Текст книги "Город. Хроника осады (СИ)"

Автор книги: Евгений Резвухин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

– Молодцы канониры, – доноситься пыхтение залегших недалеко бойцов, – с одного выстрела уложили.

Уже через секунду точка оживает, заставляя Майкла сдавленно выругаться. Симерийцы, будто в насмешку, выдают длинную неприцельную очередь.

– Рацию, – не отрываясь от бинокля, капитан протягивает руку. – "Скала", я "Саламандра". Юг сто, восток пятьдесят.

Разведчик, не веря ушам, поднимает голову, расслышав сквозь стрельбу характерное гудение. Увы так и есть – среди облаков можно разглядеть уходящие на запад самолеты. Крохотные с такого расстояния аппараты будто пчелы, жмущиеся к улью дирижабля.

"Что-то рано они", – ничего не понимает Майкл, провожая взглядом явно ретирующийся и пуще того поредевший воздушный флот.

Вновь напоминает о себе двести третья, на этот раз заводя адскую шарманку на полную. Майкл даже машет рукой, веля подчиненным ниже прижать головы. Гул с высоты напоминает рев прорвавшегося из глубин ада зверя. Бесконечная, тянущаяся на одной ноте пальба будто игра съехавшего с катушек дирижера. Мелодия десяток гаубиц срывается лопнувшей струной на визг падающих снарядов. Варварам сейчас не позавидуешь, вот так сидеть в ямах и пригнув головы вспоминать ложных богов, ожидая летящую свысока смерть. Хотя... гот злорадно улыбается – так им и нужно. Еще мгновение и огневая точка монархистов превратиться в одну братскую могилу. Фугас взроет самый глубокий окоп, выкорчевывая защитников. Не помогут ни бруствера, ни деревянные перекрытия дзотов.

Первый снаряд, неестественно скривив траекторию полета, ломанными линиями резко уходит в сторону. Второй, потеряв инерцию, будто на парашюте падает вниз. Да так и вонзается в землю перед картечницей, не взорвавшись, будто пустышка-болванка.

– Это еще что за?..., – шепчет разведчик, с дрожью наблюдая за падающими куда ни попадя бомбами.

Не веря глазам, Майкл подкручивает четкость на бинокле. Все так и есть. Словно канониры Джона Брауна разом теряют отточенные за года навыки. Укрепрайон Федоровки стоит целехонький, продолжая огрызаться, в насмешку над потугами готов.

– "Скала", я "Саламандра", – разведчик с трудом удерживает дрожащими пальцами тангенту. К горлу подступает ком. – Атака отражена. Ни одного попадания.

Долгое время штаб молчит, даже стрельба на переднем крае звучит как-то вяло.

– Принял, – шум помех не в силах скрыть обреченность.

И тот час за спинами рычат заводимые моторы. Скрипит переломившаяся акация, шурша ветками медленно заваливаясь навзничь. Сквозь посадку, звеня траками, продирается бронетехника. В коротких шортах и безрукавках, пехотинцы восседают прямо на верху, придерживая барабанящие об ветви каски с широкими ободками. Майкл оглядывается, провожая взглядом понурые, перепачканные пылью лица бойцов. В глазах людей явственно застывает неуверенность.

Штурм проходит далеко от намеченного плана.

Гриша, скользя по окопу, на ходу передергивает затвор винтовки. Хорошее у колбасников все же оружие. Руки унтер-офицера быстро привыкают к легкой в обращении трехлинейкой. И бьет точнее и не нужно перезаряжать после каждого выстрела. Пусть конечности и не отрывает, но всяко лучше отечественной Крынки. Благо у готов магии нет, с волшебством и такими игрушками республиканцы весь мир бы покорили.

Сделав перебежку, драгун аккуратно выглядывает из амбразуры. Смертельная партия неуклонно близиться к Миттельшпилю, тем более на шахматную доску поспевают главные фигуры. Колона вражеских вездеходов и танков пытается провести маневр разворота прямо в жерле схватки. Первая машина уже стоит, уткнув свернутую на бок пушку в землю. Из пробоины валит клуб дыма и огонь быстро распространяется, обволакивая катки. Остальные торопятся обойти невезучего товарища, подставляя бока и рассыпаясь в стороны. Пехоте приходится еще хуже. Стрелки под огнем из окопов валятся кубарем вниз прямо на ходу, рискуя переломать кости.

