Текст книги "Вода (СИ)"
Автор книги: Евгения Савас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
28
Бездумно глядя перед собой, я все никак не могла прийти в себя и поверить, что то, что я сейчас увидела – правда. Он знает. Кайс знает, кто такие егеря. То есть я и раньше слышала это. Но, как оказалось, он знает, что они выходят наружу? Да кто же они такие?! И что сейчас произошло? Эти страшные черные штуки, откуда они взялись? «Разлагают органику» – так, кажется, он сказал. То есть, и человека тоже. Как она оказалась в той комнате? Это выход наружу? Да, правильно. Она же вышла и оказалась под открытым небом. Но как же она теперь вернется?!
Я вскочила, как только эта мысль дошла до моего сознания. Стул опрокинулся, загрохотав, но я не обратила на это внимание. Что мне делать, если она не сможет вернуться? Смогу ли я видеть её глазами, когда она будет далеко? Я же даже не знаю, как далеко распространяется наша связь. Она почти никуда, кроме тех помещений, в которых жила, не ходила. Даже если они были в других куполах, разницы я не заметила. Хотя, даже если она бывала в других местах, я не видела, чтобы это слишком отличалось от того, что есть здесь. Комнаты, люди, обстановка – примерно одно и то же.
Но разница была! Там не было Кайса!
Я как ненормальная стала метаться по комнате. А потом остановилась, вцепившись в собственные волосы, вдруг сообразив. А что, собственно, для меня изменилось? Я же здесь? И он тоже! Мы живем в одном куполе! Если она уйдет и не сможет вернуться... это значит... это значит... это столько всего значит, что я даже не могла вообразить, вот так сходу, хоть что-то внятное!
Если её больше не будет, что случится тогда со мной? Я... я... я больше не буду прятаться и смогу зажить самой обычной жизнью. Больше не прячась в ночи, не опасаясь людей, я буду жить, как миллионы обычных людей.
Это, хотя и с трудом, но представить я все же могла. Я же видела вокруг себя "нормальных" людей постоянно. И примерить на себя эту роль было не так трудно. К тому же и сама я жила когда-то так. Но это было самым простым и очевидным. А что еще изменится?
Кайс – вот что! Если не будет её, я стану на шаг ближе к нему. И это прекрасно вкладывалось в мои задумки. Ведь он сейчас совсем рядом. Мне просто нужно стать более значимой, и я смогу с ним встретиться! Даже возможность случайной встречи не стоило исключать. Я уже много чего узнала о нем, он живет вполне обычно, за исключением того, что обитает во дворце. Встречается с друзьями, ходит в развлекательные заведения, как самый простой парень. Иногда появляется на официальных мероприятиях, и совсем не трудно было туда попасть и увидеть его хотя бы издалека.
Как ни посмотри, я, кажется, должна была сейчас почувствовать облегчение. Но, прислушавшись к себе, поняла, что вовсе не испытываю ничего подобного. Да, если бы она просто исчезла, мне стало бы гораздо лучше. Моя жизнь наконец-то вышла бы из этой сумеречной зоны. Да, если бы она исчезла, пусть и призрачный, но шанс стать кем-то большим для Кайса. И все же... Почему я так обеспокоена сейчас? Вцепилась мертвой хваткой в эту нить, что нас связывала, боясь, что она оборвется. Я не хотела, чтобы она исчезала? Нет, не хотела. Как бы тяжело мне ни было, как ни страшно, эта потеря была бы для меня очень тяжела. Почти как тогда, когда я потеряла отца, а потом маму. Я срослась с ней за эти годы, отрицать это было бесполезно.
И самое главное. Я вовсе не желала ей смерти! Этого я не хотела ни в коем случае. Мне приходилось уже сталкиваться с потерями, но не такими. Я уже знала о смерти, но разве я видела ее? Не в буквальном смысле, конечно. Как ни прагматично и жестоко это звучит, но даже потеря родителей – это событие, для каждого ожидаемое. Пусть и не такое близкое, никто не хочет столкнуться с ней, и я этого вовсе не хотела. Слабое оправдание, которое я нашла для себя уже потом, когда их не стало, но чем еще мне было успокоить разбитое их уходом сердце?
Но сейчас был не тот случай. Я не знаю, как это объяснить, но от мысли о том, что я могу потерять эту связь, я чувствовала себя так, словно потеряю часть себя. С чем сравнить, я просто слов не знала таких.
