Текст книги "Провинциальный шпион (СИ)"

Автор книги: Евгений Шалашов

Соавторы: Владимир Зингер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Но мне казалось, что у Людмилы с Сашкой все серьезно, по-настоящему.

– Ну, чего это в постели? – окрысился Барыкин. – Если бы в постели, убил бы сразу. И то хорошо, что пистолет до того ещё в оружейку сдал… Был бы ствол, пристрелили бы на хрен.

– Так, – хмыкнул я. – Не в постели, так почему застал? Мало ли потребовалось человеку. Документ там какой-нибудь или уточнить что. Ты же сам участковый, знаешь, какие хвосты, бывает, за бывшими супругами тянутся.

– Я вчера с работы пораньше пришел, – принялся объяснять Санька. – Решил Людмилу порадовать, с Данькой погулять. Дверь открываю, а в прихожей этот хмырь стоит, и чего-то они там с моей мило так щебечут.

И все? – сделал я непонимающий вид, хотя сам прекрасно Саньку понимал. Не знаю, как сам бы отреагировал, если бы в комнате Нины застал ее бывшего парня. Нет, его даже и бывшим-то нельзя назвать – так, пен-френд, друг по переписке. В драку бы не полез, но то, что объяснений бы от невесты потребовал, тут и к бабке не ходи. А здесь, как ни крути, бывший муж, с которым, у нынешней жены все уже было. Людмила когда-то рванула за своим избранником из Казахстана, бросив и родителей, и институт. Любила наверняка.

– А я вроде бы спокойно его спросил – дескать, чего припёрся? А он – а твое какое дело? Я не к тебе пришел, а к твоей жене. Она, между прочем, и моей женой когда-то была. А тут как раз вопросик возник, только это не твоего ума дело. Тут уж я и не выдержал: как это не моего ума дело? Я ему сразу в нос треснул, он мне в глаз. Тесно в прихожей-то, не развернуться как следует. А то бы я ему…

Санька сжал кулаки, переживая, видимо, ещё раз волнующее событие. Хм… А ведь у бывшего мужа Людмилы удар отработан в конкретное место. В прошлый раз, помнится, когда Барыкин еще в любовниках был, он тоже в глаз получил и с неделю, если не дольше, «щеголял» с фингалом. Но Сашку я понимаю. Бывший приходит на дом в твоё отсутствие – это же явный сговор у них. Как тут утерпеть, если терпеть совсем не хочется?

– А что Людмила говорит?

– А Людмила ничего не говорит. Заорала на нас, велела обоим выметаться, чтобы Даньку не пугать. Мы ещё в подъезде маленько перемахнулись, тут-то ему как следует прилетело, он и свалил без оглядки. Я было – домой, а дверь заперта, по карманам хвать – а ключи, видимо, в горячке дома забыл. Позвонил, она не открывает. Ну, раз так – пусть так. У меня тоже своя гордость имеется. Пошёл на опорник, морду тональником намазал – он у наших девок из детской комнаты есть, в кабинете заперся да там и ночевал. А сегодня думал тебя в конторе застать, а нарвался на Соколову. Ей всё и сказал. Мне по райотделу -то в таком виде, сам понимаешь, болтаться не резон. Так что опять сюда.

– А что же у тебя рожа кирпича просит? – начал я. – И синяк тут не при чём, другие признаки налицо – небритый, опух весь.

– Так это, – смутился Санька, кивая на бутылку, – вторая. А бриться нечем. Да и зачем? Настроение не то. И вообще, ты сейчас не о том. Сейчас главное – тебе надо с Людкой поговорить.

– Ну ты даёшь! – удивился я. – О чем я должен с твоей женой говорить?

– О том, как нам дальше жить. Скажешь ей, что если собирается к бывшему возвращаться, ребенка я не отдам! Ребенок у родного отца должен расти.

У меня аж челюсть отвисла. Охренел Барыкин. Я что, адвокат по бракоразводным процессам? Ему самому бы надо с женой поговорить, а уже потом все остальное, включая друзей и местком.

Стараясь, чтобы мой тон не звучал назидательно, чего никто не любит, осторожно сказал:

– Слушай, ты сам с ней должен поговорить. Я же, пусть и друг, но посторонний человек. А тут семейное дело, которое только вы разрулить можете. Я бы, на месте Людмилы, послал подальше такого друга, который в семейные дела лезет.

