Текст книги "Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Я резко разлепил глаза и уставился в низкий потолок, украшенный трещинами и паутиной. Сперва даже не понял, где нахожусь. И лишь потом осознал, что в Ратиборске – в выделенном мне частном доме, где прежде жила бабка.

Кажется, её старческий запах до сих пор блуждал во мраке, разбавляемом лишь лунным светом, льющимся из единственного окна. За ним неожиданно мелькнула какая-то изломанная тень и раздался глухой стук в деревянную стену дома. Потом всё повторилось.

– Тьфу, хренов абрикос, – пробурчал я, поняв, кто веткой долбится в стену и кто вырвал меня из сновидений.

Сглотнул вязкую слюну и потёр глаза, вспомнив сон, навеянный «Вампиром». Ничем иным это сновидение быть не могло.

Гора – это, естественно, шкаф, на котором я оставил кинжал. А «великан» и звук затвора, скорее всего, появились из-за того, что кто-то закрыл окно в доме. Именно из него и тянуло ветерком.

– Серьёзный артефакт, а такой привередливый и капризный, хуже девицы, – пробормотал я, почувствовав холодок тревоги.

Я уже довольно долго не прикасался к кинжалу, а его связь со мной оставалась всё на том же уровне. Возможно, даже если я захочу разорвать её, то не сумею. Она как минимум останется такой же крепкой, как и сейчас. И буду я до конца жизни видеть сны, навеянные «Вампиром».

– Так и с ума сойти можно, – прошептал я и насторожился, услышав скрип половицы где-то в гостиной.

Вор? Или просто рассохшаяся древесина шалит? Скорее второй вариант.

Однако я не был бы многоопытным ведьмаком, если бы не решил проверить. Мало ли что.

Приняв сидячее положение, сунул ноги в кроссовки и вытащил из лежащей на кровати ветровки небольшой пистолет. Стиснув его в руке, крадучись двинулся в гостиную.

Миновал дверной проём и прижался к стене, пытаясь разглядеть в сумерках гипотетического гада, пробравшегося в дом. Но в гостиной царила тишь да гладь. Разве что на стене со старыми обоями тикали часы. А в остальном – тишина. Только проступали очертания серванта, пары кресел, пузатого телевизора и замызганного дивана с торчащим поролоном и пружинами.

– Тишина… и только мёртвые с косами стоят, – с облегчением пробормотал я, опуская оружие.

И в тот же миг кто-то пробежал по половицам, громко топая маленькими ножками. Краем глаза я успел заметить мохнатый клубок, шмыгнувший за диван.

– Домовой, что ли?.. – ахнул я и глянул в щель.

Там, конечно, мрак был гуще всего, но пару злых жёлтых глаз с вертикальными зрачками я всё же разглядел.

– Кошка, твою мать… Наверное, через форточку залезла, ища, где помягче и уютнее, – прошептал я и зевнул. – Ладно, живи. Не трону тебя. А утром познакомимся поближе.

Окраина Ратиборска

– Кривой, чего ты там копаешься? – прохрипел брюнет со шрамом через всё лицо.

Его широкие плечи едва не рвали потёртую кожаную куртку, а на ногах красовались чёрные джинсы.

– Сейчас, Фома, сейчас… – просипел мужик лет сорока пяти, стоя на одном колене перед дверью дома бабы Нюры.

Тихонько матерясь сквозь жёлтые зубы, он отмычкой сноровисто ковырял замок, отражая глубокими залысинами свет луны.

Фома стоял над ним, щуря безжалостные волчьи глаза, поселившиеся на квадратном лице, носящем отпечаток внутренней звериной силы и жестокости.

– Теряешь сноровку, – ровным голосом сказал Фома, но Кривой аж вздрогнул и заторопился.

– Готово! – выдохнул он, после того как щёлкнул замок.

Взломщик тут же выпрямился, оказавшись чуть выше брюнета со шрамом, но вдвое уже. Впрочем, выглядел Кривой не менее опасно: жёсткая щетина, впалые щёки со шрамами и взгляд преданного раба, готового ради господина на всё.

