Текст книги "Локки 8. Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Но далеко от него я уйти не успел.

– Локки, стой! – донёсся до меня голос графини, выскочившей из дома.

– Стою, – проронил я, резко замерев.

– Давай попрощаемся, что ли. Мых сказал, что уже через десять минут он с братьями откроет портал в империю.

– До встречи, – сказал я и нехотя распахнул объятия.

Девушка крепко обняла меня и сказала, дыша в мою грудь:

– Знаешь, ты, наверное, единственный бог, который ведёт себя по-человечески. Оставайся таким.

Я хотел отшутиться, но быстро передумал. И вместо этого мягко произнёс, вдыхая аромат девичьих волос:

– Постараюсь.

Блондинка вдруг шустро поцеловала меня в щеку и скрылась в доме, оставив после себя запах ностальгии и разгорячённого тела.

Громов аж взвыл, каким-то шестым чувством поняв, что, возможно, они видятся в последний раз.

– Ладно, не вопи. Всё в твоих руках, – прошептал я себе под нос и направился в храм.

Путь до него не отнял у меня много времени, а зал для поклонений порадовал тем, что здесь источали дивный запах ароматические палочки. Жрица Бурая бережно вставляла их в круглые бронзовые подставки с тонкими цепями и подвешивала их к колоннам.

– Чудесный аромат, – похвалил я её.

Та улыбнулась своей фирменной улыбкой, похожей на болезненный оскал медведя, делающего вид, что всё хорошо, а потом по-деловому проговорила:

– Господин, вы придумали себе имя? Не дело, когда вас зовут сыном Сварга.

– Завтра подумаем над этим, – пообещал я и пошёл к лестнице.

Поднялся на второй этаж и вошёл в свою комнату, а там на моей кровати без задних ног дрых Семаргл. Он даже не разделся, улёгшись в одежде. Из уголка его распахнутого рта прямо на подушку стекала ниточка слюны, а богатырский храп заставлял испуганно трепетать знамёна с рокерской «козой».

Однако, прежде чем я переступил порог, бог со стуком зубов захлопнул рот, раскрыл глаза и стремительно принял сидячее положение. Он явно почувствовал моё приближение, вот и проснулся как в одно место ужаленный.

– Вот, значит, как боги размышляют над тяжёлыми думами, – иронично выдал я, войдя в комнату. – Я тоже так умею. Могу десять часов подряд размышлять. Особенно ночью.

Семаргл дёрнулся, будто его поймали на чём-то тайном, а затем отвёл взгляд и поспешил перевести тему:

– Готов стать богом?

– Угу, – вмиг посерьёзнел я, присев на край кровати. – А каким богом я стану? Богом чего? Есть мысли на этот счёт?

– В этом деле важен характер, поступки и прошлое, – сказал Семаргл и задумчиво посмотрел на меня. – Думаю, ты можешь стать богом чего-то скользкого, вертлявого…

– Хватит, хватит. Я понял, что ты ничего не разумеешь в подобных процессах, – замахал я руками, слегка уязвлённый язвительными словами бога. – Давай уже приступать, а то сейчас опять на меня свалится какое-нибудь срочное дело.

Семаргл пожал плечами, достал перочинный ножик из кармана, со щелчком разложил его и полоснул по предплечью. Нацедил крови в мои подставленные ладони, а я, как заправский наркоман, выпил её, мигом почувствовав обжигающую силу. Она будто кислота принялась биться в моей душе.

– Я, пожалуй, тоже подумаю… – сумел просипеть я и потерял сознание быстрее, чем моё тело грохнулось на кровать.

Глава 7

Деревья с голыми ветвями теснились в ухоженном саду с коваными скамьями и брусчатыми тропинками, покрытыми лужицами, тронутыми первыми заморозками.

Воробьи нахохлились и безрадостно глядели на сад с крыши трёхэтажного серого здания поместья, похожего на огромную роскошную казарму с узкими окнами.

Несмотря на похолодание, некоторые из окон были открытыми, выплёскивая наружу голоса ведущего и диктора. В большой, просторной гостиной одновременно были включены телевизор и радио. И отовсюду с ликованием вещали, что армия империи в пух и прах разбила орду Хаоса.

