Текст книги "Дед в режиме хранителя. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Пока же Красавцев повернулся к зрителям и поднял руку, мол, приготовьтесь, потом поправил бабочку и лихо посмотрел в камеру, спустившуюся с потолка на подвижной металлической «руке-манипуляторе».

– Начинаем! – бросил Гена.

– Раз… два… три. Мотор! – вылетел из темноты чей-то голос.

– Добрый вечер, дамы и господа, маги и магички! – приподнято начал Красавцев, энергично жестикулируя. – Сегодня у нас в студии, не побоюсь этого слова, главные специалисты империи по Лабиринту: барон Лейб, декан Владлена Велимировна и Игнатий Николаевич Зверев.

Блондин слегка кивнул, одобрительно глядя на ведущего. Тот ведь именно его назвал первым. Рядовые зрители не обратят на это внимание, а дворяне подметят.

– А тема у нас буквально с пылу с жару! – продолжил лыбиться Гена, вертясь перед диванчиками на сцене. – Аномалии! Да-да, те самые, что буквально на днях стали происходить с проходами, ведущими в Лабиринт. Многие точки выхода стали выглядеть по-другому. Вот об этом мы и поговорим. Барон Лейб, что вы скажете по этому поводу?

Бывший муж Владлены снова довольно улыбнулся. Его же первого попросили высказаться.

– Для начала хотел бы поприветствовать всех зрителей и участников шоу! – проговорил он, после чего зал начал ему аплодировать – стандартно, без энтузиазма.

Генриху этого показалось мало, и он, глядя на зрителей, бурно замахал руками, оказавшись вне прицела камер. Народ тут же зааплодировал яростнее, словно возненавидел свои ладони так, что захотел расплющить их в блин.

Может, через пару секунд в барона и трусики полетят: женские точно, но и мужские, наверное, тоже.

Но Лейб снисходительно помахал рукой, дескать, успокойтесь уже, я знаю, как вы меня все любите. После чего продолжил свою речь с видом человека, являющегося профессионалом во всём:

– Мой опыт и чутьё подсказывают, что те аномалии, о которых вы говорите, уважаемый Генрих, не более чем временное явление. Думаю, скоро всё вернётся на круги своя. Проходы опять станут выглядеть как прежде.

– Мы все надеемся на это, – улыбнулся ему ведущий и тут же азартно добавил, начав делать шоу: – Я вижу по лицу Игнатия Николаевича, что у него иное мнение. Или я ошибаюсь? Вы согласны с бароном Лейбом? Поддержите его точку зрения? Пойдёте за его мыслью?

Вот пройдоха. Как вопросы-то формулирует! Будто согласившись с бароном, я признаю себя оленем-куколдом.

Благо, что я и вправду имел другое мнение.

– Барон Лейб ошибается, – проронил я, покосившись на восседающих справа мужчин.

Они сидели так тихо, словно их пригласили сюда для массовки.

– Так-так-так! – радостно выпалил Генрих, почувствовав грядущее противостояние между мной и бароном. – Объясните ваши, прямо скажем, довольно резкие слова!

– Аномалии будут усугубляться. Изменение внешнего вида проходов – это лишь начало. Предположу, что они и дальше продолжат меняться.

– Пфф, глупость какая, – презрительно фыркнул блондин куда-то в сторону, но так, чтобы услышали все.

– Барон Лейб, вы хотите ответить? – протараторил Генрих, едва не светясь от счастья, ведь наклёвывалась жаркая полемика, а это просмотры, комментарии и новые зрители.

– Конечно, я отвечу, – кивнул тот и пырнул меня холодным взглядом профессионала, встретившего дилетанта. – Чтобы делать такие выводы, нужно иметь больше доказательств. Подобное изменение внешнего вида проходов мы видим впервые в истории, посему вот так разбрасываться предположениями, что изменения будут усугубляться, как минимум… кхем… странно.

Он бы сказал – глупо, но сдержал себя, чтобы не выглядеть перед зрителями грубияном.

Хм, а Лейб кое-что смыслит в ораторском искусстве.

– Мои, как вы выразились, странные предположения основаны на многолетнем опыте. С Лабиринтом нынче что-то не так, потому и проходы меняют внешний вид. И уже совсем скоро, барон, все поймут, что я был прав, а вы высказали в эфире… хм… странную мысль, что, мол, всё пройдёт и как-то само рассосётся.

