Текст книги "Кукольная королева (СИ)"

Автор книги: Евгения Сафонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Конечно. Только этим и занимаюсь, – когда Таша оглянулась через плечо на огненную клетку, которую они оставили позади, кэны выли почти обиженно. – А ты не можешь их своими… кьорами добить?

– Свет кьора вблизи от шлема разобьёт его. Хотя… – Джеми задумался. Вытянул руку. – Если попробовать так…

Квадрат загона вспыхнул, целиком закрасившись сапфирными сполохами, пронзив сумерки огненным столпом.

И поле покрыла тишина.

– Горите вы синим пламенем, – фыркнул мальчишка, промокнув кровь рукавом.

Кони уже вернулись на тропу: вроде бы сами, хотя Таша подозревала, что без вмешательства Арона не обошлось. И пусть оба скорее несли, чем шли галопом – но если в правильном направлении, то почему нет?..

Дымный ветер подгонял беглецов в спину.

– До реки уже недалеко.

В словах Арона Таша услышала улыбку. На миг.

А потом дэй резко повернул голову.

– Джеми, осторож…

Поздно.

Тварь вынырнула из ниоткуда. Мальчишка только обернулся – а кэн уже взвивался в прыжке, раззявив пасть, выставив когти…

Шар белого света он почти проглотил.

Таша зажмурилась – и вовремя.

Вспышка перед закрытыми веками хлестнула по лицу. Таша ещё не открыла глаз, когда ощутила, как замирает Принц и ускользает из-под пальцев чёрный шёлк; а когда открыла – увидела, как Серогривка уверенно уносится вдаль, поодаль корчится кэн, расползаясь бесформенной тьмой, а Джеми стонет на примятых стеблях живокости…

Без шлема, бесследно исчезнувшего. Уткнувшись носом в гущу синих цветов.

Арон бесцеремонно вздёрнул его за плечи.

– Много вдохнули? – поставив мальчишку на ноги, коротко спросил дэй.

– Не знаю, – Джеми виновато чихнул: неестественный румянец его лица был затейливо оттенён желтизной пыльцы. – Когда свалился, нос обожгло, а повернуться сил не было. Думал, шею свернул… и сейчас думаю, – он осторожно покрутил головой. – А, нет вроде…

– Вовремя я вас поднял. – Арон пристально взглянул на серого мерина, и Серогривка споткнулся, застыв вполоборота на фоне горизонта, среди высоких трав и лёгкой костровой дымки. Хоть сейчас бери кисть и пиши картину. – Поехали. Будем надеяться, что обойдётесь только… приятными последствиями.

Дождался, пока мерин, покорно развернувшись, подскачет к ним – и, подтащив мальчишку к лошади, помог сесть впереди седла, чтобы вспрыгнуть следом.

Таше не нужно было объяснять, почему Арон решил сменить коня.

Она тоже надеялась, что после дозы эйфорийной пыльцы Джеми хватит здравомыслия до того берега Аларета, но уверенной быть не могла.

Она успела пересесть в седло до того, как Принц рванул вперёд, и до того, как вдалеке раздался вдохновенный вой. Бриджи её были влажными от пены, выступившей на конских боках, но жеребец упрямо нёсся по тропе. Наверное, понимал, что эта гонка – со смертью… хотя нет. Если б кэны хотели убить, не выли бы. С воем загоняют, а догоняют безмолвно.

Но в любом случае дожидаться их не стоило.

Живокостные заросли в конце концов остались позади, и кипрей торжествующе раскрасил поле чистой сиренью. Видимо, к этому моменту «хозяин» понял, что проникновенные рулады кэнов лишь вдохновляют коней на галоп, и твари смолкли; зато, как поняла Таша, повернув голову – удвоили скорость.

– Арон, – неуверенно крикнула она, – а долго нам ещё…

Порыв ветра принёс намёк на водяную свежесть.

Кони встали на краю крутого обрыва.

С высоты равнины, вдруг обернувшейся холмом, Таша увидела внизу серебристую речную ленту, хмурящуюся отражённой тучей.

– Вперёд, – негромко велел дэй.

