Текст книги "Вода (СИ)"
Автор книги: Евгения Савас
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
49
Прошло два года.
– Миия, иди посмотри, – голос Мастера позвал меня откуда-то издалека.
Я нашла его в студии, которая в этот момент преобразилась. В первую очередь из-за того, что в ней был погашен основной свет, снаружи уже стемнело, только странные оранжевые отблески мерцали в глубине, помогая мне ориентироваться. На днях мы решили разобрать обширную коллекцию мастера, и сейчас кругом громоздилось множество ящиков, между которыми нужно было осторожно лавировать.
Наконец, я вышла из тени на свет. Последняя группа учеников закончила курс полгода назад, и больше воспитанием юных талантов Мастер не хотел заниматься. Хотя я уговаривала его все же не бросать это занятие, пусть и сократив количество обучающихся. Выбирать было из кого, поток желающих не иссякал.
Этюдников и подиума теперь не было. Только два – Мастера и мой, но они стояли сейчас сложенные и задвинутые к стене. Появились два объемистых кресла и столик между ними, а перед ними странная конструкция, которая и давала неверный и не слишком яркий свет.
– Что это?
Это нельзя было назвать конструкцией в полном смысле этого слова. Плоский диск, выгнутый неглубоко и отполированный до блеска. Метр примерно в диаметре. Три ножки, причудливо изогнутые и выполненные в виде стеблей растений, поддерживали его снизу. Но самое главное – эту "чашу" наполняли языки рыжего огня.
– Чья это работа?
Мастер довольно улыбнулся, оценив мое восхищение, и указал на свободное кресло рядом с собой:
– Присядь.
Я с удовольствием воспользовалась предложением и рассматривала композицию несколько минут. Завораживающая в своей простоте. Смотреть можно было бесконечно.
– Так кто автор?
– Ты не догадываешься?
Я задумчиво покусала губы и бросила на мастера сердитый взгляд. Он откинулся на спинку кресла, прикрыл рот рукой, скрывая улыбку и сделав другой рукой приглашающий жест, показывая тем самым, что поддерживает нашу любимую игру и подсказывать не будет. Я встала и медленно стала обходить композицию. Удивительно, даже тепло ощущалось!
– Она материальная?
Мастер медленно кивнул, с улыбкой наблюдая за мной. Огонь возникал словно из ниоткуда, будто сам воздух в ней горел без всякой подпитки. Не знаю, как это было сделано, к тому же еще и тепло ощущалось, что только добавляло в общей композиции еще одну грань – не только видеть, но и ощущать. Я протянула руку, но Мастер предостерегающе качнулся вперед. Я и сама ощутила, что чем ближе, тем больше жар, и остановилась.
Сложив руки на груди, я уперлась взглядом в предмет искусства, будто хотела насквозь его пронзить. Подперев подбородок кулаком, бросила на Мастера еще один предостерегающий взгляд, чтобы не вздумал подсказывать, и снова уставилась на чашу. А потом, хитро прищурившись, повернула чуть голову и позвала:
– Пи-би!
Мастер засмеялся, изобразив аплодисменты, я не менее шутливо поклонилась, принимая его похвалу. Рядом со мной с легким стрекотанием и обдав меня потоком прохладного воздуха завис маленький робот. Он издал два звука, которые звучали, как его имя. Я вернулась в кресло, он проследовал за мной, приземлившись на подлокотник.
– Нужно его смазать. Этот стрекот из-за загрязнения ходовых частей.
– Не нужно, – я положила ладонь на мятного цвета корпус под лопастями винтов. – Так Пи-би еще очаровательней.
Робот снова издал звуки, запрограммированный отзываться на свое имя. Мастер улыбнулся и кивнул, соглашаясь.
– Неужели это Он, – я снова созерцала чашу, наполненную огнем. – Совсем не похоже на его работы. И на Пи-би.
