работает, хотя бы?
– Мне нет до них дела. Даже если ты говоришь правду.
– Вот как? Вся такая отстраненная, витаешь вечно где-то в своем мире. И я, как последний дурак, купился. Но и меня ты не замечала. Я справился, забыл. Но ты снова подала надежду! Сама! Зачем ты сделала это? Зачем заговорила со мной? Почему подпустила к себе?!
– Я ничего не делала!
– А тебе и не нужно ничего делать! Знаешь, как тебя называют за глаза? Нет, конечно! "Миия – тридцать секунд"! Ровно столько нужно парню, чтобы запасть на тебя.
Я молчала, не понимая, шутит он сейчас или нет. А он схватил в горсть свой болтающийся на одной завязке галстук и сдернул его. Поднес к моим глазам и отшвырнул:
– Наверное, если бы не эта штука, мы отгоняли бы толпы от бара каждую ночь.
– Кит, что ты говоришь? Послушай себя!
– Сейчас я тебя хочу послушать! Это правда?! Ты влюблена в этого...
Он явно сдержался, сжав губы и снова прикрыв глаза, чтобы не высказаться грубо.
– Даже если и так, тебя это не касается.
Его лицо застыло, он приподнял голову, глядя сверху вниз на меня, и что сейчас было в его голове, я понять не могла.
– Значит, правда, – процедил он.
Он оттолкнул меня в сторону и вышел, грохнув дверь так, что я подпрыгнула в очередной раз.
Что это? Что это такое? О чем он сейчас наговорил?! Я плюхнулась в кресло, обхватив голову руками. Не хочу этого знать! Зачем он заговорил об этом?!
И как бы мне ни хотелось стереть из своей памяти слова Кита, где-то в глубине души я понимала, что он говорил правду. Пусть не нужную мне. И она ничего для меня не меняла.
37
Я ушла из клуба после той ночи. Обдумав все тщательно, я пришла к выводу, что оставаться там дольше не имело для меня никакого смысла. Это все равно бы произошло, раньше или позже, не имело значения. Не из-за Кита. В этом я была уверена. Хотя видеть его больше мне совершенно не хотелось. Это я знала точно. Как и то, что смелости у меня бы просто не хватило для еще одной встречи. А сталкиваться каждую ночь, делая вид, что ничего не произошло, я бы просто не смогла.
Мне пришлось пересмотреть немного свои условия жизни. Для того, чтобы спокойно дождаться начала набора в школу искусств, мне просто не хватило бы свободных средств. Но мысли, как решить эту проблему, у меня были. Мне помогла в этом Салли. Она, как довольно отзывчивая, хотя и легкомысленная особа, не чужда была и некоторого чванства. Обрисовав ей проблему, я намекнула, что с её помощью может открыться моё светлое будущее. А дальше она уже сама додумала и легко представила себя в роли меценатки, открывшей юное дарование и поддерживающей стремление к прекрасному, едва ли не выпестовавшей меня с пеленок. В общем, мне нужно было направить её мысли, а додумала она уже все сама. И с присущим ей энтузиазмом она взялась за дело, даже более рьяно, чем я ожидала. Я даже недооценила её.
Примерно через месяц она примчалась ко мне домой и, едва дав переодеться, ничего толком не объяснив, потащила куда-то. Я еще не до конца перестроила свои биологические часы и была немного в апатичном состоянии. Переучивать себя спать по ночам оказалось для меня сложнее, чем я думала, по всей видимости, такой режим дня подходил мне изначально больше. Но все же я старалась исправить это. Как результат, днем сонная, а ночью мучилась бессонницей.
Пока мы ехали куда-то, я не слушала почти, что говорила Салли, борясь с дремотой. Я думала, что она устроила для меня очередной поход по магазинам. Её очень волновал мой внешний вид, и она взялась за создание моего образа всерьез. Я почти не сопротивлялась. Но когда добрались до места, сон как рукой смахнуло.
Я меньше всего ожидала, что это окажется студия. Огромное помещение, куда нас проводили, со стеклянным потолком и двумя стенами из четырех. Обычные стены сверху донизу были увешаны картинами. Множество их и просто стояло прислоненными к стенам. Около десятка мольбертов в глубине, даже небольшой подиум для модели. Сейчас тут никого не было. Я подошла посмотреть поближе картины. Свет тут был просто потрясающий, словно мерцающая пыль, светящаяся мягким, золотистым светом, кружила вокруг, распыленная в воздухе.
– Это она?
– Да, мастер.
Я больше удивилась непривычной робости в голосе Салли, и поэтому обернулась. Рядом с ней стоял высокий мужчина с белым волосами. Поначалу он мне совсем не понравился. Слишком нарочитый. Присмотревшись, поняла, что и не молодой. Он выглядел величественно, и это мне показалось слишком преувеличенным и немного нелепым. Возможно, из-за соседства с Салли, которая рядом с ним выглядела аляповой и еще более нелепой.
– Покажите, – не отрывая от меня изучающего взгляда, он протянул руку, даже не взглянув на Салли.
Та засуетилась и едва не рассыпала содержимое папки. Я опешила, обнаружив, что она притащила сюда, даже не спросив меня, мои рисунки!
Мужчина подхватил листы и, уделяя едва ли больше десяти секунд на просмотр, стал разглядывать мои работы, отдавая их Салли, даже не интересуясь, успевает она за ним или нет.
Я хорошо видела, что его глаза двигались по рисунку, фиксируясь на двух-трех точках, а потом он отдавал рисунок. Мне стало интересно, кто же он такой, и немного гордость взыграла от его небрежного отношения.
– Я беру её.
Высказав это, не попрощавшись, мужчина ушел. Салли провожала его взглядом, поворачиваясь всем телом, пока он не исчез из её поля зрения, а потом резко повернулась ко мне. Рисунки разлетелись по полу, но она этого даже не заметила, кинувшись ко мне и начав тискать. Обычно она бы еще и громогласно выражала свои эмоции, а здесь, видимо, робела.
Кое-как подобрав рисунки, она потащила меня на улицу, и только усевшись в ауто, затараторила, не обращая внимания на взгляды других пассажиров.
– Деточка! Миечка! Как тебе повезло! Я даже не надеялась, что он с нами говорить захочет!
– Да кто он такой? И что это было за место?
Она раскрыла рот и выпучила на меня глаза, словно не в силах была поверить, что я не знаю таких элементарных вещей.
– Ты что?! Это же Мастер, – с придыханием, прижав руки к груди, она еще и глаза закатила для того, чтобы я поняла, наконец, как мне повезло.