Наслаждаться зрелищем спуска с почти отвесного склона приятно только со стороны, так что Таша предпочла зажмуриться; однако спустились они быстро и даже без фатальных осложнений вроде падения с переломом шей. Кони помчали к Аларету, катившему воды мимо крутых берегов, поросших горюющими ивами, и выехали на дорогу вдоль реки, по которой добирались до пвилльского моста простые смертные. Нормальные – в отличие сборщиков опиатов и их троих. Из бревенчатого дома чуть поодаль выскочили стражи границы, пытаясь преградить путь, но Арон только взглянул на них, и те покорно нырнули обратно в укрытие.

Длинный, узкий деревянный мост на мощных невысоких опорах кони преодолели за считанные секунды, пока снизу Аларет бурчал что-то невразумительное им вслед.

На том берегу Арон резко развернул Принца.

– Джеми, готовьтесь.

Таша оглянулась на мальчишку – чтобы увидеть мечтательную улыбку, стывшую на его губах, и туманную дымку, затянувшую синеву стекленеющих глаз. Пыльца…

Вот демоны!..

С вершины холма уже струились вниз три тенистые дорожки.

Таша ещё не успела запаниковать, когда дэй положил ладонь на Джемину макушку, примяв тёмные кудри.

За те мгновения, в которые кэны достигли подножия холма, в васильковые глаза внезапно вернулась сознательность.

– Джеми, сожгите его, – велел Арон; почему-то – с усилием. – По моей команде, хорошо?

Мальчишка заторможенно вытянул руку.

Твари мерно работали лапами, домеривая шагами тропку к мосту.

– Сейчас…

Когти кэнов коснулись деревянных досок.

– Сейчас!

Джеми бормотал что-то, сплетая слова в паутину заклятий, – а Таша уже видела щели глаз, пылавших алым огнём жажды крови: в десяти аршинах, в пяти, в трёх…

– Джеми!

Пальцы колдуна сжались в кулак одновременно с её криком.

Мост вспыхнул разом, от перил до опор, вновь заставив коней испуганно шарахнуться в сторону. Арон, явно с трудом удержавшись в седле, отнял руку от затылка мальчишки – и Джеми мгновенно обмяк, закатив глаза и едва не свалившись.

Кое-как успокоив Принца, Таша задержала взгляд на огненной полосе, нависшей над рекой, золотыми сполохами рвущейся к сизым небесам. Тряхнув головой, встревоженно подъехала к спутникам.

– С ним всё в порядке?

– Последствия отравления пыльцой. – Дэй осторожно придерживал мальчишку за плечи. – Он и это время продержался благодаря моему вмешательству… иначе отключился бы гораздо раньше. Как проснётся, ещё и голова болеть будет.

– Бедняга.

– Мне кажется, или в твоём голосе слышатся нотки злорадства?

Таша смущённо отвернулась.

– А что со стражниками?

– Они спят. Когда проснутся, то не вспомнят о нас. – Арон оглянулся, и огонь заплясал в его зрачках. – Сжигаем за собой мосты… – дэй задумчиво взглянул куда-то вверх. – И правильно.

Мгновение они вместе смотрели на мост, весело пылающий над быстрыми водами Аларета.

Потом, одновременно отвернувшись, направили коней по дороге – к развилке, виднеющейся вдали.

– И где Пвилл? – полюбопытствовала Таша, надеясь с минуты на минуту увидеть вдали городские стены.

– Если быстрым ходом… где-то полдня пути отсюда.

Ответ вынудил её возмущённо встрепенуться:

– Что?!

– Он только на карте близко.

– А какого демона тогда мост назвали пвилльским?

– Это ближайшее крупное поселение к нему.

Таша стоически выдохнула. Оглядела протянувшийся вдоль дороги сосняк, где жалобно жались друг к другу низкорослые кривоватые деревца.

– И куда мы теперь?

– Найдём приличное место для ночлега. Неподалёку. Надо дать коням отдых.

Они подъехали к перекрёстку. Изучили дорогу, разветвлявшуюся надвое: одна тропа бежала прямо, другая – направо. Уделили внимание указателю, являвшему собой подобие деревянного весла с накарябанными стрелками.

А ведь болота Шэдвар где-то рядом, а среди них – та самая Белая Топь…

– Пвилл прямо, Броселиан направо. Если верить указателю, до первого сто двадцать верст, до второго триста. Конечно, наверняка по пути в них есть трактиры и деревеньки… но имеется ещё и некая стрелка налево, явно нацарапанная позже остальных. И указывающая, – дэй сощурился, – на «уединенное жилище магистра целебной волшбы Джерада Альвандана».

