Текст книги "Локки 8. Потомок бога (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Жир потёк по его пальцам, а крепкие зубы оторвали здоровенный кусок и принялись с чавканьем пережёвывать его.

– Есть у меня подозрения, что ты мошенник, – с усмешкой сказал я, перекрыв голоса зверолюдов.

Те покосились на меня и уставились на козла. А тот загоготал, роняя слюни на чистую и целую рубаху.

Но внезапно рогатый прекратил хохотать, резко подался ко мне и яростно выпалил, обжигая лицо горячим дыханием:

– Как ты меня назвал, мразь⁈ Мошенником⁈ Да я тебя раздавлю, если ты сейчас же не попросишь у меня прощения! Ты оскорбил ближайшего помощника сына Сварга!

– Почему же о тебе никто не слышал, ублюдок? – холодно процедил я. – Никто не знает ни одного козлолюда, ходящего в помощниках Человека из-за Стены.

– Да много вы знаете в своей дыре! – снисходительно фыркнул он и пробежался по мне полыхающими яростью глазами, пытаясь напугать, подчинить и загнать под лавку. – Вырядился как шут и теперь думаешь, что можешь без последствий нести всякую чушь, тварь⁈ Что на тебе надето⁈ Что это за дерьмо? Ты сшил его из знамён сына Сварга⁈

Он зло захохотал, разевая пасть так широко, словно хвастался кариесом. И его гогот тотчас слаженно подхватили три зверолюда, приглашающе посматривая на других хаоситов. Мол, тоже смейтесь, ведь такая убойная шутка. Но те не хохотали, а с интересом наблюдали, чем закончится ситуация.

Один из посетителей и вовсе задумчиво проговорил, отставив кружку в сторону:

– Говорят, в таком же балахоне ходит жрица Бурая.

– Да и сын Сварга выглядит как человек, – вставил второй.

Все хаоситы мигом въедливо, изучающе уставились на меня. Даже козёл и его дружки. Они изрядно напряглись. Один нервно почесал кадык, а другой шумно сглотнул.

Козёл же расплылся в холодной улыбке и буквально выхаркнул:

– Не выдумывайте, идиоты. Я знаю, как выглядит сын Сварга! Это не он! Или вы думаете, что бог зайдёт в ваш клоповник⁈ Да он даже не бывает в этой части города!

Его подельники переглянулись и облегчённо заулыбались. Дескать, да, действительно, что богу делать в этой дыре, чьи двери выходят на загаженный проулок?

Они в это искренне поверили, как и козёл, сверлящий меня презрительным взглядом.

Вдруг он махнул рукой своим подельникам и приказал, кивнув на меня:

– Вышвырните отсюда это дерьмо!

– Иди-ка сюда, придурок, – протянул ко мне лапы ближайший зверолюд, а ещё двое многообещающе ухмылялись, картинно сжимая кулаки.

– Сегодня не ваш день, уроды. Иногда бывает, что бог всё-таки заходит в паршивый трактир, – растянул я губы в мертвенно-холодной улыбке и швырнул «взрыв энергии» прямо в зверолюда, тянущего ко мне свои «грабли».

Магия разорвала его торс на мелкие кусочки. Они живописно украсили зал. А его нижняя часть, примерно по пояс, пару секунд простояла рядом с лавкой, а затем упала в кучу вывалившихся кишок.

– Ик, – в ошеломлённой тишине икнул один из парочки оставшихся подельников козла.

Его побелевшее от ужаса лицо запятнала кровь зверолюда, а у второго к щеке прилип кусок кожи мертвеца.

Козёл же распахнул зенки и вскочил на ноги, ринувшись к окну. Но кто-то из посетителей поставил ему подножку, и тот грохнулся на пол, проскользил по нему и врезался головой в стену. Раздался хруст сломавшейся шеи, а следом и мой разочарованный вздох. Эх, он слишком легко отделался. А вот его подручные…

Они попятились к стене, когда со своих мест повскакивали посетители, понявшие, что их хотели одурачить, а в трактир заглянул настоящий сын Сварга.

Глава 9

Подручных козла мутузили так, что любо-дорого было смотреть. Выбитые зубы как игральные кости скакали по грязному полу. Кровь из разбитых носов и губ щедро летела на стены, создавая шедевры экспрессионизма. А их вопли… О-о-о! Это была музыка для моих ушей.