– Мне-то она и соврать может, а тебя уважает, врать не станет, – хмыкнул Санька. – Людка говорит, что она тебя за моего старшего брата считает, хотя знает, что ты меня на три года моложе. Такого как ты, правильного, у которого совета можно спросить. Да и не чужой ты нам, почти крестный отец для Даньки.

М-да, дела. Старший брат, вишь, образцово-показательный. Значит, все равно лезут наружу мои шестьдесят пять лет, замаскированные под двадцать три.

– Ладно, – примирительно сказал я, взял со стола бутылку, убрал ее в стенной шкаф – все равно пить не станем. Обернувшись к Саньке, сказал в приказном порядке:

– Пошли.

– Куда пошли? – не понял Санька. Или сделал вид, что не понял.

– К Людмиле пошли, – дернул я Барыкина за рукав.

Ведь ему, дураку, самому до ужаса хочется пойти к жене, поговорить с ней, помириться, но будет ломаться, делая вид, что гордость не позволяет. Поэтому, я тоже имитировал принуждение, отрывая друга со стула и подводя его к вешалке, где висела шинель. Для сохранения Санькиного самолюбия сказал:

– Сейчас пойдем, я с Людмилой поговорю, а ты в подъезде постоишь и покуришь. Чего мне лишний раз до опорника бегать? Сразу все и скажу.

Мы дошли до дома, в котором Людмила Барыкина недавно получила квартиру. Я позвонил, а Санька отошел и, вроде как, спрятался.

– Сашенька, ты? – донеслось из-за двери, и она немедленно распахнулась. На пороге стояла зареванная Людмила. Увидев меня, суматошно завопила:

– Леша, что с Сашей?

– Да здесь он, здесь, – усмехнулся я, отступая в сторону и выволакивая Саньку. – Забирай свое сокровище, а не то он уже с ума сходит.

Подтолкнув Барыкина в объятия любимой женщины, закрыл за ними дверь в квартиру и перевел дух. Пусть сами разбираются, без меня.

А я может ещё к дяде Коле на разбор полётов успею.

[1] Карлос Кастанеда – американский писатель, эзотерик, оккультист, мистик и т.д. и т.п.

[2] ДСП – для служебного пользования.

Глава 19
На дальней станции сойду…

На следующий день Нина не позвонила. Всё ясно – надулась значит. И почему это правильные дела имеют порой такую болезненную отдачу? Вот как в этот раз, например. Я правильно поступил вчера, проследив действия Комаровой? – Вне всякого сомнения. Правильно отправил Нину домой? – Очень даже правильно. С её восторженной неуёмностью мы бы в два счёта засветились. А так – глядишь, и выйдем на разгадку этой нелепой тайны супругов Комаровых. Во всяком случае картинка-то подсветилась очень знатно. И сколько бы товарищ Пантелеев не надувал щёки, он оказался очень рад моему сообщению – это уж к бабке не ходи. Тогда почему же на душе так муторно? И Нина, наверняка, тоже переживает. Надо срочно применять двустороннюю реституцию, как любит приговаривать наш академический преподаватель Гражданского права, проще говоря, приводить всё в первоначальное состояние.

Ближе к вечеру я несколько раз позвонил в общежитие в надежде застать Нину дома, но безуспешно. А последний раз мне и вообще ответили так: «Нина велела передать, что её нет дома». Голос у бабушки – вахтёрши был очень сочувствующим. Это именно она инструктировала Нину по поводу будущей семейной жизни. Под конец бабуля попробовала меня утешить:

– Ты, Лёша, не переживай сильно. Уж поверь мне, старухе: чем жарче рассоритесь, тем слаще замиритесь, вот так-то.

Так-то оно так. Только ведь надо, пожалуй, и какие-то шаги предпринять для примирения. Однако ничего подобного я сделать не успел. Внезапно оказалось, что мне срочно, вот буквально через три-четыре часа надо отправляться в командировку в Чувашию за каким-то вором. Всё было просто: я удачно подвернулся под руку. А ещё мне не надо было на родительское собрание в школу, не надо в садик за малышом и у меня не болела жена. Как она может заболеть, если её и вовсе нет? Всё сошлось как нельзя лучше – я самый удобный кандидат.

Николай Иванович был суров и лаконичен, как и всегда в тех случаях, когда ему не хватало справедливых аргументов.

– А пускай бы Петухов Владька отправлялся туда, – запустил я последний аргумент, уже устав отбиваться. – Я слышал, он учился в Чебоксарах в тамошней школе милиции. Вот он-то уж все ходы и выходы там знает.

