Текст книги "История под знаком вопроса"

Автор книги: Евгений Габович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)

Историки – фальсификаторы с точки зрения современного историка

Многие книги по истории историографии читаются как черные списки исторических фальсификаторов. Интересно, что большинство историков не хочет ничего знать о подобных черных списках, внушив себе спасительную идею о том, что фальсификация в истории – явление частное, интересное только для специалистов в этой узкой области. У нас, мол, как и в полиции есть небольшой криминологический отдел, но большинство историков (как и полицейских) занято рутинной работой и о работе коллег – криминологов узнают только изредка из передач по телевидению.

В книге Бернара Гене «История и историческая культура средневекового Запада» (Языки славянской культуры. М., 2002) автор неоднократно вынужден признавать распространенность исторических подделок в Средние века. Особой пикантностью отличается его признание в том, что авторами многих подделок были… сами историки, причем это были не единичные случаи, а общий результат своеобразного понимания историками своего призвания вещать истину о прошедшем:

«Основная проблема состоит в том, что культурная элита, к которой принадлежат историки, в принципе всегда отличала правду от лжи, настоящее от поддельного и осуждала ложь и подделку. ( Блажен, кто верует. – Е.Г.) И даже если столь многочисленные подделки – дело рук ничтожных бессовестных клириков, то очевидно тем не менее, что бесчисленные документы,которые мы считаем поддельными, были изготовлены в превосходных исторических мастерских. ( В которых и работали ничтожные бессовестные клирики? Выделение мое. – Е.Г.)».

Энеа Сильвио Пикколомини (якобы 1405–1464), будущий папа Пий II, сам разоблаченный западной исторической аналитикой как активнейший фальсификатор, автор историко-географических книг «Европа» и «Азия», тоже считается выдающимся историком. Он же автор культурнo-исторического описания Базеля и описания Базельского Вселенского Собора. Свои ценящиеся как историческое произведение мемуары он озаглавил как «Комментарии». Если об его «Истории Австрии» Вайнштейн и не делает никаких критических замечаний, то про «Историю Чехии» прямо заявляет, что большую часть этой книги составляют «фальсифицированные сведения о гуситском движении».

Так вот, Пикколомини утверждал якобы в 1453 году: «Не следует непременно верить всему написанному». Исходил ли он из знания о своем собственном историческом творчестве (Топпер упоминает осуществленную Энеа Сильвио – он же Пий II – фальсификацию писем своего якобы предшественника в списке Пиев: выдуманного им самим папы Пия I, а также о подделке им многих документов, связанных с собственной биографией)? Или он, как и многие современные ему гуманисты, имел в виду средневековые якобы авторитеты, писания которых отвергались или признавались фальшивками в рамках общего скептического отношения гуманистов ко всей средневековой письменной традиции, о которой рассказывает Вайнштейн на стр. 244?

Гене называет в разделе «Подлинное и поддельное» поименно отдельных историков, активно участвовавших в выдумывании, сочинении и фальсификации истории. Вот некоторые из его примеров:

1. «Альдрик, исповедник Людовика Благочестивого, с 832 по 857 год был епископом в Ле – Ман. Он организовал группу клириков, которые создали два превосходно написанных исторических сочинения: Gesta Aldrici и Actus pontificum Cenomanis in urbe degentium. В обоих сочинениях цитируются тексты многочисленных документов, которые, очевидно, тоже были составлены эрудитами города Ле – Ман и которые, как нам давно известно, являются подделкой. Впрочем, уже в 863 году королевский двор объявил поддельными документы, которые Альдрик составил во время одного судебного процесса». «Адам Бременский был крупнейшим историком второй половины XI века, известным своей безупречной эрудицией. Но Бремен в его время был огромной мастерской! фальшивок, и, как показывает текстуальный критический анализ, Адам не остался в стороне и принимал активное участие в изготовлении этих фальшивок».

2. «Церковь Христа в Кентербери в начале XII века изготовила множество фальшивок, о которых нам теперь известно, что они делались под руководством выдающегося историка Эадмера». (А его «История новых времен» использует в качестве источников 10 фальшивых документов, якобы найденных автором. – Е.Г.)

3. «Немного позже жил великолепный историк Уильям из Мальмсбери. В пятой книге своего труда Gesta Pontificum Anglorum он дословно приводит хартии, находившиеся во владении аббатства Мальмсбери, которые эрудиты нового времени признали поддельными, во всяком случае, в той форме, в которой мы их знаем».