Таша вновь вспомнила уроки краеведения: Броселиан, центральный и старейший город округа, располагался к западу от моста – но из-за болот дорогу к нему в своё время проложили большой дугой, подальше от опасных топей, цепляющей другие крупные города и сперва изгибающейся к востоку.

– Какой магистр поселится в этой глуши?

– Если честно, его профессиональные качества меня мало интересуют. Но его уединенное жилище расположено всего в версте отсюда.

Тропинка к жилищу магистра заросла вереском и сфагнумом. На то, что через густой сосняк вообще можно проехать, указывала лишь узкая просека.

Таша отстранённо накручивала поводья на руку.

– Как там было в сказках? – невольно усмехнулась она. – Направо пойдёшь, коня потеряешь, налево пойдёшь, себя потеряешь… или наоборот?

– Во всяком случае, дорога прямо определённо сулила свадьбу.

– И когда два королевских сына пошли прямо, увидели они башню, а в башне прекрасную принцессу… которая оказалась ведьмой, припасшей для гостей отравленное вино.

На самом деле ведьму из той сказки Таша почти понимала. Когда незнакомые молодые люди, к тому же весьма воинственно настроенные – сначала-то ведь на ратные подвиги собирались, – не просто заявляются без приглашения, но и настойчиво требуют у хозяйки руку, сердце и всё, что к ним прилагается… вполне логично, что оная хозяйка отреагирует не совсем миролюбиво.

Таша задумчиво посмотрела на мирно посапывающего Джеми.

Очень задумчиво.

– Я всё же за поворот налево. И, – с лукавинкой в голосе добавил дэй, – в полном составе.

– Дай хоть помечтать, – укоризненно заметила Таша. – А ты уверен…

– Конечно же, господин Альвандан пустит нас переночевать.

– После краткой беседы с глазу на глаз с тобой?

– Я же старший, как-никак. Вполне естественно, что договариваться буду я.

Её усмешка превратилась в улыбку.

– Что с тобой сделаешь…

Когда Принца направили на недружелюбную тёмную просеку, конь покорно порысил вперёд. Лишь фыркнул стоически.

Очевидно, он уже смирился с тем, что его хозяйка и здравомыслие – вещи трудно совместимые.

Расступившийся вскоре сосняк оставил Ташу неметь от восторга.

Ещё бы не неметь, когда за горизонт убегает бескрайний луг, до самой бескрайности белеющий зарослями пушицы, казалось, слегка светившейся в сгущавшихся сумерках.

– Даже не пытайся к ней подъехать, – предупредил дэй.

– Почему?

– Потому что пушица обозначает границы Белой Топи.

Трогательные пушистые кругляшки, похожие на заячьи хвостики, мирно качнулись на тонких стебельках; и только тут Таша поняла, что в какой-то миг луг превращается в озеро.

Какое-то время она смотрела на топь, вспоминая все страшные сказки, что читала про это место.

– Арон, а… висп из Белой Топи… на самом деле…

Она не договорила, зная, что в словах нет нужды, но дэй не ответил. Просто смотрел в болотную даль из-под прищура тёмно-русых ресниц, будто следя за чем-то.

Или кем-то.

– Кто знает, – наконец сказал он. – Хм… если я не ошибаюсь, тот частокол указывает, что мы близки к месту ночлега.

Частокол действительно виднелся.

Невысокий, местами перекошенный, с настежь распахнутыми воротами.

– Арон…

– Да, мне это тоже не нравится, – дэй пристально, но без тревоги – или без видимой тревоги – смотрел в пустоту меж деревянных створок. – Держись за мной.

Двор мало чем отличался от лесного болотья: тот же мох и тот же вереск, зарастившие просторный участок. Впрочем, по низенькой ограде перед домом угадывался огород, да и сам дом был добротным – избушка красноватого дерева, неожиданно симпатичная, с надёжными ставнями на окнах, хлевом и поленницей. В дальнем конце участка скромно приткнулась будочка отходного места, в противоположном углу Таша заметила каменное кольцо колодца. Труба на черепитчатой крыше, в лучшие времена наверняка пыхтевшая дымным столбиком, сейчас не подавала и намёка на жизнь.

– Странно… ворота нараспашку, а дверь и окна закрыты.