Работ этого Художника почти не осталось. Он давно уже умер, и Мастер потратил немало времени, собирая и восстанавливая его инсталляции буквально по крупицам. На самом деле причина была в том, что сам Художник не считал себя таковым. Он просто делал забавные вещи, вроде Пи-би, почти бесполезные. Кто в наше время будет делать робота, исполняющего всего одну-две функции? Пи-би, к примеру, умел только летать, пищать, отзываясь на свое имя, и убирать пыль. Деловито стрекоча винтом, крутящимся над верхней частью корпуса, он занимался этим круглосуточно, орудуя забавной метелочкой. Его дизайн совсем не походил на то, что мы привыкли называть роботами. Почти невидимые агрегаты, призванные упрощать нам жизнь. Пи-би был совсем не такой. Яркая краска на приплюснутом бочоночке корпуса и медные детали, изображающие улыбку над мигающими "глазами". Очень милый!
50
– И, тем не менее, это его работа.
Мы разглядывали необычную инсталляцию еще некоторое время, без слов понимая друг друга и не тяготясь тишиной.
– Ты уже поела?
– Еще нет.
– Я так и знал. Подожди.
Он принес для нас подносы с ужином, предполагалось, что мы будем есть, поставив их на колени.
– Только не говорите мне, что вы устроили все это только ради ужина, – я подозрительно уставилась на Мастера.
– Я подумал, тебе нужно будет больше времени, чтобы насладиться зрелищем, – притворно оскорбился он. – Почему бы не совместить?
Я улыбнулась ему уже совершенно искренне. Перед ним мне не нужно было притворяться. За прошедшие два года он не оставлял меня ни на один день, и никто лучше него не знал, как они мне дались. Ближе этого человека, ставшего мне другом, у меня никого никогда не было.
Я посмотрела на поднос и тихонько вздохнула. Отпустила Пи-би, и он вознесся, едва слышно стрекоча где-то за пределами неровного круга света, вернувшись к своей бесконечной уборке.
Я слегка надавила на синий круг в центре полупрозрачной крышки, прежде чем снять её с подноса. Мгновенный разогрев, и стенки от пара замутились изнутри, собираясь капельками. Ароматы и тепло пахнули мне в лицо, и я слегка поморщилась, откладывая ненужную уже крышку. Глядя на содержимое, невольно подняла руку и провела по шее вверх.
– Болит голова?
Я покачала головой и опустила руку. Излишне поспешно... Этот жест давно стал машинальным. Каждый раз, когда вспоминала, рука сама тянулась коснуться маленького бугорка у основания черепа. Там под короткими теперь волосами был чип, который следил за моим состоянием круглосуточно. Моим давлением, чтобы не повторилось кровоизлияние, из-за которого, в общем-то, оно и произошло. За моим питанием, чтобы добавки, которые мне теперь были необходимы, поступали и выводились за ненадобностью из организма. Их я получала вместе с пищей. Из них формировались препараты для стабилизации и обезболивания, если требовалось. Он даже мог заблокировать нервный центр, если лекарственные средства не помогали. Этим я могла воспользоваться, просто надавив на него, но, к счастью, ни разу не понадобилось.
В общем и целом я была теперь вполне здорова. После двух месяцев, когда мне пришлось учиться пользоваться собственным телом, заново учась ходить, говорить, восстанавливать координацию и моторику, я была в полном порядке. Небольшие последствия не в счет.
Например – еда. Аппетит так таковой теперь у меня отсутствовал напрочь. С чем это связано, никто не понимал, я в том числе. Я просто заставляла себя есть, пока могла и сколько могла. Как правило, не очень много. Я сильно похудела из-за этого. Мне даже несколько раз приходилось переходить на специальные диеты, для того, чтобы срочно восстановить массу тела.
Было и еще одно изменение...
– Забыл показать еще кое-что!