Лейб сощурил глаза и стиснул челюсти. У него под кожей заиграли желваки. А у Владлены на лице появилось озабоченное выражение. Она вроде бы невзначай наклонилась к плечу блондина и что-то зашептала.

И в тот же миг Вячеслав тихонько меня спросил:

– Деда, ты решил поссориться в эфире с бароном?

– После таких глупых предположений мне хочется лишить тебя наследства. Конечно решил. Надо поставить этого хлыща на место. Сиди и наслаждайся. Потом научу тебя делать так же, если будешь хорошим мальчиком.

Глава 23

Шоу Генриха Красавцева

Люди из полутьмы зрительного зала наблюдали за сценой, а там Владлена Велимировна украдкой прошептала на ухо барону Лейбу:

– Милый, не связывайся со Зверевым. Не пытайся с ним тягаться. Он хитрый и невероятно опытный, так что выставит тебя дураком в глазах людей.

– Ты не веришь в меня? – прошептал аристократ, сверкнув глазами. – Ты же сама говорила, что он просто старый дурак.

– Но не в том, что касается Лабиринта. В нём Зверев отлично разбирается. Он же провёл там кучу времени. Лабиринт для него стал вторым домом.

– Ты считаешь, он прав? Аномалии будут усугубляться? А я, значит, порю чушь? – затвердел лицом аристократ и недовольно приподнял подбородок.

– Каждый может допустить ошибку, – философски пожала плечами красотка и со смешком добавила: – Ну, кроме меня. Я всегда поступаю правильно, потому даже не знаю, что чувствую те, кто ошибаются.

– Помнится, ты назвала ошибкой наш брак, – напомнил барон.

– Тогда он казался ошибкой. А сейчас всё поменялось, в очередной раз доказав, что я не ошибаюсь. И насчёт Зверева тоже не ошибаюсь, не связывайся с ним, – прошептала Владлена, поправила волосы и снова откинулась на спинку дивана, с улыбкой посмотрев на Красавцева.

А тот возбуждённо зачастил, глядя на барона Лейба:

– Что вы скажете⁈ Отступите от своего предположения? Согласитесь с господином Зверевым?

Блондин хмуро посмотрел на Владлену Велимировну. Та спокойно разгладила складки на платье, не глядя на бывшего мужа. А тот едва слышно тяжело вздохнул и испытующим взглядом посмотрел на Зверева.

Игнатий насмешливо улыбнулся, всем своим видом показывая, что он тут единственный, кто понимает, что происходит с Лабиринтом. А все остальные – дети малые, лепечущие какую-то чушь.

Эта усмешка вызвала глухое раздражение у барона. Между его бровями пролегла складка.

Он ещё раз глянул на Владлену и решительно отчеканил:

– Нет, конечно! Я не отступлюсь от своей идеи. Аномалии скоро исчезнут!

Велимировна бросила на него сокрушённый взгляд и покосилась на довольно улыбнувшегося Игнатия.

– Может быть, вы ещё хотите поклясться в этом, барон? – коварно спросил тот, восседая между внуками.

– Нет, клясться я, конечно, не буду. В жизни всякое может случиться. Однако же я продолжу утверждать, что проходы, ведущие в Лабиринт, скоро обретут свой прежний вид.

– А я вот в этом искренне сомневаюсь, – снова сверкнул улыбкой Игнатий Николаевич, едва не вызвав слезу умиления у Красавцева, понимающего, что рейтинг его шоу растёт с каждым словом Зверева.

– А вы что скажете, Владлена Велимировна? – бросил ей Генрих, стоя на сцене в лучах прожекторов. – Какой вариант вам ближе? Зверева или барона Лейба?

– Слишком рано делать какие-либо предположения, – дипломатично ответила она, разглядывая свои длинные ногти, покрытые красным лаком, похожим на кровь.

Затем Владлена сложила руки на груди, отчётливо проступающей под облегающим платьем, и элегантно закинула ногу на ногу, принявшись покачивать туфелькой, словно гипнотизируя мужчин из первых рядов.

Те с интересом наблюдали не только за ней, но и за пикировкой аристократов, вдыхая тёплый воздух, пахнущий проводкой, пылью и лёгким ароматом нагревшейся пластмассы.