Интернет, газеты, бары, магазины… Везде сегодня обсуждали радостную новость. Вот только в поместье царила печаль. На диване плакала женщина в годах, прижимая к груди фотографию мужа, а парень лет двадцати с хмурой миной на лице держал в подрагивающих пальцах коротенькое письмо. Оно в восторженных тонах рассказывало, как граф Рыльский-старший лично возглавил атаку на отряд циклопов, прорвавших фланг. Атака увенчалась успехом, позволив сохранить десятки жизней, но сам граф пал, навсегда покрыв себя неувядающей славой.

* * *

Тьма постепенно уступала, оставляя после себя сумасшедшую жажду. Во рту словно раскинулась пустыня. Язык будто иссох, а нёбо превратилось в наждачную бумагу. Глаза до сих пор резало, словно в них насыпали стекловаты.

И только слух решил меня пощадить. Он вернулся быстро и в полном объёме, позволив мне услышать взволнованный шёпот старика Мыха:

– Кажется, Локки приходит в себя.

– Надо записать первые слова нового бога, – горячо протараторила Бурая, шелестя бумагой.

– М-м-м, – простонал я, пока ещё плохо соображая. – Воды… полцарства за стакан воды. Опять чёртовы гномики совокуплялись у меня во рту и выкачали из него всю влагу.

– Пожалуй, я не буду это записывать, – пробормотала жрица.

Следом раздался скрип табуретки, звук торопливых шагов, и какой-то праведник начал вливать в мой жадно распахнутый рот тёплую воду, отдающую металлом. Это была самая вкусная вода в моей жизни!

– Фух-х-х, – счастливо выдохнул я, напившись.

А ещё через пару секунд мне удалось разлепить веки и увидеть святую троицу: старика Мыха, жрицу и минотавра. Они на табуретках сидели перед моей кроватью, а в их глазах отражалось пламя толстых свечей в бронзовых канделябрах, привинченных к стенам. Их свет заставлял испуганно шевелиться ночную тьму и прятаться по углам моей комнаты в храме.

– Сколько я пролежал без сознания? Надеюсь, меньше двух дней?

– Полдня, повелитель, – ответила жрица, придерживая рукой раскрытую книгу, лежащую на её коленях. В другой руке она держала обычный карандаш, коим и собиралась записывать мои речи.

– Так, обожди со своими записями. Я сейчас такого могу наговорить… У меня в голове до сих пор будто голодные волколаки беснуются.

Бурая понятливо кивнула, сунула карандаш в карман балахона, а книгу закрыла.

– Ещё водички? – предложил старик Мых, перебросив длинную бороду с одного плеча на другое.

– Нет, – отказался я. – Надо проанализировать моё состояние. Вы пока не мешайте мне.

Закрыв глаза, я начал прислушиваться к себе. И в первую очередь заметил, что Громов-младший снова впал в глубокий сон. Очень глубокий. Сам он из него хрен выйдет. Видать, это по нему так ударила моя трансформация в бога, а она точно случилась. Я почувствовал новый обжигающий атрибут в своей душе. Первый полностью божественный атрибут!

Какое же ликование охватило меня! Сердце застучало как сумасшедшее, губы изогнулись в улыбке, а в желудке началась праздничная демонстрация с транспортами «Мы сделали это!». Я ведь так долго шёл к этому. Чуть ли не всю жизнь. И вот достиг статуса бога!

Однако когда первая радость улеглась, я подумал, что не всё так радужно. Надо будет ещё отвоевать себе место под солнцем. Молодым богам приходится несладко. Конкуренты же никому не нужны. Да и как бы моя трансформация не сказалась на совете славянских богов, когда они будут решать мою судьбу. Впрочем, у меня есть масса идей, как избежать их гнева. Так что я продолжил изучать свои новые возможности.

Душа явно стала сильнее, количество маны увеличилось, но для того чтобы полноценно пользоваться новой мощью, нужно более крепкое тело. Видимо, пришла пора идти за моей оригинальной тушкой, спрятанной в горах в мире греческих богов. Ладно, схожу за ней. А сейчас бы понять, что делает мой божественный атрибут и богом кого или чего меня угораздило стать.

