Текст книги "Провинциальный шпион (СИ)"

Автор книги: Евгений Шалашов

Соавторы: Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Беда подкралась незаметно. Однажды по осени Комаров заметил, что с его производственными бумагами происходит что-то странное. Он даже не понял сначала, что именно. То будто бы лежат не так, как он их оставил, то листы перепутаны местами, а однажды таблица с технологическими выкладками и вовсе оказалась порвана. С таблицей это был уже перебор, Комаров начал размышлять над обнаруженным феноменом и вот до чего додумался. Конечно, он не был совсем уж занудой и педантом, и что-то перепутать в бумагах мог и сам, но вот порвать технологическую карту и не заметить этого – тут уж извините: такое никак невозможно. Он продолжил анализировать потревожившую его новость и чем глубже опускался в своих рассуждениях, тем меньше ему нравились собственные выводы.

Получалось, что непорядок в бумагах возникал в те дни, когда они катали сталь по оборонным заказам. Был ли он в этом доказательно уверен? – Пожалуй, нет, но возникшая однажды мысль, капитально застряла в голове и никак не торопилась её покидать. Следующим ударом оказалось, что именно в такие дни его посещал японский лаборант Тарас – «расписать партейку», как он это в шутку называл. И опять несчастный инженер не был абсолютно уверен, что это так. Но здесь он мог хотя бы что-то проверить. Он сравнил даты своих записей игр, а они записывали ходы каждой игры, как настоящие шахматисты, с датами прокатки оборонзаказов и графиком работы японца – и тут получилась совершеннейшая чепуха. Дни игр порой совпадали с днями прокатки, а вот с дневным графиком работы Тараса – не всегда. Это как же так: Тарас в своё личное время приходит в цех в рабочей робе, якобы мимо шёл по своим лаборантским делам, да и решил заглянуть «на огонёк»? А на самом деле выведать производственные секреты? И с Комаровым произошло то, что впоследствии будут называть совершенно по-дурацки, но метко: у инженера «поехала крыша».

Ему бы посоветоваться с кем-нибудь рассудительным и надёжным, прочистить мозги, послушать совета, да беда в том, что такого человека рядом не оказалось.

Комаров потерял сон и покой, от домашних дел устранился, с женой разругался вдрызг на пустом месте, а на работу ходил как робот. Ручеёк рассуждений на опасную тему, пробив робкое первоначальное русло, окреп и расширился, сделался бурным потоком и сносил на своём пути все здравые мысли, которые ещё порой возникали в изнурённом мозгу.

Сами по себе документы Комарова никаких грифов секретности не имели, но он легко и быстро пришёл к неопровержимому для себя выводу, что даже разрозненные и, казалось бы, незначительные обрывки информации при умелом сопоставлении и анализе обладают исключительной ценностью для всех, кто стремится завладеть секретами промышленности Страны Советов. В шпионских книгах, так любимых Комаровым, было тому множество примеров. И какая-нибудь уборщица могла оказаться для шпиона полезней, чем самый важный носитель секретов. Он, Комаров, конечно, не уборщица, но…

И тут бедный инженер впадал в ловушку логического силлогизма: если он всё-таки та самая уборщица, то Тарас, безусловно – шпион.

Ну какой же Такаси шпион, спорил сам с собой Комаров, при его знании русского языка он и на самом деле мог легко сойти за того же казаха. Зачем уж так напоказ выставлять себя: вот я – представитель страны, с которой у СССР далеко не лучшие отношения?

А может это такой хитрый ход, двойной обман, отвечал первому Комарову Комаров-второй. Вот смотрите – я весь перед вами, простой и бесхитростный, даже немного глуповатый: сбежал из своей страны в погоне за призраком коммунизма и готов построить его здесь и даже в одиночку, потому как местные жители не очень-то преуспевают в этом. Какое уж тут шпионство?

И вот в самый разгар душевного раздрая Тарас явился в каморку Комарова «расписать очередную партейку».

Глава 24
Суши сухари

К появлению своего японца вот именно сейчас инженер оказался не готов. В мыслях он уже определил его как вражеского шпиона и в подтверждение собственных рассуждений полагал, что тому необходимо юлить и прятаться, в общем, всячески заметать следы. А он, здрасьте пожалуйста, тут как тут. Ух, хитёр бобёр! Но мы его живо выведем на чистую воду.