Даже, если отвлечься от подозрения исторической аналитики о выдуманности всех этих историков, о создании приписываемых этим фиктивным лицам произведений в эпоху Ренессанса, или, в крайнем случае, о перенесении некоторых из творивших в эпоху гуманизма историков на многие века ближе к основанию мира (в наказание за какие грехи? За отдельные еретические высказывания?), возникает вопрос о том, а может ли Гене с уверенностью назвать хотя бы одного историка, не занимавшегося писательскими фантазиями на ниве моделирования прошлого?

Список Гене можно продолжать до бесконечности. Например Леонардо Бруни (якобы 1369–1444), написавший «Комментарии к событиям своего времени» и «12 книг флорентийских историй», которого Вайнштейн считает первым подлинным историком среди гуманистов, без зазрения совести кроил и перекраивал историческое произведение, которое сегодня проходит по разряду книги Прокопия «Готские войны», которое и опубликовал под своим именем. Скорее всего, его «переводы с греческого (например биографии Цицерона, якобы написанной Плутархом), были сочинены им самим и представляют собой выдумки на тему «как могло бы быть то, о чем мы даже не знаем, было ли оно». Вайнштейн называет в числе фальсификаторов, старавшихся внедрить в сознание современников фальшивые документы и факты, призванные подтвердить права церкви и ее привилегии, наряду с Адамом Бременским,

• Ламперта Герсфельдского, автора «Анналов»

• Льва Марсиканского, автора Монтекассинской Хроники, и

• Петра Диакона, продолжателя этой хроники, которого Цезарь Бароний еще в XVII веке назвал наилживейшим автором – историком.

Во всяком случае, Гене, понимая трудность составления полного списка историков – фальсификаторов, делает большой скачок в своем перечислении и решает обратиться к самому концу описываемого им периода Средневековья, конец которого по его представлениям охватывает и большую часть эпохи гуманизма. Из этого конца Средневековья он приводит еще два примера:

5. «Джованни Нанни славится тем, что в 1498 году сформулировал несколько критических правил, о которых я говорил выше. Но мы обязаны ему также и многими поддельными текстами и надписями, которые изготовил он сам».

6. «В самом начале XVI века, наконец, Иоанн Тритемиус упоминает труд историка Мегинфрида, чтобы доказать, каким важным очагом культуры был в Средние века город Хиршау, и труд Хунибальда – чтобы доказать императору Максимилиану, что его род происходит из Трои. Но сами имена Мегинфрида и Хунибальда родились в воображении Иоанна Тритемиуса».

Свой список он заключает заявлением, которое вполне мог бы сделать самый что ни на есть радикальный представитель исторической аналитики:

«Короче, приходится признать, что на протяжении всего Средневековья сами же ученые часто изготовляли то, что мы называем фальшивками, и это было обычным явлением»(стр. 169–170).

Впрочем, если верить ТИ, традиция сия возникла задолго до Средневековья: так, например, римские писатели ругали в этом плане греческих. Например, согласно Вайнштейну, Цицерон, а позже Сенека, Ювенал и многие другие римские авторы, критикуя греческих историков, «преувеличивают их недостатки, обвиняют их в лживости и злоупотреблении «поэтическими вольностями»». Так, Ювенал ничего не усмотрел в греческих трудах по истории, кроме лжи и обрушивался на тех, кто «…верят всем басням Греции лживой» (Ювенал. Сатиры / Пер. Г. С. Недовича и Ф. А. Петровского. М.—Л., 1937, сф. 79). Иосиф Флавий в речи «Против Аниона» пишет, что греческие историки «просто выдают за факты свои собственные вымыслы» (стр. 34) и больше всего стремятся не к истине, а к художественности изложения.

Между тем такой суровой критики в не меньшей степени заслуживают и римские историки, включая и наиболее выдающихся – Саллюстия, Тита Ливия, Тацита и Светония.

