Текст книги "Локки 8. Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Не просто, – скрипнул зубами старший Нимис, сверля меня ненавистным взглядом. – Мы почувствовали, что какой-то чужой бог перенёсся в охраняемую нами часть мира, и явились поглядеть, для чего он сюда заявился. А тут такой подарок… Сам Локки собственной персоной.

– И Хеймдалль, – кивнул я на асгардца. – Вы с ним знакомы?

– Пока ещё нет, но если надо – познакомимся, – угрожающе прошипел полубог и положил руку на эфес меча с камнями-артефактами. Его братья поступили так же. – Мы на своей земле, Локки, в своём мире. И даже то, что ты привёл с собой бога, не поможет тебе избежать нашей мести!

– Что ты натворил? – хмуро посмотрел на меня асгардец, использовав родной язык.

– Так, по мелочи. Просто эти ребята очень обидчивые.

– Он совратил нашу мать Афродиту! – гневно выпалил старший Нимис, оказавшийся знатоком языков.

– Кто ещё кого совратил, – проговорил я.

– Не смей порочить её честь такими словами, червь! – проорал полубог, сверкая зенками и скрежеща белыми зубами. – Ты хитрый, подлый ошмёток козьего дерьма! Ты ответишь за то, что сотворил, червь! Я бросаю тебе вызов! Честный бой один на один до смерти! Принимаешь его или трусливо подожмёшь хвост, пёс?

– Честный бой? Так ты же полубог, а я – нет, – торопливо проговорил я, шумно сглотнул и даже взволнованно глянул на рощу за моей спиной, словно собирался сбежать.

Глаза старшего Нимиса загорелись гневом и жаждой моей крови. Благо ни он, ни его братья не почувствовали, что Хеймдалль здесь не единственный бог. А вот если бы я оказался тут без асгардца, то они бы ощутили мою возросшую силу. А так братья Нимисы считали, что я обычный потомок Локи, в котором нет даже четверти божественной силы. Потому-то старший полубог и считал, что легко победит меня. Вызов же он бросил лишь из-за присутствия Хеймдалля. Вот его он боялся и не хотел драться с ним. Старший Нимис явно считал, что если они втроём бросятся на меня, то асгардец наверняка вмешается.

– Ты не убежишь, трус! Ты будешь биться со мной! Хватит юлить и придумывать причины для отказа. Твоё поведение позорит Локи! – выпалил старший, украдкой косясь на Хеймдалля, чтобы даже тот воспылал чувствами и заставил меня биться с Нимисом, а не позорить Асгард.

Но Хем стоял с кислой физиономией, сложив руки на груди.

– Бой до смерти? Не до первой крови? – робко проронил я, облизав губы.

– Именно! – выпалил мой будущий противник и оскалился. – Не будь трусом, Локки! Докажи, что ты чего-то стоишь.

– Биться будем магией?

– Если так хочешь, – снисходительно ухмыльнулся старший Нимис.

– А если я одолею тебя, твои братья не будут мстить?

– Конечно, – кивнул тот кудрявой головой, пытаясь не смотреть мне в глаза, чтобы я не прочёл в них абсолютную уверенность в том, что он не просто победит меня, а сделает это максимально унизительно для меня: поставит на колени, обоссыт и оторвёт голову. Потом он её поставит у себя дома и закажет эпос, который будет восхвалять его победу над хитрым, мерзким Локки.

– Ла… ладно, – заикаясь выдал я. – Принимаю твой выбор.

– Ага! – радостно взревел он, обрушив на меня взор матёрого волка, перехитрившего тупого ягнёнка. – Готовься к смерти!

– Слишком пафосно, – пробормотал я.

– Мертвец не решает, что пафосно, а что нет, – парировал тот и многозначительно глянул на братьев.

Те отошли за большие камни, лежащие возле склона горы. Хеймдалль поступил так же, чтобы не мешать нашему бою.

– Ты, кстати, хорошо выглядишь для мертвеца, – бросил я старшему Нимису. – Но думаю, уже совсем скоро ты примешь свой истинный вид.

– Ты слишком много разговариваешь для слабосильной козявки! – гневно выпалил он и закрутил руками, очень быстро вызывая свои атрибуты.

