Текст книги "Игра для иллюзиониста (СИ)"

Автор книги: Евгений Решетов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

   – Как ты поняла, что это она?

   – Тогда на тропинке, слова о возможной свадьбе Лиры и Ликрана произвели на тебя гнетущее впечатление, а дальше женское чутье, не Ликрана же ты любишь.

   Последние слова девушки заставили приподняться уголок моего рта.

   – Она недостижима для меня, – произнес я грустно. – Дочь герцога Санда, маг воды, первая красавица королевства.

   – Не отчаивайся, в этой жизни все возможно. Вот скажи, ты ожидал, что встретишь самого Крудуса?

   – Нет.

   – А ожидал, что выживешь после крушения дирижабля?

   – Нет, я скорее надеялся.

   Джейн отрицательно помахала пальцем и наставительно проговорила:

   – Нет, ты не надеялся. Ты действовал. Выжить после такой катастрофы во сто крат сложнее, нежели завоевать дочь какого то герцога.

   Слова проповедницы наполнили меня энтузиазмом. А почему бы и нет? В конце концов, я художник! Прежний Тир-фокусник умер под обломками дирижабля, а нынешний Тир чувствует, как его наполняет сила. Да к тому же, может быть, покровительство Крудуса поможет мне?

   – Твое лицо прояснилось, – произнесла Джейн. – Я больше не вижу горечи на нем.

   Я одной рукой обнял девушку за плечи и искренне проговорил:

   – Спасибо!

   После чего поцеловал ее в висок. Джейн слегка отстранилась и прошептала:

   – Пора спать. Завтра мы уже должны быть в Лобене.

   – Куда пойдем спать? К тебе или ко мне? – произнес я с веселой улыбкой.

   – Шутишь? – отозвалась девушка.

   Я не понял, чего в ее голосе прозвучало больше, надежды или разочарования.

   – Знаешь что, – проговорил я вставая. – Общение с тобой заставляет меня думать, что вокруг одни идиоты.

   – Я польщена, – притворно засмущалась Джейн.

   Когда мы подошли к прогоревшему костру, уже все спали. Я переступил через мощно храпящего Бернарда и лег возле корней дерева. Джейн предпочла улечься возле переливающихся в ночной темноте углей костра.

   Сон не шел ко мне, я почему-то не мог выбросить из головы проповедницу. Что в ней такого? Почему, глядя на звездное небо я вижу ее глаза? Она не блистает красотой как Лира, в ней нет той силы характера, которая привлекает меня в девушках. Я больше чем уверен, будь Лира на месте Джейн, она бы ни за что не стала служить королю Крудусу. Но почему-то вспоминая улыбку проповедницы, я чувствую растекающееся в груди тепло. Не ту щемящую страсть, которую я испытываю к Лире, а какой-то домашний уют и покой. Я не мог представить Джейн в своей постели, но своей женой легко. Я не испытывал к ней сексуального влечения как к Лире, но мне было хорошо с ней. Никогда, никогда, я не мог подумать, что кто-то может подвинуть образ Лиры в моем сердце.

   Глаза начали слипаться, веки потяжелели, наконец-то сон прервал мои душевные метания.

   Мне снилось, что я иду по огромному залу, резные колонны поддерживали его свод, ветер гонял песок по мраморному полу. Не было слышно ни звука, только шелест песка. На мне была одета белоснежная тога и простые сандалии. Я остановился, посмотрел по сторонам и понял, что возле стен стоят тысячи статуй. Они все были разного размера, некоторые из них были разрушены, некоторые покрыты трещинами. Странное чувство посетило меня. Некоторые из них показались мне знакомыми. Эти лица. Я где-то их видел, но не могу вспомнить где. Внезапно, боль начала наполнять мою голову. Я упал на колени. Боль все больше захватывала меня. Вдруг, я проснулся. Мое тяжелое дыхание оглашало окрестность, пот струился по лбу. Я приподнялся на локтях. Какой странный сон, реалистичный и живой. Совсем я перестаю дружить с головой. Это так недалеко и до лунатизма. Я перевернулся на другой бок и попытался заснуть. Вскоре пережитые чувства отпустили меня, и я спокойно уснул.

   Утро встретило меня ревом капитана:

   – Подъем!

   Протирая глаза, я встал на ноги. Рядом с недовольной рожей, стоял Герхард. Он с неприязнью смотрел на бодро потягивающегося Бернарда.

   – Выспался что ли? – спросил бывший преступник у артиллериста.

