Текст книги "Звёзды - это блюдо, которое подают холодным (СИ)"
Автор книги: Евгения Духовникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
– Я одиночница.
– И?
– Я не владею приёмами парного катания.
– Вот только не надо мне лапшу на уши вешать, что ты чего-то там не умеешь! – паренёк обиженно надулся. – Не хочешь – так и скажи, а не ломайся.
– Клиф, "уметь" и "попробовать пару раз" – не одно и то же.
– Ты же профи, Хизерли.
– Я знаю теорию – и только. И потом, зачем тебе это? Ты, насколько я знаю, тоже предпочитаешь одиночное катание.
– Я с ребятами поспорил, – полушёпотом сообщил Клиффорд, не углубляясь, однако, в детали спора. – Пожалуйста, Тина. Очень выручишь!
Клементина вздохнула, сдаваясь.
– Ладно, уговорил, – она протянула ему руку. – Смотри: уронишь меня – мало не покажется. Поехали только подальше от толпы.
Неизвестно, в чём заключалась суть пари, но Клиффорд почти всё делал правильно: набрал необходимую скорость, согнул колени, продолжая вращение, аккуратно отвёл назад одну руку… Один оборот, второй. Небо закружилось, словно гигантский миксер вознамерился перемешать пурпур закатных облаков с напоённой вечерней прохладой прозрачно-нежной далью, выцветшей почти до белизны.
На третьем обороте Клиффорд всё-таки не удержал равновесие: его повело назад, он поскользнулся и неуклюже шлепнулся мягким местом; Клементина упала рядом.
Это их спасло. Потому что когда воздух над их головами внезапно прошила автоматная очередь, они лежали, распластавшись на искусственном льду.
Не поднимая головы, Клементина очумело заозиралась, силясь понять, что происходит. Ещё одно короткое "тра-та-та", захлебнувшееся глухим ударом, отчаянный крик – душераздирающе звонким сопрано, а за ним – взрыв такой силы, что ударная волна отбросила их к самому бортику. Вслед за взрывом наступила тишина.
– Ч-что это было? – простонал Клиффорд, с трудом поднимаясь на ноги. – Ты цела?
– Цела, – коротко бросила Клементина. Осторожно подняла голову, огляделась. Лёд был щедро залит кровью: похоже, кто-то схлопотал шальную пулю. От этого зрелища ей сделалось дурно, но усилием воли она взяла себя в руки.
Люди понемногу начинали осмысливать произошедшее. Одни бестолково топтались на месте, другие – самые находчивые и собранные – уже вовсю звонили в экстренные службы; со всех сторон доносились рыдания и вопли. Несколько человек лежали, не подавая признаков жизни (а живы ли они вообще?)
– Взрывная волна пришла оттуда, – Клиффорд махнул рукой. – Из парка.
– Там даже деревья повалило, – Клементина прищурилась, вглядываясь в густеющие сумерки.
– Это радикалы из "Открытого неба"! – надрывно прокричал плотный белобрысый мужчина. Его голова была наспех обмотана шарфом, а взгляд – совершенно безумный. – Они предупреждали, что если их не услышат, прольётся кровь и невинные падут жертвами грязных интриг!
И, будто вторя ему, где-то далеко взвыли автомобильные сирены. Должно быть, скорая. Или полиция.
Ни говоря ни слова, Клементина вскочила и побежала к единственному примыкавшему к катку зданию, лавируя между группами людей. Одноэтажная пристройка, где располагались технические помещения, душевые и раздевалка, устояла, но все окна были выбиты начисто, а мягкое ковровое покрытие – усеяно осколками, хрустевшими под коньками как сахар. К счастью, шкафчики с обувью уцелели.
– Ч-что случилось?
Клементина подняла голову. Посреди раздевалки стояла девчушка лет десяти и взирала на царящий вокруг разгром со смесью непонимания и ужаса. На шее у неё висело махровое полотенце, влажные кудри падали на лоб. Очевидно, она была в душе, когда прогремел взрыв.
– Авария какая-то, – она попыталась успокоить ребенка. – Похоже, в парке.
Девочка упрямо нахмурила светлые брови.