Голос Мастера оторвал меня от созерцания совершенно не вызывающей никакого энтузиазма еды. Он помахал в воздухе пластинкой с четырьмя выпуклыми окружностями и демонстративно нажал на две из них. Сначала я не поняла смысла этих манипуляций, а потом обратила внимание на пылающую чашу. Теперь появился еще и звук – слышно было потрескивание, шипение и щелчки. Приятные звуки – должна признать. Я вопросительно посмотрела на Мастера, с явным интересом ожидающего моей реакции.
– Звук горящего дерева, – подсказал он.
– Интересно, – одобрила я, прислушиваясь к незнакомым звукам.
Мастер все еще ждал, что еще я обнаружу, но я никак не могла уловить, в чем изменение. Заметив мое недовольство, он усмехнулся и взмахнул руками, одновременно делая глубокий вздох. Об этом я не подумала и тут же наклонилась вперед, чтобы почувствовать лучше.
Над нами пролетел Пи-би. Слабый поток воздуха коснулся моего лица. До этого совсем не ощутимый запах резко проявился, заглушив другие. Поднос, соскользнув, упал на пол. Я не могла пошевелиться. Я знала! Я знала этот запах, хотя никогда не видела настоящего огня. Так вот как пахнет горящее дерево...
Эмма стояла на крыльце дома Агны... тогда, очень давно... она в первый раз вышла и узнала, что люди, к которым она попала, живут вне купола... и именно этот резкий запах коснулся её и моего обоняния.
Кстати об изменениях – Эмму после того дня я больше не видела. Моя способность полностью исчезла.
51
– Миия!
Это совсем не видение было, просто воспоминания, размытые, застывшие кадры, ощущения, казалось, стертые временем, как мел с доски. Давно последние следы исчезли под новыми записями, и вдруг они проступили. Без всякого повода. Я слишком сильно давила на мел тогда. Царапины оставшиеся, проступив, снова сложились в забытые буквы и слова.
– Миия!
Голос Мастера помог мне очнуться. Я сидела на полу возле кресла. Под чашей огненной по полу дрожала её тень, оранжевая по краям и черная внутри. Мне показалось, что мои руки утонули в ней. Потянув их к себе, как из воды, я изумилась. Белые, болезненно острые костяшки на запястьях, пальцы, словно хрупкие веточки. Словно эта тьма обглодала их почти до костей.
– Я вызываю медиков.
Я поймала Мастера за руку, остановив и не дав подняться.
– Не нужно. Это не здесь, – я коснулась пальцами виска, а потом прижала руки к груди. – Это тут.
Он обмяк, растерянно глядя на меня.
Я совсем не вспоминала о ней. Так долго не вспоминала! Не потому, что пряталась, отталкивала, занята была чем-то другим. Просто эта страница моей жизни перелистнулась. Связи оборвались. Ничего не осталось. И сейчас она не вернулась. Но я вспомнила о том, что так долго занимало все мои мысли, определяло то, как я живу. Хотелось мне того или нет, это же происходило со мной!
– Простите, Мастер. Я просто... я вспомнила...
Мне не нужно было ему врать. И объяснять тоже. Он и не стал ничего спрашивать. Просто помог мне подняться, усадил в кресло и сам уселся. Молча деля со мной мою тревогу, не досаждая расспросами и утешениями. Он понимал, что все это мне вовсе не нужно сейчас. Нужно просто успокоиться. Дать этому потоку найти русло. Это все равно произойдет, разница только в мере бесполезности усилий изменить то, что не зависит от меня.
Утром я поехала в свою квартиру, если это можно было так назвать. Скорее, теперь это был еще один склад. После того, как мне разрешили уйти из больницы, Мастер привез меня к себе. "Временно" – так это тогда называлось. Сначала потому, что мне нужен был кто-то, кто будет за мной присматривать, потом одна за другой появились еще причины. Хотя официально я не жила в его доме. То ли гостья, то ли постоялица – сама не знаю. На самом деле это не особенно ни меня, ни его не интересовало. Дом Мастера, помимо студии, был достаточно большим для того, чтобы чувствовать себя комфортно. Но я не хотела отказываться и от своей квартиры. Хотя бы официально, пусть и не действительно, это был только мой уголок. Глупое оправдание, но я в нем нуждалась.
