Текст книги "Путь"

Автор книги: Евгений Рякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 63 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Алиса к нему непонятно как относится. Как к другу? Нет! Скорей, как к знакомому, с которым не очень-то и хочется видеться, как к человеку, несколько раз мелькнувшему в её памяти – как-то так, наверное. Да ещё, оказывается, тот самый неприятный Кащей – её молодой человек! Охренеть, бред какой-то! И этот парень явно его ненавидит и, скорей всего, хочет отдубасить до полусмерти, как минимум, вон уже и банду собрал новую. Ежу понятно, что добром это не закончится. Единственный, кто на его стороне – это Аттал… Но он, впрочем, как-то не очень дружелюбно отреагировал на предложение Ильсида. Скорей всего, потому, что, непонятно по какой причине, доктор Саша вдруг становится как бы равным ему, хозяину Ахеи – причём незаслуженно. Он же не заслужил! С какого перепугу, собственно? Да ещё и покойные Вуйчики в биографии. Поэтому, вроде бы, причин ставить его хозяином Ганзы – нет.

Так, давайте подумаем оптимистично. Кто соперники понятно, но кто – союзники? Наверное, Луиза. Она немного странная, но, как человек, очень… – Алекс задумался. – Очень приятная, и как женщина, и как собеседник с острым умом, а её красота лишь подчеркивала эти преимущества. К ней тянуло, а вот к Берету отчего-то нет, хотя, подумав о нем, Саша ощутил прилив того простого приятного чувства, которое часто называется дружба, но такая дружба – на расстоянии. Наверное, им вместе будет иногда комфортно выпить и поговорить, но не так, чтобы постоянно. И ещё Алекс знал, вернее, сильно надеялся, что это единственный человек, который не предаст. Он вспомнил его слова: «Доктор ты далеко пойдёшь». Хотя… эта фраза не произвела на него того чувства, что вызывали несколько слов, сказанные Бо.

А ещё Бо. Это она вышла с ним за дверь и тоже сказала что-то важное:

«Всё же, Саша, я в вас верю!».

Надо же, эта девушка, Бо – в него верит!

Так почему бы тогда и ему не поверить в себя, а?

*

Понимая, что скоро он будет снова у Аттала, Александр запаниковал, вдруг понимая, что назад пути нет. Все мосты сожжены, а опоры разрушены. В животе забурчало, то ли от страха, то ли от голода, ведь левое полушарие его мозга потратило немалое количество энергии на составление прогнозов. А раз обработка этой информации занимала у Александра всю оперативную память, то он думал именно об этом, ничего сложного – причинно-следственная связь. И по всем признакам выходило, что дело его – швах. Однако мыслить об этом контрпродуктивно, поэтому, чтобы переменить негативный настрой, он начал использовать технику изменения направления мыслей. У всех были свои способы – Александр, например, принялся размышлять о вопросе, который он обдумывал уже несколько лет. Это его успокаивало. Он понимал, что на самом деле мы живём в хаосе событий – просто броуновское движение на всех уровнях, от красных гигантов до ароматов кварков. Нас окружает восхитительная энтропия, когда в полном беспорядке рушатся миры и люди, создавая своей гибелью почву для новых и новых людей и миров. Мы живём в хаосе, где есть время, как для случайности, так и для выбора, тесно связанных друг с другом, как две частицы квантовой запутанности – куда один, туда и другой – так коннект работает, кстати. И лишь одна только вещь связывает этот хаос в единую цельную историю.

Вернее, лишь одно – левое полушарие. Именно оно плетёт нить нашей жизни, пытаясь упорядочить всё на свете: совместить правду и вымысел, реальные и придуманные воспоминания, чувства и эмоции, факты и догадки. Потому что это удобно. В бытовом смысле неудобно одно – у каждого левое полушарие своё, индивидуальное, поэтому истории даже об одних и тех же событиях у разных людей различаются. Удобно другое – данные в памяти постоянно обновляются.