Фенрир знает, сколько бы времени у меня отняли эти изыскания, ежели бы не проснулись знания Иврима. Они мне доходчиво растолковали, что мой новый атрибут, используя божественную энергию, способен влиять на живых существ, очаровывая их и заставляя доверять мне. В теории на максимальном седьмом уровне он может даже заставить человека полюбить кого-то. Правда, на время.

– Офигеть, я купидон⁈ – шокировано выдохнул я, раскрыв глаза и даже привстав на локтях.

Хаоситы вздрогнули, потревоженные моим резким движением.

– Что случилось, господин⁈ – выдохнула жрица, сверкая медвежьими глазами.

– Ничего, ничего, – пробормотал я, успокаиваясь.

Знания Иврима шепнули, что таким атрибутом обычно владеют боги, отвечающие за дипломатию, торговлю, удачные сделки и прочие дела, связанные с улаживанием каких-то проблем, заключением союзов и всем, где нужно иметь хорошо подвешенный язык, харизму и способность расположить к себе оппонента.

– Выходит, – пробормотал я, вернув голову на подушку, – мне повезло стать богом дипломатов, торговцев, менеджеров по продажам… хм… а также, видимо, мошенников и прочих тёмных дельцов. Бурая, нам нужно срочно немного переделать мой образ в глазах верующих.

– И придумать вам звучное имя, – напомнила она, с радостью вытащив из кармана карандаш.

– И вы, господа, подключайтесь, – бросил я старику Мыху и минотавру.

Вот так в четыре головы мы за несколько часов выработали новую стратегию, которую мою жрецы понесут в массы. Она должна понравиться хаоситам.

Однако звучное имя мы так и не придумали. Оно ведь обязано отражать мой новый статус. Что-то вроде Локки Справедливого, Локки Хитрого и Локки Мудрейшего отправилось на помойку. Как-то слишком обычно и буднично. Но, возможно, мне придётся назваться как-то так, если не появится вариант получше.

Пока же я устало встал с кровати и глянул на смертных, уже порядком замучившихся сидеть на неудобных табуретках. Их спины согнулись, плечи оказались опущенными, а старик Мых ещё и носом клевал, практически погрузившись в сон.

Мне тут же вздумалось проверить свой божественный атрибут. Любопытно же, как он работает. Но я не решился тестировать его на хаоситах, а как это водится, выбрал для этой роли мышей. Правда, мышей поблизости не было, а вот крыс… с лихвой.

Высунувшись из окна, я в свете луны и уличного факела заметил трёх жирных крыс, копошащихся в куче мусора, воняющей возле покрытой трещинами стены дома.

У меня в закромах имелось немного божественной энергии, так что я воспользовался ею, дабы вызвать «очарование» – именно так назвал свой новый атрибут. Мои глаза тут же слегка защипало, намекая, что божественная сила выплеснется именно через них. Значит, требовался зрительный контакт с жертвой. А крысы даже и не думали смотреть на меня, увлечённые поиском пропитания.

– Эй! – крикнул я, попутно вырвав из сна задремавшего старика Мыха.

Он испуганно вскинул голову и уставился на меня круглыми глазами.

Я не обратил на него никого внимания, пристально следя за крысами. Те повели себя весьма вальяжно. Они не рванули в испуге в свои норы, как сделали бы их соплеменники из городов империи, а недовольно глянули в мою сторону красными зенками-бусинками. Так могли бы аристократы смотреть на холопа, потревожившего их громкой отрыжкой.

– Вы будете меня уважать, – иронично прошептал я, поймав взор самой крупной крысы.

Тотчас «очарование» проникло в слабый мозг серого вредителя, заставив того почувствовать собачью преданность ко мне. Он встал на задние лапки и впился в меня пристальным взглядом, словно ждал команду. Ну, я и послал ему мысленный приказ – перегрызть горло другой крысе. Мой боец сразу же с яростным писком бросился на противника. Только голые хвосты замелькали.

– Неплохо, – пробормотал я, потирая руки.

Конечно, существа с более развитым интеллектом так легко не подпадут под влияние «очарования», но его же можно прокачать. И вот тогда, возможно, даже боги будут такими же послушными, как эта крыса. Она, кстати, победила свою товарку, после чего снова преданно уставилась на меня. И я решил продолжить эксперимент.