Лейб косо глянул на неё, словно рассчитывал, что Владлена поддержит его.

Игнатий же сказал, азартно посмотрев на блондина:

– Может, заключим джентльменское пари, а, барон Лейб?

– Нет, пари я с вами заключать не стану. Мне оно ни к чему. Мне от вас ничего не нужно. А то, что было нужно, я уже забрал, – высокомерно усмехнулся бывший муж Велимировны.

– Оказывается, вы заблуждаетесь не только насчёт Лабиринта, – хмыкнул Зверев, бросив мимолётный взгляд на Владлену. – Что ж, скоро мы узнаем, кто был прав… Во всём прав.

– Надеюсь, вы не сильно расстроитесь, когда ваши слова не подтвердятся, а то в вашем возрасте нельзя волноваться, – с притворной заботой выдал барон, расправив плечи и проведя рукой по длинным ухоженным волосам, словно в очередной раз хотел показать, какой он красавец.

– Узнаем, узнаем, – слегка кивнул Зверев и посмотрел на Красавцева.

На его холёном загорелом лице мелькнула тень разочарования – увы, пари не состоялось. Но глаза всё равно горели: он прекрасно понимал, что шоу получилось огненным. Да, без мордобоя и дуэли, но с напряжением и недосказанностью. Теперь зрители точно будут прилипать к экранам и ждать, кто в итоге окажется прав: Зверев или Лейб.

Съёмочный павильон

Остаток шоу Генрих провёл в том же ключе, пытаясь ещё сильнее разогреть наше с бароном противостояние. Но мы с Лейбом, достигнув определённой точки, переходить её не стали. Всё-таки не балаганные шуты, чтобы терять дворянское достоинство на потеху толпе.

Генриха это, ясен хрен, не устраивало. И тогда он постарался разыграть карту под названием Владлена Велимировна. Ведь она сначала была со мной, а теперь вроде как с бароном. Грех не устроить из этого свару. Другие ведущие просто бы не поняли Красавцева.

Однако декан железной рукой с острыми ногтями пресекла все посягательства на эту щекотливую тему и попросту заткнула ему рот. Но Красавцев всё-таки сделал ещё пару попыток и лишь потом успокоился.

Ну как успокоился… Всё таким же козликом прыгал по сцене, но провокации прекратил. К тому же и время съёмок подходило к концу.

Первым об этом напомнил барон Лейб, негромко, но отчётливо произнёсший:

– Генрих, пора заканчивать, у меня много важных дел, как и подобает аристократу моего полёта.

И следом блондин многозначительно обвёл взглядом всех, кроме Владлены. Будто мы бездельники, а они вдвоём – вершители судеб, у которых каждая минута расписана.

– Генрих, вам стоит прислушаться к словам многомудрого барона, – с ироничной улыбкой произнёс я. – Возможно, одно из его важных дел – выкатить луну на небосклон. Думаю, аристократ такого полёта менее важными делами не занимается. А завтра ему нужно колесницу запрячь и сделать то же самое с солнцем, что и с луной.

Павел хихикнул, а вот Вячеслав опять нахмурился, будто каждое моё слово заставляло его испытывать испанский стыд.

Сам же барон заиграл желваками, не оценив моей иронии. Но Владлена успокаивающе положила руку ему на предплечье и воткнула в ведущего требовательный взгляд.

Тот изобразил благодарную улыбку и произнёс, бросившись всем пожимать руку:

– На сегодня достаточно. Спасибо всем, что пришли. Я очень ценю это! Вы были великолепны!

– А то, – усмехнулся я, вставая с диванчика.

Пожал ладонь Генриху, а потом и с Лейбом обменялся рукопожатием. Мы же дворяне, должны соблюдать приличия. Вот только наше рукопожатие было похоже на борьбу.

Барон сжал пальцы с такой силой, будто хотел переломать все кости в моей ладони. А его холодный взгляд с затаённой враждой впился в моё лицо, стараясь отыскать на нём признаки боли. И признаться, хватка у Лейба оказалась сильной. У меня аж хрустнул сустав и побелели пальцы.

Стон зародился в моей глотке и покатился ко рту, чтобы вырваться наружу и опозорить меня. На нас же все смотрели.

Барон уже приготовился бросить едкую остроту, мол, он не знал, что Зверев не привык к мужским рукопожатиям, потому и переборщил с силой сжатия.