   – Ага, – ответил тот.

   – Человек, который говорит, что высыпается по утрам, способен на любую ложь, – проговорил Герхард, вскинув вверх указательный палец.

   Я поднял с земли сумку, на которой ночью лежала моя голова, и обнаружил стоящую рядом Джейн. Она остервенело чесала руку.

   – Что с тобой? – спросил я у нее.

   – Пустяки, комар укусил, – отмахнулась она.

   Губы Герхарда начали расплываться в улыбке.

   – Для тебя пустяки, а комар жизни лишился. Отравился бедняжка! – проговорил он. – Как же ваш слоган "Всем есть место в этом мире"?

   – Он не распространяется на насекомых и хамоватых типов, – хмуро произнесла Джейн.

   – Как всегда, двойные стандарты. О, этот жестокий мир! – выкрикнул Герхард, театрально вскинув руки к небесам.

   – Заканчиваем балаган. Выступаем, – скомандовал капитан.

   Привычно шагая в конце отряда, я принялся вновь, глазеть по сторонам. Мне не часто приходилось покидать Лобен. Постепенно ландшафт менялся. Низкие чахлые деревья, высушенная до состояния камня земля и солнечный зной, пришли на смену прохладе гор с ее чистым, свежим воздухом. Тело начало покрываться испариной, хотя солнцу до зенита было еще далеко. Я снял с пояса фляжку, встряхнул ее и отправил в рот немного воды. Божественный вкус влаги ненадолго придал мне сил.

   Через пару часов мы вышли на дорогу. Она извилистой лентой убегала за горизонт. Когда-то каменная, а сейчас просто хорошо утоптанная, она давала нам понять, что столица недалеко. Мы с новыми силами двинулись вперед.

   Герхард и капитан вновь завели разговор о перевороте. Я не особо прислушивался к нему. Ну, убьют они короля, хорошо, отомстят за моего отца. Райфран их убьет, тоже не плохо, дураков станет меньше. Неожиданно, я встрепенулся, услышав как капитан, понизив голос, говорит бывшему преступнику:

   – Покушение, это идеальный вариант. Быстро убиваем короля, захватываем дворец и попробуй нас выковырять оттуда. Часть личного состава дирижаблей, которые сейчас находятся в Лобене, точно поддержит меня.

   – Так тому и быть, – прошептал Герхард.

   Они заговорщицки перемигнулись и замолчали. Я на всякий случай запомнил подслушанную информацию, хотя заговорщики ее особо и не скрывали. Они априори считали, что мы должны молчать и всеми возможными способами помогать им.

   Чем дольше мы шли, тем злее палило солнце. Когда впереди замаячил зеленью небольшой лесок, я чуть не прослезился. Собравшись с последними силами, отряд преодолел последние сотни метров, отделяющие нас от благословенной тени.

   – Фух, – выдохнул я, повалившись под ближайшее дерево.

   – Дело говоришь, – поддержал меня Герхард, подкладывая сумку под голову и вытягивая ноги.

   Люди в живописном беспорядке разлеглись под сенью деревьев. Капитан Дамели последним принял горизонтальное положение.

   – Сейчас бы искупаться, – протянула Джейн мечтательно.

   – Поблизости нет источников воды, – проговорил Бернард. – Я пару раз ходил по этой дороге. Там впереди, если сделать небольшой крюк, таверна есть, всего пару часов ходьбы.

   – Свинарник, а не таверна, – презрительно бросил бывший преступник. – Там одна рвань собирается.

   – Но, помыться-то там можно, – тихонько буркнул артиллерист. – Да и еда подходит к концу.

   – Жрать меньше надо! – откликнулся Герхард, расслышав слова Бернарда.

   Артиллерист молча вывернул сумку, горестно взглянул на одинокий желтый фрукт, выпавший из нее, и с мольбой взглянул на капитана.

   – Полчаса отдыхаем, и дальше двигаемся в таверну, – скомандовал Дамели.

   Бернард и Джейн довольно переглянулись. Я мысленно был с ними согласен. Фрукты мясо не заменят, да и тело, было настолько грязным, что хоть ножом счищай грязно-коричневую корку.