Что он знал об Аттале? Убийца, какой-то страшный мафиози, закапывающий людей в землю. Так все говорили! А что оказалось? Милый собеседник, хороший человек. Да – резкий. Но не нужно забывать, что и жизнь у него непростая, потому что он хозяин Ахеи. А ему, Алексу, гамота его за ногу, предложили стать хозяином Ганзы. И, судя по тому, что они подъезжают к воротам дома Аттала – он решился дать на это добро, – Александр сглотнул от волнения.

Стараясь побороть вновь нахлестнувший на него страх, Саня глубоко задышал, успокаивая давление и нервы. Сосредоточившись на себе, он даже не заметил, как они подъехали к гаражу на заднем дворе. Алекс подождал, пока Нипель откроет ворота и въедет внутрь, оглядывая эту знакомую местность, уже не казавшуюся такой уютной и домашней, как несколько дней назад.

Товарищи направились к офису на заднем дворе дома, но в это время с переднего крыльца навстречу вышел сам Аттал, вытирая салфеткой губы и недовольно хмуря взгляд. Следом за ним с саркастической усмешкой, а-ля «я же говорила», появилась Луиза. Откуда-то из-за флигеля показался Валера Берет. Датчики у них тут, что ли? Судя по настроению хозяина, он явно не был доволен появлению Александра. Расспросив, что да как, Аттал безрадостным голосом пожелал Сану удачи и пригласил его разделить с ним завтрак, а на Нипеля зыркнул так, что тот сразу почуял неладное. И не зря.

*

Через несколько часов они вчетвером ехали в почти пустом первом классе, на втором этаже огромного пульмана, несущего их из Ахеи в Аквилею. И всю дорогу Аттал распекал Нипеля:

– Юра! Ты потерялся! Куда ты движешься, щегол? Как с закрытыми глазами идёшь, проснись уже давай! Я тебя к себе… э-э-э… это самое, в водилы взял, чтобы ты хоть немного в чувство пришёл, а ты опять на кумарах* (употребил наркотик). Косячишь через раз* (часто совершаешь ошибки). Я тебе говорю как твой босс – ты, Юра Нипель – косячишь!

– Да чё я через раз косячу-то, Иваныч?! – начал было молодой человек, но Аттал прервал его.

– Ты билет на чьё имя взял? – он прищурил глаза.

– На чьё?

– Послушай, это я тебя спрашиваю, на чьё?

– На своё…

– А я тебе что насчёт этого говорил?

– Что?

– Это я тебя спрашиваю, что?

– Что не нужно на своё. Да ладно, Иваныч, чё тут, до соседнего полиса сгонять…

– Чё тут? – переспросил его Аттал, краснеющий со злобы. – Ты хоть представляешь, куда мы едем, фуфел ты тряпочный?

– На Совет.

– Точно, на Совет. И о чём мы там будем говорить?

– Не знаю.

– А ты подумай, подумай.

– Да не знаю я, Иваныч.

– А я знаю! Мы будем говорить там о том, в первую очередь, как мои парни расхреначили всю… э-э-э… эту, как её, всю верхушку Ганзы. За это ответ-то мне держать, не тебе!

– Чё-то забыл я…

– Я тебе и говорю, косячишь! Ты инфантилен, ленив и не думаешь о последствиях, а это приведёт к тому, что ты вскоре всех нас под этот самый, под монастырь подведёшь. Если какая-то заварушка начнётся, то тебя вычислят, и к… э-э-э… этой, как она, в рот её наоборот? Бронзовая ты струя, как её зовут? К гадалке! И к гадалке не ходи! А ответ снова мне держать!

Он перевёл глаза с Нипеля на Доктора.

– По вашей, кстати, вине, молодой человек!

Саша только сделал виноватое лицо и развёл руками.

– Вот-вот, только руками и можете разводить, – пробурчал Аттал. – Сначала Кольку отделал, а потом ещё и Симона замочил. Спасибо тебе на карман!

– Ну а что мне надо было?! Ждать, пока Симон меня убьёт? Или Кольку вашего терпеть?

– Какого Кольку? – уточнил Мирон, наморщив переносицу.