Шума полета Григорий не слышит, лишь колышется под ногами взрыхленная земля. Снаряд, точно угодив прямо в насыпь, пробивает траншею насквозь. Лишь выглядывает наружу острая морда. Матернувшись от неожиданности, кавалерист теряет равновесие и летит на дно. Вспышка боли пронзает лопатку до рези в глазах.

– Алена, что с защитой? – облизывая пересохшие губы, драгун смотрит на остроконечный снаряд, боясь лишний раз вздохнуть.

– Разрываю – больше нельзя, – чародейку едва слышно за хрипом и кашлем.

Маги облюбовывают недокопанный, открытый сверху блиндаж. Волшебница загодя расставила в лишь ей ведомой последовательности свечи, распространяя головокружительный, доводящий до тошноты запах. Земля изрисована линиями и знаками, то вспыхивающими светом, то идущие во все стороны трещинами. Непонятные драгуну руны и символы как будто живые и в неутолимой жажде поглощают округу. Почва превращается в неестественное, мертвое крошево, целый пласт травы у блиндажа чернеет.

Сами колдуны выглядят не лучше. Хуже всего приходится неопытным, присланным из академии юнцам. Недавние студенты лежат, до сих пор соприкасаясь разом иссохшими руками. Кожа мертвецки бледнеет, губ, лишившихся крови, почти не видно.

– Они хоть живы? – Григорий с сомнением и опаской смотрит на распластанные тела. Будет нехорошо угробить ценных магов в разгар боя. Розумовский шкуру живьем спустит и в качестве трофея на стенку прибьет.

Алена единственная из троицы остается в сознании, как-то пытаясь при этом передвигаться. Правда приходится неуклюже опираться на все четыре конечности. Явно с замутненными глазами, девушка впечатывается головой об стенку.

– Живы, – она шмыгает и проводит рукой по носу, размазав по лицу кровавую полосу, – но лучше увести их подальше.

– Слава! – унтер-офицер за локоть ставит чародейку в вертикальное положение. Но и так всем весом приходиться опираться на окоп. Грудь девушки часто вздымается издавая хрипы. – Бери еще троих и уводи магов.

Григорий с сомнением смотрит на шатающуюся и едва хватающую ртом воздух Алену.

– Ты тоже уходи.

– Без няньки обойдусь, – неожиданно зло огрызается бестия, отталкивая драгуна. Спотыкаясь, на подкашивающихся ногах она передвигается по траншее. – За боем лучше следи.

Давление на фланг отделения Гриши спадает, давая кавалеристу возможность осмотреться. Разношерстному отряду из драгун и ополчения несказанно везет. Пережив за куполом артподготовку, защитники отделываются одним раненным. Скрипящего зубами бойца как раз перематывают бинтами в области ноги.

– Я могу драться, – вцепившись в китель товарища и быстро бледнея, молодой драгун все еще храбрится. – Просто поднимите меня к ячейке.

Взобравшись наверх, Григорий принимает из рук ближайшего солдата бинокль.

– Где готы? – спрашивает он, заметив не ко времени замолчавшую картечницу. Из дзота лишь изредка постреливают винтовки.

– Вот они, – драгун, пригибаясь, указывает на лево, – кажись на прорыв пойдут.

Колбасники вероятно и правда изготавливаются для решительного броска. Один танк лихим наскоком устремляется прямиком к мосту, достигнув основания каменной кладки. Готская пехота, сверкая штыками и сгорбившись чуть не до земли, неотрывно следует за бронированной машиной. Лишь рикошетят о стальные листы лба и башни искры попаданий.

– Ну-ка братцу, – Григорий изготавливает винтовку, стараясь особо не светиться резкими движениями, – по мосту, кучно – пали!

Вот тут республиканцы, не успев взойти на мост, начинают падать. Обстрела с боку никто не ожидает и нескольких разят наповал. Остальным приходится залечь и в спешке расползаться, ища спасения в складках местности.