   Когда привал закончился, мы засобирались в путь. Выйдя из-под тени леса, отряд горестно вздохнул и поплелся дальше. Опять солнце, опять духота, и как чудо небес, легкое дуновение ветерка. Пот мгновенно начал заливать глаза. В это время года, обычно путешествуют ночью. А то, так можно и солнечный удар получить. Дорога безжизненной пустыней убегала вперед. Ни одного путника не было видно. Все здравомыслящие люди предпочитали передвигаться после заката, но нас такими не назовешь. Все скорее хотели оказаться в столице. Хотя по идее, Джейн же вроде в империю собиралась. С другой стороны, из Лобена в империю будет попасть проще, сел на дирижабль и уже там, да и ее отношение к заговору капитана Дамели, я еще не понял. Поддержит она его или нет?

   Впереди показалась очередная развилка. Указательный столб гласил. Туда пойдешь в Лобен придешь, сюда пойдешь в таверну придешь. Бернард, подавая нам пример, свернул с главной дороги. Мы последовали за ним.

   Артиллерист шел первым, его ноги резво выбивали пыль из разбитой телегами дороги. Он напоминал мне лошадь, почуявшую долгожданный отдых. Метров через двести, за горизонтом показался кончик черепичной крыши. Бернард чуть ли не вприпрыжку поскакал к таверне. Герхард презрительно хмыкнул, но шаг прибавил. Когда мы в полной мере смогли оценить вид, кирпичной, двухэтажной постройки с большой печной трубой, и деревянной конюшней, артиллерист уже исчез в дверном проеме. Сквозь мутные окна, было видно, что таверна не пустует.

   Капитан ногой открыл серьезную, дубовую дверь, поморщился и проник внутрь. Мы гуськом проскользнули за ним. Божественный запах жареного мяса, наполнил мой нос. Рот откликнулся обильным слюноотделением. Желудок заурчал, требуя начать фуршет. Несколько длинных хорошо оструганных, деревянных столов были пусты. За одним из них сидел Бернард. Он нетерпеливо стучал кулаком по поверхности стола. Мы подсели к нему и начали повторять движения артиллериста. Десяток посетителей, бандитской наружности, недружелюбно сверлили нас глазами. На звук ударов по столу, вышел хозяин таверны. Внушительных размеров живот и висячие усы, делали его внешность, запоминающейся.

   – Чего изволите? – дружелюбно произнес усатый, пытаясь втянуть пузо.

   – Самую лучшую еду и вино, – быстро проговорил капитан.

   Его выдержка дала трещину. Кадык судорожно ходил под смуглой кожей, глаза торопили толстяка.

   – Сию минуту, – отозвался хозяин.

   – У вас можно принять ванну? – спросила Джейн.

   – Я думаю, да, – задумчиво ответил усатый. – Вам сейчас? Или после обеда?

   – Сейчас.

   – Я бы тоже искупался, – вклинился я в разговор.

   – Прошу вас подождать пять минут, затем подняться на второй этаж, – проговорил хозяин и удалился на кухню.

   Сейчас было самое время, осмотреть приютивший нас "оазис". Пыльные полы, голые кирпичные стены, чадящие дымом масляные лампы под потолком, и один единственный ковер, лежащий под ногами четверки злобно сверкающих глазами мужиков. Наверно это было что-то вроде зоны для благородных, хотя по их рожам особо-то не скажешь, что они хотя бы просто знают значение слова "благородный".

   Мысленно отсчитав, временной отрезок длиной в пять минут, мы переглянулись с Джейн и направились наверх. Поднявшись по каменным ступеням, мы оказались на втором этаже. Он представлял собой длинный коридор с однообразными дверями по сторонам.

   – И куда нам? – тихо прошептал я себе под нос.

   За моими словами последовал душераздирающий скрип двери в конце коридора. Высунувшаяся оттуда белобрысая девичья голова, осведомилась:

   – Купаться?

   – Ага, – ответил я.

   – Заходите.

   Девушка полностью открыла дверь и махнула нам рукой. Мы подошли к комнате, проскользнули мимо посторонившейся блондинки и обнаружили две здоровенные кадки. Их разделяла тонкая деревянная перегородка. Я посмотрел на заливающуюся краской Джейн и начал раздеваться.

   – Стой, – воскликнула проповедница, отворачиваясь.

   – Что? – произнес я, стоя в трусах и рубашке.

   – Я стесняюсь, – прошептала Джейн, чем вызвала приглушенный смех у впустившей нас девушки.

   – Не переживай, ты мне как брат, а брат брата не стесняется, – проговорил я, мысленно хваля себя за то, что накинул на сияющую руку иллюзию, теперь я на многое способен.

   Я сделал несколько шагов и залез в кадку. Вода была чуть теплая, самое то, после жаркого дня.