– Иди первым, – приказал ему Фома, вытащив из кармана куртки револьвер.

Кривой кивнул, приоткрыл дверь и бесшумно проскользнул в сени.

Брюнет, не торопясь, как полновластный хозяин, вошёл следом и услышал азартный шёпот напарника:

– Краевед, наверное, в гостиной или в спальне дрыхнет, как сурок. Сейчас мы его поднимем и как следует распотрошим. Спросонья всё скажет, где у него чего припрятано.

– Да я и так могу всё сказать, – вдруг донёсся из темноты спокойный голос.

В следующую секунду кухню залил свет включившейся лампы.

Кривой дёрнулся, но тут же замер, уставившись на стоящего в дверном проёме коротковолосого пожилого мужчину с насмешливой улыбкой. И как будто бы с такой же насмешкой на Фому смотрел пистолет, поблескивающий в правой руке краеведа.

Но брюнет даже бровью не повёл. Он лишь презрительно хмыкнул и прохрипел, целясь в мужика из револьвера:

– Ты волыну-то брось. Небось стрелять не умеешь, себя же и застрелишь. Выбрось, выбрось пистолет.

– Зачем мне его выбрасывать? Он ещё новый. Я его только-только купил. Им ещё пользоваться и пользоваться. Да ему сносу нет. Качество хорошее. Из такого можно легко пристрелить двух придурков, а приехавшим ментам всё честно рассказать. Думаю, они обрадуются, что я за них сделал работу и положил двух взломщиков. У вас даже рожи такие, что никакие доказательства не нужны.

– Не дерзи, старик, – оскалился Фома, сверля мужика взглядом. – Ты на моей территории. И менты тут подо мной ходят. Если приедут – тебе же хуже будет. А мы можем договориться по-хорошему. Денежка при тебе есть? Наверняка есть. Так вот и поделись с провинцией. Ты-то, поди, из большого города: хорошо ешь, мягко спишь. А мы тут с голоду дохнем. Нечестно как-то, не находишь?

– Так что мешает тебе переехать в большой город, устроиться на работу и мягко спать? – усмехнулся краевед, не спуская расслабленного взгляда с Фомы.

Кривой непроизвольно облизал губы, явно занервничав. Уж больно спокойно себя вёл приехавший мужик. Любой другой на его месте уже бы давно бросил пукалку и задрал руки, струхнув под тяжёлым взглядом Фомы. А этот нет… даже не нервничает. К счастью, он не знает, что Фома, умная голова, поставил Вована следить за всем через окно. Он наверняка уже срисовал ситуацию и теперь обходит дом, чтобы влезть в спальню и огреть краеведа со спины.

Глава 25

Напряжение в кухне нарастало. Хрен с залысинами мялся слева у холодильника, косясь на своего широкоплечего подельника брюнета. А тот замер прямо напротив меня возле двери с наглой усмешкой, выглядевшей жутко из-за шрама, наискось пересекающего всё лицо. В его руке поблёскивал чёрный револьвер, а в холодных глазах не было ни капли сомнения.

Он грохнет меня, как только предоставится возможность. Чуть отвлекусь – и выстрелит. А мне нельзя использовать магию и артефакты. Вдруг останутся свидетели? Тогда весть о крутом маге быстро разлетится по округе, и агенты демонов насторожатся.

– Ты мне тут за жизнь не говори, сявка, – угрожающе прохрипел брюнет, глядя исподлобья. – Твоё дело молча поделиться деньгами с уважаемыми людьми.

– С кем же это? Тут только я уважаемый человек. Получается, деньги находятся у правильного персонажа.

– Да… он… да он издевается над… тобой, – заикаясь выдал худой взломщик с залысинами, глянув на своё начальство.

– Заткнись! – рыкнул на него главарь, играя желваками.

– Твой друг, владеющий словом на уровне продвинутого репера, прав. Издеваюсь. Советую тебе свалить в ту клоаку, из которой ты вылез, – улыбнулся я побагровевшему брюнету.