Однако я не стал наслаждаться ею, а тихонько выскользнул из трактира, наверняка оставив после себя отличную байку. Думаю, она будет звучать как-то так – мол, сын Сварга ходит по всем кабакам города и выводит на чистую воду всяких мошенников.

– Ну, тем лучше для моей репутации, – пробормотал я и двинулся по такому узкому и грязному проулку, что сюда даже солнечные лучи брезговали заглядывать.

Но через какое-то время мне удалось выбраться на более-менее нормальную улицу. И в конце неё как раз и красовалось понравившееся Илье здание с черепичной крышей. Возле него прямо в луже грязи вольготно развалился человек, закинув ногу на ногу. Он что-то пьяно бормотал, не открывая глаз.

Я подошёл к нему, желая узнать, что это за район города.

– Эй, – несильно пнул я пьяницу по ноге. – Мы где?

Тот открыл мутные зенки, медленно поглядел по сторонам и просипел, важно воздев палец со сломанным чёрным ногтем:

– Мы в дерьме.

– Тонко подмечено, и ведь не поспоришь, – покивал я и сообразил, что пьяный философ вряд ли мне поможет.

Он полностью подтвердил мою мысль, закрыв глаза и перевернувшись набок.

– Спокойной ночи, – прошептал я и проник в интересующее меня здание.

Внутри громоздились горы мусора и всякий хлам, но в целом ступени, потолок и стены были ещё довольно крепкими. Так что если тут всё привести в порядок, то можно и школу устроить.

Я остался доволен увиденным и вышел из здания в хорошем настроении. Но оно быстро завяло, стоило мне увидеть Рарога, восседающего на крыше соседней халупы.

Рарог повернул голову и посмотрел на меня одним глазом, похожим на каплю расплавленного металла. Каркнул, расправил крылья и шумно замахал ими, но с крыши не взлетел.

– Пора? – изумлённо изогнул я бровь. – Уже?

– Кар-р-р! – снова каркнул он, подтверждая, что с минуты на минуту появится Семаргл, который и переместит меня на поляну богов.

И я даже рта раскрыть не успел, как из-за угла уже вышел Семаргл.

– Тебя ждёт совет богов, – сразу же хмуро заявил он, тронув золотую серьгу в ухе.

– А какова причина такой срочности? Ты же сказал, что Рарог лишь известит меня о времени совета, а подобные слова как бы намекают, что между извещением и началом совета должно пройти какое-то время, а не три секунды.

– Всё сложно, – ответил тот, сдвинув брови.

– Ты не пятнадцатилетняя школьница, чтобы так отвечать.

– Кое-кто настоял, чтобы мы немедленно вынесли решение, – нехотя проронил бог и движением рук создал портал. – Пойдём.

Я заколебался. Меня смущали и срочность, и собственный балахон с рокерской «козой» – символом нового бога, моим символом. Вряд ли боги овациями встретят мой наряд, буквально кричащий о том, что я сделал за их спинами. А богов бы по большому счёту лишний раз лучше не злить подобными вещами. Наверное, моё появление перед ними в таком наряде будет сродни тому, как если бы душитель пришёл на суд с удавкой в руках.

Но с другой стороны, я сразу дам им понять, что не чувствую за собой вины, да и вообще настроен решительно. И вот подобный поступок как раз был мне по душе.

– Пойдём, – бросил я Семарглу и следом за ним вошёл в портал.

Тот перенёс нас в прекрасный летний лес, где пели птички, под ногами стелилась идеально ровная трава, а на небе светило ласковое тёплое солнышко. В мои ноздри ворвался свежий воздух, напитанный запахами разнотравья. И после смрада задворок Гар-Ног-Тона я будто попал в христианский Рай.

Правда, мне сразу же дали понять, что я тут не просто гость. Меня взяли в коробочку двухметровые кудрявые мрачные детины в горящих золотом латах и с копьями в руках. У каждого на шее болталась целая россыпь артефактов, а от некоторых буквально несло магией.

– Почётный караул, – усмехнулся я. – Ценят меня твои братья и сестры, Семаргл.

Тот кисло посмотрел на меня и двинулся по тропинке, украшенной яркими цветами, растущими по бокам.