Однако я умудрился сохранить каменное выражение лица и сам крепче стиснул руку Лейба. Но моё нынешнее тело, конечно, не настолько сильное, чтобы крошить в пыль кости аристократа, явно обладающего высоким уровнем дара.

Впрочем, на лице барона всё же отразилось удивление. Он не ожидал от меня такой силы.

Красавцев заметил его удивление и тихо хмыкнул, как-то по-новому посмотрев на меня.

Лейб ожег ведущего яростным взглядом и холодно проговорил, разжав руку:

– До встречи, Игнатий Николаевич. Надеюсь, вы примете приглашение Генриха на очередное шоу, когда станет доподлинно известно, что проходы, ведущие в Лабиринт, возвращаются к своему исходному виду.

– Такой темы не будет. Или вы верите в новогоднее чудо? Нет, оно не произойдёт. Тем более нынче осень. Аномалии усугубятся, – твёрдо произнёс я, хотя и сам на миг засомневался.

Вдруг Ирис не прав? Что, если проходы и вправду станут выглядеть как прежде?

– Поглядим, – вставила Владлена, цапнула барона за руку и потащила за собой к двери, ведущей прочь из помещения, оглашаемого приглушёнными голосами зрителей, встающих с кресел.

На сей раз она одарила меня на прощание долгим взглядом, где поселился гнев и… страх. Хм, с чего бы? Воистину, Владлена – та ещё загадка.

– Дедушка, пойдём. Уже ночь на дворе, – проговорил Павел, взяв меня под правый локоть.

– Идём, – кивнул я и глянул на Вячеслава, появившегося по левому борту. – А ты чего такой хмурый, будто все шоу просидел не на диване, а на электрическом стуле?

– Зачем ты ввязываешься в эти скандалы и всех провоцируешь? – буркнул он, раздувая крылья носа. – Ты… ты позоришь наш род.

Признаться, заявление внука меня покоробило. Наверное, как-то так и появилось выражение «в край охренел».

– Слава, что ты такое говоришь? – ахнул Павел, едва не запнувшись о красное ковровое покрытие, покрывающее пол вокруг сцены.

– Что думаю, то и говорю. Не хочу, чтобы при упоминании фамилии Зверевых все сразу вспоминали о скандалах, – твёрдо изрёк внук, судорожно поправив галстук.

Тот будто душил его крепкую мускулистую шею со вздувшимися венами.

– А как ты хотел? – криво усмехнулся я, взявшись за дверную ручку. – Войти в золотой список, оставшись безупречно чистым? Так не бывает. И в политике, и в бизнесе, и уж тем более в шоу-бизнесе нельзя остаться святым.

– Так может, не нужно нам всё это? – процедил он, следом за мной выйдя в коридор.

– Да что с тобой? – удивился Павлушка из-за его широкой спины. – Я тебя не узнаю. Зверевы сейчас выше, чем когда-либо, а ты взбеленился из-за какого-то шоу. Какая муха тебя укусила? Немного пиара никому не повредит, даже чёрного. Зато нас везде узнают, улыбаются, появились приглашения на приёмы, балы…

– Ему это не нужно, – спокойно сказал я, двинувшись по безлюдному коридору. – Он напоминает меня в прежние годы. Благо рода меня мало интересовало, я был увлечён только Лабиринтом. Вот и Вячеслав такой. Он месяцами готов находиться на задворках цивилизации, чтобы изучить очередной проход.

Слава ничего не сказал, но я понял, что попал в цель.

Да, бывают и такие люди. Готовые жить в нищете, но с чистой совестью и осознанием, что их не в чем упрекнуть. Святые прямо… И если я не найду подход к Вячеславу, то уже очень скоро наши взаимоотношения станут ещё хуже.

Пока же я предпочёл не устраивать сцен на публике и молча свернул за поворот. И едва не выругался…

Навстречу шёл худощавый брюнет лет сорока, со шрамом на щеке и орлиным носом. Его цепкие карие глаза удивлённо распахнулись, а губы тут же презрительно скривились.

Какого хрена он тут делает? Хотя его же постоянно по телику показывают. Наверное, он снимался в очередном шоу, а в этом особняке их проводят довольно много. Чуть ли не за каждой дверью творят и вытворяют.