Одновременно танк попадает под огонь крепостных ружей, сразу с нескольких направлений. Двадцатимиллиметровые кувалды, пущенные чуть не в упор, во многих местах пробивают броню. Резко забуксовав, машина качается и замирает, как вкопанная. На этом мытарства несчастной пехоты не заканчиваются. В землю за подбитой техникой врезается дернувшаяся испуганной змеей молния. Затем еще и еще. Загорается трава, быстро распространяя черный удушливый дым. В мареве едва удается различить мельтешащие в панике человеческие фигуры.

– Никак не угомониться, чертовка! – памятуя чародейку, Гриша выщелкивает отстрелянную гильзу.

Остается наедятся, Алена знает, что делает. Без хрупкой на вид девушки, Федоровке и всему Ольхово придется очень не сладко.

Григорию и остальным приходится юркнуть вниз, едва успев уйти от ухнувшего рядом снаряда. Следом за взвизгнувшими осколками, издали глухо бьют пулеметы.

– Осторожно! – доносится с опозданием.

– Что это было!?

Унтер-офицер и сам едва понимает, краем глаза успев разглядеть появившееся чудовище. Вдвое длиннее обычных танков, непропорциональное творение готской инженерии ощетинивается во все стороны стволами. Помимо головной, возвышающейся над остальными, танк оснащен еще двумя башнями. Пусть и перемещаясь с черепашьей скоростью, гигант ведет круговой огонь. Пулеметы, торчащие как спереди, так и с бортов, не перестают хлестать по траншее, заставляя защитников вжиматься в землю. На миг кораблеподобный танк скрывается в клубах дыма, словив рылом орудийный снаряд. Машина даже не останавливается, уверенно ковыляя к мосту.

– Это мы, – вовремя предупреждает вернувшийся Вячеслав.

– Почему картечница замолчала? – Григорий, неудачно свалившийся в траншею, сплевывает попавший в рот песок.

– Перегрелась, – драгун пропускает мимо себя команду и на секунду выглядывает наружу, – патрон прямо в казеннике плавится начал. – Да не переживайте, – он весело подмигивает съежившемуся внизу Анатолию, – уже подмога спешит.

Над полем боя проносится воинственная песнь горна.

Сидя в седле, Алексей Швецов смотрит за разворачивающимся строем казаков. На станичников и в бою любо дорого смотреть. Пригнувшись к холке и спрятавшись за пышными гривами, с пиками на перевес они гыканьем погоняют и без того разгоряченных коней. Подполковник улыбается, глядя на импульсивную жестикуляцию готских офицеров. Едва за бугром показываются высокие папахи, в рядах неприятеля воцаряется смута. Можно покорить воздух, отстроить самые смертоносные машины, но стоит запеть симерийской стали и удаль покидает готское сердце. Отстреливаясь, цепи пехотинцев пятятся, даже не помышляя принять рукопашную.

Подполковник оборачивается на тарахтенье, провожая взглядом петляющих по улочкам и меж дворов бронемашины. Подоспевшие из Ольхово танкетки, громко пыхтя моторами и выбрасывая клубы пара, входят в загодя вырытые капониры. По посадке, одновременно с села и города бьют все имеющиеся пушки.

В этой ситуации республиканцы предпочитают не рисковать. Тяжелый танк, подцепив подбитую машину тросами, начинает сдавать назад.

"Еще один день, – Швецов устало вкладывает шашку в ножны, – мы все еще живы"

Глава 18 «Прости»

Симерийское царство . Ольхово. Замок Малахова.

6 июля 1853 г. Ок. 11 – 00 (16 день войны)

Вахмистр, крупный мужчина лет сорока, толстощекий, с густыми усами и широким носом, вот уже битый час топчет паркет штабной комнаты. Не обращая внимания на приевшуюся канонаду за окном, склоняется над бумагами. Взгляд бегает по наведенным, пусть и старательно, но от руки и на глаз, линиям. Изображение напоминает скорее скрупулезный рисунок, чем выверенный чертеж.

– Ну? – сложивший руки домиком, Швецов в нетерпении перекладывает ногу за ногу. – Как считаете, это вообще реализуемо?

Вахмистр задирает помятую, в дырах и пятнах фуражку на лоб, расчесывая давно не стриженные, засаленные волосы.