Пока я пыталась упорядочить этот сумбур из чувств и страхов, вдруг пришло совсем другое и не мое ощущение. Такого раньше не было. Я переключалась на картинку в другой голове и все. А сейчас я сначала почувствовала, как меня словно окатывает волна. Теплая и приятная, смывая мои страхи. Она радовалась чему-то! Испытывала облегчение и пьянящее чувство свободы. Чужие чувства заполнили меня, и только теперь я увидела, что с ней происходит. Она была снаружи. Яркое солнце, ослепительный снег пушился, легкая поземка заметала следы лыж. Она смотрела на купол, находясь немного выше.
– Эмма, как ты?
– Все хорошо.
– Правда? Не могу успокоиться, когда думаю, что ты там. Тебе очень холодно?
– Совсем нет.
– Прости, я трачу время напрасно...
Я все еще видела её глазами. И небо, и снег, и купол. Но изображение вдруг поблекло, задрожало и раздвоилось. И я знала, что она продолжает разговор. Даже слышала их, но смысла слов не могла понять. Звуки словно очень далекими стали – голоса есть, но что они говорят, было не разобрать. Такое произошло впервые, и так не вовремя!
29
Хотя несколько секунд мне все же удалось удержать то, что я видела. Мутно, одна картинка накладывалась на другую. Я одновременно видела и свою комнату, и пейзаж снаружи. Именно сама смогла это сделать, а не пребывая безвольным зрителем, как обычно. Но всего пару секунд!
Вернувшись в себя, я сидела, зажмурившись, пытаясь нащупать, вернуть утерянный контакт, но ничего не получалось. И только теперь до меня дошло, что в дверь звонили. Так вот из-за чего я потеряла связь!
Я разозлилась! Я очень разозлилась! Подбежала к двери и распахнула её настежь, собираясь высказаться и тут же захлопнуть её перед носом того, кто вырвал меня из наконец-то найденного состояния. И застыла, так ничего и не сказав.
Звонок в дверь! Он отвлек меня, и я не смогла удержать связь. Но ведь раньше... Что бы вокруг меня ни происходило, я полностью переключалась и не видела, не слышала ничего вокруг меня! А сейчас мне просто помешал посторонний звук.
Я поразилась. Снова. Так просто? Я пряталась и бегала от второй своей ипостаси, а на самом деле время не стояло на месте, как мне казалось. Моя способность росла и развивалась, и если бы я чуть раньше нашла в себе смелости взглянуть на нее, я давно смогла бы ею управлять? Ведь сейчас у меня почти получилось! Всего пара дней прошла!
– Я тебя разбудил?
Кит и я стояли друг напротив друга, пока он не подал голос. Распахнув дверь, я так и застыла, перегораживая ему проход. Я смотрела на него и не видела, вся поглощенная собой и новым своим открытием.
– Что? Нет.
Я ведь права? Должна быть права! Нужно пробовать еще, и у меня наверняка получится. Не просто проваливаться в неизвестность, а смотреть ее глазами тогда, когда мне нужно.
Но что же мне делать, если она не может вернуться?! Вдруг с ней что-то случится? Вдруг она уйдет в другой купол, и я потеряю с ней связь навсегда? И нужно ли мне это? Если её не станет... Я вдруг сообразила, что только что впервые услышала её имя.
– Эмма, – повторила вслух, чтобы почувствовать на языке, сделать более материальным.
– Что?
Кит вошел за мной, а я даже этого не заметила. И как вернулась в комнату, тоже.
– Миия, я не расслышал, – он развернул меня к себе, заглядывая в глаза. – Что опять у тебя случилось? Что за взгляд?
– Можешь уйти сейчас?
– Вообще-то я заехал, чтобы подвезти тебя на работу, – холодно ответил он, отпуская меня.
– Я не поеду.
– Ты кого-то предупредила об этом?
– Нет. Сделаешь это для меня? Придумаешь что-нибудь?
Он молча смотрел на меня, а потом его взгляд заскользил по комнате. Остановился на мольберте, а потом дальше, и вдруг он спросил:
– С каких пор ты стала фанаткой королевской семьи?
Фото Кайса, что я распечатала несколько дней назад, Кит уже видел.
– Почему спрашиваешь только сейчас?
– Не хотел знать.
– Почему сейчас это стало важным?
– Мне кажется, я должен это знать.
– Должен?!
Я сказала это, а только потом поняла, что напрасно. Кит замер, глядя в сторону, а потом перевел на меня взгляд, в котором был вопрос. На который мне нечего было ему ответить.
– Видимо, я ошибся.