У него аж вены на шее вздулись, а зубы скрежетнули.

– Свои советы засунь себе в задницу, – процедил тот, не сорвавшись на банальную брань. – Ты даже не понимаешь, с кем связался, трухлявый старик. Меня зовут Фома. Весь город боится поворачиваться ко мне спиной.

– Почему? Ты какой-то известный содомит?

– Гыг! – издал нервный смешок Кривой и тут же втянул голову в узкие плечи под раскалённым от ярости взором главаря.

– Я убивал людей и за меньшие оскорбления, – хрипло бросил мне брюнет, скаля зубы. На них в свете тусклой лампочки поблёскивала слюна. А нижнее левое веко бандита слегка подрагивало, как от тика.

– Хочешь вызвать меня на дуэль? Мы и так, можно сказать, уже в процессе. Твой дружок будет секундантом. Стреляем на счёт три? Он же умеет до трех считать? Или мне его быстренько научить?

Кривой шумно сглотнул и почесал кисть с убогой татуировкой, непонятно что изображающей, а затем еле слышно шепнул боссу:

– Фома, может, ну его на хрен? У этого краеведа явно проблемы с башкой, а денег наверняка с гулькин хрен. Можа, пущай живёт? Уйдём, а?

– Вот поэтому, Кривой, ты всё ещё шестёрка, – презрительно процедил брюнет, не спуская с меня взгляда, снова ставшего холодным, как могильная плита. – Ты всё ещё можешь откупиться. Опусти пукалку и выворачивай карманы. Быстро!

– Как-то рука не поворачивается. Может, всё же дуэль?

– Хочешь на счёт три? Будет тебе, сука, на счёт три.

– Клянёшься?

– Клянусь!

Его взор на долю мгновения метнулся мне за спину во мрак гостиной, а мышцы на шее закаменели.

– Ра-а-з… – протянул мокрый от напряжения худой взломщик, словно действительно решил примерить на себя роль секунданта.

Но понятное дело, до трёх он не досчитал, поскольку никто и не собирался следовать хоть каким-то правилам. Уже после его «ра-а-аз» я метнулся в сторону к рукомойнику, чей кранчик медленно и трагично сбрасывал каплю за каплей. Они разбивались о ржавый металл чаши для сбора воды.

И одна из этих капель отразила перекошенную рожу невысокого крепыша, вывалившегося из мрака гостиной с обрезком трубы в руках, которая вспорола воздух ровно там, где миг назад была моя голова. Ежели бы я не услышал сопения крепыша и не обратил внимания на взгляд Фомы, то лежал бы сейчас на полу в луже крови с разбитым затылком. А так – я нажал на спусковой крючок, целясь в брюнета, плотно стиснувшего зубы.

Два выстрела раздались чуть ли не одновременно. Мимо меня вжикнула пуля, угодив в дверной косяк. Брызнули щепки, попав в ошарашенно хлопающего зенками крепыша.

Вздрогнул Кривой и зарычал от боли Фома, грохнувшийся на пол возле порога. Револьвер вылетел из его руки, а в куртке в районе груди зияло пулевое отверстие.

– Приношу искренние извинения, хотел завалить с одного выстрела, но не вышло, зрение ещё не идеальное, а может, бог тебя покарал за то, что ты клятвопреступник, не на три же стрелял, – укоризненно сказал я, глядя в белеющее лицо Фомы со всё ещё горящими яростью глазами.

– Убейте его… иначе я, сука, вас всех… порву! – прохрипел он, запустив руку в карман куртки.

Видимо, Кривой так привык исполнять приказы брюнета, что он, кажется даже не подумав, цапнул с пола револьвер.

Крепыш же швырнул в меня трубу. А силушка у него была такая, что подобный снаряд легко мог насквозь прошить дедушку, как иголка бабочку.

Благо я был готов к чему-то такому, потому упал на колени, пропуская над собой трубу. Та со свистом пронеслась над моей головой, угодив в хлипкую стену дома. Вошла в неё наполовину и закачалась, будто пыталась указать на Кривого, вскинувшего револьвер. Но уже через миг он замертво завалился на холодильник, получив пулю в правый глаз.