– Можно, – как-то неуверенно протягивает он и добавляет, – наверное. Плотники среди крепостных есть, выстругать приклады мы можем. Беда в другом. Во всем городе фрезеровочных станков почти не осталось. Выточить новое дуло – не плуг выковать. К тому же речь не о гладкоствольных, а полноценных нарезных.

– И все же технически это возможно, – не желает отступать уверенный в себе Алексей.

– Даже если приступить немедленно, – вахмистр еще колеблется и выдыхает со свистом, надув щеки, – выпускать оружие мы сможем очень ограниченными партиями.

Подполковник ловит взгляд сидящего с книгой в углу Максима. Начальник штаба поправляет очки и, не проронив ни слова, переворачивает страницу. Все ясно – майор до сих пор не разделяет энтузиазма командира. Оборонять окруженный со всех сторон город с каждым днем все тяжелее. Замкнув кольцо, готы наращивают силы, в то время ресурсы Ольхово тают на глазах. Избытка в добровольцах нет. Отнюдь, люди записываются в ополчение, но выдавать приходится лопаты, отправляя на стройку баррикад.

Выход Швецов находит в немалых запасах стареньких револьверов, доставшихся после уличных боев с повстанцами. Единственным вариантом представляется превращение короткого оружия в некое подобие карабина.

– Значит решено, – Швецов хлопает по столу и принимается сворачивать наброски. – Вам выделят отдельный участок под шахтой. Развернете мастерскую. Материалы и людей пришлют как можно скорее.

Проводив вахмистра, Алексей встречается глазами с Максимом.

– Конечно, мы можем подождать, пока очередной взвод колбасников, проникнувшись нашим тяжелым положением, соблаговолит сложить оружие.

Вздохнув, майор откладывает книгу и встает.

– Барон, я как и вы хочу защитить город, но взгляните правде в лицо. Мы оторваны от царской армии, один Всевышний знает, что сейчас с Екатеринградом, – на некоторое время умолкает, собравшись с мыслями и продолжая очень уставшим голосом. – Я до сих пор уверен, привлекать штатских для войны было ошибкой. Сколько мы сможем переделать револьверов? Считанные десятки. Все равно скоро не из чего будет стрелять. И что потом? Выдадим им вилы и косы?

Вместо взрыва эмоций, подполковник, необычайно спокойный, расстегивает карман кителя и ставит на стол патрон.

– Что это? – нахмурившись и чувствуя подвох, Максим взвешивает в руке стандартный боеприпас от Крынки.

– Внутри алхимическая смесь нашей волшебницы, мы усовершенствовали ее. Выход энергии превышает не только отечественный черный порох, но и бездымный республиканцев.

– Значит вы все предусмотрели, – тихо и в чем-то обреченно говорит начальник штаба. Он хмыкает. – Хотите превратить шахту в завод?

– Запоздалое решение, но лучше позже, чем никогда. И не только оружие и патроны. Из Федоровки хорошо отзываются о касках. Найдем кузнецов и снабдим бойцов шлемами, – опершись о стол, Алексей наклоняется вперед. – Мы не сдадимся и сделаем все от нас зависящее. До конца.

Майор, задумавшись, вертит в руках новый патрон, прежде чем вернуть подполковнику. До конца... А есть ли в том смысл?

– Барон, – Максим торопится сменить тему, – вас не беспокоят колебания в магии?

Вопрос застает штаб-офицера врасплох.

– Я долго пробыл в армии, – продолжает начальник штаба, – и в Курхскую мы пороху понюхали. Я всегда знал, артиллерийская батарея и хороший корректировщик не уступит и дюжине боевых магов. Ни наши колдуны, ни шаманы башибузуков не были решающим аргументом в бою. Но то, что довелось увидеть еще пару дней назад, – Максим качает головой. – Нет, барон, этот союзник внушает мне не надежду, а страх.

Не смотря на войну, бессонными ночами, среди рвущихся снарядов, Швецов ломает голову над загадками Ольхово. Что ответить людям? Поделится сомнениями, поведать о странных, приходящих ночью видениях? Защитники и так на грани, будет ошибкой еще больше смущать умы страхами и непроверенными догадками.