Глава 11

Ласковое солнце замерло на голубом небе, не в силах отвести взор от Нимиса. Он покрылся рубинового цвета чешуёй, похожей на отпечатки миллионов поцелуев. Она накрыла даже его веки и губы, искривившиеся в кровожадной усмешке. Он уже мысленно видел, как побеждает меня.

– Держи, трепло! – выпалил Нимис и с двух рук швырнул в меня сотню бледно-зелёных искр, напоминающих стаю бабочек.

Они со свистом вспороли воздух, пронзив оливковое дерево, оказавшееся на их пути. Ствол разлетелся в щепки, а на землю упали оливки и листва.

«Бабочки» же ринулись за мной даже после того, как я телепортировался в сторону. Они преследовали меня, как охотничьи псы.

– Тебе не уйти, тварь! Не уйти! – ликующе завопил Нимис, порождая всё новых и новых «бабочек».

Они заполонили горячий воздух, напоминая шелестящее зелёное облако, гоняющееся со мной с неотвратимостью Смерти, которая когда-нибудь всех нагонит.

Деревья на пути «бабочек» превращались в труху, разлетались фейерверком щепок и листьев. Раскалывались даже огромные валуны, служившие мне укрытием. Они с каменным треском и грохотом разваливались на части под натиском «бабочек». Правда, те после встреч с валунами и деревьями несли потери, то бишь некоторые «бабочки» растворялись в воздухе, потратив свой заряд на пробитие препятствий.

Однако Нимис, громко хохоча, тотчас создавал новых «бабочек», вкладывая в них огромное количество маны. Он совсем не берёг её, считая себя намного сильнее меня. Полубог с радостью думал, что ему в любом случае хватит магической энергии, дабы растоптать меня и уничтожить.

А я своим поведением создавал у него ложное впечатление, что все так и есть. Я даже магическую защиту на себя не накидывал, будто берёг ману, а просто телепортировался от «бабочек» с гримасой ужаса на физиономии.

– Убей его, брат! – закричал из укрытия один из родственников моего противника, с предвкушением сверкающего налитыми кровью глазами. – Разорви его, преврати в прах! Отомсти за нашу мать! Пусть смерть этого червя будет уроком для всех наших врагов!

– Ещё немного, брат! – подключился второй родственник, насмешливо глядя на меня. – Он уже выдохся. Я зрю его скорую смерть так же ясно, как ужас, корёжащий его отвратительную рожу, похожую на задницу фавна.

Он загоготал над своей грубой шуткой, брызжа слюной на грудь.

Второй Нимис тоже начал издевательски смеяться, запрокидывая голову. И даже старший, мой противник, тоже позволил себе кривую глумливую улыбку.

– Ещё побегай, кролик, – с насмешкой бросил он мне, создавая новую порцию смертельно опасных «бабочек». – Дарю тебе несколько секунд жизни. Наслаждайся ими! А потом тебя пожрёт Великое Ничто! Видишь камень-артефакт на эфесе моего меча ксифоса? Он разорвёт твою гнилую душу на куски!

Лицо старшего Нимиса расколола трещина злорадной улыбки, глаза полыхнули испепеляющим огнём, а рожа заострилась, как у вампира, почувствовавшего горячую кровь. Он едва не взвыл, предвкушая мою смерть.

И, наверное, сейчас Нимис жалел лишь об одном – что вокруг слишком мало свидетелей его триумфа: лишь его братья, безмолвные оливковые деревья, слепые горы да Хеймдалль.

К слову, асгардец смотрел на меня как на ребёнка, играющегося с котёнком, в то время как взрослые ждут его у двери квартиры, поскольку у них запланирован срочный поход к педиатру.

– Локки, прекращай этот цирк! – наконец не выдержал Хеймдалль, выпрямившись и сложив руки на груди. – Кончай этого придурка. У нас мало времени.

Старший Нимис в изумлении открыл рот, а его братья с не меньшим удивлением переглянулись, словно асгардец сморозил какую-то откровенную чушь. Они даже покосились на него как на опасного сумасшедшего.

Впрочем, через миг все трое Нимисов радостно вскрикнули, когда я с вывалившимся от усталости языком застыл метрах в десяти от своего противника. В моих вытаращенных в ужасе глазах отразился рой «бабочек», а руки будто бы в смертельном страхе перед неизбежной кончиной закрыли лицо.