– Странно, – согласился Арон. – Думаю, ты уже поняла, что хозяина нет. Давно нет.

– Поняла, – Таша сглотнула, смягчив внезапную сухость в горле. – Но что…

– Что здесь произошло? – дэй спешился. – Не хочу накликать беду, однако… быть может, ночью мы это узнаем.

Таша угрюмо следила, как он идёт к дому. И ведь даже не повернёшь назад, чтобы поехать дальше и поискать трактир; если «хозяину» плевать на количество жертв, а в рукаве у него наверняка припасён ещё не один фокус… им определённо безопаснее будет ночевать вдали от всех, кто может из-за них пострадать.

С другой стороны, вряд ли им встретится что-то, с чем не сможет справиться ни Джеми, ни Арон. А крыша над головой есть крыша над головой.

Дэй уже подошёл к двери, однако открывать её не спешил. Изучил взглядом порог, сделал одному ему известный вывод. Вернувшись к понурому Серогривке, снял Джеми с коня – и, подтащив мальчишку к двери, положил ладонь на его макушку.

Спустя пару секунд Джеми, бледностью способный поспорить с пушицей, разлепил веки.

– Ааах, – широко зевнул, мальчишка встал на разъезжающиеся ноги. Завертел головой. – Где мы, святой отец?

– Относительно кэнов – в безопасности. Пока. Будем в ещё большей безопасности, если откроете дверь.

Джеми оценивающе осмотрел дверную ручку. Пробежался по ней кончиками пальцев, и тусклая медь на миг блеснула из-под покрывшей её зелени.

Тихий щелчок – после которого дверь скорбно скрипнула.

– А защита сильнее, чем я думал. Это чары ещё ослабли… хозяин явно не профан, – Джеми оглядел запущенный двор и печально добавил, – был.

Поднял ладонь, удивлённо взглянув на вздувшиеся там волдыри.

– Святой отец, а почему…

– Я оттягиваю на себя вашу боль. Поэтому вы ничего не почувствовали.

– Оттягиваете боль? Да я потерпел бы!

– Ожог – да. – Арон отнял ладонь от его волос. – А вот это – нет.

Схватившись за виски, Джеми рухнул, словно ему подрубили ноги. Скрючился на подмятом вереске с искажённым мукой лицом, не то стеная, не то поскуливая, жадно хватая губами воздух.

Потом отполз от порога, и его вырвало.

– Что с ним? – Таша в ужасе соскользнула с седла. – Арон, что с ним?!

– Последствия отравления. – Дэй толкнул дверь, заглянув внутрь дома. – Закрой ворота, будь добра.

– Что делать?!

– Закрой ворота, – повторил дэй. Дождавшись, пока Джеми откашляется, заботливо подхватил его под руки и повёл в дом.

Таша замерла, растерянно глядя им вслед.

– А коней куда?..

– Я о них позабочусь. Не задерживайся на улице.

Таша последовала совету весьма охотно.

Когда она вошла в избушку, свет исчезавшего дня, просочившись сквозь дверной проём, обрисовал девичью тень на дощатом полу. Дэй уже уложил Джеми прямо на пушистый ковёр, ворсившийся светлой шерстью, и тянулся к светильнику на столе. Волшебный огонёк в жёлтом стекле озарил комнату до самых дальних углов, а вместе с углами – печку, кресло-качалку, большое зеркало и стол, покрытый вязаными салфеточками. На окнах виднелись ситцевые занавески в цветочек, над печью на полке белели декоративные тарелочки с пёстрой цветочной росписью на донцах.

Ещё в комнате были травы. Сухие пучки мяты, зверобоя, липового цвета, сушёной малины и ромашки свешивались с балок потолка, наполняя комнату уютным ароматом разнотравья. Душистым, сладким, восхитительно пряным.

И что-что, а уединенное жилище отшельника дом напоминал весьма отдалённо.

Интересно, почему нежилая комната находится в очень даже опрятном виде? И пыли не видно…

– Где же достопочтенный магистр спал? Белья-то на печи нет, – достав эмалированный таз из резного буфета у дальней стены, дэй сунул его Джеми. Потом открыл дверь подле зеркала. – А тут ванная… интересно…

Таша не смотрела на мальчишку, но издаваемые им звуки были даже хуже зрелища.

– Арон, что нам делать?

