355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгения Лифантьева » Демоны прошлого (СИ) » Текст книги (страница 12)
Демоны прошлого (СИ)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 16:12

Текст книги "Демоны прошлого (СИ)"


Автор книги: Евгения Лифантьева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

Они с Арчи долго спускались по винтовой лестнице. Вдруг ступени закончились, и маг едва не упал, спотыкнувшись о невысокий порожек. Шепотом ругнувшись, он вызвал гораздо более мощный «волшебный огонек», чем тот, который освещал им путь. Сатин недовольно сощурился и, повернувшись к Арчи, насмешливо произнес:

– Хорошо быть магом!

Арчи не ответил, пытаясь понять, куда же они попали.

Лестница заканчивалась крохотной площадкой, отделенной низкой аркой от какого-то большого помещения со сводчатым потолком.

– А вот это больше похоже на наследство та-ла, – сказал маг, пощупав полированный камень стены.

– Ток оно и есть, – кивнул Сатин. – Мы сейчас – в подвале. Раньше здание кафедры называлось Северным фортом. Его построили именно на этом месте, когда нашли подземелья. Идемте!

Освещая себе дорогу «волшебным огоньком» они начали пробираться по подвалу. Видимо, маги использовали его для хранения и ценных вещей, и всякого хлама. В одной из стен – определенно новой постройки, деревянной, – был виден ряд дверей, запертых на амбарные замки. Но основную площадь подвала занимали как попало сваленные столы, сломанные скамейки и прочий хлам, который и выкинуть жалко, и девать некуда. В одном из углов Арчи с удивлением обнаружил огромную кровать с резными столбиками, предназначенными для крепления балдахина.

– Интересно, а это откуда в Школе магии могло взяться? – спросил он. – Что, у кого-то из руководства тут были спальни?

Сатин хихикнул:

– Это – не самая интересная из тайн подземелья. Правда, я загадку этого ложа тоже так и не разгадал. Кровать явно из какой-то семейной спальни или из будуара великосветской красавицы.

– Кстати, о красавицах, – продолжил Арчи начатый в лаборатории разговор. – Вы рассказали про баронессу Эльзиар. Понятно, что дама эта весьма сведуща в отношении тех дел, что творятся в моем ордене. Но как она сошлась с дочерью маршала Вильмирского?

– Этого я тоже толком не знаю. Конечно, у меня есть знакомые среди светских сплетниц, но и они недоумевают. Манрика Вильмирская – завидная невеста. Но в свете к ней относятся… ну, как могут относиться прожженные интриганки к шестнадцатилетней девочке, которая лишь первый сезон бывает при дворе? С ней мило общаются, ей покровительствуют… в общем, ее считают хорошей и доброй девочкой, которая составит счастье достойному мужчине. Все отмечают простодушие маршальской дочки, редкую при дворе неиспорченность. Видимо, это заслуга ее матери, герцогини. Постоянных поклонников, по крайней мере таких, которые могли бы претендовать на ее руку, у Манрики пока нет. Несколько гвардейских офицеров – друзья Эдмара Вильмирского – относятся к ней скорее по-братски, прекрасно понимая, что они не могут составить ей достойную пару. Хотя их матери уже взяли ее на заметку как потенциальную невесту. Среди девиц у Манрики много приятельниц, со всеми она обращается ровно, приветливо…

– Вы описываете скорее светлого духа, чем девушку. Если бы я сам не украл яд с ее подзеркальника, я никогда бы не поверил в ее причастность к каким-то темным делам.

– Скорее это характеристика человека непроявленного, – уточнил Сатин. – Она просто не определилась – куда идти… Я уже сказал про простодушие Манрики. Сейчас ей можно внушить все что угодно. И, кажется, наша баронесса этим успешно занимается. Для того, чтобы понять это, мне пришлось третьего дня отправиться на малый Морской бал и накормить дочку маршала мороженым.

Арчи с недоумением взглянул на господина Сатина, очередной раз задумавшись, кто же все-таки этот человек и какую роль играет при дворе, если так запросто приходит на бал, на котором по традиции присутствует сам король. Однако вслух спросил:

– И каковы же результаты ваших наблюдений?

