Текст книги "Город. Хроника осады (СИ)"

Автор книги: Евгений Резвухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

– Ложись! – орет не своим голосом, забрызганный кровью драгун.

Инстинкты не подводят, срабатывая раньше команды. Бойцы бросаются кто куда, стелясь по земле и ища малейшие укрытия.

– Откуда били? – слышно шуршание из кустов.

– Оттуда! – кивает Гриша на трехэтажное купеческое здание.

– Ерунда какая-то, от туда не достать.

Солдат вроде и сам не дурак. С крыши открывается отличный обзор, что на площадь, что на подъезд, город и так зданиями не богат. Но попасть с винтовки с полукилометра? Фантастика. Неужели случайность? Не веря в опасность, один из жандармов выглядывает, силясь рассмотреть злополучное строение.

– Не лезь, дурень! – шипит на него, Вячеслав, жестикулируя из-за стены.

Поздно. Одиночный выстрел и на этот раз точно с высоты дома. Полицейский падает, но не замертво. Пуля прошибает ногу, в опасной близости от артерии. Дикие крики изувеченного когтями рвут душу.

– Никому не с места! – предупреждает Григорий, сунувшихся на помощь. Никаких нервов не хватить сохранить стойкость при виде раненного. – Есть маги? Похороните это здание!

– Не достать! – визжит по девичьи испуганный, на грани истерики голос. Паренек прижимается к земле, не в силах полностью скрыться за низким бордюром и постоянно поправляет лезущую на глаза каску.

– Но дым хоть наколдовать сможете? – перекатившись с живота на спину, Вячеслав распоясывается, кидая кушак истекающему кровью. – Живее, иначе все тут ляжем.

К купеческому дому Михаил со своей группой приходит к финалу разграбления и погрома. Феликс Потапович жил богато, имея множество домочадцев и слуг, содержа целое торговое подворье. Сейчас от роскошного дома впрочем, мало что остается. Дух революции оставляет крепкий отпечаток башмака на холеном лице буржуазии. Шахтер переступает через содранные багеты, шторы истоптаны и зачем-то исколоты штыками и разодраны.Чудом держится на одном гвозде раскачивающаяся картина. Холст, изображающий охоту, изрезан ножами с особым остервенением. Всюду битое стекло и керамика.

"Это,наверное, нормально, – успокаивает себя молодой революционер. – Они просто буржуи и враги нашего дела"

И все же не смотря на взгляды, Миша боится увидеть трупы купца и домовых. Буржуй конечно, но ничего худого горожанам вроде не делал. До душегубства, однако, не доходит. Вероятнее всего прохвост бежал, почуяв, куда дует ветер.

– Чего встал-то, зеньками хлопаешь? – пинается опекающий парня каторжник. – Айда грабить.

Не дожидаясь подопечного, преступник торопится вглубь дома. Никак еще надеется на поживу. Молодой человек, оставшись один, проходит по длинному коридору, бесцельно бродя по разрушенным комнатам. Юношу никто не останавливает и не окликает, все и так заняты. Не находя ценных вещей, грабители стараются оставить след в истории, разрушая мебель и любую подвернувшуюся под руки мелочь.

– Две атаки на участок жандармов отбиты. Это катастрофа. А мы еще надеялись быстро разоружить их и взять контроль над генерал-губернатором.

Дойдя, таким образом, до третьего этажа, Михаил достигает Вадима Юрьевича. Директор шахты заметно нервничает, заламывая руки и бродя по кругу.

– На что вы надеялись? – фыркает собеседник.

Человек, стоящий у балкона, не в пример спокоен и смотрит на происходящее с долей иронии. Одет по простому, как рабочий, но с идеально прямой фигурой аристократа, да и в глазах блеск никак не принадлежит простолюдину. Говорит незнакомец с сильным акцентом, Михаил едва разбирает слова.

– Меня послали сюда с целью помочь народу Симерии в борьбе за свободу, – продолжает он, – а я застаю преступников грабящий город. Это ваша революция, а мне нужно делать работу вместо вас.

– Мои рабочие вооружены и более сплочены, – речь Вадиму очень не нравится и он идет красными пятнами, – мы можем повлиять на ситуацию.

– Извольте, – в резкой форме прерывают директора, подняв руку. – Мы сами разберемся. Не путайтесь под ногами.