Дэй вернулся к буфету, зачем-то любуясь на его боковые стенки. Снова открыл резные дверцы. Прошёлся кончиками пальцев по ровным рядам кастрюль, чашек и тарелок, вертикально стоявших в подставке.

– Ну, для начала ему неплохо было бы нормально лечь.

Ухватив одну из тарелок за край, Арон потянул её на себя – и шкафчик, вздрогнув, с негромким звяком отъехал в сторону.

За буфетом расположилась спаленка: широкая кровать в центре и пара тюфячков в углу, рядом с одеялами и подушками, тщательно свёрнутыми.

– Видимо, не мы первые приняли решение проситься к магистру на ночлег, – вытащив один тюфяк в гостиную, Арон постелил его рядом с печью. Помог постанывающему Джеми перебраться на лежанку. – И, видимо, хозяин дома был столь великодушен, что пускал к себе даже путников, не обладавших моим даром убеждения. Будь милостива к душе его, Пресветлая…

– Как помочь Джеми?

– Таша, рвота – это хорошо. Защитная реакция организма. Вот если б он не пришёл в себя, тогда я бы забеспокоился.

Дэй присел рядом с тюфяком, коснулся ладоней мальчишки и прикрыл глаза; а когда встал, волдыри на пальцах Джеми бесследно исчезли.

Впрочем, после всех святых фокусов, что Таша уже видела в его исполнении, она даже не удивилась.

– Только нервничать не надо. – Арон серьёзно взглянул на неё. – Вылечим, обещаю.

Она покладисто кивнула.

Вскоре они уже принесли дров из поленницы, растопили печку, нанесли воды и вскипятили дутый чайник. Потом дэй достал из буфета шкатулку с какими-то порошками – видимо, арсенал магистра целебной волшбы, – и, изучив пергаментные ярлычки, позаимствовал один из пакетиков с лекарскими порошками. Пригляделся к травам под потолком, отщипнул от того, от сего, бросил листья в кастрюльку с кипятком и принялся размешивать, мелодично постукивая ложечкой по стенкам.

– Зверобой, мята, мелисса… ромашка, подорожник… и репешок? – принюхавшись, определила Таша.

– Верно. – Дэй всыпал в варево горстку порошка. Помешав ещё немного, зачерпнул чашкой полученное зелье. – А теперь ему нужно очень много пить.

Следующие полчаса он пичкал Джеми целительным отваром. Поначалу выпитое само возвращалось обратно в таз, но постепенно рвота становилась всё реже, а потом и вовсе прекратилась. Тогда Арон развёл пару других порошков в тёплой воде – и, придерживая мальчишке голову, осторожно напоил его снадобьем; тот вяло попытался отобрать у дэя чашку, но в трясущихся словно с перепоя руках она казалась непосильным грузом.

– Будете принимать это каждые полчаса, и скоро оклемаетесь, – сказал дэй, отставив пустую чашку на стол. – Таша, как ты отнесёшься к ужину?

– Крайне положительно!

Под ковром обнаружился подпол. Учитывая, что помимо заплесневелых банок с вареньями и соленьями дэй нашёл там картошку, ещё не до конца сгнившую или проросшую – ужин удался: Таша всегда любила разварную картошечку с укропом, даже если укроп был сухой.

И Джеми наверняка бы скрежетал зубами от голодной зависти, если б не спал.

– Эх, шюда бы машлица, – размечталась Таша с набитым ртом. – Ням… интересно, а магистр держал корову?

– Держал. – Арон неторопливо дожёвывал картошку. – И кур держал.

– Откуда ты знаешь?

– Ты ешь, ешь. – Дэй смотрел на Ташу, пока она послушно доскребала ложкой по донышку тарелки. – Заводил коней в хлев и увидел там насест. А ещё корову, запертую в стойле. С год назад, наверное…

Таша поняла, почему он дождался, пока она проглотит последний кусок.

– Я могу немного поспать? – невозмутимо спросил Арон, взглянув на часы.

– Думаешь, я могу сказать «нет»?

– Не думаю. Но уповаю на то, что ты присмотришь за Джеми и не предпримешь попыток выйти наружу.

– Не больно-то и хотелось.

– Тогда договорились. – Арон, поднявшись со стула, направился в комнатку за буфетом. – Если не проснусь сам, разбуди меня через час.

– Поспал бы подольше…

– Лучше поменьше, зато проснуться.