– Какого, какого! – передразнил его Аттал. – У нас их миллион, что ли? Нашего! Всю морду ему разбил всмятку, как раз перед вашим отъездом. Ты-то не видел его.

– Ничёси! – удивился Нипель. – Не знал об этом!

– И я! – добавил Мирон. – А из-за чего, Аттал?

– Из-за одной принцессы, подсказать какой?

– Ничёси – часть вторая! – опять поразился рассказу Нипель и вытаращился на Сашу. – Так вона ты чего у меня выспрашивал про Алису и Кащея?

– Вот это ты, Саня, даёшь стране угля. – Мирон покосился на Доктора и похлопал его по плечу. – Ещё Кащея замотал! Сила!

Алекс молчал, поджав губы. В это время Аттал поднял с пола кожаный портфель, залез в него и достал оттуда пистолет. Он задумчиво поглядел на ствол и рукоятку, перевернул его и протянул Доктору.

– На, это твой теперь. Смотри, не поломай только.

– Мой? – удивился Алек, принимая подарок.

– Твой. У меня с детства в кармане ствол.

– Но… я не умею стрелять. Что это?

– Парабеллум. Хорошая машинка.

– А зачем, я не умею стрелять!

Аттал медленно поморгал.

– А затем, что едем мы, Сан Доктор, в весьма непростое место. И там нас могут ждать весьма непростые вопросы. И не факт, что мы ответим на них и вернёмся оттуда… э-э-э… целыми и невредимыми. Колю нашли? Нет, не нашли. А когда меня Слава Орлан спросит, а он всегда спрашивает, заметь! Так вот когда он спросит – а где мой сын? Что ему отвечу? Что я болел и забыл спросить, как у него дела? А если Кольки в живых нет? А?

– Да живой он, – прервал его Алекс. – Не волнуйтесь.

– Живой? Откуда знаешь? – недоверчиво, но с надеждой спросил хозяин и вперился взглядом в Доктора.

– Они ж меня у дома поджидали. Кончей, Тяпа и ещё двое, я их не знаю.

– Когда это было? – в упор уставился Аттал.

– Не далее как вчера.

– Ты в этом уверен? – с надеждой и облегчением спросил Аттал.

– Я Кончея с Тяпой ни с кем не смогу перепутать, уж вы поверьте!

– Верю, понятно, – произнёс Аттал Иванович, которому ничего не было понятно на самом деле. – Ну да ладно, – он замолчал, жуя губу. – Потом поглядел на Алекса. – Ах, так вон ты чё сюда решился?.. – усмехнулся Аттал и покачал головой. Его раздумья никто не смел прервать, пока хозяин не заговорил снова, но уже более мягко.

– В любом случае. Мы едем на встречу и навстречу… э-э-э, с этими, как бы это выразиться, неизвестным… э-э-э… последствиям. А ты, Нипель! – Аттал снова повернулся к провинившемуся и повысил голос. – Купил билет на своё имя, а в случае шумихи и проверки оно всплывет! Я сколько раз тебе говорил – перепрошей чип или отключи и возьми бумажные документы, они специально сделаны.

– Да я в отеле их забыл или с бумажником потерял… – начал было оправдываться Нипель, но Иваныч снова прервал его, разнервничавшись.

– А я тебе и говорю – ты много стал косячить, чтоб тебя осёл копытом! Разве ты не понимаешь, что в нашем деле это крайний этот, как его, крайний риск? Я миллион слов извёл, пытаясь передать тебе верное направление нашего совместного пути, а слова нужны, Юра, только для того, чтобы объяснить этот самый путь. Если смысл передан, то слова больше без надобности, понял? Но я до сих пор их на тебя трачу. Что это значит?

– Что?

– Что ты до сих пор не понял их смысл! Нужно чувствовать глубину всего, а ты по… э-э-э… этим, как его, по верхушкам шаришься. Как слуга народов какой-то.

– Кто народов? – переспросил Доктор.

– Слуга народов, – ответил ему Аттал. – Так Ильсид называет всяческих бездарей, которые… э-э-э… жизнь, скажем так, просирают: на работу ходят штаны просиживать и ничего полезного не делают – беспутные, вот как Юрка Нипель наш.