   Джейн в пол-оборота посмотрела на меня, зашла за хлипкую разделительную стенку и начала раздеваться. Солнце проникало сквозь открытое окно, и в его лучах мне были видны соблазнительные формы проповедницы. Я с трудом смог удержаться, чтобы не начать откровенно пялиться на ее силуэт. Стоящая в дверях улыбающаяся белобрысая начала говорить, сопровождая свои слова тычками пальца:

   – Вон мыло, вон мочалка. Я оставлю вас, если что-то нужно, зовите.

   Я мотнул головой, показывая, что все понял. Блондинка покинула комнату. Из-за перегородки раздался плеск, затем стон удовольствия. Я улыбнулся и с головой окунулся в воду. Грязные разводы мигом наполнили прозрачную гладь кадки. Мне даже стало как-то стыдно за свою немытую тушку. Пришел всё испачкал и ушел. Я взял мыло, мочалку и принялся яростно отмываться. Грязь не хотела так просто сдаваться. Она въелась в кожу хлеще татуировки.

   Со стороны Джейн послышалось приглушенное ругательство.

   – Что случилось? – спросил я.

   – Мыло на пол уронила. Так не хочется вылезать из воды, – откликнулась девушка.

   – Тебе помочь? – произнес я весело.

   – Нет, я сама, – проговорила Джейн быстро.

   Раздался плеск воды, звук босых ног шлепающих по полу и робкие удары капель об деревянные доски. Я во все глаза смотрел на край отделяющей меня от проповедницы перегородке, ожидая увидеть ее обнаженное тело и красное от смущения лицо. Но моим надеждам и низменным, плотским желаниям не суждено было сбыться, судя по звукам, девушка залезла обратно в кадку. Я разочарованно выдохнул. Джейн заводила меня все больше и больше. Идеальный образ Лиры немного померк перед такой простой, немного неловкой, и относительно робкой проповедницей.

   – Все удачно прошло? – спросил я Джейн с хрипотцой в голосе.

   – Ага, – проговорила она, затем напряженно добавила: – Тир, ты никогда не думал о том, что бы завести семью?

   Холодная дрожь пробрала до костей. Началось.

   – Я еще слишком молод, что бы думать о таких серьезных вещах, – произнес я медленно.

   – Жизнь коротка, ты можешь и не успеть.

   – Мне нужно чего-то добиться, стать кем-то, обеспечить себе материальную стабильность, что бы мои дети ни в чем не нуждались.

   Мои слова прозвучали настолько банально и предсказуемо, что даже я сам не поверил в них. Джейн притихла. Мне показалось, что я обидел ее своей неискренностью.

   – Послушай, а почему ты стала проповедницей тотусианской религии? – спросил я девушку, что бы переменить тему разговора.

   – Ты знаешь, я всегда хотела убежать от этих заученных фраз, социальных рамок, какого-то маниакального стремления доказать всем и вся, что ты лучше. Мы живем в мире, которым правят шаблоны. Стать богатым, стать успешным и независимым. А зачем? Что бы умереть с терзающими затухающее сознание, мыслями: что я зря прожил свою жизнь? Зря положил все свои силы на алтарь успеха? Что я не видел ничего кроме работы? Что жизнь прошла мимо? – произнесла Джейн. – Не знаю, поймешь ли ты меня, но вера дает мне надежду на то, что жизнь любого живого существа не бесцельна. Мы все нужны этому миру. Не зачем убивать свою жизнь, чтобы умереть в золотом гробу. Может быть, миру нужна такая я, какая я есть. Может быть, я принесу людям больше пользы, если не буду меняться под действием терзающих людей шаблонов?

   Я слушал слова Джейн и не понимал смысла. Мы точно не все нужны этому миру. Несколько десятков человек, я бы с радостью отправил на тот свет. Да и как можно не стремиться стать богаче? Успешнее? Эти побуждения, желания, мы впитываем с молоком матери. Это то же самое, что отрицать свою человеческую сущность.

   Девушка замолчала, молчал и я, каждый из нас думал о своем. После ее монолога, я не стал выражать свое отношение к ее мировоззрению. Люди разные, разные и взгляды на жизнь.

   Выкинув из головы посторонние мысли, я сосредоточился на почти одержанной победе над грязью. Под конец яростной битвы, из-за стены раздался шорох. Джейн одевалась. Я посмотрел на светящуюся руку и подумал. Почему иллюзия почти не держится на ней? Час, два, и она расползается словно клочья тумана на ветру. Выбравшись из кадки, я бросил взгляд на грязную одежду, поморщился и накинул на себя иллюзию точь-в-точь таких же вещей, даже с теми же пятнами грязи. Только ботинки я все же надел настоящие.