– Приятно было убить тебя, сволочь! – жарко выпалил старший Нимис.

Однако спустя мгновение его физиономия вытянулась от шока, когда я в мгновение ока покрылся «золотым доспехом» и уничтожил всех его «бабочек» гудящим белым потоком обжигающе холодного воздуха, вылетевшего из моих раскрытых ладоней.

Температура воздуха резко упала, «бабочки» развеялись, а на моих губах заиграла злая усмешка. Глаза же распахнулись, как ворота крепости, где Нимиса ждали только смерть и жестокое разочарование ублюдка, решившего поглумиться над тем, кого он считал слабее себя, а тот оказался опаснее ядовитой змеи.

– Где твой смех, Нимис? – процедил я, глядя на опешившего врага. – Не обоссысь перед смертью.

Я атаковал его несколькими «взрывами энергии», пробив броню, а затем воспользовался «телекинезом», обрушив на него мелкие камни и валуны. Каменные осколки прошили тело полубога в тех местах, где его броня была пробита. Брызнула кровь и хрустнули кости. Валуны же сбили его с ног. Он пролетел несколько метров и врезался в склон горы, где его приголубил ещё один валун, пущенный в полёт моим «телекинезом».

Старший Нимис не умер, хоть он и напоминал изломанную, окровавленную куклу с вывернутыми под неестественным углом рукой и ногой. Его магическая броня начала быстро восстанавливаться, а тело принялось с шелестом и тихим хрустом сращивать разорванные ткани, кости и суставы.

Всё-таки Нимис – полубог. Его так просто не убить. Придётся ещё немного поработать.

Не давая ему подняться на ноги, я снова обрушил на него свою магическую мощь: и «взрывы энергии», и «телекинез», и даже «холод».

Нимис не сумел сдержать такого напора. Ему банально не хватило маны. Он, полностью истощённый, растянулся на камнях в луже крови. Его рожу украшала изморозь, оставленная моим «холодом», а в злых стекленеющих глаза горели лютая досада и глубочайшее изумление.

– Ты обманул… меня. Такая мощь… подвластна лишь богу, – прохрипел он разбитыми губами, выпустив изо рта струйку крови. – Если бы не Хеймдалль… то я бы почувствовал твою возросшую силу.

– Присутствие Хема, конечно, сыграло свою роль, но твой нюх притупили ненависть и высокомерие. Да и не обманывал я тебя, а наоборот всё честно сказал перед нашей битвой. Разве ты забыл?

– Если бы ты сказал, что стал богом… то я бы… я… – он не сумел договорить, начав надрывно кашлять кровью.

– У тебя короткая память. Вот мои тогдашние слова: «Ты же полубог, а я нет».

– Тонкая ирония, – усмехнулся асгардец, прислушиваясь к нашей беседе.

Старший Нимис ещё сильнее закашлялся и в полнейшем бессилии упал на спину. Его ноги судорожно заскребли по земле, а пальцы потянулись к мечу в ножнах.

– Артефакт… камень… вытащи его… – судорожно просипел Нимис еле слышно, сглатывая кровавую пену. – Он же погубит… мою душу… не хочу в Ничто…

– А ты бы пощадил меня? Нет, – жёстко сказал я, глядя, как его ослабевшие пальцы не могут вырвать камень из эфеса.

Один из братьев Нимисов дёрнулся было, чтобы помочь старшему, но другой схватил его за плечо и что-то мрачно сказал на ухо. Полубог сплюнул под ноги и застыл, не спуская взгляда с умирающего брата. А тело того расслабилось, испустив душу. Но тут же сверкнул артефакт, развоплотив её.

– Всё-таки он обоссался, – хмуро подметил я, как лужу крови под старшим Нимисом окрасила желтизна.

– Всё, ты победил. Надо идти дальше, – подал голос Хеймдалль.

– Нет, у меня ещё есть одно дело, – проговорил я и посмотрел на оставшихся братьев, взирающих на меня исподлобья. – Вы помните условия дуэли? Никакой мести.

– Мы не будем мстить, – подтвердили те.

– И это хорошо. Но вот что плохо… Я вроде бы во время своей блестящей битвы с вашим братом слышал, что вы оскорбляли меня. А я, знаете ли, не люблю, когда меня называют подобными словами, и с радостью вырываю кадыки таким плохим и безответственным существам, – многозначительно посмотрел я на полубогов и широко расставил ноги, словно готовился к новой битве.