– Она показалась мне совершеннейшим ребенком. Да, у нее живой ум, она неплохо образована. Однако она доверчива и искренна, она не ждет ни от кого зла.

– Вы считаете, что ее доверчивостью могли воспользоваться, обманом заставив напоить отца ядом?

– Да, – согласился господин Сатин. – И сделала это, скорее всего, баронесса Энзиар. Ее постоянно видели с Манрикой. Герцогине Вильмирской, видимо, не очень нравилась эта дружба, но вслух она недовольства не выражала.

За разговором Сатин и Арчи миновали подвал и через ничем не загороженную арку выбрались в широкий тоннель. Высокий сводчаты потолок, под которым, не наклоняя головы, мог проехать всадник. Расстояние от стены до стены достаточное, чтобы пара телег, встретившись, не зацепили друг друга колесами. Пол удивительно ровный, только продольные рельсы-выступы говорят о том, что тут, скорее всего, что-то возили, но не на телегах, а на конных вагонетках.

Арчи автоматически отметил, что тоннель больше всего похож на транспортную штольню, которую он видел в поселках подгорников. Те тоже прокладывают до самого выхода на поверхность рельсы – или деревянные, или из особого нержавеющего железа.

Молодой маг нагнулся и пощупал пол. Да, выступы – каменные. Это каким же искусством нужно обладать, чтобы срезать твердый гранит по всей ширине тоннеля, оставив только ровные выступы!

Но все-таки сейчас его больше занимали не секреты древних, а события последних дней.

– Жаль, что с Манрикой невозможно поговорить начистоту, – задумчиво проговорил Арчи. – К кому она собиралась приворожить своего отца? Понятно, что девушке был нужен не яд, а способ составить чье-то счастье. А у кого еще можно добыть эту особую приворожку? Обычное-то зелье можно купить в любой лавке, торгующей простенькими амулетами, и стоит оно от силы пару серебрушек. Хотя… наверное, можно будет скопировать образ, встроенный в заклинание. Я вряд ли смогу это сделать… А вот толковый иллюзионист…

– А ведь это – великолепная идея! Если у меня будет портрет женщины, к которой должен был воспылать нежными чувствами маршал, мы сможем догадаться, что сказала баронесса Эльзиар бедной маленькой Манрике. Я знаю в лицо большинство женщин того круга, в котором вращается маршал. Вряд ли речь идет о какой-нибудь безвестной служанке.

Тем временем тоннель, по которому шли Арчи и Сатин, уткнулся в деревянную стену, появившуюся тут, несомненно, в более поздние времена, чем он был построен.

– И куда теперь? – спросил маг своего спутника.

Сатин достал ключ и открыл малозаметную калитку:

– Несколько дюжин лет назад декан вашей кафедры приказал отгородить подвал от прохода, соединявшего форт с берегом Келе. Пока сохранялась опасность нападения на город морских пиратов, наличие тоннеля было очень удобно. Припасы на лодках подвозили к берегу, на лебедках поднимали на откос и отправляли по подземной дороге в форт. У самого здания не было входа – вообще. Парадные двери, через которые вы заходите на кафедру, пробили лишь лет сто назад. А тоннель довольно просто защищать, к тому же он делает несколько резких поворотов и в паре мест перегорожен решетками.

– Вы прекрасно знаете историю города, – искренне восхитился Арчи.

Сатин принял комплимент как должное:

– Однажды мне понадобилось придумать способ исчезнуть из Келе, при этом никуда не уезжая. Потайные ходы есть во многих старых зданиях. Но мне нужно было найти место, из которого несложно выбраться наружу, но о котором никто или почти никто не знает. На глаза мне попались планы старых выработок, из которых брали камень для строительства. Потом я узнал об остатках подземных дорог, вроде этого тоннеля, проложенных та-ла. Часть из них люди когда-то использовали, но потом забросили. Все же мы – не подгорники. Если верить хроникам, то, когда наши предки пришли на берега Келе, тут были руины. Место людям понравилось. Часть камня из разрушенных зданий использовали для строительства первой крепости. Потом камень – уже не гранит, который предпочитали та-ла, а известняк – стали добывать в скалах на северном берегу. Изредка натыкались на древние тоннели…

Рассказывая, господин Сатин уверенно шагал вдоль облицованной полированным гранитом стены. Как ни прочно строили древние, время все же не пощадило даже камень. Кое-где плиты со стен отвалились, в нескольких местах осыпался свод, и им приходилось карабкаться по камням.