Я в сопровождении детин пошёл за ним, чувствуя всеми фибрами души, что охранники следят за каждым моим движением и готовы в любой миг пресечь попытку к бегству. Однако я и не собирался драпать, а если бы собрался, то уж мне бы хватило ума всех оставить с носом. Нет, я намеревался поговорить с богами, и скоро это случится. Лес впереди поредел, намекая, что за берёзами находится поляна богов.

Охрана остановилась чётко на краю поляны, потому я вышел на неё лишь с Семарглом по правую руку.

Мы замерли перед девятью тронами, сплетёнными из корней деревьев. Они изогнулись подковой, в середине которой красовался трон, чуть превышающий размерами другие. С него мрачно сверкал голубыми глазами Перун в образе крепкого блондина в простой домотканой рубахе, под которой бугрились мышцы.

Однако в первую очередь мой взор привлекли два осиротевших трона, раньше принадлежавших Мокоши и Сварогу. Ещё один пустой трон принадлежал Семарглу. А пять оставшихся занимали Чернобог, Марена, Дажьбог, Велес и Жива. Последняя сразу же пронзила меня сочащимся ненавистью взглядом изумрудного цвета глаз. Они драгоценными камнями сверкали на безукоризненно красивом лице, обрамленном зелёными волосами. Примерно такого же цвета сарафан скрывал её точёную фигурку, которая могла бы принадлежать хрупкой невысокой девчонке лет семнадцати.

Казалось, что на её троне уместится ещё парочка таких же субтильных богинь. А вот её ненависти ко мне хватило бы на троих. Она взирала меня как на какого-то червя, которого по какому-то недоразумению надо судить, а не просто разрубить лопатой на две части.

В чём же была причина её столь горячей ненависти? Нет, конечно, она сразу невзлюбила меня, ещё в тот раз, когда я впервые оказался здесь. Но теперь она воспылала ко мне ещё более сильной неприязнью. Почему же?

Может, из-за того что Жива оказалась не права насчёт меня? Ведь она голосовала за то, чтобы отдать меня Одину, а если бы это произошло, то славянские боги без моей помощи не сумели бы достигнуть того результата, что имеют сейчас. Поэтому Живу и корёжит? Не может смириться с тем, что была не права? И теперь каждый мой удачный поступок причиняет ей боль, а неудачный вызывает злорадное потирание рук?

И я готов поспорить на душу Локи, что именно Жива в срочном порядке собрала совет. А уж с каким удовольствием она уставилась на мой балахон. Аж глаза блаженно зажмурила, после чего многозначительно с ухмылкой глянула на Перуна, кивнув на рокерскую «козу», украшающую мою одежду.

– Братья и сестры, пред вашими очами Локки, юный бог, – громко произнёс Семаргл и уселся на свой трон.

– Доброго времени суток, – ослепительно улыбнулся я всем, приняв гордый и независимый вид.

По лицу Живы сразу же пробежала тень неудовольствия. Ей бы больше понравилось, если бы я виновато смотрел под ноги, горбился и невнятно бормотал. Но хрен ей!

– Ты знаешь, почему тебя вызвали? – прогрохотал Перун, сурово глядя на меня.

– Меня не вызвали. Я сам соблаговолил прийти и послушать ваши речи.

– Каков наглец, – прошипела Жива негромко, но так, чтобы услышали все.

– Благодарю за комплимент, добрая богиня, – улыбнулся я ей, выпрямив спину до хруста в позвоночнике.

– Локки, не превращай судилище в комедию, – хмуро пробурчал Велес.

Он выглядел как седой, словно лунь, старик с длинной бородой и бычьими рогами. Левой рукой он сжимал витой посох, а его худощавое тело скрывала белая рубаха до пят, как у волхвов.

– Судилище? – удивился я. – Думаю, что у вас нет права судить меня.

– Ты в нашем мире построил свой храм и наших смертных обращаешь в свою веру! – злобно выпалила Жива, яростно раздувая крылья вздёрнутого носика. – Мы имеем право судить тебя!

– Ой ли? – усмехнулся я, сложив руки на груди и откинув корпус назад, чтобы как бы свысока смотреть на неё. – В Гар-Ног-Тоне ваши смертные? Так почему же они поклонялись Хаосу, а ваши имена использовали как самые грязные ругательства? Или вы этого и требуете от своих верующих? Тогда, прекрасная Жива, запишите и меня в список своих верующих. Когда я в следующий раз ударюсь мизинцем ноги об угол комода, то обязательно вскрикну «Жива», а не «мля».