Те переглянулись и покосились на Хеймдалля, понимая, что тот явно влезет в сражение, а против двоих богов им точно не устоять.

– Мы просим прощения за наше неподобающее поведение, – глухо промяукал один из Нимисов, словно сраный кот.

Его брат покраснел до корней волос от унижения. Его дыхание с хрипами вырывалось из груди, а желваки вспухли под тонкой кожей лица. Второй Нимис выглядел не лучше. Он тоже едва не скрежетал зубами от позора.

Я наслаждался, глядя на них. Даже их смерть от моей руки не принесла бы мне столько радости, как их нынешнее состояние. Униженные, сломленные, с горящими от стыда щеками и упёртыми себе под ноги взглядами.

– Можете идти, – разрешил я им точно слугам. – И заберите братца.

Они быстро подошли к старшему, будто спешили поскорее убраться отсюда, подальше от позора. Взяли труп брата и скрылись в портале, даже не посмев угрожающе глянуть на меня напоследок.

– А ты жесток, – безэмоционально подметил Хеймдалль.

– С волками жить – по-волчьи выть, – философски сказал я, подойдя к склону. – Эти Нимисы – те ещё твари. Вся их слава зиждилась на том, что они убивали тех, кто был слабее них, а потом они выдавали подобные победы за умопомрачительные подвиги.

Асгардец хмыкнул и проронил:

– Нимисы не позовут кого-то, кто захочет отомстить тебе? Уверен, что в этом мире ещё полно таких существ.

– Могут и позвать. Даже наверняка позовут, но время у нас всё-таки есть, – проговорил я и вызвал «телекинез».

Тот подхватил большой камень, припорошённый землёй, и вырвал его из склона. За ним обнаружилась чёрная пасть пещеры, уходящей глубоко в гору.

– Может, следовало их убить? – задался вопросом бог и следом за мной вошёл в пещеру.

– Они бы не стали с нами биться, а убежали, – уверенно проговорил я, взяв у стены артефакт «светлячок», который когда-то здесь оставил.

Он ещё не до конца разрядился, так что мне удалось активировать его. Яркий белый свет тут же разогнал мрак, осветив неровные земляные стены и потолок с торчащими из него белёсыми корешками.

– Ладно, что сделано – то сделано, – мудро сказал Хеймдалль. – Где твоё настоящее тело?

– За мной, – махнул я ему рукой и уверенно двинулся вглубь горы.

Воздух был затхлым и тяжелым, как грех. Он пах землёй, камнем и пылью. А под ногами порой похрустывали насекомые. Во мраке за пределами света, исходящего от артефакта, поблёскивали чьи-то маленькие глаза, слышалось торопливое шуршание маленьких лапок и тонкое попискивание.

Потолок же порой нависал так низко, что приходилось пригибаться. И особенно узкой подземная кишка стала в самом её конце, где лежал человеческий скелет возле открытого сундука.

– Кхем, – кашлянул бог, уставившись на останки. – Только не говори мне, что это твоё тело. Тебя разве не учили, как надо обращаться с вместилищами из плоти и крови?

– Учили. Это не моё тело, а обманка. Если сюда кто-то попадёт, то поглядит на скелет, на пустой сундук, и решит, что тут уже брать нечего, а значит, надо уходить отсюда. Я спрятал своё тело за стеной.

– Тогда быстрее ломай её, – поторопил меня асгардец и уставился на стену за ящиком, которой и заканчивалась пещера.

– Пфф, не настолько банально, – насмешливо фыркнул я, вернулся на несколько метров назад и с помощью «телекинеза» проломил участок ничем не примечательной стены.

Комья земли засыпали мои ноги по щиколотки, и перед нами открылся узкий лаз, уходящий во мрак.

– За мной, – пригласил я бога. – Только осторожно, там куча ловушек.

– Ещё бы, – блеснули в усмешке золотые зубы Хеймдалля, двинувшегося за мной.

Я начал боком пробираться по лазу, порой останавливаясь, чтобы отключить или обезвредить ту или иную ловушку. Продвижение шло довольно тяжело. У меня на лбу аж выступили крупные градины пота и начали ныть подколенные сухожилия, поскольку иногда приходилось идти на цыпочках по краю глубокого провала с шумящей внизу бешеной подземной рекой.