– Я слышала… Как будто выстрелы.
Умная не по годам.
– Я тоже слышала, – Клементина не стала отнекиваться. – Ты с родителями пришла?
– Нет…
– Далеко живёшь?
– В Ричмонде.
– Позвонить им можешь?
Девочка кивнула.
– Позвони и скажи, чтоб тебя забрали. И жди здесь, на улицу не выходи, поняла? – она закинула рюкзак за спину.
– А вы…
– А я пойду посмотрю, что там стряслось, – Клементина ободряюще улыбнулась и сказала как можно непринуждённее. – Не переживай. Всё будет хорошо.
За дверь, мимо развороченного турникета, жалобно пискнувшего ей вслед, через велопарковку, сейчас больше похожую на свалку металлолома… В небе над головой пророкотал полицейский вертолёт, она задрала голову и успела заметить ярко-красный силуэт огромной бронированной махины.
Вот и спецслужбы подтянулись.
Впрочем, неудивительно: случай беспрецедентный.
Стрельба, взрывы – среди бела дня, в самом центре густонаселённого города, – в голове не укладывается. Что это – теракт, диверсия, провокация? Ради чего – или кого?.. Блондинистый тип на катке вопил что-то про "Открытое небо" – стоит ли верить его словам?
Клементина замедлила шаг. Верить – вряд ли стоит, придавать особое значение тоже. А вот обратить внимание и взять на заметку – определённо имеет смысл.
На первый взгляд ситуация выглядела чудовищно жестоким абсурдом. Но Клементина знала: ничто на свете не происходит просто так. На всё есть своя причина.
Последние полсотни метров до предполагаемого эпицентра взрыва она кралась, пригибаясь к земле и прячась за вывороченными из земли корнями деревьев. Впереди сновали люди, фонари беспилотников выхватывали из сгущающихся сумерек неровные пятна света, обломки тротуарной плитки, вспаханную землю и внушительных размеров воронку, в которую мог поместиться танк.
Ого.
Чтобы устроить взрыв такой силы, нужен динамит. Или тротил. Много, очень много.
Который для начала надо где-то взять.
После демилитаризации Земли все вооруженные формирования были распущены, оружие – переработано, военная техника – разобрана или перепрофилирована. Тротил, конечно, производили до сих пор, – кажется, где-то на Урале, но использовался он сугубо в мирных целях: в горнодобывающей промышленности, в строительстве, для освобождения русел рек от ледяных торосов во время весенних паводков.
Все взрывчатые вещества подлежали строжайшему учёту – от производства и транспортировки до конечного использования. Раздобыть даже пару грамм тротила – задача невыполнимая.
Выходит, речь идёт о самодельной взрывчатке?
Клементина нахмурилась. Помимо взрывчатки, у них были и автоматы. По крайней мере, один.
Она извлекла из памяти обрывки университетского курса мировой истории. Автомат – оружие, созданное в двадцатом веке, чтобы убивать людей. Созданное для войны. После появления флойдов практически все стволы были уничтожены, лишь единицы нашли своё пристанище в пыльных музейных витринах и еще более пыльных запасниках. Полицию и спецов таким не снаряжают.
Получается, в парке орудовала группа спятивших фанатиков, умудрившихся завладеть музейным экспонатом, да ещё и найти к нему патроны?
Версия казалась высосанной из пальца. Но других гипотез просто не было.
Что ж, одно она знает абсолютно точно: сегодняшней историей наверняка заинтересуются флойды.
– "Открытое небо" совсем оборзело, полковник.
– Да, Арчи, это уже переходит все границы.
Клементина вздрогнула и вжалась в поваленное дерево. Голоса раздались совсем рядом.
– Оцепляем периметр. И работаем.
– Что у тебя, Марк?
– Автомат. И три трупа. Убиты при попытке сопротивления.
– Потери?
– Четверо раненых, – последовала неловкая пауза. – И, кажется, автоматный огонь экстремистов задел каток. Но там – только гражданские…
Клементина даже дышать перестала.
– Значит, отряд обученных, полностью экипированных профессионалов не смог справиться с троицей больных на всю голову придурков, возомнивших себя героями-партизанами?