   Через секунду после того как я оделся, показалась Джейн. Она прятала глаза и не знала, куда деть руки. Похоже, она уже не рада, что выдала такой зубодробительный монолог.

   – Пойдем? – проговорил я.

   – Пойдем, – глухо произнесла девушка.

   Спустившись вниз, мы успели как раз к разгару трапезы. Картина, представшая перед глазами, заставила меня слегка приостановиться. Бернард зубами отрывал громадные куски от внушительных размеров поросячьей ляжки. Герхард ел быстро и жадно, как будто бы он только что догнал этого порося и перегрыз ему горло. В движениях капитана Дамели, чувствовалась порода, ни одного лишнего движения, ни какой суеты, все четко, выверено.

   Мы с Джейн, сели за стол и принялись догонять ушедших вперед членов отряда. Я перетащил с общего блюда на свою тарелку, средних размеров шмат мяса, порезал его ножом, наколол кусочек мяса на трезубую, неудобную вилку, зажмурил глаза и отправил его в рот. Божественно! Первый кусок еды всегда самый вкусный, а уж после фруктовой диеты. Я тщательно пережевывал мясо, получая истинное наслаждение. И пусть меня забьют палками вегетарианцы, но я не понимаю, как можно отказаться от такой вкуснотищи? Конечно, это плоть живого существа, которое бегало, хрюкало, мычало, радовалось каким-то своим животных радостям, но этот вкус, он сводил на нет, все эти грустные взгляды, идущих на убой животных. Насладившись первыми кусочками мяса, дальше я ел быстро и много, подражая Бернарду. Над столом стоял только треск разрываемого мяса и шум льющегося вина.

   Изредка я ловил направленные на нас снисходительные взгляды "благородных", топтавших ногами ковер. Они перешучивались на тему, одетых на нас доисторических вещей. Я кожей чувствовал их желание как-нибудь задеть нас. Когда они громко начали комментировать отсутствие манер у Бернарда, бывший преступник встал из-за стола и проорал:

   – Пошли, выйдем, твари?

   – Очень дипломатично, – прошептала Джейн.

   "Благородные" переглянулись, заулыбались и синхронно встали на ноги.

   – Пойдем, – откликнулся один из них, заросший бородой до самых глаз.

   Остальные посетители таверны, вжали головы в плечи и делали вид, что ничего не замечают. Внезапно, из кухни выбежал хозяин и заголосил:

   – Расплатитесь по счету.

   Капитан отсчитал в протянутую лапу положенное количество монет. "Благородные" последовали его примеру.

   Герхард наклонился к Джейн и тихонько прошептал:

   – Будь наготове, весьма вероятно, что тебе придётся кого-нибудь из нас лечить.

   Наша пятерка первой выбралась из таверны, "благородные" последовали за нами. Как только мы оказались на горячем, душном воздухе, один из них выхватил из кармана пистолет и, ухмыляясь, произнес:

   – Господа, прошу сдать все имеющиеся у вас деньги.

   – Я так и знал что вы простые, неотесанные бандиты! – выкрикнул Герхард.

   Дуло револьвера угрожающе качнулось в его сторону. Бывший преступник не просто так заорал, он отвлек обладателя револьвера и дал шанс капитану выхватить свое огнестрельное оружие. Раздались четыре выстрела.

   – Зачем всех? – пораженно выкрикнула Джейн. – Можно ведь было договориться.

   – Я начинаю чистить свое королевство от всякой нечисти, – спокойно проговорил Дамели.

   Герхард довольно улыбнулся и начал шарить по карманам убитых.

   – А что? – произнес он в ответ на презрительный взгляд Джейн. – Пусть лучше другие поживятся?

   – Да, пусть, – бросила девушка и, развернувшись, пошла по дороге.

   Немного поколебавшись, я последовал за ней. Догнав, я заметил слезы на ее глазах. Через пару десятков метров нас настигли и остальные члены отряда. К этому времени глаза девушки уже были сухи. Путь продолжился, никто не вспоминал о четверке трупов лежащих перед дверью таверны.