– Довольно! – прервал меня скрежещущим голосом Дажьбог в обличье смуглокожего старика в жёлтом плаще с вышитым на груди солнцем.

– Вы видите⁈ Видите, братья и сестры⁈ – вскочила со своего трона разъярённая Жива, тыча в мою сторону пальчиком с зеленоватым ногтем. – Это несдержанный, опасный и грубый хам, решивший, что ему в нашем мире всё позволено. Он вытирает об нас ноги, а мы должны терпеть⁈ Нет, не бывать этому! Мы накажем его!

– Может, и накажем, – медленно проронил Перун, роняя слова как глыбы льда на песок. – Но сперва мы должны все обсудить. Для того и был созван совет. Прошу, сестра, присядь и позволь Локки высказаться.

Та отчётливо скрипнула зубами и очень нехотя вернула свою упругую попку на трон, положив тонкие, как древесные стебли, руки на подлокотники.

Боги воззрели на меня в ожидании моих слов. Они ждали, что я начну оправдываться, юлить и хитрить. Но я вместо этого холодно заявил:

– Мне нужна была сила, чтобы сражаться с богами Хаоса. И я её получил: стал богом, обрёл первых верующих. И обрёл я их на землях, занятых Хаосом, а не на ваших. Моя сила позволила победить и Маммону, и Сварга. Где бы вы были, ежели бы не я?

Мой твёрдый взгляд не спеша прошелся по лицам богов, чуть дольше прочих задержавшись на Марене. Та походила на прекрасную мраморную статую: не моргала, не двигалась и, кажется, даже не дышала.

Что творится в её душе? А в сердце? На чьей она стороне? Кого поддержит после того, как мы сражались бок о бок? Меня или Живу? Фенрир её знает. Марена до сих пор оставалась для меня самой большой загадкой.

– Если бы ты сразу появился на поле боя, как вы и договаривались с Семарглом, то Мокошь была бы жива! – выпалила Жива, резко рубанув воздух ребром ладони, словно уже вынесла мне приговор и отсекала голову.

– Да ты никак видишь будущее? Может, тогда бы и Сварог не угодил в ловушку Тира Ткача реальности и не пропал? – насмешливо глянул я на неё, чувствуя, как во мне копится гнев, подобно яду в зубах змеи.

Жива сузила глаза до двух крохотных щёлочек и сжала тонкие пальцы в кулаки. На миг между нами, как дохлая смердящая собака, легла тишина – такая, что аж трудно было дышать носом.

– Но и ты не знаешь, что случилось бы, явись ты на поле боя в условленное время, – прервал тишину рокочущий бас Чернобога. – Может, Мокошь и Сварог действительно были бы сейчас среди нас.

– Вы можете гадать до бесконечности, но факт остаётся фактом. Моя прозорливость и внезапная атака решили исход битвы в вашу пользу. А вы набрались наглости судить меня, – медленно проговорил я, будто грыз сгустившийся воздух, дрожащий над поляной, окружённой испуганно замершими берёзами.

– Это ты наглец! Никто не смеет так говорить с нами в нашем же мире! – выпалила Жива, часто дыша.

– Жива права, – глухо выдал Велес, хмуря седые брови. – Такие речи непозволительны.

– Наказать! – пророкотал Чернобог и ткнул в мою сторону пальцем, будто пригвождал к позорному столбу.

Вот твари! Я жопу рвал, чтобы они победили, и вот их плата⁈

Гнев страстно шептал мне, что я слишком мягок с ними. Однако мне удавалось сдерживаться и не скатываться в ослепляющую ярость. Всё-таки из семи богов трое уже явно были настроены против меня: Чернобог, Жива и, скорее всего, Велес. А славянские боги, как известно, всегда принимают решение большинством голосов, то бишь четырёх вскинутых рук вполне хватит, чтобы мне вынесли обвинительный приговор.

– Наказать! – взвизгнула Жива, мстительно оскалив ровные белые зубки.

– Тишина! – громыхнул Перун, перекрывая все звуки и голоса.

Тотчас боги замолчали, и даже птички перестали петь.