– Их было пятеро, сэр. Двоим удалось уйти.
Раздался звук, в котором безошибочно угадывалась хорошая затрещина.
– Пятеро? Пятеро?! Где же ещё двое? Уж не хотите ли сказать, что вы упустили их, капрал?
– Виноват, господин полковник!..
– Обыскать здесь всё! Прочесать парк, заглянуть под каждый кустик!
Ответную реплику капрала Клементина не разобрала, но из контекста было ясно, что это не очень успешная попытка оправдаться.
– Старались? Значит, вы недостаточно старались! – продолжал громыхать голос. – С минуты на минуту сюда нагрянут флойды – и что я им скажу? Что преступники сумели скрыться? Вы хоть понимаете, что такой ответ флойдов не устроит?!
Голоса постепенно удалялись, разобрать отдельные слова становилось проблематично, и Клементина осмелела настолько, что отделилась от дерева, в которое яростно вжималась последние минуты, и осторожно огляделась.
Надо убираться отсюда подобру-поздорову – пока её, того и гляди, не приняли за одного из сбежавших экстремистов.
То и дело оглядываясь назад, она пересекла дубовую рощу, обогнула прудик, и лишь когда взволнованные голоса перестали быть слышны, а блуждающие пятна света – полностью скрылись из виду, выбралась на пешеходную дорожку.
Мозг лихорадочно работал.
"Открытое небо" объявили нелегальным. Но его участники не смирились с этим. И начали мстить?
Гм… Кому?
Британским властям?
Но ведь их правительство не при чём – решение принималось на международном уровне.
Тогда кому?
Рядовым служителям правопорядка? Простым людям?
Ерунда.
Вот только стрельба из автомата, взрывы и человеческие жертвы – это не милые безобидные шалости вроде граффити на заборах, пикетов с плакатиками и песенок под гитару.
Если это действительно "Открытое небо", значит, их запретили не без оснований… Но чего они пытаются добиться? Заявить о себе? Запугать? Подать кому-то условный сигнал?
На секунду Клементина вообразила себя в шкуре неведомого ей полковника, вспомнила свой опыт общения с флойдами – и ей стало его жаль.
Не повезло бедняге…
Домой она добралась когда уже совсем стемнело. Заставила себя умыться, прошла на кухню, налила чаю.
Чайник был горячий, свежевскипячённый. И при этом почти пустой.
Стефан, что ли, забега́л?
Клементина тряхнула головой. Ей сейчас совершенно не хотелось думать о разгильдяе-брате. Но у судьбы, видимо, было другое мнение на этот счёт, потому что девушка вдруг услышала приглушённый звук бьющегося стекла, а следом – такой же приглушенный вскрик – тонким фальцетом.
Стефан у себя? Причем не один?
Вот это номер.
Почувствовав острое смущение, словно её застукали за чем-то нелицеприятным, Клементина приняла единственное верное в данной ситуации решение: сделать вид, что она ничего не слышала, и поскорее отправиться спать.
Только путь в её собственную спальню пролегал через общий коридор, миновать который было нельзя никак.
Прихватив недопитую чашку, Клементина вышла из кухни и на цыпочках двинулась к своей комнате. Нужная ей дверь была уже совсем близко, когда она отчётливо услышала голос Стефана:
– Надо было не геройствовать, а бежать! Сразу! Тогда у нас ещё был бы шанс!
– Скажи это Флоренсу и ребятам, – высокий девчоночий голос, ответивший ему, сорвался и коротко всхлипнул. – Ты понимаешь, что нас сдали?
– Да, засада в парке не похожа на случайность, – Стефан вздохнул. – Но предатель – в наших рядах? Я скорее поверю, что спецслужбы смогли ломануть наши сервера, перехватить переписку и подобрать кодировку… Которую я сам же и писал, между прочим.
– Мне тоже не хотелось бы верить в худшее. Но у нас нет права на ошибку, Стеф. Один неверный шаг – и всё будет коту под хвост.
– Да знаю я! – Стефан приправил своё восклицание хорошей коллекцией крепких словечек: из тех, что никогда не позволил бы себе при сестре. – Чёрт побери, и зачем только мы отправились через парк? Надо было взять машину!..