Он ушел, а я целую минуту смотрела на дверь, закрывшуюся за ним. Что чувствовала? Не знаю. Сожаление? Нет, наверное? Если только совсем чуть-чуть. Мне было неуютно от произошедшего разговора, вот все, что я могла сказать точно. Он был мне неприятен, и я хотела бы, чтобы его никогда не было. Лучше было бы, чтобы эта недосказанность между нами так и осталась последней границей, которую никто из нас так и не переступил.
30
Когда я успела так запутаться? Никогда никого не подпуская к себе близко, почему позволила ему преодолеть эту преграду? И даже не заметила этого. А позволяла ли? Мне кажется, что нет. Но увидев его выражение, когда он уходил, я уже не была в этом так уверена. И почему чувствую себя виноватой?!
Мне некогда думать о чужих чувствах, невольно или нет задетых мною. Потом подумаю об этом. Возможно, попытаюсь как-то загладить. Но точно не сейчас. Сейчас у меня были дела и поважней.
Эмма. Странное имя. Никогда не слышала такого. Так кто же ты и, главное, где ты сейчас?
Я села на пол, там, где стояла, прикрыла глаза и постаралась избавиться от всех мыслей. Я смогу! Я должна научиться! Мне нужно было видеть, что с ней происходит. Знать, что она в порядке.
Но одна мысль мешала отрешиться полностью. Червячок, что прогрызался сквозь все наслоения моих метаний, мыслей и чувств. Зачем?
Если она ушла, и у нее нет возможности вернуться, зачем мне она? Что мне делать с ней? Все, что я могу – просто присматривать за ней. И ничего больше! Я ничем не могу ей помочь – совершенно! Я просто знаю о ней и иногда вижу и чувствую то же, что и она. Вот и все. И кто бы не мечтал избавиться от такой обузы? Кто угодно! А я не могла оторвать её от себя и выбросить, как ненужную часть. Она была мне нужна, хотя я и сама не понимала, почему. Просто нужна, без всяких "зачем"!
Даже Кайс не был решающим фактором в этом вопросе. Кайс и Эмма. Кайс и Миия. Эмма и Миия. Мы все вместе, хотя они и не подозревают о моем существовании. Но это никак не отменяло того, что я есть, не перечеркивало и их существования.
Я вдруг почувствовала облегчение. Приняв эту мысль, я успокоилась. Словно нашла равновесие потерянное. Да, я стояла в не самой удобной позе. На одной ноге и крайне неустойчиво, долго мне так не простоять. Но я попробую. Пока не найду что-то еще. Пока не найду ответ на это "зачем".
Я не выходила из дома уже целую неделю. Несколько раз кто-то приходил, я не открывала. Отключила звук звонка, заблокировала окна, чтобы не было видно снаружи, горит ли свет. Меня ни для кого нет. Только один человек существовал для меня сейчас.
– Привет Эмма. Уже позавтракала?
Она шла все это время, останавливаясь только для коротких ночевок, ела на ходу. Куда и зачем, я пока еще не понимала. Главное, что теперь я могла видеть её глазами, когда захочу.
Та легкость, с которой у меня это получалось, до сих пор оставляла чувство оторопи. Я подозревала, что уже давно могла бы контролировать эту свою способность. И не мучить себя столько лет неконтролируемыми эфирами. Я думаю, это происходило именно из-за того, что я ничего с этим делать даже не пыталась. Как переполненная водой чаша в один прекрасный момент прольется, так же происходило у меня. Пока я пряталась и делала вид, что ничего не происходит, это копилось во мне и прорывалось наружу, когда больше не вмещалось. Уровень поднимался резкими всплесками её настроений. Когда она была спокойна, мне даже легче оказалось смотреть!
Как сейчас, например. Она была сосредоточена и спокойна. Просчитывала ближайший маршрут. Похоже, эта дорога была ей не очень знакома. Но она не волновалась по этому поводу. Привыкла к тому, что даже знакомый маршрут может измениться очень быстро. И в горах ей бывать приходилось, хотя не таких, как те, через которые она шла сейчас.
Это было красиво и пугающе. Я, конечно, видела старые хроники и проекции различных пейзажей, но в реальности видеть этот мир, состоящий, казалось, из сплошных вертикалей, было совсем другим. Ни одна имитация, как бы хороша она ни была, даже если находясь в ней ты видишь все очень настоящим и даже коснуться можешь, сейчас я понимала, как жалко выглядела эта подделка. Даже на треть она не передавала реального величия того, что я видела глазами Эммы. Я не думала, что горы могут быть настолько большими, и что они могут тянуться и тянуться без конца и края. Хотя, возможно, я не справедлива. Наверное, и такие горы, которые я видела в имитационных программах – не очень высокие, покрытые лесом, тоже когда-то существовали. И теперь существуют где-то. Без давно погибших лесов на склонах, конечно, но камень зима уничтожить не могла.