Откинувшись на спинку стула, покачиваясь на двух ножках, Таша задумчиво следила, как он идёт к кровати.

– Зная тебя… я думала, ты не захочешь меня беспокоить, – неожиданно произнесла она. – Говорить, что что-то не так.

Он оглянулся на неё.

С неожиданной горечью, затаённой в краешке губ:

– Плохо же ты меня знаешь.

Таша ещё увидела, как он ложится, закинув руки за голову, прежде чем буфет с тихим звоном закрыл проход.

Звякнули маятником часы на стене. Оттуда выскочила кукушка, прокашлялась и, мелодично пропев «девять часов вечерних», с достоинством удалилась. Тогда Таша, тихо опустив стул на все четыре ножки, протянула руку к своей сумке, чтобы за ремень подтащить к себе.

Она долго рылась в собственных вещах, ибо нужное упорно отказывалось находиться.

Но, выложив половину содержимого на стол, наконец извлекла наружу зеркальце.

Чтобы избавиться от чего-то, лучшего места, чем Белая Топь, не найти. Утопит его в болоте, и дело с концом. Конечно, Арон говорил не выходить наружу, но он же и говорил избавиться от зеркала, верно? Так что она пренебрежет одним его советом ради другого. Ничего страшного.

Таша повертела зеркало в руках. Странно, но металл казался тёплым, даже жарким, и будто… пульсировал? А ещё неестественно сиял рунными узорами в полумраке…

Словно излучая свет.

Пальцы, казалось, сами откинули золочёную крышку.

Зеркальное стекло ничего не отражало. Лишь слабо серебрилось, будто залитое изнутри лунным светом. Но не успела Таша удивиться, как серебро расступилось; только вот вместо её отражения явив Таше ярко освещённую комнату, очень знакомую, перину у стены…

И девочку, мирно спящую на ней.

Тоже очень знакомую.

Лив?..

Таша вдруг поняла, что за день ни разу не вспомнила о сестре. До этого момента. И пусть даже с кэнами ей было немного не до того, стыд всё равно залил щёки краской.

Она смотрела на сестру, спящую в маленькой зазеркальной картинке детской, где только вчера Арон воскресил дочь Нирулин. Смотрела, пока картинка в какой-то миг не истаяла, явив взгляду её собственное напряжённое лицо.

Тихо щёлкнула крышкой.

Значит, всё-таки «наблюдатель»…

Какое-то время Таша просто созерцала подарок врага, который сжимала в пальцах.

Затем, воровато оглянувшись, сунула его во внутренний карман сумки, застегнув тот на пуговицу.

Откинувшись на спинку стула, Таша выдохнула. Спокойно, в конце концов, что в этом такого дурного? «Наблюдатели» работают только в одну сторону, и это ведь просто зеркальце, безделушка…

Из дальнего угла послышался неясный скрип. Что-то коснулось Ташиной макушки, и она пригнулась так ретиво, что чуть не рухнула со стула – но «что-то» оказалось обычной тряпкой: которая сама собой мечтательной бабочкой порхнула к часам, чтобы обтереть их от пыли. Следом из распахнувшейся двери в ванную выпорхнула щётка, принявшись деловито чистить ковёр.

В этот миг Таше стало ясно, почему дом магистра до сих пор пребывает в столь приличном виде.

Волшебство, да и только…

Какое-то время Таша с любопытством наблюдала за чудесной уборкой – пока не вспомнила, что пришла пора поить лекарством их персонального чудесника.

Набрав в кружку целебного варева, она осторожно потрясла Джеми за плечо.

– Чего тебе? – пробурчал тот.

– Пришла по твою душу. Вот и яду с собой захватила.

Протерев глаза, Джеми неохотно повернулся к ней. Решительно отобрал чашку, напился, сел – и, не обращая ни малейшего внимания на Ташины отчаянные возражения, поднялся на ноги.

– Уже хожу, – довольно провозгласил мальчишка, кое-как добредя до ближайшего кресла и плюхнувшись в него. – Неплохо.

– Да у тебя ноги подкашиваются! А ну немедленно вернись на тюфяк, тебе отлёживаться надо!

Джеми глубокомысленно подпер подбородок рукой. Наверное, с минуту созерцал Ташу, будто зверушку, которую считал давно вымершей.