Разыскивая необходимые вещи, что просил найти Мастер, я долго не могла найти необходимого. И неожиданно наткнулась на папку со своими набросками двухлетней давности. Усевшись на пол, прямо там, где была, я с некоторой долей недоверия и удивления рассматривала знакомые и словно совсем чужие рисунки и наброски.
Все одно к одному. Я, кажется, успокоилась и все же чувствовала себя растревоженной, и, словно почуяв слабину, прошлое навязчиво поглядывало на меня изо всех щелей. Мой мирок, созданный больше стараниями Мастера, пошатнулся. Мне было в нем так хорошо и спокойно! Но, кажется, пришло время для того, чтобы соединить все части вместе.
Я была спокойна. Наверное, пусть думала я об этом или нет, независимо от того, что происходило, это созревало во мне все это время. Естественный порядок вещей. Никто не может жить так, будто ничего "до" с ним не происходило. Кусочки должны соединиться, найти свое место. Хотя я, конечно, понимала, что просто принять у меня не получится. Это тоже естественный процесс, который не может пройти безболезненно. Моя благодарность за новообретенную мудрость Мастеру.
Я улыбнулась, подумав о нем, и когда возвращалась, прихватила папку с собой.
52
Он с большим интересом посмотрел то, что я ему показала. Даже не знаю, почему до сих пор эти эскизы не были предъявлены для строгого разбора. Тоже из жизни «до», они были просто напросто забыты мною.
– Это странно, – непривычно долго глядя на один из набросков, сказал Мастер. – Если бы я не знал, что это твои работы, можно было бы подумать, что два разных человека их создали.
– Почему? Так изменилась техника?
– Сам не понимаю, – он поиграл в воздухе пальцами, словно пытаясь поймать определение, чтобы на ощупь его оценить. – Не в технике дело... Не могу пока сказать.
Это было чуть ли не впервые, когда он не смог дать ответ на мой вопрос. Кажется, он все обо всем знал.
– Ты знакома с наследным принцем?
Хорошо, что в этот момент я отвернулась. Вопрос прозвучал неожиданно и застал меня врасплох. Когда Мастер упомянул о нем спокойно и походя, мое сердце дрогнуло. Я изумилась этому больше, чем тому, что его вопрос для меня имел значение. Мне едва хватило выдержки сделать вид, что я перекладываю листы, придать лицу спокойное выражение и только после этого обернуться к нему. В его руках я увидела черновик портрета, что так и не смогла сделать. Я думала, что все наброски выбросила.
– Как вы догадались, что это он? – я вполне естественно улыбнулась, придав вопросу некоторую долю иронии.
– Не скромничай, портрет вполне узнаваем.
Я протянула руку, и он отдал мне набросок. Сколько листов я извела бесполезными попытками изобразить то, что хотела вытащить из своей головы? В целом, не так уж и плохо получилось, как мне помнилось. Но недовольство все равно осталось – я так и не смогла изобразить то, что хотела.
– А вы знакомы с ним?
Я небрежно отбросила лист в кучу уже просмотренных.
– Видел несколько раз, на официальных мероприятиях. Разговаривали... – взгляд Мастера остановился на упавшем листе. – Точнее, это была просто светская болтовня, ничего интересного и примечательного, – он сделал рукой небрежный жест. – А откуда ты его знаешь?
– С чего вы так решили? – вполне искренне удивилась я.
Он поднял на меня глаза в легком недоумении. Это был очень внимательный взгляд. Даже слишком. Вся моя наигранная небрежность и равнодушие еще чуть-чуть, и пойдут трещинами, рассыпятся на кусочки.