«Для них характерно прежде всего то, что они считают для себя необязательным обращаться к первоисточникам ( библиотеки очень часто закрывали на ремонт из-за выхода из строя сантехники! – Е.Г.), а очень часто берут материал из вторых и третьих рук и притом без всякой критики. К тому же они пренебрегают точным воспроизведением документальных источников ( архивные работники, подстрекаемые профсоюзами, все время бастовали! – Е.Г.), переделывая их в интересах стилистического единства своих произведений, либо, если эти источники изданы ( массовым тиражом, конечно– Е.Г.), совсем их не приводят. Так, Саллюстий не дает ни одной из речей Цицерона, опубликованных ( в каком издательстве!!! – Е.Г.) к его времени, а Тацит весьма неточно, с существенными пропусками, цитирует речь императора Клавдия в сенате, в чем его уличает обнаруженный только в XIX веке текст этой речи, вырезанный на бронзовой доске ( алмазным, резцом или при помощи иной изобретенной в XIX веке техники? – Е.Г.)» (стр. 34–35).

А историографию последних веков Римской империи характеризует унылая пустыня компиляций, фальсификаций и плагиатов, (стр. 38).

Вся средневековая историография выдумана как утверждал еще Ардуэн и убедительно показал Топпер в своей «Выдуманной истории Европы» Сфальсифицированной является и документальная основа Средневековья. Доказательству этого утверждения посвящены работы Вильгельма Каммейера, которые мы ниже коротко рассмотрим.

Вайнштейн (стр. 88 и далее) признает, что специфические якобы условия работы средневекового историка содействовали безнаказанному искажению одних фактов, вольному обращению с другими, проникновению в исторические труды фантастических измышлений, подложных документов и т. п. Немецкий историк Эллингер собрал образцы лжи в анналах и хрониках X, XI и XII веков. Правда, фальсификация истории и ее источников производилась не менее часто и до, и после X–XII веков.

Я не хочу здесь останавливаться на самом распространенном вранье средневековых историков: их рассказах о чудесах, знамениях, вещих снах или о фальсификациях реликвий (аналог сегодняшней фальсификации музейных экспонатов), но подчеркну, что Мориц Риттер в своей книге «Исследование развития исторической науки» (1911), обобщая сказанное о средневековой историографии, приходит к выводу, что «не видно конца фальсификациям истории!». Широко была распространена фальсификация по умолчанию, используемая историками и по сей день. Чем, как не фальсификацией истории историографии является замалчивание многовековой истории исторической критики подавляющим большинством историков?!

«Что касается фальсификации истории при помощи различных легенд и измышлений самих авторов», то при подборе примеров голова начинает кружиться из-за обилия материала. Вайнштейн приводит примеры из Павла Диакона и добавляет, что «самым разительным примером превращения истории в сплошное собрание вымыслов является «История британских королей» Джоффри Монмаутского», написанная якобы около 1377 года и пользовавшаяся огромным успехом. Ее много цитировали, добавляя каждый раз новые байки в зависимости от цели очередной фальшивки: в основном для обеспечения притязаний церкви на земли и иные владения. Именно «Историю британских королей» Вайнштейн считает «грандиозной исторической фальсификацией», перед которой бледнеют все другие вымыслы историков. Подобные вымыслам:

• Матвея Парижского (умер около 1259 года), который приводит вымышленные факты, продиктованные его политическими взглядами и религиозными предрассудками, например об истории ислама, в том числе и байку о том, что Магомет однажды так напился, что упал без сознания на навозную кучу и свиньи его разорвали на части (этим, мол, объясняется мусульманский запрет на свинину и (?) вино)

• Роберта Лондонского, который был, по мнению Клода Дженкинса, согласно заявлению, сделанному в его книге 1922 года, ужаснейшим лгуном.

• Названного выше Ламперта Герсфельдского, который фальсифицировал рассказ о свидании в Каноссе.

«Тенденциозные измышления и искажения исторической действительности нетрудно обнаружить и во многих других хрониках, пользующихся репутацией правдивых». А, может быть, они правдивы только в том смысле, что вписались в неверную модель прошлого под названием ТИ? Чтобы сделать исторические произведения более занимательными, их снабжали баснями и анекдотами о придворных, рыцарях и других действующих лицах повествования. Эти, порой весьма фривольного свойства, выдумки фальсифицировали историю не менее сильно, чем выдумки на основании желания прослыть патриотом, добиться расположения светского или церковного феодала, угодить некой группе или представить в унизительном виде противников. В общем, средневековый историк не видел разницы между подлинным фактом и стопроцентным вымыслом.