Незнакомец оглядывается на выстрелы, раздавшиеся от балкона. Только теперь Михаил обращает внимание на людей, вооруженных странным оружием. Стрелки постоянно смотрят в цилиндрически трубки, притороченные к казенной части винтовок. Почему-то юноша уверен – промаха быть не может.

Имение графов Малаховых. Час спустя

– Стой! – раздается с высоты гундосящий голос старика. – А не то с самопала дам!

Над архаичностью замковой постройки можно смеяться, но только не теперь. Зубчатые стены и хоть какой, но ров, ныне представляют грозную силу и надежную защиту.

– Да ты им хоть пользоваться умеешь, отец? – смеется, вертя меж зубов соломинку, Вячеслав.

– Глаза разуй, – оттолкнув друга, вперед выходит Григорий. – Не тати мы. С нами жандармы и раненные есть. Отворяй.

Проходит заминка, так что скопившиеся у рва люди начинают нервничать. Тут кроме вооруженных людей гражданских полно. Люди, подобранные по пути, несут чемоданы, женщины с плачущими детьми на руках. Пустит ли Малахов? Или боязнь за графскую шкуру последних мозгов лишит? Многие оглядываются, позади слышны выстрелы и крики бунтовщиков.

– Пахом, – слышен отдаленный женский голос, – открывай.

Наконец, под скрип ржавых цепей мост опускается и толпа бросается внутрь. Внутри не протолкнуться. Весь двор служит сплошным лагерем для беженцев. Слуги графа снуют туда и сюда, помогая пострадавшим и раздавая еду и воду. Новоприбывших встречает группа мужиков. Из оружия косы, вилы, да прочий сельскохозяйственный инвентарь, но в глазах решимости не занимать. Лишь немногие, сжимающие в руках старые ружья, занимают позиции на парапете.

– Вы люди Швецова? – Ольга с трудом крутит колеса инвалидной коляски и пробивается вперед. – Где он?

И запомнила ведь простых солдат. Григорий впрочем, с Вячеславом сами не прочь узнать, где подполковник со всей братией.

– Оленька, зайди внутрь, – во дворе появляется сам граф, вооруженный охотничьей двухстволкой и опоясанный шпагой.

– Папа! – протестует своевольная дочь.

– И не спорь, – резко обрывает обычно покладистый отец. Малахов обращается к прибывшим. – Что происходит? Чем занята жандармерия?

– Участок пал, – говорит Григорий.

Страшная весь повергает защитников замка в шок. Всюду слышны испуганные перешептывания.

– Как такое могло произойти? – не может поверить хозяин.

– Расстреляли, – от воспоминаний у Вячеслава аж щека дергается. – Мы и помочь им не могли. Стреляли издали.

Драгун смотрит наверх. Хорошее место, но открытое, не смотря на бойницы. Они от стрел делались, а теперь в бою такие вещи происходят – враг бьет, а его и не видно.

– Ладно, – будто и не замечая графа бурчит Слава, – пойду стрелков, кто есть, расставлю.

– Командуй, – хлопает приятеля по плечу Гриша. – Я тут разберусь. Хлопцы, тащите эту штуку.

Жандармы втаскивают через ворота снятое с лафета орудие. Только не с одним большим стволом, а множеством мелких.

– Надеюсь тут найдутся шестилинейные патроны? – говорит кавалерист, подставляя плечо под тяжелую картечницу.

– Должны быть немного, – прежде чем успевает открыть рот граф, влезает Ольга, под осуждающий взгляд отца, – сейчас принесем.

– Значит, еще повоюем, – себе под нос, улыбаясь, говорит солдат.

Враги не заставляют себя долго ждать. Уже скоро, в ближайших от замка строениях слышен звон стекла и голоса приближающихся.

– Не высовывайся! – кричит на выглядывающего бородатого мужика Вячеслав.

– Дык далеко ж до них, – оправдывается тот.

– Спрячься, дурья голова, – прикрикивает драгун и оборачивается к напарнику. – Ты скоро? Они идут.

Григорий как раз по одному вкладывает патроны в отверстия. Сюда бы пулемет, но лучше старая митральеза, чем вообще ничего.