Придумать отговорку или перевести в шутку Алексей не успевает. Несравнимый по мощи взрыв сотрясает город. Часть волны принимают на себя щиты, но и проникнувшего хватает с лихвой. Пол под ногами пускается в пляс, с потолка, покрывшегося трещинами, сыпется крошево. Доносится звон битого стекла. Кажется все Ольхово, с многочисленными домами, шахтой и замком разом взлетают на воздух.

Подполковник успевает ухватиться за стол, опустившись от удара на колено. Максима и вовсе сбивает с ног.

– Склады? – отплевываясь, выкладывает самую очевидную мысль.

Укол паники проникает в сердце и в страхе Швецов бросается на балкон. После поразительно целенаправленного авиаудара хранилища перенесли, но и это не давало покоя. Неужели правда диверсия?

Увиденное превосходит все ожидания. Громадный, превышающий имение Малаховых гриб расцветает за пределами городской черты.

– Святый Боже, – слышен за спиной шепот майора, – каким же должно быть орудие для такого снаряда?

И ведь это промах, а если прямое попадание? Куда уж вытащенным из ветхой могилы заклятиям до подобной разрушительной мощи. Выдержит ли старая, как сам мир магия? Кто бы дал ответ... Быстро приняв решение, Алексей подбегает к "тапику".

– Дежурная группа на выход. С конями и оружием через пять минут за воротами.

Извлекая из кобуры револьвер, штаб-офицер прокручивает барабан, проверяя патроны.

– Барон, – сморщившись, начальник штаба с сомнением смотрит за приготовлениями, – не лезли бы вы туда. И без вас горячих голов хватает.

– Снаряд упал на нейтральной полосе, – затвор пистолета-пулемета со щелканьем загоняет патрон в патронник. Швецов демонстративно не реагирует на совет. – Поторопимся.

Начальнику штаба остается лишь поспевать за выстукивающим дробь о лестницу подполковником. Приходится переступать через неуклюже разбросанные мотки проводов, обвивающие как полы, так и стены. Плакаты и листовки, с грубо и широко размазанным клеем, вывешены повсюду. На углах стоят часовые, из комнат доносится треск телефонных аппаратов и грубая солдатская речь. В глазах туман от едкого запаха табака, пропитавшего все здание. Замок сереет и все менее походит на пышный особняк.

Сквозь узкий дверной проем, Ольга с трудом протискивает инвалидную коляску. Взрыв надламывает даже бесстрашную дочь графа. Растрепанная, она смотрит на идущих мужчин испуганными глазами.

– Господин Алексей, – девушка пытается остановить торопящегося подполковника за рукав, но не успевает, схватив воздух. Бедняжка едва не плачет, силясь продвинуться вперед и неудачно упершись колесом в косяк, – что это было? В нас попали?

– Вам лучше спуститься в подвал, сударыня. – сухо говорит Швецов, не сбавляя шага.

Обернувшись, Максим виновато изображает поклон, прикоснувшись к козырьку фуражки.

Шум взрыва поднимает немалую панику и люди высыпаются из хибар и сараев, облюбованных беженцами. Кто с пожитками, а иные и на босу ногу бегут по привычке к ближайшему убежищу. Раз пережившие крупный обстрел, люди пуганными зайцами забивают и без того сжатый двор имения.

– Подите прочь, окаянные! – распинается в давке казак, ведущий за узды взволнованного от переизбытка людского шума коня. – Расступитесь, а не то ногайкой угощу.

Непорядок. Гражданские и солдаты на одном пяточке земли, вот как вязнут казаки в мечущейся без проку массе. Их приходится оттеснять от узкого прохода навесного моста, порой прибегая к грубости. Голос разума от страха перед обстрелами зарывается в глубины сознания. И не выгнать ведь бездомных из замка, проще конюшни перенести. Худо-бедно, стараниями болеющей о обездоленных Ольги, быт людей нормализуется. То тут, то там из подручных материалов дворовые сколачивают подобие укрытий. Не полноценные дома, но хоть от дождя спасет.

– Старший урядник Кирпачев, вашбродь, – козырнув, молодцевато рапортует все тот же станичник. Он шмыгает носом и поправляет съехавшую на бок папаху. – Дежурная группа по вашему приказанию...