О мотивах авторов подделок

Даже в естествознании, где разоблачение подделок упрощается экспериментальным характером соответствующих наук, мы все время наблюдаем появление фальшивок разного рода. Разоблачению этих подделок и причин, по которым наука в некоторых случаях цепляется за подделки, посвящена обширная литература. Так, сравнительно недавно с большим успехом продавалась книга Фредерико Ди Трочхио «Большое мошенничество. Обман и фальсификация в науке» (Милан, 1993). Автор ее – итальянский профессор по истории техники и главный редактор итальянской энциклопедии, – видит элементы мошенничества и у составителей каталога звезд, известного как «Альмагест» Птолемея, и в работе великих физиков Галилея и Ньютона, и у некоторых нобелевских лауреатов XX века.

Многочисленные скандалы с разоблачением мошенничества связываются с медицинской наукой. В течение десятилетий печатаются сообщения о сенсационных успехах в борьбе с раком, а воз и ныне там. Ди Трочхио видит одну из причин такого положения в том, что современная наука требует от исследователей демонстрации успехов, а обильно представленные в ней посредственности в состоянии придумывать успехи, но не добиваться их. Вот они и идут по пути мошенничества в надежде на то, что никто не будет перепроверять их «успешных» якобы опытов.

Конечно, и конкуренция за исследовательские средства тоже побуждает ученых сочинять фантастические результаты, чтобы получить финансирование на дальнейшее содержание штата сотрудников. Да и простое честолюбие толкает ученых часто на этот вроде бы более легкий путь, чем кропотливая исследовательская работа.

Часто в основе обмана лежит шутка. Некто хочет разоблачить невежество и легковерие своих коллег и подбрасывает им высохший труп на край ледника. Но ученые с такой звериной серьезностью набрасываются на приманку, так массивно начинают ее прославлять как сенсацию в науке, что у автора розыгрыша не хватает мужества публично признаться в своем первоначальном замысле.

Разоблачители подлогов в науке нередко используют свое знание материи для того, чтобы обманывать научный мир еще более изощренными подделками. Вот и книга современного американского историка эпохи Возрождения Энтони Грэфтона на тему о фальсификации истории носит весьма широко звучащий заголовок «Фальсификаторы и критики. Обман в науке». Его основной тезис сводится к тому, что мошенничество в науке во все времена было тесно связано с критикой научного обмана и фальсификаций. Вроде бы в науке происходит постоянная борьба между критиками и фальсификаторами. На самом деле же борьба идет за право быть нераскрытым автором подделок. Критики пытаются найти признаки, по которым подделки раскрываются, часто не для того, чтобы восторжествовала истина, а для того, чтобы научиться избегать провалов в собственных акциях по фальсификации. И чтобы завоевать признание как авторитеты в вопросе о том, что верно, а что фальшиво, которых все боятся и с которыми никто не решается тягаться на данную тему.

Да и куда деваться историкам? Что им делать, как не придумывать виртуальное прошлое? Где нет никакой достоверной информации, там есть только один путь: выдумывать ее. И историки шли по этому пути столетиями, пока не сфабриковали необычайно запутанного монстра, который и выдается ими по сей день за модель нашего прошлого. Монстра, повивальными бабками которого были фальсификация, ее критика и успешное ее преодоление путем замалчивания большей части критики.

Литература

[Анвандер] Anwander Gerhard.Wibald von Stablo – Hans Konstantin FauBner: Mutiger Forscher enlarvt genialen Falscher, Zeitenspriinge, 3/2003.

[Бонгард – Левин] Бонгард – Левин Г. М., Бухарин М. Д., Витасин А. А.Индия и античный мир. М.: Восточная литература, 2002.

[Ганзен1] Hansen J., Zauberwahn, Inquisition und Hexenprozess im Mittelalter und die Entstehung der groBen Hexenverfolgung. Mii./Lpz., 1990.

[Ганзен2] Hansen J., Quellen und Untersuchungen zur Geschichte des Hexenwahns und der Hexenverfolgung im Mittelalter. Bonn, 1901.

[Гене] Гене Бернара.История и историческая культура средневекового Запада. Языки славянской культуры. М., 2002.

[Гуревич] Гуревич А. Я.Ведьма в деревне и перед судом (народная и ученая традиция в понимании магии), в сб. «Языки, культуры и проблемы переводимости». М.: Наука, 1987, стр. 12–46.

[Зольдан] Soldan – Heppe, Geschichte der Hexenprotzesse, 3. Aufl. von M. Bauer. Mii, 1911. Bd. 1–2.