Шеф сокрушённо произнёс:

– Да где ж его теперь найдёшь, а времени осталось с гулькин нос. Сам понимаешь.

Но при этом скорчил такую физиономию, что я мгновенно догадался – дело совсем не в этом. А в чём, дядя Коля мне не признался. Зато объявил:

– Да и требование уже на тебя выписано. Тут сержант один вместо тебя уж битый час этим занимается. Вместе поедете.

Под конец разговора шеф неуклюже подсластил пилюлю, заявив, что и вообще завидует мне – он будет торчать в душном кабинете, а я новые края поеду смотреть. И отправил к Борису Михайловичу за деталями по делу и окончательными инструкциями.

Рябинин быстренько ввёл меня в курс дела. Злодея задержали по нашей ориентировке в Чувашии в родной деревне. Содержат пока в Цивильском РОВД и срочно ждут от нас конвой и «сто двадцать вторую»[1], в противном случае угрожают отпустить. Так что выезжать нужно как можно скорей. Со мной едет сержант Шилов из конвойного взвода, смекалистый парнишка. Он уже готов, ждёт меня в управлении. С билетами помогли «линейники»,[2] так что с этим делом никаких проблем нет. Нужные бумаги – вот они. По дороге и ознакомишься.

Что ж, как говорят в народе, нищему собраться – только подпоясаться. Получил бумаги и пистолет, забрал из сейфа заначку, из тревожного портфеля лишнее выгрузил – готов. Только вот дяде Коле не поверил, что он не мог найти участкового Петухова. Посмотрел в дежурке график – работает себе Петухов, как миленький. Ничего с ним не стряслось. А это значит, что в 19:00 ему инструктировать дружину перед выходом на дежурство. Значит что? – А то, что сейчас Владька скорей всего на опорном, и туда можно позвонить.

Всё именно так и оказалось. Узнав, что меня интересует, участковый огорчился:

– А что, я бы съездил. Чебоксары мне нравятся, хороший город.

Почему Влада загнали на учебу именно в Чебоксары, одному богу известно, да ещё, пожалуй, кадровой службе. Были варианты и поближе – Ярославль, например. Вот Санька Барыкин именно там и учился.

Милиции, как всегда, не хватало кадров с высшим образованием для замещения офицерских должностей, и наше МВД нашло весьма удачное решение – межобластные школы ускоренной подготовки. Пять месяцев очного обучения в казарменном режиме, всё как положено: боевая, огневая, физическая подготовки, специальные дисциплины, уголовные право и процесс, криминалистика, административная деятельность органов внутренних дел, ещё кое-что до кучи – и вот ты уже что-то понимаешь в своей будущей профессии. Только после такого обучения никакого диплома выпускник не получал и на лейтенантское звание претендовать не мог. Срок по званию шёл своим чередом: полгода до младшего лейтенанта после назначения на офицерскую должность. А ведомость с твоими учебными успехами и характеристика с денежным аттестатом высылались из школы по месту службы.

Вот такая учёба и, видимо, у Влада от неё и от столицы Чувашии действительно остались приятные воспоминания, раз он так огорчился, что не ему ехать. Но менять что-то уже поздно, понятное дело. Зато я, по крайней мере, получил несколько полезных советов на дорожку.

– Вы как только до Чебоксар доберётесь, дуйте сразу в Министерство. От вокзала – на первый троллейбус и вперёд по проспекту Ленина. Если слева по ходу движения всадника с саблей на высоченном пьедестале увидите, значит правильный путь выбрали. Это Чапаеву памятник. А там дальше спросите, где Министерство. И не тушуйтесь – это только название важное да здание страшное, а так вполне рабочая контора. Сразу на входе дежурка – туда и обращайтесь.

Тут Владька замычал что-то нечленораздельное, как будто сам с собой спорил, потом сообщил:

– Ты, Лёшка, знаешь что? Запиши-ка себе или так запомни – Серов Сергей. С этим парнем мы сошлись крепко во время учёбы. Он местный, да и сам чуваш. Мы с ним открытками к разным праздникам обмениваемся, а иногда даже письма друг другу пишем. Он тут мне как-то похвастался, что резко в гору пошёл – в дежурной части ихнего МВД должность получил. Вдруг, чем чёрт не шутит, его как раз на дежурстве и застанете. Привет от меня передашь – всё, глядишь, полегче общаться будет. Так что ни пуха, ни пера!