– Знаешь, – наконец вынес вердикт Джеми, – ты даже можешь показаться нормальным человеком, если забыть, что ты оборотень.

Чтобы подавить желание затеять очередную перепалку, Таше пришлось отвернуться.

– Так, значит, вы ментально общаетесь с животными?

– А ты не знал? – она усиленно изучала тарелочки на полке над печкой.

– Я думал, это только в звериных ипостасях действует. А почему, когда я напал на тебя в трактире, ты не обратилась в кого-то… покрупнее?

– Потому что кто-то покрупнее у меня ещё не пробудился. Если бы пробудился, поверь, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Так я и знал. – Джеми удовлетворённо скрестил руки на груди. – Как там про ваши ипостаси… «ловкая для детства, крылатая для юности, и ещё одна, самая сильная, для поры защищать себя»?

– Где прочитал?

– «Сто способов борьбы с нечистью». – Ну да, следовало ожидать. – И что, они действительно просыпаются именно так?

– Как видишь.

Джеми задумчиво сунул руку под отложной воротник рубашки.

– Можешь кое-что сделать для больного человека?

– Смотря что.

– Ничего особенного. – Он стянул с шеи серебряный крестик на тонкой цепочке. – Возьми.

Таша, поразмыслив, нехотя приняла украшение.

– И? – сжав шестиконечный крест в пальцах, поинтересовалась она.

– Понятно. – Джеми вздохнул. – Значит, цвергово серебро не приносит оборотням вреда, когда они в человеческой ипостаси.

Таша уставилась на крестик.

Оторопело.

Цвергово серебро. Секрет его выплавки был известен лишь цвергам, а прочим оставалось довольствоваться знанием, что оно уникально по своей чистоте… и что эйрдалям и оборотням следует держаться от него подальше.

Даже как можно дальше.

– В «Ста способах» об этом говорилось, – задумчиво продолжил мальчишка. – А в другом трактате писали, что вас в любой ипостаси обжигает, как эйрдалей… в общем, проверить стоило.

Таша швырнула крестик ему на колени.

– Ты… ты… решил использовать меня в качестве материала для опытов?!

– Ну да, – безмятежно ответил Джеми

– А если б обжигало?!

– До свадьбы зажило бы.

Молча хлопнув печной вьюшкой, Таша уселась на свой стул, демонстративно зажмурившись: в этот миг особенно жалея, что в трактире у неё не пробудился кто-то покрупнее.

Блаженная тишина продлилась всего десять ударов маятника.

– А можно вопрос?

Таша поняла, кто теперь с ней заговорил, по мягко-вкрадчивым ноткам, окрасившим его голос. Неохотно приоткрыла глаза.

– А я думала, ваше время на сегодня истекло…

– Пара минут на приятную беседу с вами осталась.

Алексас сидел, изящно закинув ногу на ногу. Глядя на неё так внимательно, будто портрет писать собрался.

– Мне повторить первый вопрос, Таша-лэн?

– Можно сразу второй.

– Хорошо. Как же так вышло, что своего папеньку вы знаете всего несколько дней?

Таша, ожидавшая этого с ночи, испытала почти облегчение.

– Так и вышло. Не надо было подслушивать. Меньше знаешь, крепче спишь.

Алексас отстранённо побарабанил пальцами по звонкой столешнице.

– И всё-таки мне любопытно, при каких обстоятельствах вы познакомились. И как вышло, что за несколько дней он умудрился так вас… приручить.

– Слишком долгая история.

– О, мы никуда не торопимся. То, что не дослушаю я, выслушает Джеми. Считайте это обычной светской беседой, всё равно в тишине сидеть неуютно.

– А почему люди должны разговаривать, чтобы быть в своей тарелке? Когда ты находишь… своего человека – вы можете молчать часами, не испытывая при этом ни малейшего неудобства.

– Да, молчать с телепатом действительно одно удовольствие, – подтвердил Алексас с издевочкой. – Вашего человека, говорите? Но человек, о котором идёт речь, не ваш. Это он сделал вас своей.

Она почти вздрогнула, прежде чем отвести глаза.

– С чего такой странный вывод?

– Он знает о вас всё. А много ли знаете о нём вы? Знаете ли, о чём он молчит? Что таится в его мыслях? Сможете ли удержать его, когда он захочет уйти?

Таша не видела, но чувствовала его пристальный взгляд.

– Арон меня не бросит.