Как долго она будет выполнять мои приказы? Оказалось, только полчаса. А потом крыса тряхнула головой и шустро скрылась за домом.

– Нормально, – шёпотом оценил я и повернулся к смертным.

Мых снова спал, повесив голову на грудь и тихонько посапывая. А жрица с минотавром послушно ждали моих приказов, хотя обоих тоже тянуло в сон.

– Ладно, идите спать, – разрешил я им. – И старика заберите.

Сломанный рог встрепенулся, встал со скрипнувшей табуретки и аккуратно взял на руки Мыха. Тот даже не проснулся.

– Имперцы просили о встрече, – вдруг проговорила Бурая, прикрыв рукой богатырский зевок.

– Да, они весь остаток минувшего дня осматривали город, чуть ли не в каждый подвал заглянули, – прошептал минотавр, косясь на дрыхнущего Мыха. – И все что-то записывали, качали головами и даже зарисовывали. Но я их прогонять не стал, ведь они сказали, что делают это по твоему приказу.

– Да, всё верно. Они будут заниматься улучшением города, а ты станешь им помогать.

– Хорошо, – кивнул минотавр и пошёл к двери, скрипя половицами.

Жрица покинула комнату вместе с ним, оставив меня в одиночестве.

А я улыбнулся робким алым лучам восходящего солнца, знаменующего мой первый день в качестве бога. Однако до наступления полноценного утра было ещё несколько часов, так что я решил завалиться спать. Пусть я и провалялся полдня на кровати, но это был совсем не отдых. Поэтому часок-другой здорового сна мне не повредит.

Раздевшись до трусов, я завалился на кровать и чуть ли не сразу уснул. И приснился мне дивный сон с кувшинами вина, отделанным золотом античным залом и полуголыми гуриями, соблазнительно покачивающими бёдрами. Но вдруг всё стало меняться…

Зал пропал, сменившись чёрными горами с заснеженными пиками. Тусклое безжизненное солнце висело в свинцового цвета небесах, а холодный, пронизывающий до костей ветер выворачивал мои веки.

Я прикрыл глаза рукой, стоя на вершине башни из чёрного камня. Тут и там валялись скелеты, ржавое оружие, а над головой с громким карканьем кружило вороньё. Птицы оказались неподвластны ветру, как и танцующий в воздухе горький серый пепел. Ветер жил своей жизнью, а вороны и пепел – своей.

– Какого хрена? – прошептал я, стараясь не стучать зубами от холода, поскольку белоснежная тога совсем не защищала меня.

К тому же ветер ожесточённо трепал ткань, словно насильник, пытающийся сорвать её с меня.

Внезапно набатом загромыхало моё много повидавшее на своём долгом веку чутьё. Оно буквально взвыло, толкая меня вперёд. Я прыгнул так, как никогда до этого не скакал. И всё равно чуть не опоздал…

Нечто острое успело задеть мою шею, располосовав кожу.

Приземлившись, я резко развернулся, не обращая внимания на горячую кровь, заструившуюся по спине, и увидел стражницу Тахрир в образе чернокожей женщины с соблазнительными формами.

В её руке была катана, а в эбеновых глазах – приговор. Рот оказался оскален, зубы поблёскивали, а длинные чёрные волосы развевались как змеи.

– А, это ты, – изобразил я улыбку. – Замечательно. А то я, увидев башню, подумал совсем другое. В последнее время чёрные башни вызывают у меня недоверие.

– Из-за тебя погибли мои соплеменники!

Её слова, острые, как горлышко разбитой бутылки, вспороли сгустившийся воздух. Даже ветер перестал выть, как стая волков, а пепел закружился ещё печальнее, отдавая дань утрате стражницы.

– Их сгубил голод, – хмуро выдал я, исподлобья глядя на Тахрир. – Напомнить, какой был уговор? Вы находите для меня Сварга, но не атакуете его. Вы сами напали на него и поплатились за это. Где тут моя вина? Я же сказал вам, чтобы вы не атаковали его без меня и моих божественных сотоварищей.

– Ты… ты призвал нас в то сумасшедшее место! – выпалила она, обвиняюще наставив на меня катану, кончик которой опасно сверкнул в тусклых лучах солнца.