– Ар-р-р! – зарычал как медведь крепыш и ринулся на меня словно грёбаный берсерк.

Однако пуля остановила и его, войдя в раскрытый в вопле рот. Затылок вырвало вместе с клочьями кожи, каплями крови и комочками мозга. Всё это украсило стену и рукомойник. А сам покойник упал на пыльный серый круглый половик.

Я с помощью «жатвы» отправил души Кривого и крепыша в «клетку», где они заняли всего две «ячейки». Слабаки…

Фома в это время поднёс к губам зелье здоровья, желая избавиться от раны в груди. Но я снова выстрелил. Свинец попал точно в пузырёк с зельем. На грудь брюнета упали осколки вместе с содержимым.

– Сука… сука! – истошно взвыл он, отбросил оставшееся в пальцах горлышко и лихорадочно принялся хлопать ладонью по груди, пытаясь собрать хоть несколько капель зелья.

Что-то и правда пристало к его ладони, и он слизал эти жалкие остатки, не обращая внимания на то, что в его глотку попали и мелкие осколки стекла.

В вытаращенных глазах бандита горела звериная жажда жизни, смыв образ уверенного в себе гангстера, держащего в страхе весь городок.

– И стоило оно того? – усмехнулся я, присев на корточки рядом с ним.

– Борис… говорил, что краевед… не будет проблем. А ты… ты не такой… бывший военный? – прохрипел он и дрожащей рукой расстегнул куртку.

Шерстяная рубашка на груди уже промокла от крови, а дыхание с хрипом вырывалось из его перекошенного рта.

– Можно сказать и так, – кивнул я и глянул на трупы.

Мог ли я обойтись без стрельбы и убийств? Наверное. Но тогда бы мне пришлось унижаться, выполняя все требования бандитов. А я так не могу. Гордость не позволила бы.

А они ко всему прочему наверняка ещё и поиздевались бы надо мной. Вряд ли бы сам Фома занимался этим, а вот Кривой как раз из породы мелких шакалов, любящих унижать других, находясь под защитой льва. Он наверняка заслужил смерть. Угу. Хотя бы тем, что носил такую убогую татуировку. Гы-гы.

– Слушай, вояка… – просипел бандит, пуская кровавые пузыри. – Денег хочешь? Реальных… бабок. Я могу дать… только помоги. В тачке есть ещё зелье… здоровья. Сгоняй. Клянусь, что заплачу… сколько скажешь.

– Ага, знаю я твои клятвы. Уже наслушался.

– Богом… глянусь, – прошептал он, закатывая глаза.

– Ну-ну, ты его не гневи попыткой втянуть в человеческие дела. Тебе перед ним стоять через минуту.

Фома несколько раз тяжело, со свистом вздохнул, а затем уставился на меня затухающим взором и понял, что ему не переубедить меня.

Тогда бандит перешёл к последнему средству…

– Если ты дашь… мне… сдохнуть. За тобой придут… отомстят за меня! – прорычал он, страшно выкатив глаза. По подбородку заструилась кровь, а вены на висках вздулись. – Тебе… придёт… конец! Яйца отрежут, а член отрубят! И всю… твою… семью положат. Я в почёте, уважении хожу… мои кореша отомстят… Ты… ты не знаешь, с кем связался… Кха-кха…

Он закашлялся, выхаркивая сгустки крови. Пальцы с серыми ногтями заскребли по грязным доскам пола, а яростный взгляд продолжал резать моё лицо.

Я приблизил губы к его уху, вдохнул запах свежей крови и пота, а потом вкрадчиво прошептал, как сам сатана:

– Это ты не знаешь, с кем связался. Я Игнатий Николаевич Зверев, убийца демонов и спецагент тайной канцелярии. Можешь хвалиться в аду тем, что пал от моей руки.

Фома тоненько застонал и судорожно засучил ногами. Его изумлённые глаза остекленели, а дыхание замерло в груди.