Что ж, и на том спасибо. Я ещё раз позвонил в студенческое общежитие, но с Ниной поговорить так и не удалось. Хотел было попросить Жеку объяснить Нине, что я в срочной командировке, а то ведь она бог знает что насочинять может, но друг мой куда-то запропастился – некому будет меня перед невестой реабилитировать.

С тяжёлым чувством отправился в УВД знакомиться с напарником. «Смекалистый парнишка» сержант Шилов Виктор оказался лет на пять старше меня нынешнего, и сразу попробовал взять власть в свои руки. Он-де много поездил с конвоями и лучше меня знает, что к чему. Пришлось слегка остудить его пыл – не таких обламывали. Вспомнился вполне к месту ярославский капитан из бродяжника, на которого мы с Джексоном нагнали страху, когда ловили вора и убийцу по фамилии Рыбаков.

Получивший по носу, фигурально выражаясь, конечно, сержант присмирел и затаился – наверняка будет старательно фиксировать мои «косяки» и злорадствовать. Что ж, посмотрим.

Путешествовать по нашим краям на поезде – занятие скучное. Когда ни выгляни в окно – снаружи сплошная стена леса. Глазу не за что зацепиться. Но чем ближе к месту назначения подходил наш поезд, тем больше картинка менялась. Дремучие леса постепенно поредели, а потом и вовсе сошли на нет, заместившись стремительно пролетавшими мимо рощами. Простор и свет сменили зелёный сумрак.

Мне за свою будущую жизнь пришлось много поездить по стране и миру. Казалось бы, сейчас-то чему тут удивляться? – Всякое повидал. А вот поди ж ты – и меня будоражила дорога, и чудилось, что вижу всё в первый раз. Мы ехали в плацкарте, и было хорошо заметно, как меняется вагонное население, почти неуловимо другим становится го́вор, проскакивают в речах незнакомые слова, и лица меняются, да так, что сразу и не поймёшь, а в чём именно. Вроде всё то же, и всё-таки немножко не то.

И вот Чебоксары. Меньше суток ходу от Москвы. Времени на больших вокзальных часах – ровно двенадцать. Действуем так, как научил меня Владька Петухов. Троллейбус. Проспект Ленина. Слева шашкой наголо салютует нам с высоченного пьедестала Василий Иванович – верной дорогой идёте, товарищи! Фраза, конечно, принадлежит не ему, а другому деятелю, по проспекту имени которого мы сейчас едем, но дело не в этом – дорога-то и впрямь верная: вот уже и мрачновато-торжественное здание МВД с одетым в темный камень цокольным этажом. Позначительней нашего областного УВД будет – у нас новодел, а тут Сталинский ампир, не иначе.

Когда мы глазели на это великолепие, рядом раздался строгий голос:

– Почему не приветствуете старшего по званию, товарищ сержант? Из какого подразделения? Я вот доложу, куда следует…

Шилов-то в форме, это я по гражданке. Я оглянулся на голос – перед напарником стоит молодцеватый и совсем юный старший лейтенант – и всего-то! А сколько гонора! Форма сидит на офицере безупречно, и сразу видно – по притонам в ней не шастают и обоссанных пьяных не таскают. В такой только за большим столом под зелёным сукном сидеть да приезжих сержантов пугать. А что вы хотите – здесь Министерство! Это вам не хухры-мухры. Здесь трепетать положено.

И вот наш бравый сержант и смышлёный парнишка сразу почувствовал: перед ним власть, сразу понял, что почём и утратил всю свою бравость – стоит и что-то лепечет невнятное. Пришлось вмешаться. Представился, объяснил этому щелкопёру вежливо так, что мы здесь по делу и рассчитываем на сотрудничество, а не на дутый формализм. Вот не поможет ли нам товарищ старший лейтенант добраться до Цивильска, раз уж мы здесь всё равно общаться начали?

Товарищ старший лейтенант мгновенно утратил к нам всякий интерес. Пробормотав что-то вроде – я такими делами не занимаюсь, он красиво проследовал внутрь здания. Мой напарник как-то кисло улыбнулся, и мы пошли следом.

Всё-таки господь сочувствует странствующим. Кто это сказал? – Не знаю, может и не говорил никто. Но! Однокашник Владьки Петухова по учёбе, а ныне младший лейтенант Сергей Серов оказался на дежурстве.

После того, как я объяснил дежурному майору цель прибытия, тот снял фуражку и почесал голое, всё в родимых пятнах, темечко.