– О-о-о, дорогая, в эту игру можно играть долго. Первопричину можно искать до бесконечности. Так можно и тебя во всём обвинить, ведь ты заключила со мной договор, из-за которого твои сородичи и оказались в той аномалии. А не было бы договора, так они бы и продолжали прозябать в своей дыре.

– Р-р-р! – зарычала Тахрир, как дикий зверь.

– Чего ты рычишь? У тебя аллергия на логику? Не веди себя словно неразумное чудовище. Мы можем всё спокойно обсудить и прийти к общему знаменателю, который устроит нас обоих.

– Нам нечего обсуждать! – выпалила она, перекрыв вой ветра. – Мне пришлось бежать от расправы! Мои же соплеменники хотели убить меня! А всё из-за тебя! Ты поплатишься за это! Я вырежу из груди твоё сердце и принесу его своим братьям и сёстрам. И тогда они простят меня за то, что я связалась с тобой!

– У меня есть предложение получше, – проговорил я, понимая, что смерть в таком странном сне будет означать кончину в реальном мире. Вот только смерть чего: только тела или ещё и души? Есть у Тахрир возможность уничтожить мою душу? Мне не хотелось проверять это.

– Все твои слова – яд! – прошипела она и гибкой ловкой гадюкой ринулась на меня.

Её катана метнулась к моей шее так быстро, словно серебряная пуля. Казалось, ничто не сможет остановить её. В широко распахнувшихся глазах стражницы уже вспыхнуло мрачное ликование. Катана достигла моей шеи, вот только она погрузилась не в податливую плоть, а наткнулась на крепкую сталь, покрывшую меня с головы до ног. Остались лишь две щёлочки для глаз.

Катана жалобно звякнула и сломалась. Её лезвие сконфуженно звякнуло, упав на крышу башни. А в руке ошарашенной Тахрир осталась рукоять с торчащим из неё обломком.

– Как⁈ – выдохнула стражница, изумлённо переводя взгляд со своего сломанного оружия на меня.

– Так, – пожал я плечами и щелчком стальных пальцев заставил замолчать противный ветер. – Не только ты умеешь управлять снами. Тем более ты пришла в мой сон.

– Откуда? Кто дал тебе эти знания⁈ – судорожно протараторила она, сделав шаг назад.

– Моя святость помогла обрести их, – наигранно кротко выдал я, естественно не став говорить, что Иврим оставил мне много чего полезного.

– Нет, этого не может быть, – скрипнула она зубами, снова наливаясь кипучей яростью. Её ноздри трепетали, а дыхание с шумом вырывалось из груди. – Это твоё очередное враньё! Тебе не удастся обмануть меня. Ты всего лишь каким-то чудом овладел парой фокусов и стараешься заставить меня поверить, что сумел освоить то, что даже мне неподвластно!

Тахрир пронзительно взвизгнула и снова бросилась на меня, но уже с двумя катанами. Ранее сломанная приняла свой прежний вид, а вторая в мгновение ока возникла в руке стражницы. Однако стоило ей сделать всего два быстрых скользящих шага, как вокруг неё возникла клетка. Тахрир не успела остановиться и врезалась в прутья толщиной в руку мужчины.

– А теперь что скажешь? – кивнул я на клетку. – Всё это фокусы?

Стражница выплюнула грязное ругательство и уставилась на меня как тигрица, угодившая в капкан.

И вот что мне с ней делать?

Глава 8

Тахрир несколько секунд сверлила меня злобным взглядом из-за прутьев клетки, а затем закрыла глаза и вытянула катаны вдоль стройных бёдер, скрытых лишь меховой повязкой. Между её бровями пролегла складка, а пухлые губы сжались в тонкую линию. Она силилась развоплотить мою клетку. Но куда там!

– Здесь я хозяин. Не трать понапрасну силы, – посоветовал я ей.

– Ты так легко не убьёшь меня! – прорычала стражница, распахнув веки.

– Так я и не собираюсь убивать тебя.

– Врёшь. Я напала на тебя, едва не убила, а ты отпустишь меня⁈

– Так никто и не говорит о том, что я отпущу тебя. Разве я похож на дурачка? Нет, ты будешь служить мне верой и правдой до скончания веков. Ну, или я действительно убью тебя. Выбирай. И думай шустрее. Я уже скоро проснусь.