– Он очень вежливый и внимательный. Просто идеальный образец достоинства. При этом умеет выглядеть уверенно и естественно. Другим я его и не видел. И мне думается, никто не видел. Его выдает то, что он такой всегда. Чем чаще его видишь, тем больше в этом убеждаешься. На самом деле, я не думаю, что он плохой человек. Но то, что такое его "лицо" не настоящее, я знаю точно. Так где же ты увидела его таким?
Он подчеркнуто медленно постучал пальцем по листу с наброском. Я не могла ему врать! И сказать ничего не могла. Лицо покраснело. Я чувствовала поднимающийся волнами жар и не могла с ним совладать. И молчала. Выдав беззвучно больше того, что не смогла бы оправдать и тысячами слов.
– Ты влюблена в него.
– Мы даже не знакомы, – поспешно сказала и прикрыла глаза, не в силах сейчас смотреть на него.
– Судя по этому рисунку, это не так.
– Это правда. Мы виделись один раз, но он даже не знает, что это была я. Но так получилось, что я знаю о нем больше, чем он об этом знает...
Мой голос сошел на нет. Я, наверное, очень жалкой сейчас выглядела.
– Миия. Посмотри на меня.
Как же трудно это было сделать!
– Почему ты так испугана? Что плохого в том, чтобы молодая, красивая девушка была влюблена в кого-то? Он вполне обычный, хороший парень, если отбросить все формальности и статусы. Ничего странного и страшного нет в том, что ты увлеклась им.
В тот момент я поняла, что не могу объяснить. А значит, и стараться не стоит. И волнение ушло. Бессилие? Что-то очень похожее накрыло все мои чувства, как ватным одеялом, пригасив.
Что я могла сказать? Да, я влюблена в парня, который не знает о моем существовании? Разве это что-то объясняет? Я увидела его чужими глазами, украла у другой то, что принадлежало только им двоим. Но разве это кража? Что они потеряли от этого? Ровным счетом ничего... Во всем этом столько всего намешано и напутано. И мое место во всем этом хаосе самое неопределенное.
53
Мастер не настаивал на продолжении разговора. Он никуда и никогда не спешил. Даже если его интересует этот вопрос – добиваться и давить как-то на меня он не станет. Просто дождется, пока я сама приду – созрев, набравшись храбрости, откинув страхи. Может быть, поэтому мне так легко с ним? Если вдуматься, он знал обо мне практически все. Одна «большая тайна» осталась не тронутой. Но я вряд ли когда-нибудь смогу о ней рассказать. Ни ему, ни кому-либо еще.
Мы занимались обычными делами до самого вечера, пока у нас не появился гость.
– Акке, – я рада была его видеть. – Ты давно не заходил.
– Боялся Мастера, – сделал он виноватое лицо.
Глядя на такое умильное раскаяние, кто бы смог удержаться от улыбки?
– Шалопай, – как мальчишку потрепал по волосам Мастер. – Думаешь, я ничего не знаю?
– Именно поэтому я и не заходил.
– Я считаю, что ты поторопился.
Акке с легкомысленным видом закатил глаза кверху и покачался с пятки на носок, улыбаясь немного хулигански.
– Дизайн? Ты серьезно? – все же не удержался от упрека Мастер.
Я в изумлении посмотрела на нашего гостя. Я не знала, что он занялся этим. Поймав мой взгляд, он снова скривил лицо с преувеличенно виноватым видом.
– Просто не забывай, вернуться никогда не поздно, – покачав головой и не скрывая сожаления, сказал ему Мастер.
Кажется, эти слова для Акке много значили. Вот теперь он улыбнулся не так ярко, но более искренне, чем во всех его предыдущих ужимках вместе взятых.
Мы немного поболтали, я хотела, чтобы он остался поужинать, но он отказался сразу.
– У меня встреча с друзьями.