– Это точно, – согласно кивнула Клементина, входя. Она услышала достаточно, чтобы понять: у этих двоих отнюдь не безобидное романтическое свидание. Но, перешагнув порог, она оторопело замерла, раскрыв рот в беззвучном крике.
[1] Разговор всё ещё идёт на языке флойдов, где у этих понятий чуть более мягкое значение. «Проблема» на флойдском – приблизительно то же, что наша «досадная неприятность» (прим. авт).
[2] Скажу больше: это стало неожиданностью даже для меня. Но флойды – не люди, и куда более непредсказуемы (прим. авт.)
10
Здесь царил полумрак – в люстре горела только треть ламп. Но и при столь скудном освещении первым, что бросалось в глаза, была кровь. Нежно-сиреневый ковёр на полу гостевой спальни, которую сейчас занимал Стефан, украшали бурые пятна, валяющиеся здесь же джинсы и толстовка – похоже, их сняли и грубо отшвырнули в сторону – были мокрыми от крови. Клементине даже показалось, что она уловила характерный металлический запах. Должно быть, так пахнет в операционных… и в лабораториях.
От неожиданно пришедшей на ум ассоциации в глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Не поворачивая головы, Клементина нашарила на стене выключатель – и комнату залил яркий свет, безжалостно выявляя героев мизан-сцены.
На кровати лежала незнакомая светловолосая девушка, такая бледная, что даже покойники позавидовали бы, – впрочем, широко распахнутые глаза незнакомки, буравящие её испуганным взглядом, ясно указывали, что девчонка очень даже жива. Хотя по всему было видно, что самочувствие её далеко от нормы: её правая рука была кое-как перемотана самодельными бинтами, губа рассечена, а через всё лицо тянулась глубокая кровоточащая царапина.
– Боже, вы ранены, – выдохнула Клементина. – Вам надо в больницу. Я сейчас вызову…
Дружное "Нет!" заставило её подпрыгнуть на месте.
– Но…
– Тина, всё в порядке!
Клементина перевела взгляд на брата. Стефан сидел у изголовья, взъерошенный, помятый и такой грязный, словно его хорошенько изваляли в земле, но, кажется, целый и невредимый. Когда она вошла, парень вскочил, шагнул вперёд и остановился между ней и кроватью.
"Стефан, что всё это значит?"
Резонный вопрос, уже готовый сорваться с языка, Клементина озвучить не успела. Но он всё же прозвучал.
Потому что его задала незнакомка.
– Стефан, что всё это значит? – голос девушки был тих и слаб, но это была слабость, продиктованная физическим состоянием, а не натурой и складом души. Во всём облике девушки: внешности, взгляде, мимике, осанке, движении плеч, чувствовалась неженская сила воли, недюжинная энергия, железный характер и стальная решимость. – Ты же уверял меня, что это безопасное место, что здесь нас не найдут и не тронут. Кто это?
– Я его сестра, – Клементина избавила Стефана от необходимости отвечать. – И коли уж вы в моём доме, а не наоборот, я возвращаю вам ваш вопрос. Кто вы и что здесь происходит?
– Стеф, она же не в курсе наших дел? – девушка требовательно посмотрела на Стефана.
– Нет, конечно, – он тяжело вздохнул. – Но, видимо, придется рассказать.
– Ты уверен, что ей можно доверять? – с нажимом спросила незнакомка.
– Ребята, я вам не мешаю? – ехидно вставила Клементина. – Может, мне пока чайку попить?
– Чесси, она моя сестра, – в голосе парня скользнула обида.
Девушка, названная Чесси, с сомнением поджала губы.
– Кроме того, она – контактёр, – добавил Стефан с таким видом, словно решил пойти ва-банк, имея на руках одного-единственного козыря, да и то не туза, а в лучшем случае валета. Или, скорее, даму.
Чесси посмотрела на Клементину так, будто пыталась прочесть её мысли. Похоже, у неё внутри сейчас происходила нешуточная борьба: недоверие, здравый смысл и привычка осторожничать сражались с отчаянным желанием сорвать куш, поставить всё на карту, рискнуть – и выиграть. И, кажется, последнее побеждало.