Тот только возмущенно-саркастически-виновато хмыкнул и отвернулся в сторону, обидевшись.

– Слугами народов Ильсид называл, как их там… э-э-э… бездарей, ещё в ту пору, когда мы жили в Союзе, – усмехнулся вроде отходящий от спора Аттал. – Началось с того, что однажды он крепко, скажем так, повздорил с одним из них, разъярился и вместо «народного слуги» сказал «слуга народов». Что-то типа, чей ты там слуга… э-э-э… народов? Вот и служи! Потом долго смеялись. Так и повелось! Интересная была заварушка тогда, – хозяину хлынули в голову воспоминания, от которых он даже откинулся на кресло, а лицо его приняло гордый и довольный вид. – Может быть, не было бы её, так и мы с вами тут сейчас не сидели.

– А что за заварушка-то? Можно о ней, или не по понятиям? – тут же спросил Нипель, стремительно пытаясь перевести разговор в другое русло.

– Да уже ничего секретного, давно это было! – махнул рукой Аттал Иваныч.

– Аттал, ещё полдороги ехать, расскажите, время есть! – поддержал друга Мирон.

– Долгая история, – сощурился было их собеседник, но тут, с добродушной улыбкой, к ним присоединился Доктор.

– Аттал Иванович, будьте так любезны, поведайте нам эту любопытную историю!

Аттал, падкий на лестное слово, хмыкнул, почесал нос и произнёс.

– Полноте, ладно. Время до Аквилеи ещё есть, потому так и быть, расскажу вам историю про слугу народов, – он задумался, решая, как лучше начать. – Я ещё молодой был, намного моложе вас даже, лет семнадцать, наверное. И жилы мы тогда в одном российском городке небольшом, сером, грязном, как многие тогда были, с соответствующим органом во главе…

СЛУГА НАРОДОВ

Александр Петрович Провалов комфортно устроил своё мягкое место в кресле Главы города почти шесть лет назад, однако ещё никогда за это время день не тянулся для него так томительно. Минутная стрелка волочилась за часовой, словно пьяный, но робкий портовый матрос за благовоспитанной барышней.

Для того чтобы скоротать ожидание, Александр Петрович ещё со вчерашнего дня загадал, что непременно решит накопившиеся с позапрошлого месяца дела, поэтому он приехал в администрацию не в двенадцать часов, как обычно, а «сосранья», как он выражался. С суровым лицом пригласил замов с докладами и даже подписал документы, до которых несколько недель не доходили руки (а потом некоторые прочитал). Ещё полчаса убил, в очередной раз осиливая смысл игры «сапёр», и почти до полудня в задумчивости расхаживал по кабинету, изучая вверенный ему город из окна, пока не настало время обедать. После борща, пюре с котлетами и ста граммов беленькой Александр Петрович заперся в комнате отдыха, раскинулся на мягком кожаном диване и попытался соснуть было пару часов, но почему-то даже не зевалось. «Зря, ох зря», – подумал Глава. – «Надо было вчера подолее за столом посидеть, попозднее бы лёг, попозже бы встал, похмелился, пока то да сё, глядь вечер наступил. Позавчерась так сделал и во вторник тоже, чего вчера не додумался?!».

Минутная стрелка не торопилась. В гнетущей тишине отчётливо раздался протяжный неприятный звук – это лопалось терпение Александра Петровича. Три часа, четыре, четыре пятнадцать, четыре двадцать две, двадцать три. «Тьфу ты, сволочи, что делают», – непонятно на кого злился Глава.

Когда время подошло к пяти, Александр Петрович отпустил секретаршу Оленьку домой, ласково потрепав её по мягкой попе. Оставшись один, он погасил свет в приемной и с шумом плюхнулся в расшатанное Оленькой же кожаное кресло. Долгожданного звонка все не было, оттого Глава немного нервничал, кусал ногти и запивал их крепким кофе. Телевизор смотреть не хотелось, разглядывать голых девок в интернете – тоже. Нетерпение расползалось по всему телу, как клякса в школьной тетради в самом начале сочинения на тему «Смысл жизни «Героя нашего времени».