Для начала Комаров, болтая с Тарасом о всяких пустяках, заглянул в висевший на стене график на этот месяц. Трёхсменники сегодня работали в день – тут всё в порядке. И никаких военных сталей на стане сегодня не катали. Придраться было совершенно не к чему.

– Слушай, Тарас, а ты про штабс-капитана Рыбникова читал? – ни к селу, ни к городу вдруг спросил Комаров. Зачем спросил? – На это у него готового ответа не было. Он и сам-то про Рыбникова совсем недавно узнал.

Как-то недавно вечером после очередной размолвки с женой он, чтобы не усугублять ситуацию, демонстративно уткнулся в какую-то книгу, взятую наугад с полки. Сначала тупо пялился в текст, не постигая смысла, но потом, странное дело – увлёкся. И вот тогда, уже осознанно, посмотрел, что это за книга. Ага: Александр Куприн, «Избранные рассказы».

История с штабс-капитаном Рыбниковым потрясла его не только мастерством японского шпиона, но и того больше – насколько именно сейчас она оказалась созвучна его собственным переживаниям. И как это именно эту книгу Комаров умудрился схватить? Она уже лет десять (он посмотрел на год издания) – да, именно десять стояла у них на полке и ни разу не попросилась в руки. А тут – на тебе, всё само собой сложилось. И как это понимать?

Конечно, коммунист Комаров ни в какую чертовщину не верил, но и сбросить со счетов такое совпадение был не в силах.

А дальше ещё удивительнее: оказалось, что и Тарас читал этот рассказ Куприна (какой начитанный японец!) и помнил его содержание гораздо лучше самого инженера. Он улыбнулся своей вежливой улыбкой, в которой Комаров, теперь вооружённый мудрым Куприным, уже пристрастно искал следы фальши и без всякой обиды спросил:

– Ты что, за японского шпиона меня принимаешь?

И не дожидаясь ответа продолжил:

– Так шпион – это, я так понимаю, тайный лазутчик врага. А я вот он – весь как на ладони.

Тарас показал свои маленькие ладошки, мол, убедись сам.

– Да и не враг я вам. Я же коммунист в душе, хоть и беспартийный. И вообще я за Советский Союз. А в Японию меня наверно теперь и не пустят.

М-да, неловко получилось. Комаров промямлил какое-то оправдание, дескать, совпадение просто: ты японец, и в рассказе японец, вот и спросил.

Но думал он совсем о другом. Хочешь что-то надёжно спрятать, положи на самое видное место – вот о чём он думал. И здесь так, видимо. Двойной или даже тройной обман. О, это, надо полагать, высший пилотаж. И Комаров придумал, что надо делать.

– Ты, это… расставляй пока фигуры, – заговорил он, перебирая бумаги на соседнем столе, – а я тут порядок наведу да за водичкой сбегаю – чайку дёрнем с тобой. Да на пост надо заглянуть – мы сегодня интересный биметалл катаем.

И покинул свою каморку вполне довольный собой: удочка закинута – никакой биметалл они сегодня не катают, бумаги на столе гроша ломанного не стоят. Но главное – это ловушка: между вторым и третьим листами в стопке документов он оставил собственный волос. Так обычно проверялись разведчики в его любимых детективах, чтобы узнать, не копался ли кто-нибудь в их бумагах. Если Тарас проявит любопытство к документам, волосок свалится с листа, и всё окончательно станет понятно.

Когда он вернулся минут через десять, японец сидел над каким-то этюдом. Бумаги на столе лежали ровно так, в каком виде Комаров их оставил: нижняя папка слегка под углом к верхним листам.

– Нам сегодня, пожалуй, и играть некогда будет. Время уже… – японец демонстративно посмотрел на часы, – и мне пора. А тебе вот задачка, – он кивнул на доску, – в последнем «Металлурге» опубликована. Мат в три хода.

Пожал руку Комарову и быстренько удалился. Тот не возражал. Ему и самому невтерпёж было проверить свою ловушку. Он аккуратно поднял второй лист в стопке бумаг – волосок на следующем листе отсутствовал.

«Что и требовалось доказать, – прозвучал строгий левитановский голос в голове инженера. – Суши сухари».

Комаров с трудом доработал свою смену. Аспидными буквами перед его мысленным взором горел вопрос: Что! Теперь! Делать? Буквы хищно изворачивались и норовили укусить воспалённый мозг.