– Честер Файтер, моя подруга и единомышленник, – похоже, Стефан вспомнил-таки правила приличия. – Клементина Хизерли, эколог и контактёр.
– Весьма польщена, – на правах хозяйки Клементина без лишних реверансов уселась в изножье кровати, скрестив ноги и сунув под спину одну из подушек. – А теперь выкладывайте-ка всё с самого начала. Я вся внимание.
Стефан со свистом выдохнул воздух. Нервно закусил губу, поднял взгляд к потолку, словно размышляя, с чего начать. От Клементины не укрылось его замешательство, и она уже внутренне готовилась к худшему, но тут брат заговорил – и девушка поняла, что даже самые смелые её предположения были невыразимо далеки от реальности.
– Тина, прости… Наверное, я должен быть рассказать тебе раньше. Я уже пять лет – резидент "Открытого неба".
Клементина молча всплеснула руками. Конечно, она знала, что от непутевого братца можно ожидать любого сюрприза, но дать затянуть себя в запрещённую организацию – это перебор даже для Стефа… Так вот, оказывается, для чего он перебрался к ней! А ей пудрил мозги россказнями про новую работу со "свободным графиком" и ссору с подружкой!
– Погоди, не перебивай! – поспешно добавил Стефан. – Я знаю, что ты сейчас скажешь. Но, пожалуйста, выслушай до конца.
– Я слушаю, – ледяным тоном произнесла Клементина.
– "Открытое небо" запретили незаконно! – пылко сказал Стефан. – Я имею в виду, для запрета не было никаких оснований. Его объявили экстремистской организацией, потому что на этом настояли флойды – а земное правительство не в силах им перечить… Но согласиться с этим значило бы признать полное и окончательное поражение. Мы не готовы были капитулировать перед флойдами. Мы ушли в подполье. Поменяли адреса, пароли, даты намеченных встреч. Стали вдвойне осторожны.
– Оно и видно, – Клементина обвела комнату выразительным взглядом.
– Этого не должно было случиться, – внезапно заговорила Чесси. – У одного из ребят сегодня был день рождения. Мы провожали его домой, решили прогуляться через парк. Полицейский патруль мог пройти мимо – но они остановили нас. Будто почувствовали… и всё поняли. Один из наших запаниковал, выхватил автомат и принялся палить в воздух. Его убили на месте. И ещё двоих… – она судорожно перевела дух, тёмные глаза лихорадочно сверкнули. – Нам со Стефом просто повезло. У Рози в кармане была компактная вакуумная граната. Её активировало полицейским выстрелом, взрывная волна отбросила нас на ярдов на тридцать, на другой берег пруда… Я плохо помню, как мы бежали, но главное, что нам удалось выбраться.
– Сотрудники спецслужб открывают огонь на поражение только если речь идёт о задержании особо опасных преступников, – скептически прищурилась Клементина.
– Так и есть, – Чесси попыталась улыбнуться, но улыбка получилась похожа на гримасу боли. – Резидентов "Открытого неба" приравняли к экстремистам. В глазах закона и общества все мы – смертники.
– Не понимаю… – Клементина нахмурилась.
– Флойды боятся нас, – сказал Стефан таким тоном, словно объяснял первоклашке, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. – Потому что мы знаем правду.
– Какую правду?
– Много лет "Открытое небо" по крупицам собирало информацию. Берегло, хранило, передавало новым адептам. Потому что мы, резиденты "Неба" – истинные патриоты Земли, не смирились с подневольным положением человечества. Потому что нас не устраивала отведённая людям незавидная роль бесправных домашних питомцев флойдов – и мы стали искать альтернативу.
– А разве она существует, альтернатива-то? – не удержалась Клементина от едкой ремарки. Ей просто захотелось хоть чуть-чуть снизить градус пафоса.
– Существует, – без улыбки сказала Чесси. – Или ты считаешь нас пустоголовыми демагогами?
Клементина именно так и считала, но из вежливости не стала проговаривать это вслух.