– Дадим заработать нашим прачкам, – ворчал Сатин, протискиваясь через щель между потолком тоннеля и кучей щебня.

Возле одного из завалов он внезапно остановился и указал на отверстие в стене:

– Теперь нам немного придется позаниматься акробатикой.

Нырнув в темноту провала, он крикнул Арчи:

– Идите за мной, но будьте осторожны. Через пять шагов – тоннель вниз, нащупайте лестницу и спускайтесь.

Вскоре спутникам стало не до разговоров. Пришлось сначала спуститься по шаткой деревянной лестнице на глубину десятка локтей, потом на четвереньках пробираться по полуразрушенному ходу.

Арчи осторожно двигался вслед за господином Сатиным, все больше недоумевая: неужели для того, чтобы попасть в лабораторию, то проделывает такой необычный путь? Гораздо проще же просто приехать на кафедру. Если связи этого Сатина столь значительны и разнообразны, что мешает придворному совершенно официально интересоваться работой стихиальщиков? Ведь, в отличие от некромантов, мастера огня и земли никогда не делали секрета из своего искусства. Однако вскоре Арчи понял, что Сатин ведет его в какое-то определенное место. И он оказался прав. Вскоре они очутились в прекрасно сохранившемся подземном зале.

* * *

– Вот это да! – воскликнул Арчи и судорожным движением усилил, насколько смог, яркость «волшебного огонька».

– Примерно это же сказал и я, когда обнаружил это, – ответил господин Сатин.

Он смотрел на молодого мага с гордым видом радушного хозяина, хвастающего перед гостями уникальной коллекцией картин или особо породистым конем. Но Арчи словно забыл о своем спутнике. Он не мог отвести глаз от того что увидел.

Только та-ла умели так искусно сочетать естественную красоту камня и творения рук. Часто, казалось, они строили без всякого плана. Просто следовали за прихотями природы. И подчеркивали прелесть итога тысячелетней борьбы воды и скал.

Огромный зал когда-то был карстовой пещерой. Сталактиты и сталагмиты превратились в узорчатые колонны. Прихотливые кружева искрящихся в свете «волшебного огонька» натеков чередовались с отполированными участками, украшенными четкими и лаконичными рисунками, и этот завораживающий, колдовской, ритм заставлял смотреть и смотреть.

Посредине зала тек ручеек, окруженный, словно молодыми ивами, похожими на кораллы каменными деревьями. В нескольких местах ручеек перечеркивали ажурные мостики. Узоры на их мраморных перильцах, по прихотливости, не уступали снежной вязи сталактитов.

Возле одного из мостиков Арчи заметил низкую скамью. Словно завороженный, молодой маг медленно подошел к ней и сел. На ощупь камень показался удивительно теплым и словно шелковистым. Откинувшись на спинку, Арчи замер, глядя, как искрится в свете «огонька» вода в ручье.

Сатин подошел к магу и, немного выждав, легонько коснулся его плеча:

– Очнитесь, мой друг! Это зрелище завораживает надолго. Я знаю, я сам немало часов провел, следя глазами за переливами струй…

Арчи вздрогнул и тихо произнес:

– Омоет вода ладони, уйдут вчерашние беды, омоют светлые струи и растворят обиды, омоет поток мою душу покоем в вечном движенье… Я не бард, поэтому лучше перевести не смогу. В Будилионе мне попался свиток стихов на языке та-ла. Копия с чего-то, что не сохранилось. Если читать на языке древних, то звучит, словно мелодия свирели.