К концу рабочего дня он решил немедленно сообщить о своей догадке в КГБ. Да, вот так – сразу после работы. Пока не поздно! Что могло бы оказаться поздно, Комаров не знал, но почему-то считал это очень важным. Только вот куда именно сообщить? Оказалось, что он даже не представлял себе, где располагается это почтенное заведение.

И Комаров решил идти в милицию – уж эти-то наверняка знают. По дороге, пока он перебирал в памяти аргументы, которыми будет убеждать товарищей «из органов», ему вспомнился ещё один подозрительный случай, происшедший как-то по осени. То есть тогда он не казался каким-то очень уж подозрительным. Но вот теперь…

Они с Тарасом как раз выходили из шахматного клуба, когда на них налетела группа подвыпивших хулиганов. С низкорослого Тараса мгновенно сдёрнули шапчонку, а Комарова хорошенько двинули в плечо с сакраментальным вопросом: ты чё, а? Он ещё толком испугаться не успел (а он обязательно испугался бы – всё-таки не драчун по натуре), как парень с шапкой японца в руке уже валялся на мокром асфальте с видом неимоверного удивления. Второй нападающий почему-то скрючился в три погибели и бойцом совсем не выглядел. Третий хулиган быстренько сообразил, что здесь, видимо, не шахматный клуб для очкариков, а секция бокса или самбо, только вывеску ещё не успели сменить, и дал дёру, не дожидаясь, пока оклемаются его дружки.

В тот раз Комаров просто подивился бойцовскими способностями шахматного компаньона, о чём ему с благодарностью за спасение и заявил.

– Извините, они сами… – смущённо начал оправдываться японец, как будто это он, а не те драчуны был зачинщиком конфликта.

Теперь же, на пути в КГБ, Комаров уже не сомневался, что в тот раз Тарас применил какие-то свои специальные умения, которые, вне всякого сомнения, должны быть в арсенале каждого уважающего себя вражеского агента. Это вспомнившееся ему событие подкрепило подозрения Комарова, и он веселей зашагал к своей цели. До изобличения охотника за чужими секретами осталось совсем немного. Он даже представил себе строгую и лаконичную заметку в местной газете о том, как бдительность простого советского инженера позволила выявить опасного врага.

Отдел КГБ он успешно нашёл и уже протянул было руку к дверному звонку, как кто-то противный в его голове снова произнёс уже знакомую фразу: суши сухари. Почему он ещё в первый раз не обратил на неё внимание? Действительно: а как он сам? Как он выглядит во всей этой истории? Комаров стремительно отдёрнул руку от звонка.

«Пособником врага, – ответил ему тот же голос, – вот кем ты выглядишь».

Вся решительность сразу куда-то улетучилась. Комаров тихонько спустился со ступенек и осторожно оглянулся, не видит ли кто его? Это был уже перебор: в темноте зимнего вечера различить, что это за человек отходит от здания КГБ было невозможно. Он долго бродил по каким-то улицам, не замечая мороза. Происшедшее теперь развернулось к нему совсем другой стороной: ведь это он сам создал, пусть и невольно, условия для утечки важных сведений. Это же всё сразу вскроется. А дальше суд, позор… А как же дети? Что, теперь им жить с клеймом детей предателя, детей изменника Родины? Нет, нет и нет! Здесь должно быть другое решение. Но не оставлять же всё как есть!

Решение пришло не сразу и было оно мучительным. Японца надо устранить. Нет, не в прямом смысле, конечно. Вот сделать бы так, чтобы он памяти лишился или способности говорить, а заодно и писа́ть. Несчастный инженер даже не сразу понял, что впадает в какую-то мрачную ересь, а когда понял, сильно удивился – неужели это он, человек передовых взглядов и коммунист, дошёл до такого? Впрочем, где-то через неделю, такая идея, как грохнуть врага газовым ключом по затылку уже не казалась ему сильно крамольной. Осталось придумать себе алиби.

Все эти дни Комаров жил как в тумане: перестал спать ночами, работа валилась из рук, жена заметила, что временами супруг разговаривает сам с собой. Наконец, ему показалось, что он всё придумал. Долгое блуждание по тёмным закоулкам своего воспалённого разума подсказало инженеру решение, которое здравый и, главное, надёжный человек, окажись он рядом, счёл бы сумасшедшим. Только вот беда – не оказалось рядом такого человека. Не брать же в расчёт любимую, но наивную и даже немного глупенькую жену!