– Надо бы, ребята, вам как-то помочь, да не знаю как. Дайте подумать.

Вот тут-то я и спросил его про Серова.

– А вы-то его откуда знаете? Вы ведь с Украины, так?

Ну вот, обычная история: спутать Черновцы с Череповцом – это вам всегда пожалуйста! Получив ответ, что мы с Вологодчины, майор сильно задумался над географической несуразностью, но Серова всё-таки кликнул. Тот быстренько разобрался, что к чему:

– Да это же «черепане»! Привет мне привезли от моего побратима, вместе в школе милиции учились.

Я сразу зауважал этого парня, а заодно и Влада Петухова. Видимо дружба и впрямь у них что надо, если чуваш в Чебоксарах знает, как в далёком неизвестном ему городе мы порой шутейно называем друг друга.

Тут и вопрос, как нам добраться до Цивильска, решился почти что сам собой. Серов куда-то отлучился, а вернулся минут через десять.

– Всё парни, вам подфартило. После обеда в ту сторону пойдёт машина, повезёт криминалиста в Вурманкасы. Свои там не справляются. Это, конечно, не совсем по пути, но я договорился – вас подкинут до Цивильска. А там уж вы сами. Так что в 14:00 быть здесь. А пока можете пообедать – у нас здесь этажом ниже очень даже приличная столовка.

Этажом ниже? – Занятно – мы и так на первом этаже. Но пообедать действительно требуется – что там ещё впереди нас ждёт. Столовка оказалась и впрямь что надо, и в назначенное время сытые и слегка сонные (в поезде всё равно не сон), мы вернулись к дежурной части.

Тут же объявился и наш благодетель.

– Сейчас водитель за вами подойдёт, а пока давайте рассказывайте, как там у вас дела, как корешок мой?

Я немного рассказал, что дела у нас, наверное, так же, как и здесь, всяко бывает, что Влад Петухов работает участковым, но парень шустрый и в «околоточных» задержится, скорей всего, недолго. Обязательно переманят. У нас ведь всегда так: участковые – это и кузница кадров, и фильтр на профпригодность. Проявил себя, так другие службы совратят: или в уголовку, или в ОБХСС, а то и в дознание или даже следствие. Да мало ли мест, где толковые ребята нужны. А не зарекомендовал, так и сам на участке недолго задержишься – сбежишь куда-нибудь.

Сергей решительно согласился:

– Да-а, и я вот тоже всего полгодика участковым побыл, да и сюда в дежурку. Сам не просился – предложили. А что – потолок капитанский, можно долго не беспокоиться по поводу звания.

Мы помолчали. Разговор, как ни крути, проходной и даже не совсем обязательный. Встретились на минутку и разбежались навсегда. Спасибо, что помог. Я вот подумал, что ни за что бы не променял живую работу на дежурные бдения. Дежурка для людей постарше, но у каждого свои предпочтения, что ни говори.

А потом Серов оживился, ткнул меня локтем в бок, и показывая головой на отошедшего в сторонку моего напарника, спросил:

– Слышь, камрад, а что это у тебя напарник какой-то странный? Прижался к стене, а сам глазами во все стороны лупает.

– Да это его на входе какой-то старлей напугал – почему, дескать, не приветствуешь? А сам лощёный такой, как медный пятак блестит.

– А-а, этот! – ухмыльнулся Серов. – Понял, о ком речь. Его у нас «Ать-два» зовут. Инструктор политотдела и по совместительству главный комсорг. Так-то он агроном по специальности. Вурнарский сельхозтехникум закончил, но в колхоз не пошёл, сюда прибился какими-то судьбами. Он так-то вот раз десять за день выйдет на улицу молодых ребятишек из райотделов пугать. По первости хотел было на офицеров наезжать, вот таких, как я примерно. Но те ему мозги быстро продули, теперь вот над сержантами да рядовыми глумится. Глупость, конечно, но начальству нравится.

Серов опять двинул меня кулаком в бок.

– Я тебе что скажу – тут на комсомольском собрании в Калининском РОВД он учудил так учудил. Один сотрудник уж не знаю, какую-то проблему выкатил. Так этот мухомор знаешь, как отреагировал?

Серов уставился на меня в предвкушении несомненного эффекта, потом опять собрался толкаться. Я уклонился, но мой собеседник этого даже и не заметил.