– Всё, помер голубчик, – усмехнулся я и втянул его душу в «клетку», где она заняла аж две «ячейки». Хороший результат для простого смертного.

И тут же вздрогнул, когда в моём кармане пиликнул телефон, будто кто-то оперативно прислал уведомление, что список убитых мной людей пополнился тремя именами.

Вытащив аппарат, я глянул на трупы, лежащих в крови, а затем уселся на колченогий стул и открыл сообщение, пришедшее от Павла: «Деда, доброй ночи. Извини, что так поздно, но я забыл тебе написать, что от князя Боголюбского пришло приглашение на прием по случаю возвращения в его сокровищницу розового бриллианта „Камень любви“. Приглашают нас троих. Мероприятие обещает быть громким и масштабным. Будут все сливки общества. Нам точно следует пойти!»

– Наверное, всё же стоит, – пробормотал я и ответил, что согласен.

Внук тотчас написал: «Отлично! Я так рад! Как долетел? Как твои дела?»

– Просто замечательно, – усмехнулся я и снова посмотрел на трупы. – Теперь полночи придётся отмывать пол от крови и хоронить дебилов в саду под абрикосом. Надеюсь, хоть абрикосы в следующем году уродятся.

Внуку же написал, что всё хорошо и уже отхожу ко сну. После чего встал со стула и прикинул, где можно найти половую тряпку. Отыскал такую в шкафу и вытащил трупы из дома. Весили они немало, так что у меня аж пот выступил на лбу, а в пояснице что-то закололо.

Благо, что хоть соседей у меня не было. Дома стояли заброшенные. Их прежние хозяева уже свалили из этой задницы. Если кто и слышал выстрелы, так это только те люди, что жили подальше. Позвонят ли они в полицию? Хрен их знает. Но кажется, нравы в Ратиборске царят бандитские, поэтому народ, наверное, не особо обращается к правоохранительным органам. Однако какая-нибудь сердобольная женщина вполне может и звякнуть, если поймёт, что за хлопки слышала…

– Надо бы поторопиться, – просипел я, смахнул пот со лба и затащил трупы за дом, где их не было видно с улицы.

А потом вернулся на кухню, нашёл ржавое ведро, набрал воды из бочки и без малого час отмывал полы от крови, постоянно меняя воду. Весь взмок и изругался, прокляв пол, так и норовящий всадить занозу под ноготь. Однако с задачей справился.

После этого взял фонарик и отыскал в захламлённом сарае лопату. Принялся копать яму возле абрикоса. На неё ушёл ещё час-другой и сотня матерных словечек. Парочку я даже сам придумал.

Затем скинул в яму трупы, которые после обыска ничего мне не дали, кроме десятка измятых купюр.

– Нищеброды хреновы, – процедил я, начав закидывать трупы землёй.

Лопата так и мелькала в моих руках, а поясница всё больше и больше наливалась огнём.

Вокруг деревья шелестели листьями, где-то ухала сова, а возле лица вились назойливые мушки. Приходилось постоянно отмахиваться от них, пока закапывал яму. А как закончил, так уселся на перевёрнутое ведро, свесив голову. С кончика носа капало, а руки казались свинцовыми.

– Фух, – устало выдохнул я, шумно сглотнув.

И тотчас почувствовал какую-то ноющую тяжесть в груди, а во рту вместо привкуса земли появился вкус пепла. Тревожно закачались ветки, замолчала сова, а воздух сгустился и стал будто каким-то неживым.

Я вскочил с ведра и завертел головой, поняв в чём дело раньше, чем настойчиво зазвонил телефон.

Вытащив его, услышал предсказуемый вопль:

– Началось! Началось! Нача… ло… на…

Дальше голос сотрудника тайной канцелярии утонул в помехах, а потом связь и вовсе сдохла. Агенты демонов, как и ожидалось, заглушили её. А вот чего не ожидалось, так это того, что их хозяева так быстро нападут.

Интересно, успел князь Корчинский подготовить для них ловушку? Всё ли выполнил, о чём мы договорились на совещании? Бойцы на позициях? Указания розданы? Или мне в одиночку придётся бодаться с армией демонов?