– Ты что-то хочешь добавить к уже сказанному тобой? – продолжил Перун, обратив на меня тяжёлый взгляд удивительно синих глаз. Кажется, в их глубине даже проскальзывали разряды крохотных молний.

– Нет, – холодно процедил я и надменно вскинул голову, как кот, которого вознамерились судить мыши.

– Кто-то хочет высказаться в защиту Локки? – сказал Перун, глянув на остальных богов.

– Я, – проронил Семаргл.

– Ещё бы, – негромко фыркнула Жива, закатив зенки.

– Да, Локки порой поступает весьма своеобразно и где-то даже непочтительно. Но он всегда был нам полезен. И мы ему многим обязаны, кто бы что ни говорил. Опять же в нём играет гремучая кровь его предка Локи, известного своим неординарным поведением, посему мы должны делать скидку ещё и на это. А в целом я считаю, что не стоит наказывать Локки.

– Спустить ему с рук такие грязные речи и проделки⁈ – задохнулась гневом Жива, налившись дурной кровью аж до самых кончиков волос. – Когда ты стал таким слюнтяем, брат⁈

– Уймись! – рыкнул на неё Перун.

Та открыла рот, желая что-то дерзко бросить ему, но острый как бритва взгляд Перуна убедил её промолчать.

– Локки не заслуживает наказания, – прозвучал холодный отстранённый голос Марены, прямо посмотревшей на Живу.

Та вызов богини Смерти не приняла, никак не стала комментировать её слова, в отличие от речи Семаргла. Даже отвернулась.

– Итак, голосуем, – пророкотал Перун, хлопнув мозолистой раскрытой ладонью по подлокотнику. – Кто считает Локки виновным?

Как мне и думалось, руки подняли Жива, Чернобог и Велес.

– Хорошо, – кивнул Перун, хотя я не видел в этом ничего хорошего. – Кто считает, что Локки невиновен?

Семаргл, Марена и неожиданно Дажьбог оказались на стороне Добра, Красоты и Истины, то бишь на моей.

Вышла боевая ничья: три на три. И снова, как и в прошлый раз, всё решал голос Перуна. Тот откинулся на спинку трона, сцепил перед собой пальцы рук и задумался. Его лоб избороздили морщины, а глаза взвесили меня, оценили и попытались заглянуть в душу. А я даже позу не поменял, всем своим видом показывая, что этот цирк меня не касается. И это весьма злило Живу.

Она с надеждой посмотрела на Перуна, едва не порыкивая от нетерпения. А тот тянул театральную паузу, словно наслаждался всеобщим вниманием. Даже солнце будто стало чуть ярче освещать бога, показывая, что тоже ожидает его слов.

– Локки определённо виновен, – наконец вымолвил Перун.

– Да, – ликующе прошептала Жива, стиснув кулачки.

– … Но учитывая его прошлые заслуги, он достоин снисхождения. Я считаю, что Локки должен искупить свои грехи служением нашему общему делу, – закончил Перун, не обращая внимания на вытянувшееся от расстройства лицо Живы, пошедшее красными пятнами.

– Я не чувствую за собой никакой вины и не считаю себя кому-то и чем-то обязанным. Ни на какую службу ни к кому я не пойду.

– Перун! – вскочила с трона Жива, спеша обратить мои слова в свою пользу. – Этот наглец отказался от твоего милостивого предложения! Он недостоин снисхождения! Его нужно покарать.

– Ну так спустись со своего трона и покарай меня, – насмешливо бросил я богине.

Та ощерилась и прошипела:

– Покараю, не сомневайся! Если Перун даст мне позволение, я превращу тебя в кучу компоста.

– Ты в Великом Ничто присоединишься к тем, кто уже так говорил.

– Ты угрожаешь моей сестре, наглец! – выпалил Чернобог, тоже вскочив на ноги.

– Непозволительно! – проскрипел Велес, хмуро глядя на меня.

– Не провоцируйте его, – вступился за меня Дажьбог. А Марена молча встала.

– Я знаю, что делать! – громко выдал Семаргл, перекрыв общий гам. Все на миг уставились на него, а тот резко сказал, словно бросился в прорубь: – Локки должен присоединиться к нашему пантеону.

Глава 10

После слов Семаргла на поляну опустилась ошеломительная тишина. Все замерли с открытыми ртами, вытаращенными глазами и сведёнными судорогой пальцами.

Первой пришла в себя Жива.