А там где "мы" шли, все было совсем другим. Камень почти черный, много снега. Пропасти, от которых перехватывало дух, когда осознание глубины доходило до сознания. Облака, прячущие вершины. А еще точнее, гораздо ниже они клубились. Казалось, что вершины этих скал способны достать до звезд. А они здесь были просто нереально яркими! Идти в их свете было совсем не сложно. И она часто так делала. Пока едва не сорвалась. Это произошло два дня назад. Я дико испугалась за нее, но она удержалась и смогла выбраться.
Это путешествие помогло мне многое узнать о ней. Гораздо больше, чем за все те годы, что я пряталась от нее. Но больше она не будет одна.
31
На работу я решила пока вернуться. Все же контроль, вновь обретенный, не очень еще надежен был. И к тому же даже если бы я забросила свою работу, конечно, как и любой другой житель купола, ни в чем не нуждалась бы. Но есть одно «но» – ни в чем больше необходимого. Рисовать я больше не смогла бы, средств на материалы необходимые просто не было бы. Через несколько месяцев начнется набор на курс в школе искусств, и я была настроена поступить учиться туда. Хорошо или плохо, талантливо или нет я рисовала, покажет только время. Сюжетов для рисования у меня было более чем достаточно, а вот элементарных знаний, техники – не хватало. Никакие онлайн уроки не заменят практики и живого учителя, это я прекрасно понимала.
Кит со мной не разговаривал. Точнее, мы снова вернулись к самому началу наших отношений, то есть здоровались, прощались и больше необходимого не говорили больше ни о чем. Он даже не смотрел на меня. Взгляд в сторону или словно сквозь меня. Я не особенно и старалась, признаться честно. Просто не понимала причины его поведения.
Около двух недель прошли без особых событий в реальной жизни. Но я уже серьезно волновалась об Эмме, у неё закончилась еда, а конца и края горам, через которые она пробиралась, видно не было. Я не могла узнать, куда она идет, а доступа к её воспоминаниям у меня не было. Я могла видеть только то, что происходит с ней в данный момент. Эмоции, ощущения, очень четко оформленная мысль – примерно, как если бы она воскликнула что-то про себя. Но по её целенаправленному движению я сделала вывод, что она знает, куда идет. И проблема с едой не критична, так как скоро конец её путешествия.
Днем я проснулась, почувствовав её тревогу, и сразу переключилась. Она неслась по склону горы вниз просто нереально быстро – у меня сразу дух захватило от страха. А она, казалось, не собиралась тормозить, а напротив, отчаянно работала палками, чтобы ускориться еще сильнее, проскальзывала между торчащими осколками камней, едва не задевая их, выгибаясь на грани возможного, и перепрыгивала через них на всем ходу, если не могла обогнуть. Склон был не просто пологим, градусов в сорок, мне казалось. Вряд ли на нем просто стоять ровно возможно было. Внизу виднелось что-то темное, я не могла рассмотреть что, задыхаясь от ужаса. Почему она так рискует?!
Я даже не сразу поняла, что снег, по которому она скользит, тоже движется! Скалы дрожали! И сзади накатывал какой-то глухой гул, который становился все больше и объемней. Никогда такого не слышала, и от этого еще страшнее становилось. Юркая фигурка на зыбком, сияющем нестерпимо под синим небом снегу, не могла отвлечься и обернуться. Хотя я не была уверена, что хочу видеть, от чего она так отчаянно старается убежать.
Склон горы немного изменил наклон, Эмма скользнула левее, объезжая большой обломок скалы, но за ним оказалось ущелье, из которого выбраться ей было невозможно теперь. Ей пришлось еще быстрее работать палками, толкаясь изо всех сил, угол наклона стал меньше, стены ущелья раздвигались.
Впереди уже мелькало что-то коричневое, я все еще не понимала, что это, но Эмма инстинктивно старалась добраться именно туда. Казалось, ей почти удалось, во время очередного объезда камня, почти по вертикальной стене проскользнув, она успела бросить взгляд назад.
Там, где она проехала всего минуту назад, не больше, ущелье будто замазывало белой краской. Стена, клубящаяся словно, двигалась за ней, поглощая все. Она наматывала на себя весь снег, что был ниже. Я не поняла, что это было, пока искрящаяся пыль не накрыла нас. Эмма полетела вперед, сбившись от толчка в спину. Небо и скалы пару раз поменялись местами, и её засыпала белая пыль. Сжала со всех сторон, вовсе не невесомая, а напротив, тяжелая и безжалостная.