Сызмальства Александр Петрович ненавидел эти сочинения, размышления и ливерную колбасу, зато обожал праздники, хотя уже тогда их предвкушение изрядно его раздражало. Вот и теперь, в ожидании заслуженного презента, огромная фигура Провалова не находила себе места, шумно вздыхала и теребила свой письменный прибор.

Тайна нетерпения раскрывалась просто: глава города должен был сегодня получить свои кровные, не совсем, правда, праведно заработанные три с половиной миллиона рублей. Город был далек от федеральных распилов бюджета, и даже такая незначительная сумма была ему на руку. Это в центре можно заработать в тысячи раз больше – там такие же чиновники покупали себе участки земли вдоль шоссе, отдыхали в президентских номерах на курортах Европы и устраивали вечеринки, приглашая в сауны звезд эстрады. Там было всё, что только мог получить от жизни начальник его ранга, а здесь…

Хотя и тут не так уж и плохо. За несколько лет в должности Главы, Александр Петрович добился ощутимых результатов, вырос в собственных глазах и раздался вширь. Город нёс постоянный стабильный доход. Конечно, сначала он не понимал, как это делается, но добрые люди подсказали – и понеслось. В первые месяцы правления, ещё осторожничая, он сдал в аренду своей сестре, по частям, несколько тысяч квадратных метров муниципальной недвижимости. Та отдала её в субаренду примерно в четыре раза дороже; конечно же, по письменному распоряжению Главы. Так семейный тандем вступил в стадию первичного накопления капитала.

Потом муж сестры возглавил фирму, которой муниципалитет передал исключительные права на размещение рекламы в пределах города, и тандем стал монополистом в этой области – фирма продавала рекламные площади другим организациям, платила копейки в бюджет, а разницу оставляла себе. Счет пошёл на сотни тысяч. Ежемесячно.

Сколотив небольшое состояние, семейный бизнес стал разрастаться со скоростью геометрической прогрессии. Сын сестры за копейки приобретал квартиры на первых этажах центральных улиц города, рушил стены и открывал там залы игровых автоматов. Через год он уже устраивал презентации собственных турагентств, казино, сети аптек и двух супермаркетов. А вскоре расторопный племяш начал ставить на территории города автозаправочные станции: пусть иногда рядом с жилыми домами, но кого это, в конце концов, волновало? А если какой-нибудь недалекий борец за права начинал вставлять палки в колеса, то тут официальная власть показывала всё, на что способна: наглые писульки поднимались на смех, а заявления в правоохранительные органы, если и принимались, то в ответ прокуратура прекрасно умела строчить отписки, да и суд был далёк от справедливости. Все эти муниципальные органы годами работали в одном большом здании в центре города и со временем связались в один большой клубок взаимных интересов, родственных связей и дружеских уступок.

Со временем коллектив расширился, в него вошли старинные друзья Александра Петровича, ближайшие родственники и коллеги. Приятель по институту предложил интересную схему: организовать единый центр коммунальных платежей, куда бы люди платили за свет, воду, отопление, ремонт и так далее. Оттуда деньги переводились поставщикам услуг, а небольшая разница пошла в карман. Сказано – сделано. И эта незначительная сумма, помноженная на количество жителей и поступавшая ежемесячно, позволила потом институтскому товарищу прикупить четырнадцать гектаров земли в одном из живописнейших мест – рядом с заповедником на берегу реки и сделать себе и своим друзьям ранчо с лошадьми. Там и у Провалова вскоре вырос охотничий домик.

Компания родственника бывшей жены выигрывала тендеры на доставку для администрации канцелярской продукции и бумаг. Фирма подруги сестры – на поставку воды во все муниципальные учреждения. Коммерческая организация друга племянника за год приватизировала шестнадцать крупных зданий, согласно постановлению Главы города, который получал со всех сделок свой лакомый кусочек – откат в пятнадцать процентов.