– У нас есть неопровержимые доказательства, что Земля – не единственная планета, населённая людьми, – заговорил Стефан. – Далеко не единственная. Человечество и прежде контактировало с разумными существами с других планет. Мы не одиноки во Вселенной, у нас есть генетические братья.
– И сёстры? – тут уже Клементина не сдержалась.
– Письменные хроники древних цивилизаций, дошедшие до наших дней, хранят следы внеземных контактов. И это не флойды, не рептилоиды, не гигантские мохнатые пауки, не трёхглазые лягушки и не девятихвостые лисы. Пришельцы, навещавшие Землю во времена Вавилонской башни и пирамид, были людьми. Не исключено, что мы – их далёкие потомки.
– Мы хотим их разыскать, – решительно подытожила Чесси. – И попросить о помощи.
Ого. А у "Неба"-то губа не дура. Каков размах! Признаться, не ожидала она подобного от горстки слабоорганизованных фанатиков.
– А ты думала, наш потолок – малевать на стенах космические корабли и скандировать на митингах лозунги из разряда "пустите землян в космос"? – хмыкнул Стефан, словно прочтя её мысли. – Граффити, конечно, мы тоже рисуем. Чтобы привлечь внимание общественности и завербовать новых сторонников.
– Нас мало, Клементина, – сказала Чесси грустно. – Очень мало. Абсолютное большинство людей, к сожалению, всё устраивает.
– Неудивительно, – заметила Клементина. – На Земле мир и благоденствие, все сыты, одеты и обуты, экология – как в заповеднике. Людям не так уж много нужно для счастья. А флойды мудры и дальновидны, деспотизмом не страдают – за что обывателям их ненавидеть?
– Зона комфорта, – подсказал Стефан.
– Вот именно! – подхватила Клементина. – Немногие готовы добровольно покинуть зону комфорта – потому что неизвестно, удастся ли вернуться в неё вновь. Спокойствие и стабильность ценнее импульсивных порывов и бесплодных погони за неуловимым белым кроликом, так и норовящим вероломно нырнуть в свою нору.
– Но не для тебя, – прошептала Чесси.
Клементина хотела возразить, но вспыхнула и поняла: отнекиваться поздно.
– Да! – воскликнула она сердито. – Но у меня свои резоны! Я – не адепт "Неба" и не считаю ваши… методы уместными и целесообразными. И, кстати, неизвестно ещё, кем окажется эта ваша гипотетическая родственная людям раса. Может, они такие махровые тираны, что по сравнению с ними флойды – ангелы во плоти. Вы задумывались об этом?
– Не поверишь – да! – Стефан тоже начал сердиться. – Мы не школьный кружок "юный революционер". У нас серьёзная научная группа. Ты знаешь, что майя ошиблись на десять лет?
– Что? При чем здесь майя?
– Знаменитый календарь майя, который якобы закончился в 2012 году.
– А-а, ну да… Он вроде как указывал на завершение какого-то космического цикла. Тогда ещё все решили, что последний день календаря – это последний день в истории человечества, и на полном серьёзе ждали конца света. – Клементина презрительно фыркнула. – Даже фильм художественный про это склепать не поленились[1].
– Майя ошиблись. Точнее, неправильно поняли наших небесных братьев. Пришельцы посещали Землю, и неоднократно. И намекнули на новую дату планируемого визита. В 2022-м они должны были вернуться. Но флойды оказались проворнее и опередили их – буквально на пару недель.
– Что ж они не прогнали гадких хвостатых флойдов и не облагодетельствовали человечество сами? – ехидно усмехнулась Клементина.
– Не всё так просто. Мы не знаем до конца, какое место занимают флойды в иерархии цивилизаций и каков их вес в геополитическом плане. По всему видать, немалый. Они объявили о протекторате над Землёй – во многом потому, что не могли поступить иначе. Мы не знаем доподлинно, что их сдерживало, какие законы и силы, но одно можно сказать наверняка: бессмысленная жестокость и тотальный геноцид никому не сделают чести. Ни одна разумная раса не станет причинять вред самой себе. А флойды весьма разумны, не сомневайся.