– Локки, ты где спрятал своё тело? У Аида? Не удивлюсь, если мы сейчас столкнёмся с его трёхголовым псом Цербером, – просипел за моей спиной Хеймдалль.

Ему приходилось ещё тяжелее, чем мне. Он же не обладал телепортацией.

– Ну, можешь меня подождать тут, – ответил я, выбравшись из лаза и оказавшись на шатком верёвочном мосту, где роль досок исполняли человеческие кости.

Мы с богом пошли по ним, хотя они опасно потрескивали, а мост угрожающе раскачивался над чёрной пропастью.

– Нет уж. Хочу посмотреть, куда и как глубоко ты запрятал своё тело, – произнёс Хеймдалль, отражая янтарного цвета глазами свет артефакта, покоящегося в моих перемазанных землёй пальцах.

– Тут уже недалеко. Одну песню спеть – и на месте будем.

И я не обманул асгардца. За то время, что мы шли до круглого каменного зала, как раз можно было спеть песню.

В центре зала красовался гроб, выдолбленный из цельного куска камня. Крышка была на месте, как и стоящие вокруг гроба статуи воинов с занесёнными мечами. Они будто отгоняли от гроба всякую шушеру, сумевшую добраться сюда.

– Неплохо, – проговорил Хеймдалль, оценив и гроб, и воинов, освещённых белыми лучами «светлячка».

– Я сперва хотел хрустальный гроб, но потом передумал. Решил не воровать чужие идеи.

– И какой бог прячет своё настоящее тело в гробу? – заинтересованно изогнул бровь асгардец.

– Нет, тебе точно нужно начать читать современные книги. Начни со сказки «Мёртвая царевна», – посоветовал я ему, сокрушённо покачав головой.

– Вот ещё, – буркнул он, подойдя к гробу. – Не сказки надо читать, а искать информацию о Древних.

После своих слов бог с каменным скрежетом сдвинул крышку гроба, хотя она весила столько, что даже десять смертных мужчин вряд ли бы сумели поднять её. А у асгардца разве что вены на шее и висках вздулись.

– Опять? – удивлённо выдохнул он, глядя в гроб.

– Да-а-а, – расплылся я в улыбке и тоже туда заглянул.

Там лежал скелет в богатых доспехах с камнями-артефактами и с отличным мечом на груди.

– Расхитители гробниц заберут доспехи с мечом и просто уйдут? На это ты рассчитывал? – спросил бог.

– Ага, – радостно кивнул я, подошёл к стене и вызвал «телекинез». Тот вырвал камни из стены, обнажив полость с запылённым гробом из досок, пропитанных специальным составом. – Помоги-ка мне, Хем.

Тот подошёл, и мы вместе вытащили гроб, расписанный всякими предупреждающими знаками, словно внутри него лежал некто, способный даже чихом разрушить мир.

Хем оторвал крышку, прибитую ржавыми гвоздями, и наш дуэт наконец-то увидел моё родное тело в грязной набедренной повязке: смуглокожее, мускулистое и без единой капли жира.

Лицо поражало тонкими приятными чертами, но улыбка даже в некоем стазисе оставалась хитрой и ироничной. Из гривы светлых волос торчали слегка заострённые уши, а ростом тело было около двух метров, даже выше Хеймдалля.

– Я почему-то даже не сомневался, что мы тут не найдём щуплого бледного заморыша в очках, – медленно проговорил бог.

– Приму твои слова за комплимент, – ухмыльнулся я и пальцами открыл веки моего оригинального тела.

На меня уставились глаза серо-стального цвет, и разума в них было ровно столько же, сколько в ёлочных шарах. Ну, оно и понятно, в теле же не было души. Пора ей туда вернуться.

Я установил зрительный контакт и воспользовался полубожественным атрибутом «Перенос душ». Меня мигом накрыла тьма, а потом навалилась боль от одеревеневших мышц моего оригинального тела, после чего медленно текущая вязкая кровь начала ускорять свой бег, сердце застучало чаще. Грудь начала вздыматься, а изо рта вылетел первый громкий вздох.

– Разорви меня Хель, чувствую себя как древний старик, – еле слышно прошептал я непослушными губами, кое-как приоткрыв пудовые веки.