Потом однажды приехали проверяющие от губернатора. Три дна гуляли по баням, саунам и иным проститутошным, на четвертый день похмелились, пожали друг другу руки и уехали с портфелем денег. Благо, что этих чемоданчиков накопилось уже предостаточно.

Почувствовав безопасность, банда пошла вразнос.

Искусственно обанкротив ЖЭКи (а это оказалось не очень сложно), некие организации за копейки скупили их имущество, транспорт, оборудование и основали управляющие компании. На удивление, их соучредителями стали бывшие руководители этих самых ЖЭКов и, конечно же, любимый племянник.

Были дела и помельче: создание резервного фонда Главы города и его растрата, переоборудование кинотеатра в ночной клуб, продажа муниципальной недвижимости за бесценок, создание сайта города в двадцать восемь раз дороже реальной цены. В общем, ничего серьёзного, так, на семечки. И на эти деньги сестра купила себе шале во французских Альпах, а племянник – знатный участок земли прямо в заповеднике, где построил трёхэтажный особняк.

Глава, ощущая себя чуть ли не главой клана, начал ездить на работу к обеду, а иногда и вовсе пропускал пару деньков – это называлось «работать с бумагами». Чаще всего его можно было встретить в ресторане или в офисе нового ночного клуба (девчата там подбирались – самый смак!). Иногда он пропадал на несколько недель, выезжая с дипломатической миссией на Кипр.

С подчиненными Петрович общался свысока, любил на оперативках обложить крепким шоферским матерком. Это отчасти компенсировалось тем, что Провалов почти не вникал в то, как выполняются поручения – управленческая рутина была ему не очень интересна. Был зам, которого назначили сверху и который всё решал. Впрочем, было бы неверным считать, что он относился плохо ко всем своим работникам. Например, глава был учтив и вежлив с теми, кто принимался на работу по протекции сверху, а ещё лучше он обходился с симпатичными женщинами: некоторые сотрудницы попадали на должность через его постель, ну, а как иначе находить подходящие кадры? Нужно ж испытать, так сказать.

Провалову особо не приходилось задумываться над тем, чем нужно заниматься. Приказы спускались сверху, выполнялись сотрудниками администрации и контролировались замом. Главе города приходилось лишь раз в неделю выступать по местному телевидению, рассказывая о своих планах и размышляя о тяжелой экономической обстановке в стране, в принципе, большего от него не требовалось. Александр Петрович посмеивался и считал, что жизнь удалась.

Однажды, перед сном, голову Главы посетила мысль, от которой он зажмурился, как кот: он, Александр Петрович Провалов, теперь единоличный хозяин этого города! Ну, действительно, решения «быть или не быть» чему-либо он принимал самолично. «Быть» стоило приличных денег, очень и очень приличных денег. И все же эти прохвосты предприниматели как-то выкручивались и находили их. На аппетит Александр Петрович никогда не жаловался, потому быстро учился иметь копеечку практически со всего, на чем можно было заработать. Он знал, что правление его хоть и абсолютное, но временное, и оттого старался всюду поспеть хапнуть.

В прошлом году он, вернее его заместитель, провернул шикарную операцию: сверху включили административный ресурс, вложили в Провалова хорошие деньги и он с блеском выиграл вторые муниципальные выборы. А чего тут не выиграть? Губернатор приехал несколько раз для показа, возможным конкурентам временно перекрыли бизнес, чтобы не прыгали выше головы, вызвали пиарщиков из Екатеринбурга и раскатали местное население, как тесто под скалкой. Впрочем, Провалову не понравились выборы, потому что там, под светом телекамер, нужно быть другим и выглядеть много лучше, чем он есть на самом деле.

А Александру Петровичу всегда претила шумная жизнь. Хорошая водочка, богато накрытый стол, своя веселая компания да симпатичная деваха с маслянистыми глазами – вот и всё, что тешило его широкую в кости душу. Хотя, надо признаться, аппетит у него рос, как на дрожжах, как, впрочем, и жадность, а каждая заработанная сотня тысяч радовала его, как в детстве конфетка с орешками. Да что греха таить, три с половиной миллиона – сумма тоже не маленькая, если потратить её с чувством, с толком, и расстановкой, именно эти черты всегда были присущи Александру Петровичу. Помнится, в детстве, он даже новогодние лакомства не сразу съедал, а прятал в укромное местечко и растягивал на пару недель.