– Это же граф Пугачёв! – не сдержал изумлённого выдоха Вячеслав, глядя на аристократа с щенячьим восторгом.

Был бы у него хвост, он бы уже крутил им как пропеллером. Кажется, Пугачёв его кумир. Помнится, Слава восторгался им, когда мы беседовали в бывшем доме Крыловых.

– Господин Зверев, – по-волчьи ухмыльнулся аристократ, постукивая тростью при каждом шаге.

– Он тебя знает, – просипел Слава, глядя на меня в великом изумлении.

У него аж глаза вытаращились, а грудь перестала вздыматься.

Я не ответил внуку, а коротко кивнул дворянину, взяв Вячеслава под локоть.

– Граф Пугачёв, какая неожиданная встреча… и скоротечная. До свидания.

И потащил Вячеслава мимо слегка нахмурившегося Пугачёва. Тот встретился взглядом со Славой, а внук, млять, заулыбался во все тридцать два зуба, но, слава богу, на колени не упал и не стал целовать ноги задумчиво нахмурившемуся графу.

Пугачёв величественной походкой прошёл до поворота, а затем вдруг резко повернулся на каблуках и изобразил медовую улыбку.

– Игнатий Николаевич, что же вы не представили мне ваших юных спутников? Полагаю, это ваши внуки. В их глазах я вижу задор, энергию. Мне нравятся такие дворяне. Позвольте вас, молодые люди, пригласить на мероприятие, которое я завтра организую в Центральной библиотеке. Там будут такие же, как вы, молодые дворяне из числа высшей аристократии. Мы побеседуем, попьём чай, обсудим будущее империи, а затем я готов поговорить с каждым в отдельности и сделать совместное фото. Потом выложу его в своём аккаунте.

– Мы… мы с радостью придём! – выпалил осчастливленный Вячеслав, засияв как хренова лампочка.

– О, правильное решение! Вы явно умны, юноша.

– Вячеслав… Вячеслав Зверев, – протараторил тот, едва не покраснев как барышня.

Тьфу, аж стыдно.

– Брат, мы торопимся, – вклинился Павел, уловив моё настроение.

– Мой секретарь свяжется с вами, – подмигнул Славе граф и с победоносной усмешкой глянул на меня, а затем удалился, постукивая тростью.

– Пугачёв совсем не тот человек, каким ты его себе представляешь, – бросил я Вячеславу. – Он заинтересовался тобой только из-за меня. Граф хочет как-то подгадить мне через тебя.

– Да зачем ему это? Уж прости, дедушка, но кто он, а кто… ты?

– Мы с ним уже успели повздорить, – проговорил я и поведал внукам, как граф пытался прогнуть меня в приёмной императора.

– Вот гад, – процедил Павел, поверивший мне сразу и безоговорочно.

А вот старший внук бросал на меня скептические взгляды.

– Знаешь, дедушка, я уже видел, как ты себя ведёшь на шоу, так что история с Пугачёвым может быть не такой простой, как ты её рисуешь, – мрачно произнёс он, спускаясь по лестнице, где сновали сотрудники.

– В любом случае тебе не стоит ходить на его сборища. Ничем хорошим они не закончатся, – предупредил я его, но сразу же понял, что стучусь в закрытую дверь.

Вячеслав слишком восторженно относился к Пугачёву, чтобы вот так сразу сбросить его с пьедестала. Тем более Слава хоть и выглядел как богатырь, но лет ему было всего ничего. Двадцать три года. В таком возрасте почти каждый считает себя самым умным.

Вот и Вячеслав заявил, упрямо наклонив голову:

– Я сам разберусь, кто таков граф Пугачёв. И умоляю тебя, дедушка, не мешай мне.

Мой опыт подсказывал, что сейчас нет никакого смысла с ним разговаривать. Он воспримет всё в штыки, как в своё время Павел, не пожелавший слушать, что они с Мироновой не пара. Потому я просто промолчал и вышел из особняка.

На улице царила ночь, а дождь так и не закончился. Он барабанил по волнам Фонтанки. В мрачных небесах сверкали молнии и звучали раскаты грома.

Казалось, что бегущие по брусчатке мутные потоки смоют мой «мерседес», припаркованный возле тротуара. Но несмотря на всё это, Екатерина умудрилась уснуть, откинувшись на спинку водительского сиденья. Магия какая-то… А может, её опоили? Отравили?