Тахрир дёрнула щекой и быстро оглядела клетку, словно в последний раз убеждаясь в том, что из неё не выбраться.

– Ладно, твоя взяла, – нехотя процедила она, швырнув катаны себе под ноги.

Они противно звякнули, а потом исчезли.

– У меня есть чудесные клятвы, которые ты никогда не сможешь нарушить, – улыбнулся я.

– Даже не сомневалась, – буркнула стражница. – Только учти, я не могу просто так жить в обычных мирах. Мне нужна оболочка. И не просто смертная плоть, а что-то покрепче, да ещё такое, что будет скрыто от солнечных лучей.

– Райдер у тебя строгий, – задумчиво почесал я висок. – Камень-артефакт подойдёт? У меня в комнате как раз есть один такой.

– Может сработать, – медленно ответила она, немного поразмыслив.

– Придётся рискнуть. Тогда к делу, чего тянуть кота за яйца? Повторяй за мной слово в слово…

Я начал диктовать клятву, а Тахрир послушно повторяла её, не делая попыток исказить смысл или неразборчиво ляпнуть какое-нибудь слово. Кажется, она покорилась мне. Что ж, стражница будет хорошей картой в моей колоде. Ну, ежели всё получится с её переносом в камень-артефакт.

Мы быстро обсудили сам процесс такого переноса, после чего приступили к его осуществлению. И первым пунктом значилось моё пробуждение ото сна, но не полное, а как бы частичное. Я одновременно должен был находиться в двух мирах: реальности и сне. Тяжёлая задачка.

Раскрыв глаза, я увидел утренний солнечный свет, заглядывающий в мою комнату, и параллельно мысленно видел вершину башни, где стояла Тахрир, взволнованно кусая губы.

Осторожно встав с кровати, я выдвинул ящик прикроватной тумбочки, куда кто-то сложил все мои мелкие вещи, вроде документов, кубка-портала и артефактов. Вот один из последних я и сжал в руке – почти прозрачный камень, отдающий желтизной.

Тахрир начала бледнеть в моём сознании, теряя очертания, а камень-артефакт стал наливаться чернотой и буквально пропитался ею, когда стражница полностью перетекла в него.

Я тут же с облегчением тряхнул головой, прогоняя видение башни, а затем поднёс камень к глазам, дабы лучше его рассмотреть. И он случайно попал в лучи солнечного света. Тотчас внутри моей головы раздался вопль боли, а от камня пошёл белёсый дымок.

Я мигом убрал его в ящик и следом мысленно спросил у Тахрир – в порядке ли она? Та буркнула, что всё прошло нормально, если не считать того, что я садист, подвергший её боли. Пришлось объяснить, что это произошло случайно. Та вроде поверила и сказала, что ей после такого переноса надо поспать, набраться сил.

– Спи, – проронил я, попутно подумав, что такую питомицу придётся кормить.

Ладно, позже разберусь с ней, а сейчас меня ждут дела.

Я глянул на табуретку, где ночью оставил свой спортивный костюм и футболку, но рядом с ними заметил тонкий просторный балахон белого цвета с вышитой на груди рокерской «козой». Видимо, его сюда принесла жрица Бурая, ненавязчиво намекая, что богу не пристало ходить в непонятных имперских одеждах.

– Хорошо, сменим стиль, – проговорил я и на голое тело надел балахон.

Хм, а он вроде неплохо смотрится на мне, да ещё и карманы имеются. В один из них я сунул камень-артефакт с заключённой в нём стражницей Тахрир.

Однако вместо грубых сандалий, стоящих около табуретки, я всё-таки напялил удобные, мягкие кроссовки. Полы балахона всё равно практически скрыли их.

Вот в таком виде я и покинул храм.

На небе к этому времени уже вовсю светило солнце, а горожане шныряли по улице. Откуда-то раздавались отборная брань, стук молотка, позвякивание доспехов и заливистый смех. Город жил своей жизнью. Никто не вопил от боли, не кричал, что идут враги, и не орал от ужаса. Вот и отлично. Надеюсь, меня ждёт спокойный денёк.