– Именно поэтому я и хотел показать вам, мой друг, это чудо, – так же тихо ответил Сатин. – Я провел здесь много часов, размышляя о жизни. И знаете, что однажды подумал? Могущество та-ла не в магии, а в умении не размениваться на мелочи, которыми живем мы, люди. Они были очень мудры. И жили, любуясь и наслаждаясь каждой малостью, каждой каплей росы или каждым извивом каменных изваяний, созданных бегущей водой. Поэтому в них не было ни злобы, ни страха, ни зависти, ничего из того, что делает нас, людей, несчастными. Когда-нибудь, может быть, и люди достигнут такого могущества…

Арчи кивнул:

– В некоторых книгах мне попадались рассуждения о том, что та-ла в своем покое сравнились с самой природой и стали с ней единым целым, растворились в ней. Об этом же – горская сказка о Ярри, старшем брате Тима Прекрасноликого. Он был великим воином, одолевшим демонов. Но повстречал однажды прекрасную девушку – порождение Тьмы. В пору цветения яблонь он ушел вместе со своей избранницей во тьму – но не злую Тьму Кромешного мира, а в душистую бархатную тьму весенней ночи. И эти двое стали душой всех ночей до конца времен, пока цветут на склонах деревья, и пока влюбленные шепчут друг другу нежные слова. Люди думают, что это лишь красивая сказка о любви, но в легенде, мне кажется, скрыто нечто большее.

– Жаль, что мы все-таки не та-ла, – к господину Сатину вернулась его привычная насмешливость. – Идемте, я хочу еще кое-что вам показать. И рассказать.

Они миновали один из мостиков и углубились в тоннель, который вскоре перешел в лестницу. По обычаю древних, стены здесь были украшены барельефами и мозаичными фресками. На одну из них и указал Сатин:

– Большинство созданий, которые тут изображены, мне известны. Какие-то животные так же привычны в нашем мире, как вон те кони или олени. О каких-то рассказывается в легендах. Но эта мозаика меня заинтересовала тем, что здесь, кажется, изображены твари Тьмы. По крайней мере, я не слышал ни одной сказки, в которой было что-то подобное.

Арчи посмотрел на стену и изумленно прошептал:

– Снек-ла!

– Что? – не понял Сатин.

– Снек-ла – древние твари, существовавшие до того, как на этой земле появились та-ла. Впрочем, тварями в полном смысле слова их назвать нельзя. Они были не менее разумны, чем мы с вами, и, может быть, где-то под руинами древних городов скрываются еще более древние руины того, что строили снек-ла.

– Не может быть! – в свою очередь изумился Сатина. – Они похожи на существо из кошмара.

Арчи улыбнулся. Да, эти когтистые задние лапы и мощный хвост, эти несоразмерно маленькие, напоминающие детские ручки, передние лапы, эта похожая на обрубок дерева морда с огромной пастью, эти треугольные зубы в несколько рядов, эти крохотные, скрытые в складках чешуйчатой кожи глазки… все это вряд ли заставляет думать о высоком разуме. Но когда снек-ла вступает в битву на твоей стороне – то благодаришь всех богов за то, что они позволили им существовать.

– Может, – спокойно ответил молодой маг. – Но удивительнее всего на этой фреске знаете что? Обычно та-ла изображали этих существ как врагов. Две расы длительное время враждовали между собой, пока более древние ни уступили. А здесь изображена вполне мирная сцена – два взрослых снек-ла и детеныш, которому на поднятую лапу опустилась белая птица. Да, если верить мифам и соразмерить рост снек-ла с изображением, то эта пичуга должна быть никак не меньше крупного орла. Но ощущение такое, словно человеческий ребенок кормит с ладони кого-нибудь вроде синицы. Я попытаюсь узнать что-нибудь о том, что может быть тут изображено. Знаете, господин Сатин, часто оказывается, что какой-нибудь барельеф или фреска, созданные та-ла, связаны с совершенно конкретной легендой. А за многими легендами – реальные события.

Арчи притворялся равнодушным, но у него вдруг возникло ощущение, что с этой, показанной ему Сатиным, фреской, связано что-то очень важное.