Сначала Комаров выпросил на работе срочный отпуск за свой счёт, дескать, войдите в положение: горячо любимый родственник при смерти – надо обязательно ехать. Вот уже и билеты на поезд куплены на сегодняшний московский поезд. Особенно напирал расстроенный инженер на то, что уезжает именно сегодня. В цехе прониклись бедой сражённого горем человека и в положение вошли. Только вот он никуда не поехал.

На следующий день вечером, когда по заявленной легенде он уже должен был катить на поезде где-то за Москвой, Комаров тайно отправился на завод. В рукаве пальто на пришитой петельке удобно пристроился тяжёлый газовый ключ. Осталось занять укромное место на пути японца с работы. Комаров этот маршрут знал и знал также, что его шахматный визави ужасный педант и зануда и свои привычки менять не любит. Значит, пойдёт привычной дорогой. Инженера несколько беспокоили сверхспособности японца, которыми он, конечно же, обладал, как и любой шпион. Вот как он разделался с хулиганами! Зато у него, у Комарова, доскональное знание цеха со всеми его закоулками и опасными местами, а заодно и внезапность. А эти обстоятельства поважнее будут.

В рассчитанное время Комаров добрался до места своей засады и затаился. Ждать пришлось долго, и Комаров уже совсем отчаялся, а «Тарас» всё не шёл и не шёл. Но вот, наконец, появилась знакомая фигура. Ни впереди, ни позади людей не было – основная масса работников уже прошла. Всё-таки не зря говорят, что удача благоволит безумцам. Комаров пропустил японца мимо своего укрытия и потихоньку пристроился сзади. Он извлёк из рукава своё «оружие» и перехватил поудобнее. И тут вдруг оказалось, что он совершенно не умеет бить людей тяжёлым по башке. Он бы, наверное, так и не осмелился нанести удар, но тут ему показалось, что японец собирается оглянуться. Это решило дело.

Комаров оттащил беззвучно осевшего на грязный пол японца в сторону и столкнул в заранее присмотренный приямок – здесь его и за полгода не найдут. Теперь быстрей отсюда.

Вот теперь ему по-настоящему надо было смываться. Только не к больному родственнику в Поволжье, а куда подальше. Дома Комаров собрал чемодан и долго инструктировал ничего не понимающую жену. По его замыслу органы рано или поздно заинтересуются его отсутствием. И вот тогда должна вступить в действие придуманная им многослойная метода запутывания следов. Поэтому жене было строго-настрого наказано последовательно придерживаться следующих версий событий: что супруг уехал проведать родственников, только она у этих родственников никогда не была и адреса не знает, потом про то, что он ушёл к любовнице. И уж когда совсем припечёт, «неохотно» раскрыть «главную» тайну – её муж героически исполняет секретную миссию за границей. И пусть органы ломают мозги над такой явной ахинеей. А он в это время осядет где-нибудь в Тынде. А потом…

Про «потом» думалось смутно. Жена вся в слезах пыталась записывать его инструкции. Он обозвал её дурой и порвал записи, а потом и сам прослезился, и они тут же помирились. Решили, что с сыновьями ему прощаться не надо.

От каких-то людей Комаров слышал, что в Сибири можно безбедно устроиться и вовсе без документов на руках и даже «зашибать деньгу». Нефть, золото, алмазы, тот же БАМ: везде нужны рабочие руки, а с паспортом или нет – дело десятое. Так почему бы и ему не попробовать? А дальше – по обстоятельствам.

Но занесло Комарова не в Тынду и не к нефтяникам, а в Новый Уренгой к газовикам. И работу он нашёл без проблем. Суровый мастер с уголовными замашками в одной строительной шараге не стал удивляться наивному рассказу, что документы и деньги украли в дороге, и надо подзаработать на дорогу домой, а без лишних разговоров определил его разнорабочим на стройку.

Комаров, теперь под именем Егорова Александра Петровича, быстро понял, что работа «бери больше – кидай дальше» и проживание в промёрзлом бараке с полууголовными порядками – это совсем не то, на что он рассчитывал. Тёплыми вещами пришлось «поделиться» с соседями. А как тут не поделишься, если основной аргумент – это кулак размером с твою голову? Да ещё и огорчение от первой получки. Когда Комаров осмелился спросить у мастера, почему ему наряды закрыли втрое ниже, чем другим, сплюнул тому под ноги и прогундел:

– А ты, Егоров, иди мусорам пожалуйся. Я тебе даже выходной специально дам в посёлок съездить. И про кражу документов заодно расскажешь. Может и найдёшь какую-никакую правду. А, ребята?