Я улыбнулся и двинулся в сторону Башни. Миновал улицу, дружелюбно всем кивая, и вышел на площадь, а там увидел троицу имперцев, бредущих в мою сторону: Огневу, Шилова и Илью. Они о чём-то бодро разговаривали, азартно жестикулируя.

– … театр, – донёсся до меня голос Ильи.

– Да какой, в жопу, театр⁈ – изумился Шилов. – Школы нужны!

– На образовании всё строится: военном, гражданском, магическом, – мудро выдала красавица мулатка и заметила меня.

В её глазах на миг вспыхнули весёлые искры, стоило взгляду скользнуть по моему балахону, но она не решилась выдать остроту.

– Говори, не стесняйся, – разрешил я девушке, встретившись с имперцами в тени Башни.

Та пожевала губы и всё-таки с ухмылкой проронила:

– Милое платьице.

– Хочешь себе такое же? – вскинул я бровь, держа на лице каменное выражение.

– Нет, – поспешно отказалась девушка, понимая, что на мне далеко не простой балахон, а жреческий. А она, кажись, совсем не хотела становиться жрицей.

– Баронесса испугалась?

– Я ничего не боюсь! – вскинула она голову и тут же стушевалась, понимая, насколько по-детски это прозвучало. Каждый чего-то боится.

Я не стал дальше развивать эту тему, а спросил у девушки, пока мужчины продолжали что-то шёпотом обсуждать:

– Так что ты решила? Что будешь делать дальше?

– Пока останусь в Гар-Ног-Тоне, если можно, – сказала она, бросив на меня короткий взгляд сквозь длинные ресницы.

– Можно. Но только чтоб ты не буянила, со зверолюдами не дралась и не пьянствовала.

– Да это же моё обычное поведение, – саркастично выдала она. – Даже не знаю, чем теперь и заняться.

– Помоги Шилову.

Огнева молча кивнула. А Рафаэль Игоревич встрепенулся, услышав свою фамилию. Он быстро сунул мне какие-то записи и проговорил:

– Это самое необходимое, что нужно городу.

Я пробежался глазами по ровным строчкам и удовлетворённо хмыкнул.

– Всё по делу. Ничего лишнего.

– Мой отец может снабдить всем этим город по низким ценам, – сразу же подала голос баронесса.

– Пусть снабжает. Свяжись с ним через старика Мыха и скажи, что платить ему будем магическими артефактами. Здесь их пруд пруди.

– Хорошо, – проронила девушка.

– А ты молодец, – подмигнул я ей. – Сразу почувствовала выгоду для своей семьи. Может, потому и осталась?

– Может, – буркнула она, бросив на меня взгляд исподлобья, словно почему-то разозлилась.

И Фенрир его знает, как бы продолжился наш разговор, если бы не Илья. Он вклинился в нашу беседу, ткнув пальцем в сторону черепичной крыши, виднеющейся из-за домов:

– Вон то строение идеально подходит для школы, но там внутри какой-то хлам. Сломанный рог сказал, что отдаст здание под школу, если вы осмотрите его и сочтёте подходящим.

– Ладно, схожу посмотрю. А вы продолжайте трудиться на благо города, – проговорил я, встретившись взглядом с мулаткой.

Та сердито надула губы, а её дыхание участилось. Чего это она? Её так задело моё предположение? Или дело в чём-то другом?

Махнув им на прощание, я направился в сторону черепичной крыши. А та находилась совсем не в центре города, но благо, что мне уже хорошо был известен Гар-Ног-Тон, посему я пошёл к цели коротким путём через узкие проулки и просто щели между домами.

Меня на все голоса приветствовали лающие собаки и шипящие кошки. А в одном из особо грязных переулков я услышал высокомерный рык, вылетевший из халупы с приветливо открытой дверью и выцветшей вывеской над ней «Бражка из овражка»:

– … Да ты, мразь, знаешь кто я такой?

– Ублюдок, не заплативший за две кружки? – процедил кто-то в ответ, находясь в том же трактире.

– Ты должен копыта мне лизать за то, что я вообще вошёл в эту вонючую дыру! Я служу самому сыну Сварга!

Из окна «Бражки из овражка» вылетел удивлённый многоголосый ропот, пронизанный страхом и почтением, которое вызывал сын Сварга, то бишь я.