Генрика в Кромешном мире принимает форму снек-ла. Белые птицы, подобные тем, что он сейчас видит, неотличимы от тех, с которыми он разговаривал за Кромом, в разноцветном лесу на берегу целебного озера.

Как все это связано?

Но вслух о своих догадках молодой маг говорить не стал. А господин Сатин, удовлетворившись ответом своего спутника, перевел разговор на другую тему:

– Налюбовались? Эх, чувствую, маги дорого бы дали за возможность изучать эти подземелья. Когда-нибудь я приведу сюда умников с кафедры стихиальщиков, и они наверняка найдут тут что-нибудь для них полезное. Но пока не хочу, чтобы об этом древнем комплексе кто-то знал. Слишком неспокойно пока в государстве.

Арчи пожал плечами.

Он чувствовал, что эти подземелья сохраняют лишь эхо древней магии. Вряд ли они были храмом или лечебницей. Такое ощущение, что здесь та-ла просто жили – так, как умели жить эти мудрецы и поэты, окружая себя прекрасным и не думая о величии.

Словно в ответ на мысли молодого мага, Сатин сказал:

– Все-таки нам надо поговорить о делах сегодняшних. Лучшего места для разговора не придумать. Тут есть один грот…

Миновав еще несколько коридоров, Арчи и Сатин вошли в небольшое помещение, отделенное от тоннеля занавесью из нанизанных на нити кусочков слюды.

Сатин с гордостью погладил тихонько зазвеневшие от прикосновения гирлянды:

– Вы, наверное, замечали, что в оставшихся от та-ла помещениях почти нет внутренних дверей. Я не задумывался над этим парадоксом, пока ни попал сюда. С одной стороны, может быть, двери и были, но деревянные, и за прошедшие тысячелетия они просто истлели. Но, с другой стороны, даже дерево должно как-то крепиться, а на откосах арок нет никаких следов того, чтобы в них что-то вставляли. Потом я подумал: а вообще – зачем нам двери? Первый приходящий в голову ответ – загородиться, запереться от всего окружающего мира, чтобы почувствовать себя спокойно в надежной скорлупе. Раньше люди боялись диких зверей, теперь – воров и разбойников. Но если нет страха перед миром? Остается только одна причина, по которой дверь все же нужна – чтобы по комнатам не гуляли сквозняки. Но тогда это может быть вовсе не привычная нам дверь, а любая занавесь или вообще – магический экран. Поэтому, когда я увидел под аркой кучку осколков слюды, причем каждый камешек имел отверстие, словно это были бусины, я сразу догадался, что это было. Нити, на которых когда-то висели эти камешки, конечно, сгнили. Но у меня был с собой моток пенькового шпагата, а скучать без дела я не люблю. И вот вам – настоящая дверь! Теперь здесь, в моем – я уже почти всерьез считаю его моим – доме – тепло и уютно.

Арчи вслед за Сатиным миновал тихо позванивающую завесу и ощутил, что небольшом гроте, скрытом за ней, тепло и сухо, как в хорошо протопленном доме. Комната казалась жилой: несколько пледов, постланных на каменное ложе, какая-то нехитрая посуда на столе и даже спиртовая горелка, на которой можно сварить кофе. Такое ощущение, что молодой маг перенесся в одну из келий монахов-нанитов в Будилионе.

Арчи невольно улыбнулся:

– А у вас уютно!

– Я старался, – ответил Сатин. – Это самое подходящее место для того, чтобы пить кофе, есть вашу многострадальную курицу и разговаривать о дворцовых тайнах. Ведь вы же хотели услышать начало истории про маршала Вильмирского и Ее Величество королеву?

Глава 18

Арчи вдруг вспомнил, что с утра ничего не ел. Путешествие по подземельям захватило его, и юноша совершенно забыл о корзинке, которую упорно тащил по всем крысиным лазам.

«Сам нес – и сам забыл, что у меня есть корзинка с провизией», – удивился молодой маг.

Впрочем, с ним это и раньше бывало: увлекшись чем-то, он забывал обо всем остальном. Но теперь, в «келье» Сатина желудок властно напомнил Арчи о своих правах.