– А он себя чувствует ещё хуже, – кивнул Хем на Громова.

Тот таращил бессмысленные глаза и пускал слюни, как заправский идиот. А ведь по моей задумке он должен был после переноса в своё родное тело в добром здравии и хорошем самочувствии очнуться от своего сна. Но кажется, что-то пошло не так…

Глава 12

Хеймдалль ещё раз посмотрел на пускающего слюни Громова и удивлённо проговорил:

– Ты не убил прежнего владельца тела? Да ещё и вернул ему его тушку?

– Ага, как-то так, – смущённо пробормотал я, пытаясь не сгореть со стыда, ведь боги так не делали практически никогда. Им было глубоко плевать на жизни смертных, чьи тела они занимали.

– Локки, ты меня изумил до глубины души, – глянул на меня асгардец широко распахнутыми глазами, словно я из злобного сторожевого пса превратился в милого, пушистого котёнка. – Ты как тот душегуб, который полез в прорубь спасать кутёнка, после чего замёрз и помер.

– Прекращай. Мне и так стыдно, – пробурчал я и схватился непослушными руками за каменные стенки гроба, оказавшиеся холодными, как зимняя стужа.

Подтянулся и принял сидячее положение, потревожив пыль на обнажённой груди. Она осыпалась на бёдра серым прахом. Я стряхнул её шершавой ладонью с грубыми мозолями от меча, поднатужился и перевалился через борт, выбравшись из гроба. Ноги пока ещё плохо держали меня, разъезжались, как у новорождённого оленёнка и дрожали, но я всё же не падал, а стоял, держась за гроб.

– И что ты с ним будешь делать? – поинтересовался Хеймдалль, кивнув на Громова, чьи пальцы до сих пор сжимали «светлячка». Его лучи падали на хмурые статуи, разрывая мрак, царящий в зале.

– Попробую применить тонкую настройку, – проговорил я и отпустил гроб. Расставил руки и убедился, что могу стоять. Лёгкие тоже работали исправно, как и сердце.

– Что это значит? – полюбопытствовал бог, заломив бровь.

– У тебя когда-нибудь было старое радио или пузатый телевизор?

– Нет, но я слышал о них.

– Тогда гляди, как их настраивали, – азартно произнёс я, посмотрел на Громова и отвесил ему звонкую пощёчину.

Звук от неё разнёсся по залу и отразился от покрытых трещинами и паутиной стен. А голова паренька качнулась. На грудь же упали слюни, свисавшие с подбородка, веки несколько раз закрылись и открылись. Но в себя паренёк не пришёл.

Я ещё раз отвесил ему пощёчину, после чего он едва не упал, но заморгал уже более акцентированно. И в его глазах блеснул пробуждающийся разум.

– Что… что происходит⁈ – судорожно выдохнул смертный, схватившись трясущейся рукой за гроб. – Где я? Кто ты⁈

– Не узнал? Это же я, Локки, – ухмыльнулся я, блеснув белоснежными зубами. – Мне удалось вернуться в своё родное тело. Кстати, как и тебе. Добро пожаловать домой, Громов, если так можно выразиться.

– Я… я… – забормотал смертный, торопливо рассматривая себя. – Я и правда снова стал собой!

Его лицо разорвала счастливая улыбка, но спустя миг она завяла. Её сменила тревога.

– Но как же я теперь без тебя… сам… Все эти титулы… Меня же сразу раскроют! Поймут, что прежний Громов изменился, – протараторил он, облизав пересохшие губы.

– У меня есть план. С тобой всё будет хорошо, – успокоил я его и сделал несколько шагов назад, скользя по Громову оценивающим взглядом.

Если его сейчас поставить перед зверолюдами Гар-Ног-Тона и сказать, что это сын Сварга, то даже они не поверят. Громов горбился, глазами бегал по сторонам, стараясь не встречаться взглядом ни со мной, ни с Хеймдаллем, а на его губах играла виноватая улыбка. Он будто даже стал меньше ростом.

Паренёк разве что издалека напоминал меня в его теле. А вблизи все сразу поймут, что это не тот самый сын Сварга, а какая-то карикатура на него.

– Локки, что мне делать? – растеряно пробормотал смертный, взглянув на меня, как ребёнок на взрослого.