– Ему открыты такие дали, о которых мы можем лишь догадываться. Душа его бродит по одному ему ведомым тропам. Простите за прямоту, но… вы правда думаете, что такой, как он, может за несколько дней всерьёз привязаться к наивной маленькой девочке?

…ночной лес, умирающий костёр, мужчина, лежащий по ту сторону…

– Арон меня не бросит. Я ему верю.

– Верите. О, да, – мягкий смешок. – И любите, будто вечность знаете.

– За несколько дней он спас мне жизнь столько раз, что я уже сбилась со счёта.

– Таша. – Алексас подался вперёд, и в голосе его зазвучали проникновенные нотки. – Я понимаю, что вам хочется ему верить, но я на вашем месте не был бы столь опрометчив.

– Вы не на моём месте.

– Таша, он телепат. Он прочитал вас, как книгу, и предстал перед вами таким, каким вы хотели его видеть. Ему это нетрудно. Вы обратили внимание на его глаза?

– А что у Арона с глазами?

– Глаза – зеркала души. И это не пустые слова. Когда маги меняют свой облик, тяжелее всего изменить глаза. Иные заклятия перемены обличий и вовсе не позволяют этого сделать. Так можно ли доверять человеку, душа которого меняется в зависимости от настроения, погоды или одежды?

Таша улыбнулась.

Тепло, почти насмешливо.

– Вы видите, что они меняют цвет. А я вижу, что они светятся изнутри.

Алексас вглядывался в жидкое серебро её глаз.

Радужки его собственных сейчас отливали зимними сумерками.

– Да, – безо всякого выражения произнёс он, – хорошо он вас… обработал. – Он помолчал. – Но отчего, интересно… почему мне кажется, что вы не…

И вдруг, запнувшись, зажмурился.

– А говорил я, что ничего не выйдет, – с неожиданным ехидством подытожил вернувшийся Джеми. – Когда там нужно подлечиваться?

Таша впервые поняла, что рада его возвращению.

– Ещё рано, – коротко ответила она.

Мальчишка покладисто кивнул. Помолчав, с бесконечной печалью в голосе вопросил:

– И почему всё это совсем не так, как в книжках?

Таша не сразу поняла, о чём он.

Впрочем, ей не потребовалось спрашивать, что подразумевается под «этим».

– Рыцарство, я имею в виду. – Джеми устало откинулся на спинку кресла. – Я думал, всё так… красиво. Битвы, подвиги, верные друзья, прекрасные лэн, коварные злодеи, победа добра над злом… и нигде не описывалось, чтобы рыцари умирали в избушке на болоте от передозировки опиатовой пыльцы, выручая из беды порождение Мирк.

Таша мельком улыбнулась.

– Представь, что я принцесса, и гордись благородным самопожертвованием во имя моей защиты.

– В том-то и дело, что ты не принцесса.

– Уверен?

– Неудачная шутка… а это ещё что?

Проследив за его взглядом, Таша узрела на полу рядом со столом золотой перстень-печатку.

– Интересно, – протянул мальчишка, выпрямившись. – Что за…

Не договорив, расширил глаза.

– Грифон?! – почти прохрипел он.

Вот тут Таша запоздало поняла, что к чему. Побледнев, кинула взгляд на столешницу: среди вещей, которые она так и не убрала обратно в сумку, виднелся её мешочек с украшениями, и шёлковые шнурки его были развязаны.

Выбросила зеркальце, называется…

– Это же печать Бьорков! – Джеми восторженно вертел её фамильный перстень в руках. – И откуда в этой дыре гербовая печать…

– Отдай! – выпалила Таша, невольно подавшись вперёд.

Тот шустро спрятал ладонь за спину:

– С какой это радости?

– Это… это моё!

Щётка с деловитым шуршанием перебралась в спаленку. Маятник в дальнем конце комнаты отмерил шесть глухих перестуков.

– Маленькая врушка, – непринуждённо бросил Джеми. – Кто бы мог подумать, что ты падёшь в моих глазах ещё ниже.

Таша нехорошо прищурилась.

– Отдай, – прошипела она.

– И не подумаю, – в улыбке мальчишки читалась даже издевка. – И, если честно, это несколько неожиданно – что ты настолько глупа, чтобы принимать меня за полного идиота.

Его слова Таша уже слышала сквозь пелену бешенства.