Чтобы побороть нетерпение Глава в который раз задумался о том, на что он потратит столь щедрую дотацию в его семейный бюджет: можно вложить их в покупку земли на Кипре. Александр Александрович уже много раз бывал в одном чудном месте – сначала с женой, потом с Леночкой из бухгалтерии (ох, хороша была, чертовка маленькая!), потом два раза вот с Оленькой. Красивое место, тепло, недорого, самое то старость коротать. А можно сделать как его зам по финансам – тот купил несколько квартир в Москве и теперь сдает их в аренду. Умница Дима: и прибыль постоянная, и недвижимость в собственности. Правда, зам зарегистрировал квартиры на дочерей, а вот у Провалова в этом плане произошёл казус.

С женой он развёлся несколько лет назад, не вытерпела она его постоянные кутежи и баб-хохотушек, которых он по пьяной лавочке притаскивал даже домой. А сын, да что говорить, сын совершенно не оправдал его надежд: обучался в лучшей школе и лучшем лицее, Глава тратил бешеные бабки на репетиторов, но всё было бесполезно. В восемнадцать лет сынуля подсел на наркотики, из института его «перевели» в нарколечебницу, причём второй раз он лечился вообще в Германии. Впрочем, вот уже четыре месяца вроде бы держится, дома, конечно же, не ночует, говорит, что у девушки живет, но выглядит прилично: Провалов несколько раз руки проверял – следов нет, деньги, как раньше, с отца не требует. Может, толк какой и будет. И неплохо было бы с этих денег купить ему подарок, давно мечтал парень о мотоцикле – хорошем, японском. У него уже был такой, но он его разбил по пьяной лавочке.

А можно для Оленьки купить квартиру, а то уйму денег на гостиницу уходит, не напасёшься, а на работе – как-то неприлично уже. Оленька – бабенка неплохая, смешливая зараза, но до утех не шибко охоча, ей больше страны импортные подавай. Зато не глупа: знает английский и немецкий, языком она вообще владеет в совершенстве, чего греха таить, но… Леночке из бухгалтерии она и в подметки не годится. Та была маленькая, легонькая, как пушинка, а глазки зеленые, блудливые. В постели такое вытворяла – всю душу из него высасывала, на ноги потом встать не мог. Да как на грех приехал однажды замминистра из области на охоту – молодой ещё, лет тридцать-сорок всего, и как-то так вышло, что Леночка к нему переехала. Провалов хотел было её обратно вернуть, а как воротишь – соперник в министерстве работает, отец его в правительстве области, мать в избиркоме – как ни крути, не было шансов никаких. Ну да ладно, не о том думы.

Можно машину новую купить, а что, он уже два года на одной и той же ездит, пора бы и честь знать! Нет, служебный авто бизнес-класса, конечно, всегда в личном распоряжении, и внедорожник тоже – на рыбалку там съездить или на охоту, но душа чего-то свежего требует, неугомонная. Впрочем, – оборвал он сам себя, – журналюги разорутся опять, надо меру-то знать. Его машинёшка-то вроде обычная, только тонированная, а внутри спрятана комплектация максимальная, плюс все возможные пакеты, вплоть до ручки вариатора из чистого серебра в тончайшей выделки коже.

А можно в доме паркет дубовый постелить и заказать художникам картину в полный рост, и на второй этаж не мешало бы домашний кинотеатр побольше купить, ну, и ещё чего-нибудь по мелочи.

Мысли о деньгах, новой машине, Олечке, Кипре, Ильсиде, подарках, покупках мелькали в его уставшей голове, и без того мутной после вчерашних и позавчерашних возлияний. Кстати, об Ильсиде. Раньше он был известным в городе полубандитом-предпринимателем, но очень специфичным: он не занимался куплей, продажей, стройкой, производством, обслуживанием населения и прочими видами предпринимательства.

Ильсид прибирал к рукам.