– Так вот он и заявляет. Ты, говорит этому комсомольцу, если видишь проблему – иди сразу к начальнику райотдела, а если начальник не поможет – иди ко мне. Представляешь, а? Каково? А Исаеву-то, это начальник и есть, кто-то доложил. Что уж там Исаев с этим щелкопёром сделал, не знаю, только после этого товарищ старший лейтенант полгода здание Калининского РОВД стороной обходил. Во дела! Да вот он и сам. Лёгок на помине!

Серов кивнул в сторону шикарной лестницы. «Ать-два» в плаще типа лёгкого пальто (у нас таких ещё не выдавали) и при фуражке красиво спускался по ступенькам. Сержант Шилов, как только его увидел, так сразу и замер у своей стены как на параде: ладонь у фуражки, линия предплечья продолжает линию плеча, взгляд на начальство. «Ать-два» заметил строевое рвение сержанта, благосклонно кивнул и проследовал на выход.

А больше поговорить и не удалось. Подошёл дядька в замызганном мундире, совсем не по министерскому месту, загудел густым басом:

– Ну что, Серёга, это что ли твои пассажиры?

И не дожидаясь ответа:

– За мной, гвардейцы!

Я пожал руку Серову:

– Спасибо, друг! Судьба закинет в Череповец, чем чёрт не шутит – ищи Алексея Воронцова. Я вроде как должник твой теперь.

Что ни говори, а столица, она столица и есть. Пусть хотя бы и автономной республики. Вместо 69-го «Газончика» нам был предложен 469-ый. Посмотрел на Шилова – сразу видно: не ездил пока ещё парень на таком великолепии. Готов ноги вытереть перед посадкой. В салоне ещё двое кроме водителя. Устроились сзади, поехали. Разговор не клеился. Откуда? – Оттуда. – А—а… И всё.

Мы с Шиловым не обиделись. Вместо разговора интересней было по сторонам поглазеть – как тут народ живёт в этой Чувашии?

Посёлок Вурманкасы оказался совсем недалеко, нам ещё даже не надоело в окно смотреть. Да и Цивильск был не за горами. Так что Серов, когда говорил, что за час доберёмся, даже преувеличил слегка.

В РОВД, похожем на все подобные учреждения маленьких заштатных городков, нам обрадовались, как родным. Дежурный капитан запенсионного возраста деловито сообщил, что сидит наш душегубец, как миленький. 122-ую они сами выписали, подстраховались будто бы по нашему поручению, вчера ещё. И получается, что сегодня нам и делать нечего. Осталось сходить в магазин за продуктами, столовая-то сегодня закрыта – санитарный день. А дальше прямиком в Дом колхозника – отдыхать. Только пистолетики сдайте от греха, мало ли. А так в порядке будут, и беспокоиться не надо.

Я первым делом поправил капитана, что задержанный никакой не душегубец, а вор, правда, матёрый, со стажем.

– А и ничего, товарищи, – не смутился капитан. – Все они душегубцы, свою-то душу загубили, куда ни кинь.

Мы получили необходимый инструктаж, где что находится, и не вступая в споры, сдали своих Макаровых. Так даже лучше, подумал я – не надо спать вполглаза, как это всегда бывает при оружии. Может, у других иначе, но у меня так. Капитан написал расписки в получении пистолетов, приговаривая, – «мы порядки знаем, социализм – это учёт и контроль», – и вручил нам эти бумажки. Я из вредности велел в таком случае ещё и печати поставить.

– И правильно, и правильно, это вы верно, ребята. – подтвердил капитан и, подышав на фиолетовый треугольник, оттиснул его на наших бумагах.

На улице уже стемнело, и обзор окрестностей я решил оставить на утро. По моим прикидкам у нас после подъёма будет несколько часов свободного времени, чтобы угадать в Чебоксары прямо к поезду и не думать, куда пристроить конвоируемого, пока я буду добывать билеты. Да и отоспаться надо впрок – на обратной дороге будет не до того.

Однако, осмотр достопримечательностей поутру пришлось отложить. Когда мы с Шиловым пришли поутру в райотдел, нас встретил уже другой дежурный. Он принял наши оружейные расписки и удалился, через минуту вышел с пистолетом и патронами Шилова, а на меня посмотрел как-то странно, потом нахально произнёс:

– А вашего пистолета у нас нет.

[1] Ст 122 УПК РСФСР Задержание подозреваемого в совершении преступления.

[2] В данном случае – сотрудники железнодорожной милиции.