– В первую очередь тренируй свою магию. Я открыл тебе все твои атрибуты. А во вторую, слушайся меня, – бросил я ему и перевёл взгляд на Хеймдалля. – Пора возвращаться в Гар-Ног-Тон.

Бог кивнул и сотворил межмировой портал, осветивший зал голубым энергетическим светом. Мы втроём прошли через него, очутившись на центральной площади, где я мигом накинул на себя иллюзию Громова, дабы меня узнали горожане.

Хаоситы на площади мигом уставились на наше трио. И среди них были Сломанный рог с Бурой. Они о чём-то разговаривали с охраной Башни, но, увидев нас, бросили это дело и заспешили в мою сторону.

– А это кто⁈ – ахнул минотавр, разглядев мнущегося Громова, инстинктивно пытающегося спрятаться за моей спиной.

– Ничего. Слуга мой. Даже объяснять ничего не буду, – проговорил я и бросил Бурой, рассматривающей ёжившегося паренька колючими медвежьими глазёнками: – Дай ему балахон с капюшоном. Он несколько дней поживёт в храме. И никому его не показывай. Поняла?

– Поняла, – кивнула та и негромко добавила, презрительно дёрнув щекой: – Он похож на вас как две капли воды. Но его глаза, поведение, манера держаться… В Гар-Ног-Тоне он бы не дожил и до десяти лет.

– Локки, что она говорит? – прошептал мне на ухо Громов, который без меня перестал понимать язык Хаоса.

– Хвалит тебя. Говорит, что ты настоящий орёл. Она заберёт тебя в храм, поживёшь там пару дней, а потом вернёшься в империю, – с усмешкой сказал я на русском и следом заговорил на языке хаоситов, обращаясь к жрице и минотавру, переступившему копытами: – У меня выпала свободная минутка, так что я кое-куда сгонял и вернул своё настоящее тело. Поэтому надо бы устроить презентацию перед всем честным народом. Давайте-ка начнём с охраны Башни. А ты, Бурая, теперь будешь всем говорить, что сын Сварга – двуликий: то в одном теле ходит, то в другом.

– Как скажете, повелитель, – прогудела она и с интересом посмотрела на меня, ожидая, когда я покажу свою вторую ипостась.

Я подмигнул ей и направился к охранникам, попутно заметив имперцев, появившихся на площади из узкого проулка. Они с любопытством уставились на меня и идущих за мной по пятам Бурую и Сломанного рога. Хем и Громов отступили в тень домов, укрывшись в ней от взглядов людей.

А я подошёл к ступеням Дворца Совета, поднялся и помахал, привлекая всеобщее внимание. А когда на меня устремились десятки глаз, начал рассказывать, что имею и второе обличье. После этих слов баронесса Огнева, стоя среди зверолюдов, напряжённо поджала губы и столкнула брови над переносицей. Её взор впился в моё лицо, а дыхание участилось как у отличницы в ожидании оценки.

– Та-дам! – театрально взмахнул я руками и снял с себя иллюзию Громова.

Хаоситы громко выдохнули и принялись живо обсуждать мой внешний вид. И буквально через мгновение они сошлись во мнении, что сейчас я выгляжу лучше, чем прежде. Оно и понятно. Для зверолюдов главное, чтобы рост был повыше да мышц побольше. А моё родное тело всем этим обладало с лихвой: плечи – во, бицепс – хрен обхватишь, а пресс – настоящая стиральная доска.

Имперцы же более тщательно разглядывали меня. Особенно баронесса. Она пару раз прошлась въедливым взором по моим мышцам и лицу, будто придирчивая покупательница. И её мордашка постепенно разглаживалась, а в глазах зажглись огоньки. На губах же заиграла довольная улыбка. Но спустя миг она спохватилась и напустила на себя суровый, отстранённый вид.

– Всё, хватит, налюбовались! – бросил я горожанам, бодро сошёл со ступеней и двинулся к Хеймдаллю.

Он в одиночестве опирался плечом на растрескавшуюся стену дома. Громов уже успел уйти со жрицей. Они исчезли, когда подошла к концу демонстрация моего нового тела.

– Есть идеи, где искать информацию о Древних? – спросил асгардец, скользнув мимолётным взглядом по Башне, возвышающейся над площадью как чёрная мрачная скала, об которую разбились сотни кораблей. В карканье летающего вокруг воронья будто даже слышались крики тонущих моряков, захлёбывающихся бешеной водой и собственными воплями, пропитанными животным страхом.