– Не на параде, служивый, – останавливает на полуслове Алексей, жестом веля малаховским конюхам подвести скакуна. – Выводи своих орлов, маленько прогуляемся.

– Ну это по нашему, – тут же улыбается казак, возвращаясь к седлающим лошадей бойцам.

Староват для такого чина, предполагает, глядя в след Швецов. Борода от седины серебрится да и лицо морщинами испахано. В станицах поди только бабы с детьми малыми и остались. Кому хлеб убирать?

"Не остановим готов, они и посеют и сами пожнут", – поиграв желваками, предается мрачному настроению Алексей.

Скоро копыта кавалькады цокают о окованный железом мост.

Ольхово, быстро впадая в истерику, столь же поразительно легко и непринужденно успокаивается, возвращаясь к прежнему ритму жизни. Горожане высовывают носы на улицу, слышен детский смех вместе с бегающими за малышней лающими собаками.

– Что думаете найти на месте воронки? – Швецова догоняет в колоне Максим, пристраиваясь с боку.

– Не нравится мне все это. Не бывает пушек таких размеров. Не дредноут же они по суше приволокли.

– Полагаете у колбасников есть маги?

Подполковник мрачнеет пуще прежнего, пряча глаза под тенью козырька.

Готы давно объявили эру волшебства мертвой, уступившей место прогрессу и индустриализации. Но, что мешает Республике применить забытые тайны? Куда делись колдовские ордена и ложа после забвения? Да, прошло много времени и Готия обросла чадящими заводами, обвившись бусами из железных дорог и магистралей, но кто-то же обязан помнить старое?

Штаб-офицер делает паузу, отвлекшись на ольховских волшебников. Пожалуй, слишком громкое слово для дилетантов и недоучек. В городе удается найти некоторое количество людей с толикой дара. При иных обстоятельствах полуголодных недорослей и на порог сельской знахарки не приняли, не говоря уж о Академии.

Маги устраивают импровизированный полигон, расстреливая выстроенную батарею ящиков и бочек. Вернее пытаются. На деле вместо мало-мальски крупного заряда выходит хлопок и облачко сизого дыма у ладони. Позорище.

– Если это правда, – Алексей обреченно смотрит за удручающими попытками обучения, – дела наши совсем плохи.

Казаки все дальше углубляются в улицы, петляя меж плотных и замысловатых застроек укреплений. В некоторых участках завалов приходится идти цепью друг за другом. Остается надеется, приложенные усилия затормозят готскую технику. Бутылки с зажигательной смесью выставлены прямо на виду, на мостовой и окнах домов. Что ни произойдет, жители и солдаты намерены стоят насмерть.

Конные упряжи почти исчезают с ольховских проспектов, но и немногочисленные пешеходы сильно прижимаются к стенам, пропуская кавалеристов. Подполковника быстро узнают среди выделяющихся казачьих одежд, богатых на красные кафтаны и газыри. В вверх взлетают шапки, командира приветствуют возгласы, то и дело в толпе сверкают кокетливые улыбки молодых особ.

– Слава нашим защитникам! – размахивает рукой заросший неаккуратной щетиной мужик, в картузе и серой гимнастерке. – Ура господину Швецову!

От избытка восторга, незнакомец даже пытается пробиться ближе к обожаемому всеми командиру. Трудно поверить, еще недавно ольховцы тихо ненавидели пьющих и бедокурящих драгун. Каждый надеялся на скорейшее избавление от напасти в лице армейцев. Теперь вот – челом едва не до земли бьют. Алексей на знаки внимания реагирует слабо, изредка кивая на приветствия, но отстраненно глядя поверх голов толпы.

Конь штаб-офицера сбивается с шага, вильнув в сторону и пронзительно заржав.

– Куда прешь, плешивый! – ругается Швецов на облезлого пса, вильнувшего меж конских копыт.

Поводьями и хлыстом, взвившееся от неожиданно вынырнувшего кобеля животное удается успокоить. Пес же, с завидной ловкостью ласки минует ногайки казаков и стремглав бросается в людское скопление. С глухим рычанием, в один прыжок дворняга оказывается подле размахивающего рукой мужика. Клыки смыкаются на запястье, но не рвут, а режут, как сделал бы волк, едва не отделив ладонь.