– Есть ещё кое-что, – негромко добавил Стефан. – Пока на Земле всё тихо-мирно – никто не станет вмешиваться. Зачем – если людям и так хорошо. Мы же стремимся показать, что далеко не все довольны сложившимся порядком, что если наши братья решатся вступиться за нас и объявят флойдам войну – люди поддержат не флойдов.
– И как только мы начали действовать – "Открытое небо" запретили – я уверена, с подачи флойдов. Флойды поняли, что мы становимся опасны. И решили сыграть на опережение. Посмотри, как ловко они настроили против нас нашу же полицию! Патрульные открыли огонь на поражение почти сразу. Трое наших ребят стали жертвами их грязных интриг – сколько ещё должно быть жертв, чтобы ты нам поверила? – голос Чесси сорвался, голова бессильно упала на подушки. Клементина заметила, что из-под плотно зажмуренных век безостановочно сочатся слёзы.
Она задумалась. В словах Чесси и Стефана было много эмоций: боль, обида, жажда справедливости и осознание невозможности её достичь. Слишком много сентиментальной шелухи и слишком мало хладнокровной логики.
Но она помнила, что рассказал ей Фау.
Тенри.
Раса, окутанная завесой тайны, существование которой он не стал отрицать.
Значит, догадки "Неба" верны.
Она ещё раз прокрутила в голове недавний разговор с Фау. Между строк явственно читалось: тенри отнюдь не пылают беззаветной любовью к флойдам и не горят желанием помогать человечеству.
Но стоит ли верить флойду? Пусть даже он не пытался намеренно ввести её в заблуждение, – уверена ли она, что его точка зрения – единственно правильная, единственно верная?
Подумав, Клементина с сожалением вынуждена была признать, что она в этом совершенно не уверена. А ещё при мысли о Фау сладко засвербило в груди – только сейчас к сладости была примешана едкая горечь, отдающая безнадёжной, глухой тоской.
Пусть не враг – но чужой. И никогда ему не стать своим.
– Пора наглядно продемонстрировать флойдам, что мы не бедные овечки, готовые безропотно сносить любые унижения, и не собираемся играть по их правилам, – сказал Стефан, прервав молчание.
Клементина не стала ни бить себя в грудь, ни биться от избытка чувств в патриотическом экстазе. Но это и не требовалось: Стефан поймал её взгляд и прочел там безмолвное согласие.
– Как бы только не угодить из огня, да в полымя, – хмурясь, пробормотала она. – А ну как новые господа окажутся хуже? И в космос не пустят, и на Земле проблем добавят. Не хочется потом локти кусать.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, – заметил Стефан.
– Весьма мудро, – признала Клементина. – Но есть и другая пословица, подходящая к случаю: семь раз отмерь – один отрежь.
– Понимаю. Однако за двести лет мы уже перемерили всё вдоль и поперёк, – усмехнулась Чесси. – Так что можно резать не раздумывая.
Клементина соскользнула с кровати. Она и без того валилась с ног от усталости, а непредвиденный разговор отнял последние силы.
– Вы – как хотите, а я иду спать, – она обернулась в дверях. – Рада была познакомиться, мисс Файтер.
На Стефана она даже не взглянула. Брату придётся как следует постараться, чтоб заслужить прощение за свой обман – она не собиралась прощать его так просто.
Уснула Клементина только под утро, когда на восточном краю неба уже занимался морковно-красный майский рассвет, а воробьи в кустах магнолии под балконом расчирикались так громко, что грозили перебудить весь дом. Пришлось встать, чтобы закрыть окно – а заодно и выключить телефон, чтобы не оказаться разбуженной утренним звонком. Клементине хотелось сейчас лишь одного: отдохнуть и выспаться.
К чёрту всех. К чёрту флойдов, тенрийцев, людей – причём людей в первую очередь, к чёрту космические корабли, бороздящие просторы Вселенной, свет далёких планет и дыхание звёзд. Жили же как-то без всего этого – и горя не знали.