– Там, куда ты смотришь, – невесело усмехнулся я. – Но прежде чем мы приступим к этому, ответь на один вопрос. В твоей жизни в последнее время происходило что-нибудь странное?

– Локки, ты издеваешься? – исподлобья зыркнул на меня бог. – Вся моя жизнь теперь – одна большая странность. К чему ты вообще задал этот вопрос?

Я набрал в грудь побольше воздуха и рассказал ему о безутешной матери и её больной дочке. Конечно, упомянул и то, что спас её с помощью молодильного яблока.

– Удивительное совпадение, не правда ли? Чую, за ним стоит Древний. Возможно, он испытывает меня, – подытожил я, потрогав двумя пальцами кончик острого уха.

– Полагаешь, что он и меня испытывал? – сощурился бог, мучительно-задумчиво наморщив лоб, словно быстро, минуту за минутой, просеивал события последних дней.

– Весьма вероятно. Но я пока не понимаю, для чего он это делает.

– Хм, – хмыкнул асгардец, потирая подбородок. – Что ж, я поразмыслю над этим в тишине и покое, а затем вернусь.

– Как тебе будет угодно, – пожал я плечами.

Бог кивнул и скрылся в портале.

А я постоял немного под палящими лучами солнца, размышляя о Древнем, а потом провёл рукой по лбу, будто отгонял мысли о нём, и двинулся по городу. Сейчас ведь неплохое время, чтобы познакомить и других горожан с моим настоящим телом.

Я в каждом районе Гар-Ног-Тона собирал народ и делал всё то же самое, что и на ступенях Дворца Совета. И каждый раз хаоситы приходили к выводу, что моя вторая ипостась лучше первой.

Так прошло несколько часов. Яростное солнце уже начало сползать к горизонту. Жара чуть-чуть спала и в прокалённом пыльном воздухе появилось дыхание первых сумерек.

– Пора возвращаться в храм, – пробормотал я и двинулся прочь с окраины города, где оказался в результате своих «гастролей».

Путь мой лежал через узкие вонючие проулки, загаженные перекрёстки с потрескивающими деревом кострами и грязные улочки, где мусор порой скрывал стены домов.

– М-да, работы предстоит много, – пробормотал я, безрадостно оглядывая заполненные нечистотами канавы, привлекающие сотни мух.

Внезапно слева от меня раздался подозрительный шорох. Я тут же повернул туда голову, вызвав атрибут «взрыв энергии». Он окутал мою кисть, а взгляд упал на кусок ткани, закрывающий вход в лачугу. Тот слегка покачивался, хотя ветра не было. Ни дуновения.

– Выходи, пока я тебя не изжарил магией, – угрожающе процедил я, играя желваками.

Одна томительная секунда растянулась на минуты, пока я ждал ответа. И он последовал…

Из-за куска ткани выскочила жирная крыса, задев его. Она сверкнула голым хвостом и скрылась в куче мусора, бросив на меня сердитый взгляд глаз-бусинок, похожих на замёрзшие капли крови.

– Пожри тебя Хель, – проворчал я, но расслабляться не стал, а откинул рукой ткань, заглянув в лачугу.

Единственной угрозой, прячущейся в ней, была вонь. Внутри сдохла собака, а недалеко от неё возвышалась горка собачьих костей.

– Корейцы, что ли, тут жили? – пробормотал я, вернул кусок ткани в исходное положение и развернулся, чтобы продолжить путь, но замер, едва не выругавшись.

Он подкрался незаметно, как Смерть, туманная дымка, мрак. Невысокий согбенный старик в балахоне, словно сотканном из тёмно-синего куска неба. Под его высохшей старческой кожей расползалась паутина чёрных вен, пронзая худощавое лицо со впалыми щеками, выпуклым лбом и острыми, словно у эльфа, ушами.

Ввалившиеся глаза, тёмные как ночь и бесстрастные словно звёзды, изучали меня будто через микроскоп, как какую-то непонятную бактерию. Его взгляд выворачивал наизнанку, резал скальпелем. И страх внутри меня начал подкатывать к горлу, как холодная рвота. Но я каким-то чудом переборол его.