Мы двинулись к машине, раскрыв зонты.

Вячеслав шёл первым, а мы с Павлом – позади. И я, чувствуя мокрые порывы ветра на своём лице, попросил младшего внука:

– Приглядывай за своим братцем, чтобы Пугачёв не настроил его против нас. Мы уже потеряли Алексея и теперь не может допустить, чтобы Вячеслав пошёл по его стопам. Понял?

– Угу, – печально буркнул тот, взирая на спину брата, постучавшего костяшками пальцев в водительское стекло.

– К Пугачёву пойдёшь вместе с ним. Слушай там всё внимательно и гляди по сторонам. Но ни во что не встревай и постарайся, чтобы Слава не подписался на какой-нибудь государственный переворот, – произнёс я, с облегчением увидев, как Екатерина встрепенулась и повернула ключ зажигания.

Нет, на самом деле я и не думал, что её кто-то убил, однако жизнь как-то зачастила с неприятными сюрпризами. Что же будет завтра, когда я отправлюсь в Ратиборск?

Глава 24

Вернувшись в загородный дом, я сразу же отправился в спальню, не став больше разговаривать с Вячеславом. В этом не было никакого смысла. Нужно подождать. Думаю, когда я вернусь из Ратиборска, тогда и поговорим.

Пока же я принялся собирать вещи: всё невзрачное, но крепкое и удобное. В город отправлюсь под видом обычного простолюдина. Магию показывать нельзя, как и артефакты. А то прибытие незнакомого мага в такую дыру может насторожить демонов.

Сборы я закончил довольно быстро, а потом завалился спать. И никакие раскаты грома не помешали мне уснуть. Причём я ещё испытывал толику тревоги из-за «Вампира». Будет ли мой сон опять навеян им?

К счастью, ничего такого не произошло. Я беспробудно проспал до раннего утра, а затем в одиночестве позавтракал, слыша звуки дрыхнувшего дома. Даже Прасковья ещё спала. Но вот Екатерина уже была на ногах. Она подготовила «мерседес» и отвезла меня в аэропорт, где я предъявил поддельный паспорт, который мне выдали в тайной канцелярии.

Прямого рейса до Ратиборска не существовало, так что пришлось лететь до ближайшего более-менее серьёзного города. Там я выбрался из провинциального аэропорта и сразу же был атакован таксистами, одетыми как по дресс-коду: в потёртые кожанки и с кепками. И каждый второй сверкал золотым зубом и мог похвастаться щёткой чёрных волос под носом.

– Такси! Такси! Куда едем⁈ Быстро домчу! – заголосили они, принявшись водить вокруг меня хоровод. – А я ещё с комфортом довезу! А у меня кондиционер есть! Скидку сделаю! Куда тебе надо, мужик?

– В Ратиборск, – произнёс я, застегнув замок ветровки обычного спортивного костюма.

– У-у-у, далеко, – протянула часть таксистов, сразу потеряв ко мне всякий интерес.

Оставшиеся принялись называть суммы, за которые они были готовы отвезти меня туда. Сперва, конечно, звучали такие огромные суммы, будто они меня туда на руках собрались нести, распевая удалые песни. Но я принялся торговаться, чем уничтожил энтузиазм ещё нескольких таксистов.

В итоге остался лишь один кандидат: с сигаретой в жёлтых зубах, кривой на один глаз, лысый, тучный и в вязаном свитере с парой подпалин. Свитеру, наверное, было лет сорок, как и его владельцу.

Идеальный вариант, чего уж там…

Автомобиль ему оказался под стать – белая пятидверная «Нива» с рыжиками ржавчины. Внутри пахло табаком, бензином и безнадёгой. Ну, хоть не телега, а то глушь ещё та.

Я забросил чемодан на заднее сиденье, а сам уселся спереди рядом с водителем. Тот завёл мотор, после чего мы со скрежетом и скрипом подвески поехали по ухабистой дороге, ведущей прочь от аэропорта.

– Зовут-то тебя как? – прохрипел лысый, попыхивая сигаретой без фильтра.

– Николай, – ответил я, глядя на проплывающие мимо поля.

– А я Борис. На кой хрен тебе в Ратиборск-то надо? По виду ты серьёзный мужик. А Ратиборск – дыра дырой. Ты хоть знаешь, как называют его жителей?