– Специально подгадал, чтобы был повод сбежать, – склонившись ко мне и громким шепотом "открыл мне секрет" Мастер.
Мы рассмеялись, и Акке неожиданно предложил:
– Миия, пойдем со мной. Побудь моей девушкой сегодня.
– Куда-то собираетесь? – больше из вежливости спросила я.
– Прогуляемся по клубам, – неопределенно помахал рукой Акке.
Я не особенно любила куда-то выбираться. Наверное, того периода, когда я работала в клубах, мне хватило, чтобы не испытывать к такому времяпрепровождению тяги. Я уже собралась отказаться, но Мастер вдруг прикоснулся к моей руке, привлекая мое внимание.
– Сходи. Тебе действительно стоит сменить обстановку и немного развеяться.
Повода отказаться я просто не нашла. Пошла переодеться и немного растерялась. В итоге надела платье, приобретенное около полугода назад и которое до сих пор так и висело в шкафу, ни разу не пригодившись. Темно бордовое, в крупную клетку синюю и чёрную тонкими линиями. Расклешенная юбка до середины лодыжки, обнаженные руки и спина до талии. Передняя часть просто закрытая до шеи, тонкой полосой сзади формируя ворот лодочкой. Туфли на тонкой шпильке подошли идеально. Акке остался доволен моим видом, и мы поехали. Компания была довольно большая, все парами, и мы были седьмой. Теперь стала понятна шутка Акке о том, чтобы стать его девушкой. Скорее всего, он просто не нашел лучшего варианта, чем я.
Мы поехали в первый клуб. Я чувствовала себя вполне непринужденно и не испытывала дискомфорта. Друзья Акке оказались милыми и легкими в общении. Клуб, кажется, "Труба" он назывался. Не уверена, что правильно поняла. Но судя по дизайну, это могло оказаться правдой. Высокое и вытянутое помещение. Огороженные пять этажей, где располагались столики и бары. И зоны пониженной гравитации в свободном пространстве, в центре, на зависших в воздухе площадках танцполов. Танцевать я категорически отказалась. Я не умела, не хотела, и музыка была мне незнакома. Но остальным все нравилось, и одобрительные крики на начало новой композиции звучали почти всегда. Акке удалось вытащить меня всего раз на медленную композицию. Немного выпив, он разоткровенничался.
– На самом деле, я рад, что ОН так сказал. Может быть, он прав. Может быть, не сейчас.
– Почему ты так решил? Ты столько сил положил на то, чтобы стать настоящим художником.
– Я не художник. Я рисовальщик, и не больше. И я понял, что могу без этого жить.
– А настоящий художник не может? – мне показалась эта мысль забавной.
– Мастер рисует?
– Да. Каждый день.
– А ты?
– Я не настолько продуктивна, – я, кажется, немного опьянела и снова засмеялась.
– Я отложил последнюю работу и не прикасался к ней больше трёх месяцев. Сначала заставлял себя. Точнее, просто хотел ощутить, что не могу оставить её незавершенной, а не просто "надо" закончить. И не почувствовал. А потом вдруг осознал, что не вспоминал о ней целую неделю.
– Акке! Но это же не конвейер. Может быть, ты просто устал, потерял вдохновение…
– Возможно, – он смотрел мимо меня, куда-то за моей спиной, но его руки на моей талии сжались чуть сильнее. – Если я не могу создать одну работу, от которой захватывает дух, значит, оно того не стоит. Сколько бы холста я не перепортил и какие бы вершины техники не демонстрировал. Я так решил. Если я не могу преодолеть эту планку, лучше, чем быть посредственным художником, я стану кем-то ещё.
– Гениальным декоратором, например?
Он засмеялся, и на это раз искренне. Но я думаю, что весь этот вечер был спланирован гораздо больше, чем он сам догадывался. Наверное, ему нужно было, чтобы Мастер принял и простил. Так ему самому было проще принять и простить себя.