– Да ты с ума сошёл⁈ – выпалила она, срываясь на визг.

– За такое предложение тебя самого надо наказать, Семаргл! – вторил ей Чернобог, сердито потрясая бородой.

– Наказать и ещё раз наказать за подобные глупости! – выпалил и я, не оставшись в стороне. – Ишь чего удумал!

– Тишина! – прорычал Перун, обведя всех свирепым взором. – Дайте Семарглу возможность объяснить своё предложение.

Кажется, несдержанность богов начала приводить Перуна в бешенство. Они поняли это и затихли, усевшись на свои места.

Семаргл глубоко вздохнул и горячо заговорил, кивнув на пустые троны:

– Мокошь погибла, и высока вероятность, что и Сварога постигла та же участь. Нас осталось всего семеро. Так почему бы нам не взять в пантеон ещё одного бога? Юного, способного, уже зарекомендовавшего себя полезным.

– Богом кого или чего ты стал? – задал мне вопрос Перун, игнорируя яростные взгляды других обладателей тронов.

– Дипломатии, сделок и всего подобного, – ответил я, решив не нагнетать ситуацию своим гордым молчанием.

– Хм, его сила не конкурирует ни с кем из нас, – глубокомысленно заметил Перун, потирая подбородок крепкими пальцами.

– Неужели вы всерьёз думаете об этом? – опешила Жива, шумно сглотнув.

Мне даже на миг стало жаль эту мелкую гадину, похожую на зеленоволосого подростка. Она выглядела так, будто ей предлагали провести ночь со злейшим врагом.

– Впереди будут новые битвы с Хаосом, и Локки усилил бы нас, – молотом обрушились на Живу слова Дажьбога.

Богиня сидела на своём троне оглушённая и растерянно озираясь.

– Но он чужак, выходец из Асгарда, – напомнил Велес, сжав свой посох так сильно, что его сухие, морщинистые пальцы аж побелели. – Ему не место среди нас.

– Верно говоришь, брат, – поддержал его Чернобог.

Семаргл с надеждой посмотрел на Марену. А та продолжала недвижимо восседать на троне. Её лицо напоминало маску, а грудь под белоснежным платьем едва вздымалась.

– Возможно, Локки стоит дать шанс, – наконец негромко проговорила она, будто взвесила все «за» и «против», и «за» победили с крошечным перевесом.

– Это будет целесообразно, – веско сказал Дажьбог, мельком бросив взгляд на Живу, похожую на готовый извергнуться вулкан.

У неё аж капилляры в глазах полопались, а дыхание участилось. Но внезапно она всех удивила тем, что глубоко вдохнула и начала быстро успокаиваться. По крайней мере, внешне. С её лица ушла краснота, дыхание выровнялось, а глаза приобрели выражение умной сволочи, способной в критический момент сломать шею любому гневу и мыслить холодно.

Хм, а у нас с ней есть кое-что общее.

– Как я понимаю, – спокойно начала говорить Жива, выпрямившись на троне, – у нас опять ничья: трое богов готовы дать Локки шанс, а трое против. И решать тебе, Перун, принять Локки в наши ряды или нет. Тебе придётся взвалить на себя эту ответственность. Ты будешь отвечать за то, чем всё обернётся. А вступление Локки в наш пантеон может закончиться чудовищно. Он, как ты уже упоминал, потомок бога Локи из Асгарда, и вы все знаете, какие поступки совершал этот бог. Представляете, что может принести нам появление Локки в нашем пантеоне?

Богиня внушительным, тяжёлым взглядом медленно прошлась по лицам своих братьев и сестры.

– Кхем, – кашлянул я в кулак, привлекая всеобщее внимание. – Мне, конечно, льстит предложение Семаргла, но оно, на мой взгляд, несколько поспешное. Нам всем нужно всё хорошенечко обдумать, и мне в том числе.

– Настоящий бог дипломатии, – с усмешкой пробормотал Дажьбог. – Думаю, Локки прав.

Я улыбнулся глазами, попутно размышляя над тем, что нашёл идеальный выход из ситуации. Нужно потянуть время, поскольку любой итог голосования богов был для меня неприемлем.