– Ратиборчане?

– Нет, неудачники! – выдохнул он и загоготал, принявшись от избытка эмоций стучать по баранке руля.

В салоне появился отчётливый запах перегара, летящий из распахнутого в смехе рта водителя.

– Борис, ты уже успел сегодня выпить? И вот так – сел за руль?

– А чего? Я всего бутылочку, губы только смочил, – искренне выдал он и философски сказал, посмотрев на остов трактора, гниющий на обочине. – А как иначе? Ты глянь, что вокруг творится. Только так здесь и выживаем. Дык ты-то чего сюда приехал?

– Краевед я.

– Кто? Национальность такая? Приехал в земли предков? – выгнул брови лысый, перекатив сигарету из одного угла рта в другой.

Я вздохнул и принялся объяснять, что приехал сюда заниматься всесторонним изучением данной местности: её историей, природой, культурой, хозяйством и быта.

Борис посмотрел на меня как на чудака, но не опасного. И чем дальше мы ехали, тем больше он переставал стесняться, хотя в застенчивости его трудно было заподозрить. Но оказывается, вначале нашего пути он себя сдерживал, а под конец я уже узнал, что у него какая-то красная пакость на заднице вскочила и чешется третий день. Благо он не стал просить меня поглядеть, что там.

До Ратиборска же мы добрались за несколько часов, порядком отбив копчики. Въехали на один из холмов, являющихся окраиной города. Тут-то мы и остановились среди частных домов со дворами, где брехали собаки и даже квохтали куры.

Отсюда открывался дивный вид на Ратиборск, лежащий в низине. И он мало чем отличался от того, что я увидел на фотографиях в кабинете князя. Чадящие дымом трубы двух фабрик, чёрные облака, панельные пятиэтажки и узкая грязная речушка, делящая город напополам. А-а-а, ещё было солнце, с радостью закатывающееся за лес, чтобы не видеть Ратиборск.

– Не возникло желание свалить отсюда на хрен? – усмехнулся Борис, следом за мной выбравшись из «Нивы», покрывшейся за время пути грязью.

– Работа не волк, её не застрелишь, так что придётся остаться, – вздохнул я, всем видом показывая, что всё-таки рассчитывал на более пристойный городок.

– Так иди в таксисты, будешь сам себе хозяин. Я вот никому не подчиняюсь.

– Ага, дверь открой.

Борис быстро отворил заднюю дверь, а я вытащил чемодан, пожал на прощание таксисту руку и пошёл в сторону небольшого дома, обнесённого приметным шиферным забором. Его-то мне и сняли на ближайшую неделю.

Пока шлёпал по разбитой просёлочной дороге, обходя скрытые сумерками лужи грязи, за мной сквозь щели в дощатых заборах и из мутных окон наблюдали местные жители. Пристально, настороженно, въедливо. Будто они увидели что-то неведомое.

Клянусь, даже возникло ощущение, что сейчас из кустов малины выскочит растрёпанный дед и заорёт, что я избранный, которого местные ждут уже сотни лет, дабы избавить от проклятия. И следом он отведёт меня в подземный храм, где стоит идол, удивительно похожий на Зверева.

Окраина Ратиборска

«Нива» Бориса скакала по ухабам, а сам таксист прижимал к уху дешёвый кнопочный телефон.

– Слушай, Фома, привёз я к вам одного залётного. Столичный, поди, гад. Одежда простая, но чую, что деньга у него есть, – произнёс лысый с кривой усмешкой, держа одну руку на руле. – На кой хрен он приехал? Так краевед, в душу его мать. Ты бы пощипал его, да побыстрее, пока другие его не срисовали. И как водится, о процентике моём не забудь. Чего? Будут ли с ним проблемы? Да какие на хрен проблемы? Ему лет пятьдесят. Правда, жилистый и мышцы есть. Но вряд ли выдержит удар трубой по голове. Гы-гы. Однако ствол возьми на всякий случай, чтобы он сразу в штаны кучу наложил и отдал всё, что привёз с собой. И возьми кого-нибудь ещё с собой, несколько человек. А то ежели сбежит этот хмырь, жалко будет. Деньги упустим. Он в доме бабы Нюры поселился. Да, в том самом нехорошем доме, но мы-то знаем, что это все сказки, мол, дела там тёмные порой происходят. Самые тёмные дела в городе ты творишь, Фома. Гы-гы…

Ратиборск

Стоило мне открыть скрипучую калитку, как я увидел заросший травой двор с покосившимся уличным туалетом, ржавыми бочками для воды возле сарая, несколькими яблонями с облупившейся корой и абрикосом, растущим рядом с домиком.