Её кувыркало и вертело в полной темноте несколько минут. Вспышки боли, нехватка кислорода, ожоги холода от проникшего кругом снега, полная беспомощность от того, что сила, которая играла сейчас с ней, была велика до невозможности.
32
Она потеряла сознание и сквозь багровую темноту, в которую она провалилась, проступили очертания белого потолка моей комнаты. Я, кажется, скоро возненавижу этот цвет.
То, что она чувствовала, когда огромная сила делала с ней все, что ей вздумается, беспомощность Эммы перед чем-то неизмеримо большим, чем она сама, и то, что я испытывала сейчас, были, казалось, одним и тем же, но совсем разными по сути. Я тоже была беспомощна сейчас. Не помочь, не поддержать, не позвать на помощь – совершенно ничего я не могла для нее сделать! Даже поделиться с ней своей поддержкой, сказать, что она не одна, или дать почувствовать это, было для меня недоступно. Я была для нее невидимкой, безмолвным свидетелем, и только. Я даже не знала, хотелось бы мне, чтобы она узнала обо мне?
Несколько часов я пыталась нащупать её, и ничего не получалось. Старалась гнать от себя мысли о самом плохом, уговаривая себя, что она просто без сознания, наверняка сильно пострадала, и неудивительно, что так долго не может прийти в себя. И когда совсем уже отчаялась, вспышка боли, выстрелившая в меня, дала знать о том, что она очнулась. Я едва не расплакалась от облегчения!
Сначала я ничего не увидела. Боль, на тело давило со всех сторон, и пошевелиться не было никакой возможности. Потом свет появился, тусклый и какой-то дергающийся. Глухие звуки стали доходить до нас. Я опять чуть не расплакалась, когда поняла, что это голоса! Значит, её точно спасут!
Резко надавило что-то на живот. Так что Эмма закашлялась после резкого выдоха. Но давление тут же исчезло, а дышать стало легче. Шуршание, хруст снега и голоса стали громче. Снег отгребали сверху. Хотя я никак не могла понять, почему все еще так темно. Свет, что пробивался, слишком тусклый и все еще прыгающий был. Потом до меня дошло, что глаза Эммы открыты, снег на очках лежал. А потом голоса стали громче разом, и снег с её лица смахнула чья-то рука.
Небо было черным, уже наступила ночь. Свет вокруг давали странные светильники. Я, конечно, видела огонь, но почему у этих людей ничего другого для освещения не было, я не понимала. Стержень, на конце которого язычки пламени трепетали, был воткнут неподалеку. От такого освещения, кажется, еще темнее становилось.
А потом я испугалась. Лицо, что склонилось к нам, напугало меня больше, чем все, что я видела. Таких людей я никогда не видела и не была уверена даже, что это человек несколько секунд. У него на лице были волосы! Кусочки льда сосульками свисали с жестких черных волос. Но присмотревшись, я поняла, что это не только лёд. Часть волос была просто совсем светлая, несколько прядей. Длинные волосы падали на лицо. Еще мне почему-то подумалось, что этот человек очень грязный. Хотя где он мог испачкаться в таком снегу? Его лоб был в складках, словно кожи было больше, чем надо. Но они разгладились, как только он перестал хмурить брови. Немного отодвинулся и уставился на нас.
– Ты кто такой?!
Сбоку кто-то закричал, и мужчина словно очнулся:
– Парни! Тут чужак!
Хруст снега под ногами, и еще несколько неясных фигур с такими же светильниками в руках появились в поле зрения.
– Помогите.
Мужчина стал активно отгребать снег вокруг плеч и рук Эммы. Несколько рук ухватились и буквально выдернули её из-под завала.
– Да это девка!
Эмма не в состоянии была ни говорить, ни двигаться. Все тело ломило и словно обессилило. Мне с трудом удавалось разглядеть что-то. Её взгляд туманился, сознание ускользало, пока она снова не провалилась в темноту.
Она пришла в себя примерно через час, ненадолго. Я была растеряна не меньше её, не понимала, что происходит. Тело покачивало, словно на волнах, хотя она по-прежнему не могла двигаться. Перед глазами вверху из темноты рваные отблески света выхватывали какие-то ломаные линии. Будто на пук проводов смотришь, только все они были одного цвета и разной толщины. Потом я сообразила, что её несут. Снег хрустел под ногами мужчин.
– Очнулась?
Один из носильщиков обернулся, заметив её взгляд, и опора, на которой лежала Эмма, дернулась. Это спровоцировало новую вспышку боли, и она снова отключилась.