Если они откажутся брать меня в пантеон, то мелкая гадина Жива опять начнёт строить козни, пытаясь уговорить других богов наказать меня. А если они решат, что я достоин войти в их ряды… О-о-о, это совсем плохой вариант, ведь я не собираюсь вступать ни в какие пантеоны. Не хочу жить по чужим правилам, участвовать в чужих разборках и войнах.

А если я войду в ряды славянских богов, тогда мне придётся сражаться с Хаосом до победного конца. А оно мне надо? Нет. Да и вообще у меня совершенно другие планы на жизнь. Так что придётся отказаться от предложения богов, после чего они сильно осерчают. Боги воспримут мой отказ как оскорбление. Потому и надо тянуть время.

– Так и поступим, – решил Перун, посмотрев на своих братьев и сестёр, на чьих лицах крупными буквами было написано, что я и вправду подал дельную мысль. Даже Жива согласно кивнула, но всё же украдкой полоснула меня жгучим, как неприятная правда, взглядом.

– На этом наш совет заканчивается. Дату нового совета вам сообщит Рарог, – подвёл итог Перун.

Боги начали подниматься со своих мест.

А я жестами показал Марене, что нам нужно поговорить с глазу на глаз. Та величаво встала со своего трона и медленно пошла прочь, с грацией смерти ступая по траве.

Я двинулся за ней, перехватив странный взгляд Семаргла и холодный, убийственный взор Живы.

– Что ты хотел? – бесстрастно поинтересовалась Марена, когда я поравнялся с ней уже на краю поляны.

– Время нынче дорого, потому я сразу перейду к сути, прекрасная богиня. Можете ли вы кое-кого отпустить из вашего царства? Некую смертную, которой, как вы понимаете, уже каюк.

Марена сделала несколько шагов по тропинке, стелящейся под её босыми ногами, а затем коротко ответила:

– Нет.

– Нет – то бишь не можете? Или нет – не хотите?

– Мне не под силу вывести никого из своего царства: ни безвинно погибшего ребёнка, ни старика, мирно скончавшегося в своей постели, ни женщину, что при жизни была кем-то безумно любима, – проговорила Марена и прямо посмотрела на меня своими удивительными глазами: мёртвым и живым.

– Это я не для себя интересуюсь, а для друга.

Она слегка кивнула, потревожив белые волосы.

Я остановился, уставившись на её удаляющуюся фигуру, и уже в спину бросил:

– А кому-нибудь это под силу?

– Никогда не слышала о таких существах, – ответила она, не поворачивая головы, а потом шагнула в открывшийся портал.

Тот поглотил её с лёгким хлопком и исчез.

– И я не слышал, – раздался за моей спиной напряжённый голос Семаргла.

– Ой как нехорошо подслушивать. А ещё хуже приглашать меня в пантеон, предварительно не обговорив со мной все детали, – развернувшись, мрачно уставился я на бога.

Он криво усмехнулся и проронил:

– Так ты бы отказался, а так – при богах…

– Поздравляю, всё-таки общение со мной благотворно сказалось на тебе. Ты уже интриги плетёшь. Ещё немного – и забудешь, что такое доверие.

– Не хотелось бы, – дёрнул он щекой и торопливо посмотрел на Перуна. Тот за деревьями на краю поляны беседовал с Чернобогом. – Ладно, потом поговорим. Сейчас мне нужно идти.

Семаргл быстро сотворил мне портал и энергично двинулся к богам. А я вошёл в портал и очутился в Гар-Ног-Тоне. И снова мне пришлось пережить несколько неприятных секунд локальной акклиматизации. После поляны богов с чистым воздухом, мягким солнечным светом и изумительными цветами на меня буквально обрушились грязь, вонь и жара города хаоситов.

– Ну ничего, Гар-Ног-Тон ещё пышно расцветёт, как роза на поле брани, хорошо удобренном телами давно погибших воинов, – прошептал я и двинулся на поиски Сломанного рога, чтобы приказать ему превратить давешнее здание в школу.

Естественно, поиски я решил начать с Дворца Совета.

Однако стоило мне добраться до центральной площади, как все мои планы поменялись. В тени Башни возвышался янтарноглазый, златозубый Хеймдалль, похожий на сурового викинга из девятого века. Даже нет, не на сурового, а на задумчивого. Высокомерие так и не вернулось ни во взгляд бога, ни на его аристократическое лицо.

– Добрый день, Хем! – крикнул я и направился к асгардцу.