В случае неповиновения – убивал.

Ильсид создавал свой мир и был в нём хозяином.

Провалов в то время работал в одной строительной шарашке и до сих пор помнил, что имя Ильсида тогда упоминали почти со священным трепетом. Ни один из его конкурентов из мира криминала не выжил, хотя все были ребята серьезные, бывшие спортсмены. Никто не хотел перебегать ему дорогу, поскольку его холодная осторожность и расчётливая смелость сметали всех на своём пути. Уже тогда говорили меж собой – мол, если кто перейдет ему дорогу, тот обязательно пропадёт с концами.

Ходили слухи, будто в детские годы Ильсид увлекался спортивным ориентированием и хорошо знал всю местность в округе: леса, поля и, особенно, болота. Есть тут гиблые места – трясина такая, что ногу засосет, нипочем одному не выбраться. Там-то и исчезали наиболее рьяные конкуренты, остальные от греха подальше уехали в другие города. Со временем стал Ильсид единоличным хозяином в городе.

Тогда произошел показательный случай – одного из сотрудников администрации поймали на хищении, причем на достаточно большую сумму. Конечно, было ясно, что, если и предъявят ему обвинение, то дадут условку. Говорят, что Ильсид приказал показательно наказать виновного для острастки. Уже на второй день пребывания чиновника в СИЗО, тот внезапно осознал неправедность своей жизни и покончил с ней, ударив себя грязной заточенной ложкой в печень, от чего получил воспаление крови и скоропостижно умер. А жена этого чиновника почему-то тоже вдруг отказалась от всего имущества в пользу муниципалитета. Никому ничего объяснять было не нужно, и воровать перестали.

Но вскорости Ильсида самого посадили, вроде бы из-за конфликтов с вором в законе, державшим всю область. Подкинули наркотики, приплели того чиновника с ложкой в спине и упекли, имущество конфисковали, продали за копейки и думать о нём забыли. И вот пару лет назад он вышел, сначала исчез из поля зрения, но не так давно Александру Петровичу сообщили, что Ильсид не только объявился, но ещё и хочет заняться бизнесом и будто бы просит Провалова ему в этом помогать. В накладе, мол, никто от такого сотрудничества не останется.

Провалов ещё подумал тогда – дескать, дошло, наконец-то и до этого упрямца, что нельзя в России не брать на лапу. Все-таки тюрьма может образумить человека, в чувство привести, сейчас, небось, покладистей стал. Там такие учителя живут, на зоне-то, что даже хорошего человека смогут сделать уголовником. А вор с вором, как берег и паром – всегда найдут друг друга. Нынешний Ильсид должен был выйти сговорчивым, да и власть нынче не та: теперь он – Глава города, а все остальные подчиняются и платят, если хотят зарабатывать. Руководители силовых ведомств с ним в одной упряжке, поэтому бояться, вроде, некого.

И все же Провалов осторожничал, потому сотрудничать начал с малого. Сначала Ильсид победил на аукционе за три маленьких объекта муниципальной недвижимости, потом ему перешёл обанкротившийся молокозавод, который хотели распродать под офисы, затем были по частям переданы в аренду несколько крупных объектов на территории бывшей мебельной фабрики. Это так, мелочи.

Но на этот раз речь шла о серьёзном деле – о шестидесяти гектарах земли в границах города. Чтобы не привлекать лишнего внимания, эти земли были поделены на шестнадцать лотов, каждый из которых в разное время должен был быть выигран аффилированными структурами Ильсида. Других бы попросту не допустили, придравшись к ошибкам в оформлении конкурсной документации.

Именно сегодня за несколько лотов сразу Александр Петрович и должен был получить свой законный откат, свою лакомую четвертину – три с половиной миллиона рублей. Потому-то Провалов и томился весь день в предвкушении сладкого мгновения, когда к нему приедет человек и привезет заветный конверт. У Ильсида не было репутации кидалы, да и в прошлые разы все происходило без заминок, но теперь разговор шел о значительной сумме, и Глава окончательно успокоился бы только тогда, когда денежка легла в его бронированный сейф.