…Крейн Фау улыбался – не натянуто, не злобно и не агрессивно, а скорее ласково и немного насмешливо. Надо же, как сильно всё-таки мимика флойдов схожа с человеческой. Флойд улыбался, что ему было совсем не свойственно, но, как ни странно, выглядело это вполне естественно и органично. Так улыбаешься, когда тебе приносят добрые вести, которых не ждёшь, – или когда важный для тебя человек внезапно поворачивает голову, чтобы поймать твой взгляд.
Кажется, он что-то ей сказал. А она вроде бы что-то ответила. А потом флойд протянул руку – и ей ничего не оставалось кроме как последовать за ним. Куда? Она не знала точно – как всегда бывает во сне.
Часы уже перевалили за полдень, когда Клементина наконец смогла заставить себя разлепить веки.
А в следующее мгновение реальность с неумолимостью горного водопада обрушила на неё все насущные проблемы.
Адепты "Открытого неба" у неё дома. И её брат – один из них. Подумать страшно, что будет, если их вычислят и обнаружат!..
Шеф ждёт отчёта. И будет очень удивлён, когда она объявит, что слагает с себя полномочия контактера. Если же этого не сделать, Фау будет сердиться, а портить с ним отношения ох как не хочется. Да и нежданно-негаданно свалившийся на неё лингвистический талант надо научиться держать в узде, пока она не успела наломать дров.
Со Стефаном они столкнулись на лестнице – он как раз поднимался в свою комнату, держа в руках чашку с горячим бульоном.
– Как она? – спросила Клементина вместо приветствия.
– Жить будет, – так же лаконично ответил Стефан.
– Ты уверен, что вас не проследили до дома?
– Уверен, – парень был как никогда серьёзен. – Я умею вычислять слепые зоны камер. Мы были крайне осторожны, не волнуйся.
– А мобильники?
– Считаешь меня полным идиотом? – Стефан возмутился. – Выкинул, конечно же! Там же, в парке.
– Из дома – ни шагу, – Клементина грозно сверкнула глазами. – И себя подставите, и меня заодно. А у меня и без вас… а, неважно.
Всю дорогу она ломала себе голову над тем, как возвращать патент (и возвращать ли вообще), но так и не смогла придумать ничего толкового. Ложь господин Файзер почувствовал бы – шеф отнюдь не дурак, а сказать ему правду она не могла.
Но как только она повернула за угол и взору её открылся строгий серо-зеленый фасад министерства экологии, мысли о предстоящем разговоре с шефом моментально улетучились, как неразведённый спирт из подогретой колбы. Потому что на парковке у крыльца она насчитала восемь чёрных седанов с короткими казёнными номерами.
Спецслужбы?
Что они здесь забыли?..
Клементина невольно вспомнила Чесси и Стефана, оставшихся дома. В горле отчего-то пересохло. Но, собрав всё мужество, она придала своему лицу максимально беззаботный вид и храбро направилась ко входу.
– И куда мы намылились? – человек в бронекостюме преградил ей дорогу. Стекло у шлема было опущено, что придавало ему сходство с киборгом. Клементина приняла бы его за андроида – вот только таких технологий на Земле не существовало.
– Сюда. Я вообще-то здесь работаю, – с вызовом ответила девушка.
– Документы?
– Пожалуйста.
"Киборг" покрутил в руках пластиковый прямоугольник, тщательно сравнивая фотографию с оригиналом. Затем, не выпуская карточки из рук, потянулся к рации.
– Спуститесь кто-нибудь на проходную.
– Какие-то проблемы? – осведомилась Клементина, стараясь держать себя в руках.
Мужчина поднял экран шлема, белозубо осклабился.
– Вам виднее.
Долго ждать не пришлось: вскоре на лестнице послышались торопливые шаги, и в вестибюль вошли двое мужчин.
Причём один из них был ей знаком.
– Инспектор Нортон? – удивлённо пробормотала Клементина.
– Мисс Хизерли? – мужчина поднял брови, на его лице мелькнула тень узнавания. – В иных обстоятельствах я непременно сказал бы, что рад встрече, но теперь…
– Не рады?
– Увы, не до радостей сейчас, – он помрачнел и посмотрел на девушку с таким скорбным видом, словно вся боль и несправедливость этого мира в одночасье легла тяжким грузом ему на плечи. – Слишком много работы.