Тот пошёл мне навстречу, хмуря брови.

– Я о многом подумал, – без приветствия начал он, почесав щеку, – нам нужно подготовиться к появлению Древнего.

– Подготовиться? Печенье хочешь испечь? Давай тогда имбирное, оно моё самое любимое.

Хеймдалль пасмурно посмотрел на меня сверху вниз, плотно сжав губы.

– Эк тебя проняло. Даже не улыбнёшься и не прошипишь что-то презрительно-надменное? – удивлённо вскинул я бровь.

Тот отрицательно покрутил головой и проронил:

– Вместе мы сумеем найти больше информации о Древних и, опираясь на неё, выработаем несколько стратегий, а то мало ли как пойдёт наша встреча с Ним.

– Идея здравая, – вынужденно согласился я и рефлекторно отступил на шаг, когда асгардец вдруг вскинул голову.

– Ты стал-таки богом⁈ – выдохнул он, пробежавшись по мне лихорадочным взглядом. – И богом чего ты стал? Твоя сила поможет нам с Древним?

– Да Фенрир её знает, – мудро выдал я и рассказал Хеймдаллю о том, что получил, став богом.

– Хм, – хмыкнул тот и задумчиво нахмурился.

– Но чтобы я в полной мере мог пользоваться своими силами, мне нужно вернуть своё настоящее тело. И как можно скорее. Можно даже прямо сейчас этим заняться, – произнёс я и с хитринкой в глазах уставился на бога.

Тот кивнул, поняв мой очень прозрачный намёк.

– Хорошо, давай вернём твоё тело, а потом займёмся поисками сведений о Древних.

– Тогда открывай межмировой портал, – бросил я ему и напомнил координаты мира.

Асгардец довольно быстро создал портал. Тот вспыхнул около Башни голубым подрагивающим энергетическим зеркалом.

Зверолюды, охраняющие строение Древних, с почтением уставились на портал. А я, прежде чем войти в него, сказал им, чтобы кто-нибудь разыскал Сломанного рога и передал ему мой приказ – отдать дом с черепичной крышей под школу. И только потом нырнул в портал.

Он перенёс меня вместе с Хеймдаллем в небольшую оливковую рощу, затерянную среди невысоких гор, похожих на разломанную халву. Мягкое, ласковое солнце светило с бледно-голубых небес, а приятный, тёплый ветерок тронул мою щеку.

– Неплохое место, – огляделся асгардец, вдыхая сладкий воздух, напоенный тысячами ароматов.

– А то, – самодовольно усмехнулся я, сорвал оливку и забросил её в рот. Она оказалась на диво вкусной. – Этот мир в целом довольно приятный. Меня тут знают и помнят. Однако задерживаться нам здесь не стоит. Пойдём, моё тело в пещере неподалёку.

Мы двинулись по петляющей, как трусливый заяц, тропинке.

Тени от деревьев скользили по нашим лицам, а правый склон горы быстро приближался. Я начал въедливо исследовать его взглядом, пытаясь понять, где вход в пещеру. Естественно, я его завалил, чтобы никто не наткнулся на моё тело, но оставил метки, только что-то сейчас не мог их заметить. Неужели кто-то убрал их? Или я вообще ошибся с местом? Нет, этого не может быть! Гора точно та. Но где же метки?

Моё сердце начало биться чаще, а брови сами собой столкнулись и двумя мохнатыми утёсами нависли над глазами. Но уже через миг я радостно улыбнулся, заметив первую из меток. А потом увидел и остальные. Фух-х-х!

Но стоило мне улыбнуться, как из-за деревьев вышли трое крепких мускулистых загорелых красавцев с чёрными бородами, греческими носами и колючими карими глазами. Они оказались облачены в белоснежные тоги, перехваченные красными атласными поясами с ножнами, в которых покоились мечи и кинжалы.

– Локки, – неприятно усмехнулся один из них, широко расставив стройные ноги в кожаных сандалиях, – ты набрался наглости и вернулся?

– Я же тебе говорил, что меня тут знают и помнят, – прошептал я Хеймдаллю, который понимал местный язык, после чего обратился к троице: – Братья Нимисы, полубоги, потомки самой Афродиты, не скажу, что рад видеть вас, но раз богини судьбы свели нас, давайте скорее перейдём к делу. Вы же не просто так перенеслись сюда.