– Да, вы все должны уважать меня, смердящие свиньи! – снова раздался высокомерный голос.

Хм, кто это там такой разговорчивый?

Я глянул в лишённое стекла окно и увидел грязный зал с кучей зверолюдов, взирающих на хлипкого хаосита, похожего на козла с рогами. Он одной ногой с раздвоенным копытом стоял на лавке, а другой на грубо сколоченном столе и с вызовом смотрел на крупного человека за длинной барной стойкой. Тот взволнованно моргал, втягивая широким носом тяжёлый воздух, пропахший кислятиной и жареным мясом.

– Ты! – ткнул в сторону человека козёл, скаля крупные зубы. – Неси мне ещё бражки и молчи, не разевай свой поганый рот, если не хочешь, чтобы я приказал тебя обезглавить именем сына Сварга! Да, да, он дал мне такую власть! Поняли⁈

Зверолюды в нерешительности переглянулись, тесно сидя на лавках.

– Чего вы глазки пучите⁈ – продолжал вопить козёл. – Хотите, чтобы я привёл его сюда? Чтобы он порвал вас на куски⁈ А сын Сварга ведь придёт, он же без моих мудрых советов и шага ступить не может.

Сумасшедший? Да нет, козёл не выглядел таковым, скорее напоминал хитрого мошенника. Причём способного отобрать кусок хлеба даже у обездоленного ребёнка. На это намекала его неприятная вытянутая рожа с резкими чертами, злыми глазами и липким ощупывающим взглядом. Он смотрел на зверолюдов, словно рылся в их душах и карманах.

Но надо отдать козлу должное, он был довольно смелым. Трус бы не смог так себя вести.

А ещё у него были подельники, начавшие действовать после лёгкого, почти незаметного кивка козла. По залу вдруг побежали шепотки, что через этого козлолюда можно решать вопросы с сыном Сварга. Естественно, небесплатно.

Особо нетерпеливые зверолюды решили как можно быстрее наладить с ним хорошие отношения. Они встали и двинулись к козлу, снова усевшемуся за стол.

Рогатый встретил их брезгливым взглядом короля, заметившего бредущих к нему попрошаек. А они начали заискивающе улыбаться и угощать его бражкой, мясом и кровяной колбасой.

Вокруг козла быстро образовался круг из зверолюдов, всячески намекающих, что у них есть к нему кое-какие дела. Тот, с барским видом прихлёбывая бражку, начал по одному подзывать их к себе. Те садились рядом на лавку и шептались с ним.

Мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы за гомоном простодушных зверолюдов услышать хоть что-то. По обрывкам их разговоров я понял, что козёл и вправду готов за деньги помочь им добиться от сына Сварга чуть ли не всего на свете: места в совете города, хлебную должность в местной армии и много чего прочего.

– Вот ведь гад, – зло прошипел я, на клеточном уровне ненавидя тварей, наживающихся на моём имени.

Да ещё он себя так вёл, словно сын Сварга без него и трусы надеть не может. А уж эта его презрительно-высокомерная ухмылка, так похожая на те, что царят на лицах высших аристократов, искренне считающих, что все вокруг лишь грязь под их ногами. Только за неё одну можно было его убить!

В моей душе взыграл настоящий ураган чувств. Но я усилием воли усмирил их и с каменной физиономией вошёл в «Бражку из овражка». И на меня даже никто не обратил внимания. Лишь два хаосита мазнули беглыми взглядами и продолжили глотать брагу, косясь на козла, вокруг которого десяток зверолюдов едва хоровод не водил.

На миг мне стало досадно, что ни одна сволочь не узнала мой благородный лик. Но, с другой стороны, я сейчас чуть ли не на задворках города, где вряд ли живут те, кто часто видел меня. Возможно, среди них вообще нет ни одного горожанина, имевшего честь лицезреть меня.

Я поморщился, протиснулся между двумя волкоподобными зверолюдами и очутился прямо перед козлом. Он восседал на лавке, закинув ногу на ногу, а его наглые глаза лучились довольством.

– А ты кто такой? Чего тебе? – снисходительно бросил он мне, схватив с глиняной тарелки кусок ещё горячего мяса.