Вскоре в подземелье стало совсем уютно: над столом висел «волшебный огонек», на спиртовке закипал кофе, а Сатин сервировал легкий завтрак: курица, хлеб, зелень и вынутый из какого-то шкафчика круг сыра.

Арчи откупорил бутылку, которая «завалялась» в уголке корзины.

Поставив ее на стол, хозяин подземной кельи первым делом плеснул себе в бокал вина, выпил и вдруг сморщился:

– Какая гадость! И куда же катится этот мир? Талантливые молодые люди, можно сказать, будущее королевства, вынуждены пить ослиную мочу, которую пройдохи-кабатчики выдают за вино! Нет, надо составить петицию и потребовать наказать прохиндеев!

Арчи удивленно взглянул на Сатина, с опаской налил и себе, попробовал и пожал плечами:

– Вино как вино. Я пивал и похуже.

Сатин рассмеялся:

– Не обращайте внимания, мой друг! Просто настраиваюсь читать вам долгую лекцию по истории, а преподаватели истории, как вы знаете, больше всего любят ругать новое и с умилением вспоминать былое…

Арчи прыснул и притворно-стариковским голосом продолжил шутку:

– И не говорите, и не говорите, коллега! Последние времена настают, не иначе как боги прогневались на нас! Все не то, все не так! Вина и то – приличного не найти! А вот давеча!

Отсмеявшись, Сатин принял серьезный вид и сказал:

– Большую часть из того, что я сейчас буду говорить, вы наверняка уже знаете. Просто хочу изложить события в определенной последовательности.

Он на мгновение замолчал, перестал кривляться и продолжил:

– Итак, король Виталис вступил на престол в тринадцатилетнем возрасте. Его сводный брат, принц Эдо, подписал манифест о том, что не имеет никаких претензий на трон (за себя и своих потомков), и за это его «наградили» должностью командующего Восточной армией. Впрочем, это – только номинальная должность. Фактически Эдо – настоящий владыка Сунлана, который связан с Келенором довольно жидким вассальным договором. Точнее, это Эдо признал себя лично вассалом своего младшего брата. То есть Сунлан, как бы входит в наше королевство, но прекрасно обходится без нас и сохраняет дружелюбие лишь до тех пор, пока им правит Эдо. Или до тех пор, пока принцу надоест делать вид, что он в чем-то зависит от келенорской короны.

Но разговор сейчас не о нем, а о маршале.

Вскоре после смерти отца Виталиса, Бенрата Пятого, произошла битва при Пельне. Кстати, ее предыстория тоже весьма примечательна и наводит на некоторые размышления. Марид начал наступление на Сунлан, и долгом Келенора – как сюзерена – было, естественно, помочь степнякам остановить это нашествие. Однако сюзерену, которому принц Эдо приносил присягу, тогда едва исполнилось четырнадцать. Королевством от его имени правил опекунский совет во главе со вдовствующей королевой-матерью.

– И все же армия Келенора вступила в южные пределы Сунлана и наголову разгромила орду маридцев, – словно прилежный ученик, продолжил Арчи.

– Совершенно верно, – милостиво кивнул Сатин. – Маршал Мор, не дожидаясь решения совета, направил армию на восток. Наши войска тогда впервые столкнулись с Маридом. И одержали блестящую победу. Однако сам командующий был тяжело ранен и через полгода из-за слабости здоровья подал прошение об отставке.

Сатин снова плеснул себе вина, уже без всяких кривляний выпил и продолжил:

– Отставку Мора в опекунском совете восприняли… ну, не сказать, чтобы радостно, но с некоторым облегчением. Золотой Дракон был слишком не управляем. Он не раз говорил, что служит не королевской семье, а интересам Келенора – как он их сам понимает. И, теперь, когда пришло решать, кто возглавит армию Келенора, опекунский совет оказался в очень непростом положении. На маршальский жезл претендовало несколько заслуженных военачальников, не одну дюжину лет воевавших плечом к плечу с Золотым Драконом. Однако Ее Величество королева Алиста предложила отдать армию самому молодому из генералов – герцогу Арасу Вильмирскому. Члены совета подумали… и согласились. Хотя ходили слухи, что сам красавчик Арас был весьма не рад такой стремительной карьере.