Четко следуя плану, защитники безмолвствуют и бандитам быстро надоедает стоять на месте. Они появляются из-за домов, стреляя по громадине замка на ходу. Несколько пуль ударяют о камень, разбрасывая крошку и рикошетя. Бандиты прибавляют ходу, в толпе появляются лестницы.

– Бойся, – предупреждает Григорий, дергая за рычаг картечницы.

Из разряда – «кто не закрыл уши, я не виноват». С оглушительным залпом орудие выпускает пули сразу из всех многочисленных стволов. Свинцовый рой накрывает ничего не подозревающих врагов. Урон наносится не такой уж большой, слишком уж кучно летящие пули повергают всего-то двоих. Но вид изрешеченных десятками ран товарищей подрывают дух революционеров.

– Пали по ним! – кричит Слава, высовываясь из укрытия и первым стреляя в отступающих.

Выстрелы звучат редко и не точно, но под огнем враги быстро отходят, вяло постреливая в ответ. Скоро они совсем скрываются за домами. От стен раздается крик «ура», ввысь взлетают шапки.

– Мы победили? – едва все заканчивается, наверху появляется граф.

– Боюсь нет, вашбродь, – упавшим голосом говорит Григорий, снимая картуз и вытирая вспотевшую шею.

Потерпев неудачу, враги необычайно быстро, как для бандитов перестраиваются. Руководство, что ли меняется? Так или иначе повстанцы выкатывают перед замком пушку.

– Скорее! – размахивает руками Григорий, пытаясь еще хоть что-то. – Уносим отсюда картечницу.

Не успеть. Дернув за трос, пушка дергается, извергая дым и пламя. Снаряд ударяет в стену, вырвав целый кусок, парапет уходит из-под ног. Многие падают, один кубарем скатывается и оказывается внизу, сильно сломав ногу.

«Конец», – как-то флегматично и отстраненно думает Слава, лежа на парапете и прикрывая голову руками.

Второй выстрел, однако, не следует. Вместо этого над городом раздается мелодичный трубный сигнал. С шашками на голо, в плотном конном строю кавалерия первого драгунского появляется на улицах Ольхово будто из ниоткуда.

Это не битва. С улюлюканьем и свистом всадники гонятся за разбегающимися бунтарями и режут, режут, режут. Спешившись, драгуны выволакивают не помышляющих, тянущих вверх руки врагов за шкирку. Некогда празднующих и веселящихся каторжников сгоняют и вяжут, подобно скоту безмолвному.

Отчаявшиеся было защитники поверить не могут счастью.

– Максим Петрович, – привлекает внимание Григорий, завидев внизу начальника штаба, – вы ли это? Мы уж не чаяли.

– А, Гришка. Слава тоже тут? Живы и слава Богу, – по тону майора и не скажешь, но офицер и правда рад. – Я бы вас обоих и Емельяна в придачу, к медали за такое приставил. Жаль не они, – кивок на сбившихся в кучу, как в загон, врагов, – а мы предатели теперь.

– Чай не за медали головы подставляем, – отмахивается выглянувший Вячеслав. – А его благородие где?

– Швецов? На шахте. Поторопимся, наши там недобитков прижимают.

Складские и цеховые сооружения превращены загодя в крепость. Местами открытые участки заваливают подручным материалом. Кое-где мешки с песком. Из каждого окна и крыши буржуазию встретит ствол и храброе сердце. Никогда еще, с начала рокового дня, Михаил не чувствует такого подъема. Вот оно! Повсюду знакомые лица с шахты, реют красные флаги над зданиями и баррикадами. Последнюю отрыжку умершей монархии ждет достойный отпор.

– Откуда они тут взялись! – ругается ни к кому не обращаясь директор. – Вишневский обещал каждого солдата убрать. И где эти снайперы делись?

Он вертит барабан пистолета, проверяя патроны. Скоро можно услышать топот копыт и ржание коней кавалерии. Спереди, слева, справа.

– Да они повсюду! – слышно испуганное от укреплений.

– Без паники! – подбадривает Вадим Юрьевич. – Наше дело правое!

Но едва Михаил оборачивается на голос лидера, директор пропадает из виду. Но о Вадиме шахтер тот час забывает, со всех сторон стреляют, непривыкшие уши мгновенно закладывает до глухоты. Заметив мелькнувшие эполеты штабс-офицера и аксельбант, Миша стреляет навскидку. Весь барабан и все в молоко. Все. Как пользоваться шомполом и извлечь гильзы парень не знает, да и нет у него запасных патронов.