– Уберите! – орет, срывая голос потерпевший, глядя на дергающийся толчок крови из страшной раны. – Уберите эту тварь!

За миг Швецов успевает поразиться размерами пса. Туша должна быть килло под сто, будто и правда серый брат из степи, а не уличная доходяга. А потом на мостовую из ослабевших рук незнакомца выпадает пистолет. Глаза штаб-офицера округляются, он набирает воздух, но предупредить не успевает.

С дальнего конца улицы в конную колону бросают сверток. Среагировать казаки не успевают, грохочет взрыв, буквально смевший первый ряд, будто ладонью игрушечных солдатиков. Бомба брошена слишком далеко, но и этого хватает. Вставший на дыбы, конь Швецова принимает ударную волну и большую часть осколков. Несчастное создание, вскрикнув, погребает под весом седока.

– Засада! – слишком поздно распинается Кирпачев, извлекая шашку и размахивая над головой.

Урядник захлебывается и выпадает из седла, сраженный на повал выстрелом. Бьют одновременно с двух сторон, расстреливая мечущихся на узком и открытом пространстве казаков. Часть пуль косой проходится по гражданским, с криком бросившихся кто куда. Люди падают и топчут друг друга.

Оглушенный Алексей пытается выбраться, но вытряхнуть ногу из под туши или хотя бы дотянуться до оружия не в силах.

– Спешится! – упавшего командира накрывает тень майора Максима. – организовать круговую оборону!

Над головами проносится целое скопление комет, на секунду ослепивших и с фырканьем пронесшихся дальше. Распускающие удушливую серную вонь и разбрызгивая искры, огненные шары каскадом накрывают засевших по углам неведомых врагов. Выстрелы глохнут в столбе пламени.

Раздаются свистки и топот сапог по вымощенным дорогам. Прибывает подкрепление.

– Оцепить район! – тут же распоряжается начальник штаба, указывая шашкой. – Обыскивать и задерживать. Не дайте никому уйти.

Пропустив ринувшихся в глубь квартала солдат, Максим помогает Швецову выбраться из-под убитого коня. Отряхиваясь и растирая едва не вывихнутую ногу, подполковник оглядывается назад. Вот тебе и маги, вот и недоучки, а он грешил на молодежь.

– Наверняка Борисова работа, – штаб-офицер с ненавистью поминает директора шахты и лидера бунтовщиков. – Нужно было еще тогда четвертовать, со всей шайкой. Доберусь я до них.

– Не горячитесь, барон, – флегматично замечает барон. Он поднимает выроненный неудавшимся убийцей пистолет. Магазинный, не нужно каждый раз курок взводить. Таких и в Республике дефицит.

А ведь не взбесись странный пес, поминай командира, как звали. Почти в упор, да с такого оружия... Швецов осматривается, но дворняги и следа нет, только раненные да убитые. Гражданских даже больше пострадало, двоих казаков сразило на повал от взрыва динамита. Подрывник явно не готов был, рассчитывали на один меткий выстрел? Повезло так повезло, все хуже могло обернуться.

– Есть еще варианты, кто это мог быть? – Алексей вытирает рассеченную до крови бровь.

– Вообще-то бесчисленное количество, – пожимает плечами Максим, продолжая вертеть в руках пистолет и пытаясь разобраться в устройстве. – Забыли, к нам с границы толпы беженцев стекались, никого не проверяли. Всех приютили и обогрели.

Еще больше помрачневший, Швецов прикусывает губу. Проворонили. Смотрели только в прицел винтовки, а теперь поди угадай, с какого бока пнут.

– Значит так, – глухо говорит подполковник, – к складам гражданских не подпускать и ополчение для охраны не привлекать. Пускай юнкера этим занимаются. Нужно организовать обыски по всему городу. Привлеките жандармов и всех свободных.

Каждую крысу не переловишь, так пусть глубже в норы забьются. Что-то же нужно делать...

"Была честная дуэль, – глядя на трупы казаков думает Алексей, – а теперь кабацкая драка".