– Почему? – удивился Арчи. – Ведь плох тот солдат, который не мечтает стать маршалом?

– Конечно, конечно, – ответил Сатин. – Однако Арас прекрасно понимал, что все считают: он получил жезл благодаря победам не на полях сражений, а в королевской спальне. Что все придворные болтуны только и делают, что изощряются в шуточках в его адрес. Что…

– Но почему он тогда не отказался?

– Чтобы навлечь на себя недовольство королевы? Вы шутите? Если бы Арас был истинным герцогом, то, может быть, он и решился перечить Ее Величеству, как это делал, и не раз, герцог Мор. Но Вильмирские – лишь титул, дарованный деду маршала, барону Эше, после того, как во время эпидемии погибли все герцоги Келе-Вильмир. После смерти истинных владык на побережье Залива Роз вспыхнула междоусобица, а у Эше хватило ума обратиться за помощью к королю Виталису Второму, прадеду нынешнего короля.

– То есть маршал Арас древностью рода уступал большинству в опекунском совете. Кажется, я начинаю понимать. Его посчитали безопасным? – пробормотал Арчи.

– Именно, – кивнул Сатин. – Хотя кое в чем вельможи просчитались. Герцога Вильмирского, дамского угодника и официального любовника вдовствующей королевы, в армии, как ни странно, любили. В битве при Пельне Арас командовал сводной кавалерийской бригадой. Громких подвигов не совершил, действовал четко по плану, данному маршалом Мором. Однако остальные военачальники не могли не заметить одной странности. Марш к границам Марида был очень трудным: пришлось пересекать Серые горы, потом армия чуть ни увязла в ядовитых болотах, потом пришлось идти по выжженной степи… Среди солдат были большие потери из-за болезней. Но в бригаде герцога Вильмирского кони лоснились от сытости, а среди людей почти не было недужных. Даже раненые кавалеристы выздоравливали быстрее, чем солдаты из других частей. То, что делал молодой генерал, скорее пристало бы старику. Он в первую очередь заботился о фураже и пище, о том, чтобы кони и люди могли отдохнуть и не выматывались на марше…

– Да, таких командиров любят.

– Вот то-то и оно. Красавчик и «прикроватный генерал» оказался прекрасным военачальником. Тем, что называется «отец солдатам». Через полудюжину лет после того, как он стал маршалом, те же порядки распространились на всю армию. А вот славы победителя на полях сражений бедняга Арас так и не добыл. После Пельна святейший сафан Марида решил, что не стоит испытывать судьбу. Конечно, на границах с Сунланом мира как не было, так и нет. Но для того, чтобы гонять маридских бандитов, достаточно войск принца Эдо. С Мальо давно заключен прочный мир. То же – с Илем. Единственная за эти годы крупная военная компания была на севере, в Море и на Альве. Но маршал Вильмирский умудрился опоздать к решающей битве, за него все сделали старый Мор и принц Эдо…

Арчи прыснул:

– Действительно, бедняга. Но что все-таки случилось, из-за чего на маршала начались покушения? Кому он мешает? Было бы гораздо логичнее, если бы маршал затаил злобу, например, против принца Эдо…

– Принца красавчик действительно не очень-то жалует. Но все же уважает. А по поводу – что случилось? Ничего не случилось, кроме того, что герцогу надоело быть «прикроватным» маршалом.