В пылу и грохоте Швецов забывает, что впервые ведет людей в настоящий бой. Несколько пуль пролетают в опасной близости.

– Выбивайте их! – пригибаясь, указывает Алексей клинком.

– Вашбродь! – пытается докричаться ротмистр, вертясь поблизости. – Вы бы под шальную не подставлялись. Уйдите от греха.

Драгуны отводят коней за угол длинного здания. Кавалерия наступает пешим порядком, под барабанный бой и развернутые стяги, совсем как в стародавнюю эпоху. Плечо к плечу.

– Стой! – поигрывает шашкой молодой поручик. – Це-ельс!

Не смотря на свистящие пули и нескольких упавших, солдаты выходят перед изрыгающую смерть баррикадой в полный рост. Десятки стволов единой массой опускаются, готовые к команде.

– Первая шеренга – пли!

Баталия скрывается в пороховом дыму. Тот час из нее выныривает вторая линия.

– Вторая – пли!

От рядов защитников идут крики ужаса. Дух их надломлен и многие бросают оружие, ища спасения в бегстве. Хватает два слаженных залпа и укрепления перед цехами брошены. Драгуны лавиной устремляются вперед, все заполняют люди в форме, оружие уже бряцает внутри здания.

Швецов входит последний с шашкой в одной руке и револьвером в другой. К этому моменту все окончено. На какой-то мгновение подполковник остается один и тут замечает бредущего, казалось бы бесцельно человека.

– Стоять! – резко командует Алексей, направляясь навстречу.

Человек оборачивается, обнажая зубы в гадкой улыбке. Швецов замирает, вспоминая странного нищего, виденного им при первом въезде в Ольхово. Ни сказав ни слова, неизвестный резко и невероятно быстро бросается наутек.

– Стой! – кричит, быстро отставая барон. – Стой, стрелять буду!

Алексей стреляет, но уходящий скачками нищий остается цел. Скоро он совсем пропадает из вида.

– Вашбродь! – на выстрелы поспевает два драгуна с карабинами.

– Туда, – машет пистолетом Швецов.

Офицер уверен, этого человека солдатам не догнать и не найти. От мыслей о незнакомце отрывает вернувшийся ротмистр.

– Господин подполковник, – он размашисто козыряет, – остальные в штольни спустились. Парламентера выслали.

– Ну хорошо, – Алексей вкладывает шашку в ножны и застегивает кобуру, – Послушаем.

Потрепанный, с взъерошенной шевелюрой и ссадиной на губе. Некогда стильный костюм испачкан в пыли. С рукава окружившие революционера драгуны как раз сдирают красную повязку.

– Вадим Юрьевич, как полагаю? – Швецов встает перед директором, глядя оценивающе и заложив руки за спину.

Глава Ольховского восстания до сих пор держит в руках намотанную на палку белую тряпку. Шахтер пытается держатся достойно, но у Алексея не вызывает ничего, кроме дернувшегося лица. По пути сюда офицер видит достаточно.

– Капитуляция, – жестко и сразу обрубает он. – Полная и безоговорочная.

– Я хотел бы обсудить условия, – лепечет сбитый с толку Вадим.

– Никаких, – в той же манере отвергает всякую дискуссию Швецов. – Ровно, как и гарантий. Сдавайтесь немедленно.

Резкий тон офицера пробуждает в революционере гордость. Вспыхнув, он отбрасывает белый флаг.

– Нет! – напыщенно, как на собрании выдает он, выпрямившись. – Мы будем драться. И клянусь, едва войдя в шахту...

– Ротмистр, – поворачивается подполковник к ротному. – У нас полагаю есть взрывчатка?...Чудесно. Взорвать вход, пусть подыхают. Не хочу рисковать жизнями солдат.

Директор открывает рот и стоит так с минуту.

– Вы не посмеете, – тихо говорит он.

И заглядывает в глаза Швецова. Они, лишенные жизни и эмоций до чертиков пугают Вадима. Этот человек сумасшедший, понимает бунтарь. И он точно СДЕЛАЕТ это. Без колебаний. Дрожащий директор роняет голову на грудь.

– Хорошо, – чуть не плачет он. – Мы выходим и... будьте вы прокляты, Швецов.

Алексей же отходит, будто ничего и не было.

– Вашбродь, – в спешке, на разгоряченном коне появляется вестовой. – В пригороде вооруженные люди. Форма не нашинская, говорят, готы.

– Сколько? – спрашивает офицер и тут же жестом собирает ротмистра и поручиков.

– До взвода, вашбродь.

– Розумовский со своей ротой на площади? Пулей туда. Нет, – он несколько секунд думает. – Коня. Сам поведу.

Глава 7. Суд Божий. Суд человеческий

Симерийское царство . Федоровка, пригород Ольхово

2 июня 1853 г. (19 дней до часа Х)

Ок. 15 – 00

Подкованные сапоги солдат Республики грохочут, приглушаемые бурлящей внизу водой, о мост. Аркообразный, сделанный из настоящих каменных блоков. Красиво. В Готии все практично, сваи, залили ровную бетонную дорогу, и катайся на здоровье. А тут в простых вещах искусство, Майкл впервые видит что-то подобное. Шажок в прошлое или скорее в заповедную землю старины.

– Ну, вот и Симерия, – улыбается, сидя на козлах повозки лейтенант Стенли.

Большую часть конной упряжки занимает с большой осторожностью перевезенный граммофон. Широко раскрывает пасть гротескного вида, непомерно большой цветок. Из под тента выглядывает упакованный пулемет.

Майкл поправляет врезающиеся в плечи петли рюкзака, гремя котелком.

– Если все правильно, – остановившись у повозки, он достает карту из планшета, – то мы должны быть тут.

– Ольхево, – неуверенно читает Стенли, низко наклоняясь над странными словами, пусть и обозначенными готскими буквами, – нет Ольхово, – щурится он. – Язык сломаешь.

– Не думаю, – постукивает по карте Майкл, указывая на реку и мост грязным ногтем. – Это пригород. Должно быть мы в Федоровке.

Он прислоняет руку козырьком к глазам, осматривая местность. На самом деле нет уверенности, где они находятся. Отряд разведчиков слонялся у границы Симерии несколько суток, изредка выходя на связь с самолетами-разведчиками. Поступающие инструкции хаотичны и половина противоречила друг другу. Люди проделали невероятный рейд, обойдя крепость монархистов и уйдя вглубь страны так далеко, как могли.

– Френсис! – зовет, не открывая взгляда от строений, Майкл.

На зов прибегает молодой парень. Слишком молодой, как по мнению офицера. Круглое, покрытое веснушками лицо, с копной рыжих волос – ему впору носить короткие штаны и гонять мяч в Стэнтонской подворотне.

– Сэр! – с готовностью козыряет юный солдат, глядя на командира восторженными глазами.

– Пробуй еще раз.

Майкл бы в жизни не согласился взять в разведку ребенка. Но к несчастью, чертенок лучше всех во взводе обращается с рацией. Парень, услышав приказ, мигом снимает со спины здоровенный короб рации.

"Давай, давай!" – молится Мэтью, казалось бы, бесстрастно наблюдая, как вертит ручки и переключатели Френсис.

В ответ только фоновый шум помех. Офицер тихо выпускает воздух сквозь сжатые зубы, сдерживая брань.

– Капитан..., – разочарованно поднимает взгляд парень.

Мэтью отмахивается, и так все ясно. С утра неразбериха полная, ни штаб, ни другие отряды не выходят на связь. Ведь известно, Симерийцы не пользуются радиочастотами и о секретности можно не переживать. Так к чему молчанка?

– Ладно парни, – во весь голос говорит командир, – выдвигаемся.

Аккуратно, сохраняя дистанцию и разбредаясь в шахматный порядок, взвод приходит в движение. Как же они измотаны. Стоя на мосту, Майкл не без горечи смотрит на разведчиков. Покрытая пылью камуфляжная форма липнет к вспотевшим телам, сапоги и брюки по колено в болотной тине. Давящие стальные шлемы, формой напоминающие старинные шапели, солдаты привязывают к мешкам, оставаясь в бескозырках. Если бы не армейские велосипеды, они бы не проделали бросок в такие сроки. Каждый солдат сейчас бережно ведет складное транспортное средство рядом.

Сам Майкл ненадолго останавливается, любуясь открывшемся видом симерийской деревни. Все тут оказывается другим. Конечно, у многих вызывают улыбки соломенные крыши и плетенные заборчики с горшками на верху. Но выглядит аккуратно, пусть и не асфальтированная, планировка улиц создает идеальные квадраты.

– Тут столько деревьев, – Френсис покидает строй, заглядываясь на вьющийся ствол и проводя рукой по пышному белому цветенью. – Как думаете, что это?

– Полагаю это абрикоса, сынок, – отвечает, управляя поводьями Стенли.

Радист открывает рот, явно не веря словам лейтенанта.

– Никогда не ел абрикосу, – сожалеет он, идя, продолжая оглядываться на дерево, – богато они тут живут.

– Да, – чешет затылок Стенли, так же вертя головой, – я и сам не ожидал.

– А как вы думаете, сэр, мы увидим магию? Я слышал в этой стране везде магия, – продолжает без устали болтать парень. – Говорят, они могут летать, перемещаться с места на место по щелчку пальцев. И конечно же пускать огненные шары и молнии прямо из рук,– на его лице появляется печально-мечтательное выражение. – Было бы здорово увидеть настоящее волшебство.

– Поверь мне, Френсис, если и есть на свете магия, она тут, – Стенли хлопает по наполненному водой кожуху ствола "Максима". – Что бы не болтали, я вдосталь нашпигую свинцом любого колдуна. Наша страна сделала правильный выбор, отказавшись от этих суеверий.

Вскоре отряд замечает первых жителей деревни. Двое босоногих мальчугана, в рубахах-горошек, сидят по вороньи на заборе. Дети долго и задумчиво смотрят на незнакомцев. Кто-то машет мальчишкам рукой, но те уже скрываются за кустарником.

Блеет упирающаяся коза. Девушка, лет четырнадцати, в подвязанном у груди красном сарафане и ленточкой в волосах воюет со свободолюбивым животным. Та мотает рогами, подскакивает на всех четырех и никак не желает заходить. Заметив марширующих солдат, девчонка выпускает из рук поводок, хлопая длиннющими ресницами.Бедная коза, неожиданно предоставленная себе, даже теряется, топчась на месте.

– Привет, красавица! – улыбаются ей разведчики.

Подобрав бечевку, под разочарованные возгласы готов, девица быстро затаскивает козу. Калитка с бряцаньем упавшего запора закрывается.

– Кажется нам тут не больно-то рады, – делает запоздалый вывод кто-то из бойцов.

– Стенли, – зовет капитан, – включай!

Передав поводья сидящему рядом солдату, лейтенант сам берется раскручивать ручку. Из жерла цветка начинает скрипеть речь.

"Жители Симерии, мы пришли с миром. Гнетущее вас ярмо царизма Брянцевых пало. Отныне вы свободны от всякого порабощения помещиков и жандармского контроля. Жители Симерии, мы пришли с миром"

Кто бы не делал запись, она производилась в большой спешности. Армейцы даже не удосужились привлечь знатока языка. Не сильно искушенный в симерийском Майкл чувствует вопиющий и режущий слух акцент.

– Отец, – капитан останавливается у сидящего на лавочке длиннобородого старика, – это Федоровка?

– Пшел прочь, обезьяна! – плямкает дед беззубым ртом, – если бы ноги ходили, как дал бы палкой промеж спины.

Офицер ничего не понимает, но тон говорит за себя.

Через забор пытается перелезть один из разведчиков. Тонкое плетение не выдерживает веса обремененного амуницией солдата и падает. Погребенный под ветками, тот продолжает держать за лапы хлопающего крыльями и орущего гуся.

– Ироды проклятые! – гомонит выбежавшая на крыльцо старуха. – Что творите!

Не успевает Майкл хоть как-то отреагировать, на соседней улице гремит выстрел и разбивается стекло. С другой появляется еще один солдат, волокущий за руку упирающуюся девушку.

– А ну стойте! – кричит капитан.

Но все в один миг выходит из рук. Люди покидают строй и по одному врываются в дома и дворы. Из свинарника истошно орет хряк и замолкает после выстрела. Тут и там кричат женщины. Снова пальба, а граммофон продолжает вещать "мы пришли с миром".

– Ладно тебе, – вступается за разведчиков Стенли, – ребята устали и несколько дней ничего не ели. Они заслужили.

Шокирующие слова товарища заставляют Майкла буквально вскипеть. Даже не желая слушать и вступать в спор, он громко свистит в свисток.

– Немедленно прекратить! – кричит гот. И видя, что слова не доходят перехватывает за рукав особо ретивого, выламывающего запертую калитку. – Мы не завоеватели. Мы пришли помочь людям в их борьбе за свободу.

Майкл осекается. Стрельба, очень далеко отсюда. Одиночные выстрелы, но даже с такого расстояния на встречный бой не похоже. На какой-то момент и развед-отряд и поселок замирают, прислушиваясь к стонущему городу.

– Будто добивают кого-то, – привстает Стенли и тянется к укрывающему пулемет тенту.

Капитан истошно, едва кровью из носа не изойдя, дует в свисток, пытаясь докричаться до разбредшегося взвода. Некоторые, вняв разуму, бросаются дворами на звук. Но некоторые не значит все.

– Сэр! – кричат спереди. – Кавалерия! Там симерийцы!

Святая Дева Мария! Готский офицер и правда замечает россыпь всадников, маячащих на окраине населенного пункта.

– Все назад! – Майкл отбрасывает к обочине велосипед и снимает карабин с плеча

Капитан ныряет за повозку и жестами велит бойцам рассредоточиться.

Странно. Майкл ожидает, что симерийцы спешатся и начнут просачиваться вперед. Но они наоборот еще плотнее сбиваются, один из них, обнажив шашку гарцует перед строем.

"Эти идиоты правда собираются сделать это?", – недоумевает гот, придавив приклад в плечо.

Поразительно, но, кажется, монархисты и правда изготавливаются к кавалерийскому наскоку. Майкл улыбается, слухи о глупости симерийцев не врут. Кто в современной войне так использует всадников? Они бы еще пиками вооружились.

– Стенли!

В ответ клацает затвор развернутого по боевой "Максима".

– Если они сунуться на середину улицы...

– Поверьте, я заставлю их пожалеть, сэр, – рычит лейтенант, припав к прицелу.

Под мелодию горниста, кавалерия Симерии бросается очертя голову в самоубийственную атаку. Без каких либо хитростей, прямо в лоб. С места, галопом, всадники нещадно нахлестывают коней и держат клинки над головами, острием вперед. Совсем как в ушедшую эпоху кремневых ружей. Впору встать в полный рост и образовать каре. Словно в подтверждение, слева и справа щелкают притыкаемые к винтовкам штыки.

"До этого не дойдет", – успокоившись, и восстановив дыхание,Майкл не спеша берет на прицел ближайшего кавалериста.

Грозно стрекочет пулемет, выплевывая длинную очередь. Падают пустые гильзы, скатываясь по повозке и слетая под ноги солдатам. Свинцовый дождь веером хлещет по крышам, воспламеняя солому, впивается или рикошетито стены, горящим факелом устремляется высоко вверх. Но ни одна, НИ ОДНА пуля не достигает плотных порядков симерийцев.

– Стенли, ты что творишь! – кричит не своим голосом капитан. – Бей их!

Гот оборачивается на бесполезно растрачивающего боезапас лейтенанта и замирает, пораженный жутким зрелищем. Его добрый друг и прекрасный офицер едва узнаваем. Глаза так широко распахнуты, искажая лицо и кажется, вот-вот взорвутся. Все тело бьется в судорогах, пальцы продолжают сжимать гашетку, будто нарочно уводя дуло от истинной цели.

Драгуны стреляют из карабинов на полном скаку, управляя лошадьми одними ногами. Падает, пронзенный пулями ленточный Стенли, остальные оторвать обезумевшего лейтенанта от пулемета не успевают.

Капитан бьет навскидку из винтовки. Филигранный выстрел выбивает солдата из седла, не задев лошадь. Та, разгоряченная, продолжает бег и с размаху перепрыгивает перегородившую улицу повозку. Майклу приходится отвлечься, разминаясь с разъяренным животным.

В этот момент лавина достигает готов. Вот она – настоящая сила кавалерийской лавы. Несколько симерийцев падают, пораженный хаотичными выстрелами, но вала это не останавливает. Прибой захлестывает разведку со всех сторон, пожирает, пережевывает и выплевывает окровавленными ошметками. Трубач не перестает играть смертельную пьесу над истерзанной деревней. Монархисты выскакивают со всех сторон, с соседних улиц и домов.

– Стойте! – во всю мощь легких кричит на симерийском Майкл, молясь быть понятым и услышанным. – Остановите это безумие!

Он первым поднимает винтовку над головой и первый же бросает на землю.

– Нет смысла гибнуть тут, – обращается капитан к своим людям, видя нерешительность, а то и гнев. – Мы проиграли. Пожалуйста, сложите оружие и клянусь честью, я всех верну домой.

Солдаты нехотя, зыркая глазами на победителей, подчиняются. Лязгая, у копыт симерийских коней быстро растет куча из винтовок и сабель. Пятеро человек уже точно не вернуться домой, не смотря на клятвенное обещание. Среди распластанных, по зверски зарубленных тел Майкл видит и Френсиса. Несчастный парень лежит, будто куклу обняв рацию, впоследней попытки защитить связь с Родиной.

"Эти жертвы не напрасны, – уговаривает себя капитан, – мы выполняли долг"

Проследив за сдачей, Майкл первым делом бросается к Стенли. Лейтенант лежит на земле, изредка дергаясь и исходя пеной.

– Врача! – понимая, что симерийский далек от совершенства, отчаянно пытается дозваться офицер. – Пожалуйста, помогите ему!

Однако монархисты или не понимают гота или делают вид. С гораздо большим удовольствием они роются в вещах пленных, вываливая содержимое мешков прямо на землю. Кто-то не гнушается обшарить карманы трупов. Несколько солдат, с муравьиной деловитостью карабкаются на повозку. Их особенно интересует пулемет, ленту ощупывают, будто впервые видя.

"Меня победили дикари, – сокрушается, коря себя за оплошность гот. – Варвары!"

Под мерное постукивание копыт к месту действия приближаются конные. Капитан замечает офицеров, а среди них (о ужас!) молодую девушку, почти девочку. Эти полоумные ее нарядили в солдатскую форму. Неужели она и правда на службе?

– Я готов принести глубочайшие извинения, – человек в погонах подполковника чуть наклоняется к даме. – Не думал, что сейчас в Академии учат такому.

– Пустое, – прокуренный голос девицы повергает в шок. Она хмурится, глядя на агонизирующего Стенли и задумчиво крутит локон. – Если по чести, мне повезло, эти готы такие мягкокожие. Попробуй я вот так копаться в голове курха, у самой мозги вскипели бы.

– Полагаю, нам всем сегодня повезло, – улыбается мужчина уголками губ и хлопает по шее всхрапнувшего коня.

В гущу сражения Швецов так и не попадает, не смочив клинок в крови. Отстав от наступающих взводов, штабс-офицер своевременно заворачивает два отряда на фланги. Из сомкнутого кольца не выбирается никто.

"Хотя трупов могло быть и больше", – потирая подбородок, думает Алексей.

Драгунам и правда, очень повезло. Бой принимает от силы половина вошедших в Федоровку готов. Остальных кавалеристы вытаскивают из домов и погребов, застав на грабежах и насилии.

– Господи, он же умрет! – причитает над едва дышащим Стенли Майкл. – Да что вы за люди такие?!

Только сейчас Швецов оборачивается и несколько секунд, сузив глаза, смотрит поверх головы готского офицера.

– Розумовский! – кричит подполковник.

– Я! – на зов скачет ротмистр, пыхтя трубкой, чем изображает бегущий по рельсам паровоз.

– Выдели людей, нужно переправить пленных в Ольхово и оружие, все что есть. А сам останься тут, организуй оборону. Мага, – под недовольный вздох девчонки, – я тебе передаю.

Ротный бегло осматривает местность. Поселок расположен удачно, просто центральные ворота в Ольхово. В ближайшие километры, что к северу, что к югу реку так просто не перейти. Удовлетворительно крякнув, Розумовский направляется выполнять приказ.

– Вы удивили меня, барон, – возле Алексея появляется Максим. Обычно холодный и сдержанный майор улыбается до ушей. Заговорщицки наклонившись, он шепчет. – Скажите, господин подполковник, вы же почувствовали это? Вкус настоящей битвы?