Бригада Ли.  Ок. 14 – 00

Пожилой, слегка полный мужчина появляется из расписных, хоть и потускневших дверей крупного белокаменного здания. Уверенно, даже вырисовывая шаг, пересекает лужайку приусадебного участка. Комплекс зданий, состоящий из ряда овчарен и барского двухэтажного имения на диво не пострадал при бомбежках, ровно пережив волну хищения и мародерства. Незнакомец облачен в выходное платье, более приличествующее дворцовому приему, голова увенчана париком аллонжем, белее снега. Черный сюртук богато украшен золотыми полосами на подобие гусарского доломана.

С легкой улыбкой, разом смахивающей с морщинистого лица десяток лет, он кланяется едва наклонив корпус и садится за пианино. Пальцы, на миг зависнув, будто неуверенный юноша не смеющий коснуться возлюбленной, затем опускаются на клавиши. Пробудившаяся музыка ненавязчивым мотивом разгоняет тяжелый кисель зноя, возвращая ветер весны. В след взметаются волны остального квартета скрипки и виолончелей.

– Джентльмены! – от музыки заставляет отвлечься голос молодого человека.

Появляется сержант, запахнутый в идеально подогнанный по размеру китель парадной формы. Обширный орнамент охватывает рукава и ворот, с берета свисает кисточка.

– Гусь с яблоками, по местному рецепту, – он сноровисто кладет поднос и открывает крышку, тот час захватывающее все внимание аппетитными парами.

Офицеры бригады, разодевшись, как франты, собираются под сенью осиротевшей симерийской березы. Из опустевшего имения прямо на улицу выносят древний стол, видимо помнящий деда нынешнего царя, без особого трепета сервировав еще более древними золотыми приборами.

– Благодарю нашего хозяина за щедрый прием, – поднявшийся полковник Стюарт с лисьей улыбкой отвешивает поклон в сторону сидящего во главе стола Ли. – Право слово, тронут, не ожидал столь торжественной встречи.

Стюарт пребывает в расположение бригады совсем недавно, возглавляя особый осадный батальон. Три сотни с лишним солдат, офицеров и инженеров работающие на одну единственную пушку. Превышающее все мыслимые размеры орудие, с огромным трудом и затратами доставленное по железным дорогам из самого сердца Готии.

– Но раз выпала возможность, – продолжает полковник, поднимая бокал. В обширных дворянских подвалах обнаружены редкие хранилища коньяка, выдержанные в дубовых бочках, – хочу поднять тост за нашу маленькую "Мэри" и скорое падение Ольхово.

На некоторое время стол совсем затихает, пребывая в блаженстве от шикарного коньячного букета.

– Осмелюсь сказать, сэр Стюарт, скорее, чем кажется упрямцам из города, – Ли дожидается, пока прислуживающий сержант разложит по тарелке разделанное мясо. Генерал повязывает полотенце, присоединяясь к дружному постукиванию вилок и ножей.

– Нисколько не сомневаюсь, – посмеивается полковник. – Представляю фурор произведенный готской дамой на симерийских провинциалов. Удивлен, почему после столь удачной демонстрации этот ваш Швецов не выкинул белый флаг. Видимо до сих пор не может выйти из погреба.

Шутка, кажущаяся уместной, вызывает посмеивание офицеров.

– Скорее бы увидеть "Мэри" под стенами Екатеринграда, – мечтательным тоном продолжает Стюарт, лихо справляясь с грудинкой и подцепляя куски размякших от гусиного жира яблок. – Все же кощунство стрелять из подобной пушки по столь незначительной цели.

– Боюсь до этого не дойдет, – что бы расслышать тихий с хрипотцой голос полковника Уилсона, приходится напрячь слух.

Очень высокий, на голову возвышающийся над остальными офицерами и столь же непропорционально худой, выглядящий буквально высушенным. Командующий авиационными соединениями промокает тщательно подстриженные и расчесанные усы салфеткой. Он и губы то едва смочил, вяло ковыряясь в тарелке и весь день бросая редкие фразы. И не мудрено. После катастрофических потерь в небе Ольхово, на летчиков со Стэнтона сыпется гром и молнии. Саммерсу приходится запретить любые вылеты, приковав аэропланы к земле.