Арчи удивленно поднял глаза на своего собеседника:

– Я не совсем понимаю…

– Его Величество Виталис Третий уже десять лет как полновластный самодержец – без всяких опекунских советов и всего такого. А Ее Величество королева Алиста слишком привыкла властвовать, не обращая внимания на сына. Поэтому дворец сейчас – настоящее поле битвы. Правда, в качестве клинков используются сплетни, а в качестве тяжелой артиллерии – всевозможные слухи. Сейчас придворные – самые несчастные люди на свете. Кое-кто даже заключает пари – сколько времени тому или иному шаркуну удастся продержаться у кормушки. Заседания королевского совета каждый раз – настоящая драма характеров. Причем война идет с переменным успехом. Король ничего не может сделать матери. Ведь за ней – отношения с Мальо. И так из года в год из-за соперничества наших флотов в Полуденных морях отношения с южным соседом становятся все хуже и хуже. Если король попытается как-то ограничить волю матери, на южных границах может вспыхнуть война. И еще не известно, чью сторону займет наша армии. Точнее, до последнего времени это было очень хорошо известно: армия поддержала бы своего маршала и, соответственно, королеву. Но и мать ничего не может сделать сыну, ведь Виталис – истинный король, его признал Жезл Силы. Поэтому… Вы когда-нибудь видели пиеску «Злая теща»? Ну, ее еще любят показывать бродячие иллюзионисты? Там зять и теща попеременно гоняются друг за другом со всякими тяжелыми предметами.

Арчи ухмыльнулся, процитировав запавший в память стишок:

– Проходя мимо матери милой моей,

Не удержусь от похабного жеста,

О! Где же найти мне место,

Где нет матери милой моей!

– Понятно: видели. Так вот: отношения героев этой пиески – это самый благостный мир, который только можно представить. Если, конечно, сравнивать с отношениями между нашими владыками.

– То есть, вы считаете, что за покушениями может стоять Его Величество? – с испугом прошептал Арчи.

Господин Сатин от удивления открыл рот:

– Нет, мой юный друг, вам еще придется учиться и учиться. Сложите вместе несколько фактов. Первый: Арасу Вильмирскому хочется войти в историю настоящим боевым маршалом, а не придворным шаркуном. Кстати, на юге страны потихоньку-полегоньку возводятся серьезные оборонительные рубежи. Второй: Арас Вильмирский, несмотря на весь свой придворный опыт, все же довольно прямодушный человек. Я даже думаю, что когда-то он был искренне влюблен в прекрасную Алисту, без всяких расчетов на маршальский жезл. Но со временем чувства угасают, да и сама королева в последнее время оказывает большую благосклонность молодым красавчикам. А Первый маршал для нее превращается в разменную фигуру, не более. И третье, главное: Его Величество – истинный король. Он не будет совершать такую глупость, как лишать государство хорошего опытного маршала накануне возможной войны…

Вдруг Арчи стало стыдно. Он упрямо нагнул голову и с вызовом спросил:

– Действительно, я многого не понимаю… и, главное, не понимают своей роли в этой истории. Зачем вы мне все это рассказываете? Вы-то сами – на чьей стороне?

Сатин задумался, машинально кроша сыр. Потом тряхнул волосами:

– Я ставлю на короля! Он моложе, умнее, энергичнее… Но быть союзником короля сейчас почти смертельно. Яд, магия или кинжал наемного убийцы. Противники короля ничем не гнушаются. Однако время Алисты уходит. Арас вот-вот покинет ее, и она лишится поддержки армии. Остается орден некромантов… но магистры всегда славились прагматичностью и поддерживать, как сейчас, прошедшее величие вряд ли станут…

– Поэтому вы и проявляете ко мне такой интерес? – догадался Арчи. – Я – некромант, способный обезопасить вас от тех ловушек, которые распознает только некромант. И при этом я не связан с орденом, у меня нет там ни друзей, ни покровителей. Так?

– Так, – кивнул Сатин.

– Что ж, – задумчиво произнес Арчи. – Значит, я оказываюсь в вашей партии, и мне уже никуда не деваться…

– Почему? – изумился Сатин. – Вы можете вернуться в Будилион или отправиться в Сунлан. Говоря честно, я сейчас не стану вас преследовать. Не до того.

Арчи расхохотался:

– Пока не станете. Впрочем, я не об этом. Знаете, отправляясь сюда, я имел главной целью найти более опытного мага, чем я, и попросить его стать моим учителем. Но получается, что у меня будут только «черные» учителя. Что ж, и от врага можно получить хороший урок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю