Текст книги "История под знаком вопроса"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 42 страниц)

Эрудит Скалигер (Вайнштейн, стр. 375–377)

Солидность критического метода, богатство используемых источников, научная и сравнительно полная картина ранних периодов истории Франции – все эти черты исследований Фоше и Пакье уже предвещают новаторские труды самого блестящего представителя французской эрудиции XVI века – Скалигера.

Иосиф Юст Скалигер (Lescale, 1540–1609) родился в г. Ажан (Гиень) в семье итальянского гуманиста, выдающегося филолога Юлия Цезаря Скалигера, натурализовавшегося с 1528 года во Франции. По окончании высшей школы в Бордо Иосиф Юст с большим успехом занимался исследованием и комментированием римских авторов, особенно поэтов. Благодаря глубокому знанию древних языков и удивительному дару дивинации (!!! – Е.Г.) Скалигер добился в филологической критике результатов, затмивших достижения всех его итальянских предшественников. Его труды по исправлению текстов, его комментарии к ряду римских прозаиков (Варрон, Фест и др.) считались образцовыми и, по авторитетному свидетельству Я. Бернайса, сохранили и в XIX веке научное значение. Его справедливо считают одним из основоположников новейшей классической филологии.

Что касается исторической науки, то здесь он открыл новые пути как создатель двух вспомогательных исторических дисциплин – хронологии и метрологии. Он же одним из первых оценил важность нумизматики для исторической науки («De re nummaria», Leyden, 1606).

Возникновение научной хронологии является одним из самых ярких и убедительных примеров тесной связи с актуальными общественнo-политическими интересами даже таких отраслей знания, которые на первый взгляд кажутся совершенно оторванными от современности.

К тому времени, когда вышел первый труд Скалигера, заложивший основы упомянутых вспомогательных наук истории, – «Исправление хронологии» («De eTendatione Тетрошгл», 1583), проблемы хронологии приобрели важное значение в идеологической и политической борьбе между силами Реформации и силами католической реакции. По представлению математика и астронома Алоиза Лилия, указавшего на грубые погрешности в юлианском календаре (не так просто было все это! – Е.Г.), папа Григорий XIII предписал с 4 октября 1582 г. ввести новый (григорианский) календарь, передвинувший для XVI века все даты на 11 дней вперед. Протестанты увидели в этом новшестве выражение папской претензии на руководство «всем христианским миром» и сохранили верность старому стилю. Страсти особенно разгорелись, когда Генрих III особым эдиктом обязал всех своих подданных придерживаться нового стиля. В таких условиях появление труда Скалигера, в котором автор пытался научным путем опровергнуть расчеты Лилия, было с восторгом встречено протестантами. Возражения протестантского ученого против нового календаря были ошибочны, но «Исправление хронологии» все же имело большое научное значение. Оно включало ряд специальных исследований о различных хронологических системах, начиная с глубокой древности, исследований, поражающих тонкостью анализа и огромной эрудицией автора. Отныне, по выражению Бернайса, «хронология стала светочем истории (Lumina historiae)».

В 1598 году «Исправление хронологии» вышло в радикально переработанном издании, включающем новые критические исследования библейской, раннехристианской (патриотической) и прочей церковной документации. В сущности вся римская церковная традиция была подвергнута самой тщательной проверке. Римскую курию мало волновало то, что здесь более научным методом, чем у Баллы или центуриатов, и, можно сказать, окончательно доказана подложность «Константинова дара» или древнейшего сборника папских декретов («Лжеисидоровы декреталии»). Но большим ударом для Рима явилось доказательство подложности Дионисия Ареопагита, служившего для исторического обоснования глубокой древности церковной иерархии, института монашества, многих церковных обрядов и т. п., якобы восходящих ко времени возникновения христианства.

Критика и прославление Скалигера в книге Иделера

Речь идет о книге [Иделер], бывшей в XIX веке наиболее солидным произведением на тему об обосновании хронологии. В е` втором томе автор отмечает целый ряд сделанных Скалигером ошибок, неверных интерпретаций или допущений. А затем пишет на стр. 603 следующее:

«Я использую это обстоятельство ( речь идет о том, что Скалигер не заметил отсутствия в некотором тексте знаков препинания и использует текст в его неверной форме, да еще и интерпретирует его трижды в разных своих книгах или главах тремя разными способами, относя их то к одной, то к другой, то к третьей битве с разными полководцами. – Е.Г.), чтобы кратко отметить хронологические работы обоих героев этого предмета, Скалигера и Петавия. Йозеф Скалигер написал в конце XVI столетия свой научный труд «Opus de emendatione temporum», лучшим изданием которого является женевское 1629 года. Кроме того, он обработал фрагменты хроники Евсевия, озаглавленные «Thesaurus temporum», и сопроводил их подробными хронологическими исследованиями, которые он назвал «Isagogici chronologiae canones» (второе издание: фолиант, Амстердам, 1658). В обоих произведениях он зафиксировал сокровище хронологической учености, прояснил многие вопросы счета времени, и вообще показал впервые, как следует обращаться с данным предметом. При всей своей учености и остроте ума, он виноват во многих существенных ошибках, которые следует приписать его живой, склонной к гипотезам фантазии и ограниченности его астрономических знаний».

Далее Иделер объясняет, что многие ошибки Скалигера были исправлены его последователем и критиком Дионизиусом Петавиусом (он же Дени Пето или Денис Петавиус – см. ниже), который не уступал Скалигеру ни в остроте ума, ни в учености, но в отличие от своего предшественника был способен к критическому самоанализу, поиску ошибок и к тому же обладал куда как более солидными астрономическими знаниями. Впрочем в последнем я вижу не столько личную заслугу Петавия, а результат бурного развития астрономии в начале XVII века и постепенный отход от астрологии, которая в эпоху Скалигера еще считалась ведущей естественнo-научной дисциплиной.

Читая Иделера, не следует забывать, что он работал стопроцентно в рамках традиционной хронологии и нигде не ставит вопроса о принципиальной неправильности всей хронологической системы. Ни о какой критике хронологии как искусственной и фантастической системе, растягивающей модель прошлого, в десяток раз, у него нет и речи, только о критике ошибок в рамках традиционной хронологии. Имея в виду последние, он уже в предисловии к двухтомнику пишет:

«При ближайшем знакомстве с этим жанром литературы (речь идет о старинных текстах, описывающих астрономические наблюдения древних звездочетов. – Е.Г.) я убедился в том, что несмотря на отдельные заслуженные произведения, все еще отсутствует подробное изложение, из которого исследователь истории, филолог ли, астроном ли, короче говоря, любой образованный человек мог бы почерпнуть ясный обзор об исчислении времени более древними и более новыми народами, не будучи при этом обязанным с трудом сравнивать друг с другом произведения Скалигера, Петавиуса и других героев данного предмета или даже исследовать самому источники».

Обе приведенные цитаты Иделера ясно демонстрируют, что для этого классика хронологии в XIX веке являлся вполне самоочевидным тот факт, что Скалигер, несмотря на его многочисленные ошибки, стоял у истоков современной хронологии всемирной истории. Об этом же говорит прямо и Э. Бикерман на стр. 80 своей книги, называя Скалигера и Петавия основоположниками современной хронологии. Описывая их метод работы, он говорит о совершенных ими перекрестных проверках синхронных сведений, а также об использовании ими астрономических данных. На стр. 82 он подчеркивает это еще раз. «Й. Скалигер, основоположник современной хронологии как науки, попытался восстановить весь труд Евсевия».

О «ценности» этого творческого подхода Скалигера и всего Канона Евсевия Бикерман пишет на стр. 82 «Датировки Евсевия, которые часто в рукописях передавались неверно, в настоящее время мало нам полезны, исключая отдельные случаи, для которых отсутствует более надежная информация». И добавляет следующую уничижительную оценку современного состояния хронологии:

«Как бы то ни было, современный «Евсевий», в котором со знанием дела были бы подведены итоги современных достижений прикладной хронологии, еще не создан. Нужно отдавать себе отчет в том, что невозможно составить удобные для пользования (и, главное, верные. – Е.Г.) хронологические таблицы иначе, как на основе таблиц, списков и прочих перечней, созданных самими древними учеными, а они, в свою очередь, могли ошибаться из-за отсутствия нормализованного исчисления времени».

О возможности этих ошибок я уже говорил в двух предыдущих главах. На стр. 83 Бикерман пишет:

«Отсутствие достоверности в хронологических указаниях позволило сасанидской традиции сократить временной промежуток от Александра Македонского до Сасанидов с 557 до 226 лет. Иудеи тоже отводят на персидский период своей истории всего 52 года, хотя Кира II от Александра Македонского отделяют 206 лет».

Наконец, напомним заключительное предостережение Э. Бикермана:

«Попросту говоря, каждый, кто пытается переводить древние датировки в даты нашего летоисчисления, должен помнить юридическое правило: пусть остерегается покупающий» (стр. 86).

Впрочем, и в напечатанной в серии Studia Historica книге «История и время», посвященной европейскому понятию времени и роли истории в системе гуманитарных знаний, авторы Савельева и Полетаев признают, что Скалигер стоял у истоков современной хронологии. На стр. 180 они пишут:

«Создателями современной хронологии являются французские ученые Йозеф (Жозеф) Скалигер (1540–1609), Дионисий Петавий (Петавиус) (1583–1652) и Ж. Кассини (1677–1756), а общая теория и история хронологии была разработана в начале XIX века немецким ученым X. Иделером (1825–1826). Из многочисленных последующих работ в этой области следует выделить прежде всего фундаментальное исследование другого немецкого ученого – Ф. Гинцеля, опубликованное в начале нашего столетия (1906–1914). (…)

Впрочем, обсуждение проблем, связанных с датировкой исторических событий, выходит за рамки нашей работы и является предметом многочисленных специальных исследований. Свою же задачу мы видим прежде всего в анализе наиболее известных хронологических систем, выступающих в качестве основы исторического времени, и выделении некоторых общих принципов их построения.»

Историю хронологии Иделер скорее писал, чем разрабатывал: к его времени накопилось столько литературы, что выдумывать историю хронологии ему уже не было нужно. Достаточно было не копаться в противоречиях, о которых идет речь в настоящей книге.

Бессмысленность же занятия хронологическими системами без рассмотрения степени их соответствия реальному прошлому настолько очевидна для любого (кроме небольшого круга «избранных»), что весь труд авторов сдвигается в плоскость научнo-фантастических изысканий и продолжает оставаться интересным только благодаря многочисленным саморазоблачениям, о которых сами авторы вряд ли подозревают.

Несмотря на это самоограничение (или, скорее, признание в собственной некомпетентности) авторы не в состоянии обойтись без пинка в сторону основоположника современной новой хронологии:

«Заметим, что несмотря на многовековую историю хронологических исследований, в этой области остается немало темных мест и белых пятен, что, в частности, создает предпосылки для появления самых неимоверных хронологических измышлений – типичным примером служат работы А. Фоменко».

Это чисто советское заверение в верности принципам марксизма – ленинизма (пардон, позиции официальной науки под знаменем ТИ) сопровождается авторами следующим смешным заявлением:

«К сожалению, подавляющему большинству профессиональных историков просто жалко тратить время на демонстрацию научной несостоятельности фантасмагорических концепций А. Фоменко и его последователей. В тех же случаях, когда профессионалы снисходят до критики, их работы остаются неизвестными массовому читателю».

Как же, Фоменко и К ⁰запрещают распространять работы «профессиональных историков»? Наверное, они ввели цензуру на исторические и хронологические публикации и монополизировали все средства массовой информации. А что же делали «профессиональные историки» со времен Скалигера до 1990 года?! Почему они за эти четыре столетия не устранили насущную потребность в фантасмагорических концепциях, почему не обосновали свою хронологию настолько серьезно, чтобы у строго мыслящих ученых не появилась потребность в устранении многочисленных темных мест и белых пятен?!Более самоуничижительной оценки беспомощности ТИ в отстаивании собственных догм, в придумывании хотя бы подобия доказательности собственных необоснованных хронологических утверждений придумать трудно.

Впрочем на почти 800 страницах своей книги Савельева и Полетаев посвящают и несколько строк (на стр. 192) расшифровке своего понимания роли создателя современной(только ли современной? И современной ли? Может быть, уходящей сегодня в прошлое?) хронологии, которую они признают за Жозефом Юстом Скалигером:

«Система отсчета от сотворения мира нашла косвенное отражение и в работах одного из основоположников современной хронологии (как исторической дисциплины) Жозефа (Йозефа) Скалигера. В работах «Об улучшении счета времени» («Opus novum de emendatione temporum», 1583), «Сокровище времен» («Tesaurus temporum», 1606) и других произведениях Ж. Скалигер собрал и систематизировал предшествующие изыскания христианских хронологов, сопоставил их с данными астрономических наблюдений и разработал систему унификации летосчисления, оказавшую огромное влияние на последующие научные разработки и до сих пор широко применяющуюся в астрономических и хронологических подсчетах.

Эта система была основана не на годовой хронологии, а на сплошном счете дней от некоторой условной даты (1 января 4713 года до н. э.), по существу являющейся аналогом «сотворения мира». Для получения этой даты Скалигер использовал все те же 28-, 19–и 15–летний циклы, что и создатели византийской эры «от сотворения мира». Произведение 28×19×15=7980 лет было названо им «Юлианским периодом» (не то по имени его отца Жюля [Юлия] Скалигера, не то из-за приверженности юлианскому календарю и неприятия календаря григорианского). Сплошной счет дней существенно облегчает переходы от одной системы летоисчисления к другой».

В этой цитате четко прослеживается попытка защитить Скалигера от обоснованных обвинений в плане придумывания хронологии или – в крайнем случае – ее массивного домысливания: создал себе человек новую науку и баста, нечего к нему приставать. Поэтому и не сказано в книге ни слова о предпринятых Петавиусом поправках хронологических таблиц Скалигера. И ни слова о том, как именно он заполнял свои таблицы «историческим материалом»

Конечно, это замечательно, что Скалигер ввел счет по дням, а не по годам, счет, про который авторы отмечают, что и в некоторых современных компьютерных программах он находит себе применение, но зато о заложенной Скалигером основе для современных – порой многотомных – хронологических таблиц мировой истории они говорят как-то стыдливо и мимоходом: ну, «собрал и систематизировал предшествующие изыскания христианских хронологов».

Что же касается упомянутого косвенного отражения системы отсчета исторических дат от сотворения мира, то в попытке Скалигера отодвинуть начало отсчета так далеко, чтобы вся хронология состояла из дат со знаком плюс, нашла в первую очередь отражение боязнь дат со знаком минус. Иными словами, совсем незадолго до появления соответствующих работ Петавия даже величайший хронолог всех времен и народов боялся обратного хронологического счета и постарался его навсегда исключить из хронологии. Это еще раз подкрепляет мое предположение о том, что все работы старых историков, содержащие обратный счет в летоисчислении от Рождества Христова должны быть датированы самое раннее XVII веком.

Современное скалигероведение

Остановившись так подробно на оценке роли Скалигера для хронологии, я попытался залатать созданную историками – традиционалистами в вопросе об истории хронологии огромную дыру, прореагировать на их вранье по умолчанию в данном вопросе. Так как им нужно делать вид, что история возникла еще до того, как человекообразные обезьяны спустились с деревьев африканской саванны и побрели, сгорбившись, в светлое будущее, а до хронологии они додумались на стадии, когда начали считать «один», «два», «много», и охотиться обожженными на кострах кольями на африканских антилоп, то они предпочитают не говорить о каком-то там Скалигере в связи с созданием хронологии. Ведь он жил «всего лишь» четыреста лет тому назад, а тогда если еще и не плавали по океанам атомные подводные лодки, то лишь потому, что многие передовые умы были отвлечены сложными рассуждениями на тему о том, кого жечь публично на кострах, а кого просто придавить в камере пыток за инакомыслие.

В то же время я хочу показать, сколь сложные фигуры стояли у истоков традиционной хронологии и в сколь сложное время приходилось им творить. Наши сегодняшние критерии честности и порядочности не применимы к той эпохе и Скалигер и К°, додумывая хронологию и систематизируя придуманное до них, не были исключением из той системы моральных оценок, которые царили в то время. Дух эпохи, дух времени определял границы их творчества и долю фантазии и выдумки в оном в комбинации с попытками оные придумки-додумки и выдумки более ранние систематизировать и упорядочить.

Моя задача облегчена очень сильно тем обстоятельством, что в конце XX века исследованием эпохи Скалигера и его творчества, его роли в создании хронологии и его участии в подделке древней истории занялся выдающийся ученый XX века историк эпохи гуманизма американский профессор – преподающий в Принстоне – Энтони Грэфтон.

Грэфтон родился в 1950 году в Нью – Хевене. Он изучал историю в университете Чикаго и в Пизе у профессора Арнальдо Момильяно. Некоторые книги Грэфтона – весьма плодовитого автора – уже переведены на немецкий. Большинство из последних, как, например:

• «Фальсификаторы и критики. Обман в науке» (Antony Grafton: Falscher und Kritiker. Der Betrug in der Wissenschaft, Wagenbach, Berlin, 1991)

• «Космос Кардано. Миры и труды астролога эпохи Возрождения» (Antony Grafton: Cardanos Kosmos, Die Welten und Werke eines Renaissance – Astrologen. 414 S., Berlin, 1999) и

• «Леон Батиста Альберти. Зодчий эпохи Возрождения» (Antony Grafton: Leon Batista Alberti. Baumeister der Renaissance, Derlin Verlag, Berlin, 2002)

посвящены эпохе Возрождения – его главной области интересов. С первой из них перекликается изданная под его и еще одного редактора эгидой книга трудов проведенной ими в Принстонском университете в 1993 году конференции.

• «Доказательство и убеждение в истории» (Ed. by Anthony Grafton and Suzanne L. Marchand: Proof and persuasion in history, Wesleyan University, Middletown, Conn., 1994).

В то же время переведена и посвященная скорее новому и новейшему времени весьма своеобразная его книга «Трагическое происхождение немецкого подстрочного примечания» (Antony Grafton: Die tragischen Urspriinge der deutschen FuBnote, Deutscher Taschenbuch Verlag, Munchen, 1998; титул оригинала: The Footnote. A Curious History), в свою очередь перекликающаяся с последней из названных. Книга, в которой рассматривается небезынтересная глава в истории гуманитарных наук, ускользавшая от взгляда многих историков. Дело в том, что подстрочные примечания, относимые в первую очередь к характерным особенностям именно немецкой (потому добавление прилагательного «немецкого» при переводе книги с английского), но и вообще всей академической науки и в первую очередь ее гуманитарного подразделения, были не только призваны освобождать первичный взгляд читателя от необходимости чтения более скучных, однако и более доказательных материалов, но и приобрели со временем статус поля боя для острых интеллектуальных сражений.

Особенно в связи с историческими проблемами в подстрочных примечаниях велись ожесточенные и не всегда корректные баталии между разными историческими школами, в том числе и между историками и критиками истории. Без подстрочных примечаний, играющих для историка приблизительно ту же роль, что и таблицы эмпирических данных или описание экспериментальных наблюдений в естественных науках, можно, как говорит Грэфтон, прославлять или отвергать исторические тезисы, но не проверять или опровергать их. В то же время некоторые писатели достигли высот литературного совершенства именно в жанре подстрочных примечаний. К числу последних Грэфтон относит и Эдварда Гиббонса, автора знаменитой и неоднократно переиздававшейся книги «Упадок и падение Римской империи» (Edward Gibbsons, Decline and Fall of the Roman Empire. Новейшие издания этой книги, например, в сокращенном виде в редакции D. M. Low, Book Club Associates, London, 1979, потеряли большую долю своего глянца именно из-за отказа от многих из подстрочных примечаний).

О переводе каких-либо книг Грэфтона на русский язык мне пока ничего не известно. Само это имя упоминается в России пока крайне редко. Единственное упоминание в связи с тематикой хронологии я встретил на сайте «Горма» – активного противника новой хронологии:

«У меня есть книга Скалигера. И хотя я практически не владею латынью, со словарем кое – что разобрать могу и даже перевел содержание. Я читал автобиографию Скалигера и его биографию Бернайза. Но главный источник сведений, конечно, фундаментальное исследование творчества Скалигера Энтони Грэфтона (Grafton A. Joseph Scaliger, A study in the History of Classical Scholarship, II Historical Chronology. – Oxford: Clarendon press, 1993)».

Подозреваю, что в случае и книги Скалигера, и книги Грэфтона «Иосиф Скалигер. Исследование по истории классической учености», точнее названной в цитате второй части этого двухтомника речь идет о копиях этих книг, которые я в свое время передал в Москву с одним из участников нашей конференции по исторической аналитике. С тех пор прошло несколько лет, однако ни анализа содержания названной в цитате второй части книги Грэфтона, снабженной подзаголовком «Историческая хронология», ни е` русского конспекта, я на названном сайте к сожалению не обнаружил.

Первый том этой книги носит другой подзаголовок «Критика и толкование текстов». Сам автор характеризует оба тома как интеллектуальную биографию Скалигера. Но именно в первом томе, вернее даже в его второй части, начиная со стр. 101, Грэфтон дает биографию молодого Скалигера и разбирает все те виды его интеллектуальной деятельности, которые нельзя непосредственно отнести к исторической хронологии. Речь идет о его ранней деятельности в качестве редактора и комментатора классических текстов, об изменении характера этой деятельности под влиянием окружающей социальной среды и эмоциональных аспектов (Грэфтон признает, что Скалигер был слугой своих эмоций, а не их хозяином), о реакции современников и близких к нему по времени последующих поколений на эти его работы, о его откровениях в ненапечатанных его текстах. Начнем поэтому наш рассказ о видении фигуры Скалигера глазами Грэфтона все-таки с первого тома книги, меньшей трети ее суммарного объема в более, чем в 1000 страниц.

Первые 100 стр. книги посвящены деятельности гуманистов, которых можно считать предшественниками Скалигера – юниора. Это в первую очередь Ангело Полициано (якобы 1445–1494, историк, флорентийский мастер – и основатель – исторической критики, гуманист и поэт, а также политик: канцлер при Лоренцо Медичи), но и менее известные неспециалистам Веттори и Дорат. Во второй же части книги Грэфтон во многом следует Бернайсу и указанным последним письмам Скалигера.

Во введении Грэфтон признает, что и классическая филология, и историческая хронология, возникли как дисциплины в XVI веке. В то же время он не может освободиться от представления, что хронологию якобы изобрели уже в «античной» Александрии. Ее якобы культивировали отцы церкви (на самом деле полностью выдуманные – см. книгу Топпера). Хотя сам и пишет, что все это долгое время хронология не представляла собой отдельной дисциплины и не существовало хронологов, которым платили бы именно за занятия этой дисциплиной. Не было даже четких представлений о работе с античными источниками для «выуживания» из них хронологической информации. После этих уничижительных оценок он переходит сразу от «античности» к середине XV века, демонстрируя тем самым, что общее место о хронологии в Александрии – это просто заклинание в верности ТИ, дань канонизированной традиции.

Автобиографию Скалигера 1594 года Грэфтон называет высокомерной. Хотя он и не получил систематического школьного образования, три года молодой Скалигер проучился в известном колледже Гюйен (в нем же учился Монтень), где поражал своих учителей способностью писать экспромтом, без подготовки латинские сочинения. Школа мало способствовала его углублению в этот язык. И свое знание латыни, и все остальные приобретенные навыки и развитые способности были следствием занятий с отцом, который, однако, и сам поражался оригинальности мыслей сына (по крайней мере так это звучало в передаче самого автора автобиографии). В 16 лет он написал на латыни трагедию, которая, однако, не сохранилась.