– Зараза, – сплюнул я на землю, скрежетнув зубами от досады. – Какие же всё-таки твари эти демоны! Не могли атаковать на пару часов раньше, чтобы мне не пришлось потеть, отмывая кровь и закапывая трупы? Мрази. Настоящие свиньи.

В грядущей мясорубке на три трупа с огнестрельными ранами где-то на окраине города всем было бы плевать. Да и мне теперь уже не имело никакого смысла скрывать кто я. Атака началась!

Но местные жители спокойно спали в своих домах, поскольку демоны не идиоты, чтобы нападать с разудалыми криками и боем барабанов. Они действуют тихо, как лисы, пробравшиеся в курятник. Убивают людей прямо в их постелях, забирают души и идут дальше. Никаких эмоций, никаких сомнений, только вера в то, что они высшие существа, хищники, а все остальные – дичь. Так люди убивают скот.

– Я им покажу, кто тут скот, – процедил я сквозь зубы и ринулся к сараю.

Ворвался в него и посветил фонариком на брезент, горбящийся возле стены. Скинул его и обнаружил новенький мотоцикл и рюкзак военного образца. Быстро проверил его и убедился, что зелья, артефакты и оружие на месте. Ребята из команды Корчинского не подвели. Никаких подвохов.

Мотоцикл тоже оказался заправлен. Я выкатил его из сарая, а потом и со двора, оказавшись на улице.

Тут на заборе сидела кошка и тревожно смотрела в сторону Ратиборска, размахивая хвостом. Начали протяжно выть собаки. А с холма открылся вид на погруженный во мрак центр городка. Не горели ни уличные фонари, ни окна домов. И там во тьме шло массовое убийство.

На совещании у князя решено было, что демоны должны вгрызться в кусок мяса, рассредоточиться по городу, почувствовать безнаказанность, расслабиться, а уже потом в дело вступят имперцы.

А мне надо как можно быстрее добраться до того, кто командует атакой, чтобы спасти побольше людей и заткнуть высокомерный рот Корчинского, посмевшего насмехаться надо мной.

– Поехали, – прошипел я и вывернул ручку газа.

Мотоцикл помчался вниз по склону прямо в чернильный мрак, шевелящийся в низине, где истекал кровью Ратиборск.

Эх, лишь бы всё получилось, иначе последствия будут ужасными.

А события тем временем набирали оборот. До меня стали долетать пока ещё отдалённые вопли. Кто-то кричал от боли и ужаса, а кто-то просто удивлённо. Были и возгласы, проклинающие Ратиборск с его хреновой проводкой.

Жители ещё не разобрались, что происходит. Пока одних убивали, другие думали, что проблема в электричестве.

Я же, не включая фару, выехал на дорогу, покрытую ноздреватым асфальтом. По бокам из мрака проступали очертания ларьков, а за ними высились пятиэтажки, чьё нутро оглашали хрипы и возгласы.

Вдруг раздался звон оконного стекла, и что-то пролетело по воздуху, влажно шмякнувшись на крышу ларька. С края безжизненно свесилась рука, и с неё закапала кровь.

Чуть дальше истошно заголосила автомобильная сигнализация, а сама машина начала моргать включившимися фарами.

– Да что же, млять, такое происходит? – раздался во мраке автобусной остановки взволнованный подростковый шёпот.

– Ты ментам позвонил? – вторил ему кто-то столь же юный.

– Ты идиот⁈ Связи же нет! – провизжала какая-то девица.

– Да заткнись ты, Машка, не привлекай к нам внимания! – перепугано выпалил ещё один подросток.

– Берите любую тачку и валите из города! На Ратиборск напали! Быстрее, млять, быстрее! – громко посоветовал я им, проехав мимо остановки.

Но далеко мне уехать не удалось. Из подворотни вырвалось чудище с восседающим на нём демоном в кроваво-красных доспехах, блеснувших под тусклым лунным светом, с трудом пронзившим пелену облаков, затягивающих небеса.