«Ребята», присутствовавшие при разговоре, громко и обидно заржали.

С трудом Комаров дотянул до весны. Только вот она наступила лишь по календарю, на деле не ощущалось никаких погодных изменений. А тут ещё разговоры бывалых людей, что с наступлением тепла будет ещё хуже. И беглецу нестерпимо захотелось домой. Но томила неизвестность: а что там происходит, пока он здесь мается? И Комаров не выдержал.

За ящик водки, который обещал привезти, он выторговал у мастера себе отгул и на попутке отправился в посёлок на почту. Ему повезло – удалось заказать разговор с женой по рабочему номеру на хлебокомбинате. Но разве толком поговоришь, когда никакой кабинки нет, а в насмерть прокуренном помещении полно народа. Стараясь не задавать опасных вопросов, он всё-таки выяснил, что милиция активно интересуется его исчезновением, и на завтра жену опять вызывают для беседы, как написано в повестке. Надо было бы ещё раз хорошенько проинструктировать супругу по поводу завтрашнего разговора, но почтовая работница за прилавком и так уже начала косо поглядывать на него. Пришлось ограничиться намёками да напоминаниями о состоявшемся при прощании разговоре.

Вышел из вагончика с громким названием «Почта» Комаров совершенно растерзанный и чуть было не забыл про обещанную для бригады водку. Хорошо, что вовремя спохватился, а то не сносить бы ему головы.

Новости от жены сильно беспокоили: стало быть, его ищут. Вопрос, почему? Просто как пропавшего человека или что-то пронюхали про японца? Хоть убейся, а дополнительной информации получить неоткуда.

После долгой душевной маеты Комаров пришёл к выводу, что лучше было вообще не звонить. Одно расстройство, а новостей – с гулькин нос. Разве что понял: его ищут. Но такое известие спокойствия как-то не добавило, и он решил, что больше звонить не будет. И вот тут, как назло, жизнь подкинула ему новое искушение.

Один мужичок из их разношёрстной бригады собрался ехать домой в Ленинград. Был он из тех, что гоняются по стране то ли за романтикой, то ли за длинным рублём и много, по его рассказам, уже где перебывал. Даже у Туманова[1] на Колымских золотых приисках работал. Денег зашибал немерено, но они у него надолго почему-то не задерживались.

Вот этого мужика и упросил Комаров привернуть попутно в Череповец да встретиться с женой и на словах передать кое-что. Хотел он и письмо написать, да в последний момент сдрейфил. А «курьеру» пришлось пообещать оплату дороги от Москвы до Череповца и от Череповца до Ленинграда, да набросить сверху два «стольника» за хлопоты. А передать он попросил день и время, когда надо быть на переговорном пункте и ждать, пока её не пригласят для разговора с Новым Уренгоем.

И потекли две недели новой маеты до назначенной даты, приправленные многочисленными сомнениями: не обманет ли посланец, всё ли правильно поймёт жена, отпустят ли его самого в посёлок, да будет ли исправной линия?

Но всё получилось, как надо, и разговор состоялся и даже был назначен следующий. Комаров уже решил было, что весьма хитро придумал тайный вариант общения, который никакой милиции неизвестен. Поэтому ничего не понял, приехавши на второй разговор, когда к нему подошли два небритых мужика в телогрейках и валенках с галошами, в общем, как и все тут ходят, и крепко взяли за бока. И всё равно не мог поверить в случившееся, когда его отвели в сторонку, и один из них сунул Комарову в нос краснокожее удостоверение с огромным гербом и золотыми буквами «КГБ СССР».

Но поверить пришлось. И вот тут Комаров испытал совершенно неуместные ощущения – он обрадовался: пришёл конец неизвестности, конец неустроенности и идиотской изнурительной работе, как будто он уже и на самом деле отбывает какое-то наказание, конец мучениям и издевательствам со стороны мастера-беспредельщика. Эти два небритых мужика, которые, если присмотреться, всё-таки не тянули на настоящих местных рабочих, предстали перед ним его спасителями, и Комаров, совершенно запутавшись в собственных ощущениях, с комом в горле чувственно произнёс:

– Как хорошо, что вы меня нашли!

И вздохнул с облегчением.

[1] Туманов Вадим Иванович, друг В. Высоцкого, золотодобытчик и, по некоторым утверждениям, первый легальный советский миллионер.