Шиферная крыша оказалась серой и покрытой мелкими веточками да опавшей листвой. Все три окна были тёмными и неприветливыми, как-то зло смотрящими на мир, словно затаившееся чудовище.

К крыльцу же вела еле заметная тропинка, пробирающаяся через мокрые заросли одуванчиков.

Я прошёл по ней, промочив низ спортивных штанов. Да и в кроссовки вода попала.

– Гадство, – пробурчал я и взошёл на шаткое крыльцо, украшенное пятнами давно засохшей крови, будто прежде жившая тут бабка рубила на нём курей.

Наклонился и сунул пальцы за лист ржавого железа, которым был обшит фасад дома. Нащупал связку ключей и вытащил её, подумав, что князь не стал хернёй заниматься. Он всё сделал, как договаривались, а ведь мог и «подшутить» – к примеру, приказать своему человеку спрятать ключи в другом месте или вовсе не оставлять. И вот бы я их тут искал по всему двору. Хотя я бы, конечно, просто вскрыл замок.

Однако, когда я сунул громоздкий ключ в замочную скважину, тот не захотел поворачиваться.

– Зараза, – пробурчал я, покрепче взялся за него и надавил, прижавшись к деревянной двери.

Ключ опасно захрустел, а внутри дома словно скрипнула половица. И тут же механизм замка со скрежетом поддался. Но не успел я насладиться победой, как вдруг раздался хруст, и моя нога ухнула вниз.

Грёбаное крыльцо провалилось! Точнее, сломалась одна из досок – чёрная от времени и изрядно подгнившая.

Вытащив ногу из пролома, обнаружил, что кроссовок испачкался в какой-то отвратительной красно-чёрной жиже, пахнущей тухлятиной.

– Пёс, что ли, под крыльцом сдох? – проворчал я, морща нос.

Проверять, конечно, не стал, что под крыльцом. Там грязно, мокро и темно. Да и спать хотелось. Завтра посмотрю. А сейчас молча распахнул дверь и вошёл в дом.

Тот встретил меня паутиной под низким реечным потолком и пыльными половиками на облупившемся дощатом полу, когда-то выкрашенном оранжевой краской. Мерно тикали часы. Затхлый воздух пах лекарствами, травой и запахом пожилого человека.

Благо, что хоть электричество тут имелось. Засиженная мухами лампочка нехотя разгорелась, осветив неуютную кухню со стареньким ножом на столе с глубокими отметинами от лезвия. Возле рукомойника доживал свой век небольшой холодильник, а справа в углу, где обычно в подобных домам стоят иконы, обнаружились лишь три пустые полки.

В гостиной и спальне царило такое же запустение. Разве что в спальне мигом перегорела лампочка, стоило мне щёлкнуть выключателем, да ещё оказались подраны обои, словно сюда забегал поточить когти тигр.

– Ладно, чего уж там, – вздохнул я, усевшись на перину, лежащую на панцирной кровати. – Утро вечера мудренее.

Снял ветровку, кроссовки и завалился на кровать, закрыв глаза. Но сон не шёл, хотя организм устал от всех этих перелётов и поездок. Что-то тревожило меня. Может, дом? Он обветшал и превратился в декорацию для низкобюджетного отечественного хоррора. Ночевать в таком – то ещё удовольствие. Как цапнет кто-нибудь.

Усмехнувшись своим мыслям, я всё же заснул. Причём как-то так резко, будто обухом топора по голове дали. И в какой-то миг ко мне пришёл сон, словно я лежал во мраке на вершине горы. Не мог повернуться и только чувствовал дуновение ветерка. Вдруг мимо горы будто прошёл какой-то великан, а затем вроде бы что-то щёлкнуло, словно затвор. После этого всё стихло, и ощущение ветерка ушло. И сон снова сменился чернотой, но и та продлилась недолго.

Внезапно что-то вырвало меня из сновидений…