[Кон] Cohn N.Europe's Inner Demons. London, 1975. P. 164.

[Риттер] Ritter Moritz.Studien iiber die Entwicklung der Geschicht – swissenschaft. HZ. Bd. 107, 1911.

[Ди Трочхио] Di Trocchio Ferderico.Der groBe Schwindel. Betrug und Falschung in der Wissenschaft, Rohwolt, Hamburg, 1999 (Le bugie scienza, Perche e come gli scienziati imbrogliano, Arnoldo Mondadori. Milano, 1993.)

[Фаусснер1] Faussner, HansConstantin: Die Konigsurkundenfalschungen Ottos von Freising aus rechtshistorischer Sicht., Sigmaringen. Thorbecke, 1993.

[Фаусснер2] Faussner, HansConstantin: Konigsurkundenfalschungen Wibalds von Stablo im bayerisch – osterreichischen Rechtsgebiet. Sigmaringen. Thorbecke, 1997.

[ФаусснерЗ] Faussner, HansConstantin: Wibald von Stablo. Hildesheim, 1997. Erster Teil: Einfuhrung in die Problematik

[Фульд] Fuld, Werner, Das Lexikon der Falschungen. Falschungen, Liigen und Verschworungen aus Kunst, Historie, Wissenschaft und Literatur. Eichhorn.Frankfurt am Main, 1999.

[Фергусон] Ferguson Nial.Empire. How Britain Made the Modern World, Penguin. London, 2004.

[Шарый] Шарый А.После дождя. Югославские мифы старого и нового века. М.: НЛО, 2002.

[Эллингер] Ellinger G.Das Verhaltnis der offentlichen Meinung zur Wahrheit und Luge, 1884. S. 78f.

[Ювенал] Ювенал.Сатиры / Пер. Г. С. Недовича и Ф. А. Петровского. М. – Л., 1937.

ГЛАВА 5
ИСТОРИЯ – КУРТИЗАНКА ПОЛИТИКИ И ИДЕОЛОГИИ

Когда-то еще Э. Ренан отмечал, что геройское прошлое и слава предков играют первостепенное значение в построении национальной идеи.

Виктор Александрович Шнирельман о книге Ренана «Что такое нация» (Qu'est-ce que la nation), СПб., 1886.

В конце XVII века автор знаменитого в то время «Историко-критического словаря» Пьер Бейль (1647―1707) вынес суровый приговор истории. Он не находил в ней ничего, кроме личных интересов и партийности, перемешанных с большой порцией предрассудков. В своей «Диссертации о поносительных писаниях» он писал: «Некоторые говорят, что музы проституировали себя даже рабам; особенно это относится к музе истории» Об этом рассказывает Вайнштейн на стр. 461.

В разных языках существуют разные выразительные возможности. Когда я объявил доклад на тему, соответствующую заголовку настоящей главы, в Историческом салоне г. Карлсруэ, то мне пришлось выбирать между немецкими словами, которые могут сойти за синоним слова «куртизанка», и выражениями типа «служанка политики», «на службе у политики», «в услужении у политики», «домработница политики» и т. п.

Думал я и над вариантом «гувернантка политики», но в этом выражении содержится несколько иной ― тоже достойный анализа ― смысл, который помогает нам понять всю сложность симбиоза истории и политики, а также ― почему история столь презрительно относится к известной в течение столетий критике многих ее основных положений. Понахватавшиеся у истории квазикультурного лоска (квази, ибо настоящая культура не должна быть бездумна и не критична) политики не дадут в обиду свою бывшую гувернантку и верную служанку, поставщицу «умных» цитат, звонких имен и занимательных анекдотов.

Я остановился тогда на немецком слове «Hure», которое считается довольно грубым и переводится как «проститутка, продажная девка, уличная девка, потаскуха, распутница». В не нормативной русской лексике есть и еще более короткий перевод, который принято передавать ― по крайней мере в его междометийной форме ― невинно звучащим словом «блин». Но не могу же я называть главу книги «История ― проститутка политики» или «История ― продажная девка политики». Не говоря уже об «История ― блин! ― бля политики». Сожрут, убьют, разнесут в щепки, объявят сумасшедшим, отдадут под суд за развращение малолетних, отравят диоксином, объявят негром. Да мало ли до чего додумаются!