   Спустя несколько часов мы стояли перед Лобеном, столицей Анхерона. Мощная, песочного цвета стена, опоясывала город, возвышаясь над землей на добрых пару десятков метров. Стражники, сверкая шлемами, бродили по ее вершине. Расположенные через равные промежутки стены вышки, сохраняли спокойствие. Если вдруг на горизонте появиться вражеские дирижабли они поднимут такой вой, что зубы заноют так, что проще будет их выбить.

   Издалека мне было видно, что ворота Лобена открыты, но скоро они закроются. До захода солнца оставались считанные минуты. Краешек светила уже исчез за горизонтом.

   – Дошли, – выдохнул Бернард, хлопнув меня по плечу.

   – Ага, – произнес я, слегка присев от похлопывания артиллериста. – Теперь каждый сам за себя.

   – Ну, я пойду с капитаном, у нас впереди много дел. Если надумаешь, присоединяйся к нам.

   Капитан, стоящий невдалеке, внимательно прислушивался к нашему разговору и что-то тихо говорил улыбающемуся Герхарду.

   – Нет, это не по мне, – произнес я твердо.

   Бернард вздохнул, пожал протянутую мною руку и вместе с капитаном и Герхардом отправился к городским воротам.

   – Интересно, какая судьба их ждет? – проговорила Джейн, задумчиво смотря им вслед.

   – Может быть, они вернутся в армию и там начнут свой переворот, а может быть начнут его в столице, хотя что-то мне подсказывает, что они начнут его с покушения.

   – По законам королевства они считаются пропавшими без вести. Их мертвых тел никто не видел. А если их поймают, то отдадут под трибунал как дезертиров.

   Я мысленно согласился с девушкой и подумал, что теперь я тоже дезертир и мне надо остерегаться стражников.

   – Куда направишься? – спросила Джейн.

   – Не знаю.

   – Ты разве не хочешь увидеть родственников, ведь здесь твой дом.

   Мое сердце болезненно трепыхнулось, и я сухо произнес:

   – Хочу, но пока не время. Лучше подумай, чем ты займешься.

   Девушка лучезарно улыбнулась, и театрально вскинув руки, проникновенно произнесла:

   – Узри посланницу Дэмерона! На меня снизошла его благодать! Я могу лечить любые хвори и болезни!

   – Впечатлен, – проговорил я серьезно. – Нам пора в город, посланница.

   Мы пошли в сторону города. С каждым шагом расписанные узорами, железные ворота приближались. Я думал, что заговорщики уже проникли в Лобен, но они стояли возле его ворот и о чем-то бурно спорили с десятником. Стража окружила их и настороженно посматривала на капитана, выделяющегося особенно яростной жестикуляцией.

   – Неужели их узнали? – прошептала проповедница.

   – Нет, дело в другом, – откликнулся я. – Давай сюда золото, такое количество наличности нельзя проносить в город.

   Мы медленно приближались к воротам. Стража все так же мурыжила заговорщиков. Я знал, что десятник пытается выторговать взятку, так как пошлина за вход не взымалась, а денег то хочется. Вот, наконец, капитан махнул рукой, посмотрел по сторонам, наградил меня сумрачным взглядом и украдкой передал десятнику мешочек. Тот быстро спрятал его в карман и посторонился, пропуская заговорщиков, те прошли в город и скрылись из поля зрения. Настала наша очередь. Я не заметно изменил черты своего лица и разом постарел лет на пятьдесят. Десятник взмахом руки остановил нас и начался досмотр. Стражники бегло похлопали меня по карманам и пропустили. Проповедницу так же досмотрели, и когда на свет показался осколок хрусталя, она небрежно бросила:

   – Подарок сестре. Горный хрусталь.

   Десятник лениво махнул рукой, и мы проникли в город.

   Все прошло на ура. Два кошелька с золотом, превратились в два потрепанных мешочка набитых медяками. Обычную иллюзию стражники бы в два счета раскусили с помощью магических амулетов позволяющих видеть изначальный мир, но иллюзии скрытые зеркалом они не сумели распознать. Их амулеты оказались слишком слабы. Я специально пошел на риск, чтобы определить возможности стражей. Мы могли поступить так же как капитан, но мне нужно было провести этот эксперимент. Иллюзорная одежда, иллюзия на золоте и на лице. Никто не смог распознать хотя бы одну из них. В случае обнаружения иллюзий, я был готов наложить на себя двойное зеркало, в простонародье "невидимость", заклинание позволяющее стать невидимым в обоих мирах, и проскользнуть в город. Очень полезная штука, но чересчур энергоемкая, даже со своим кольцом я мог бы всего пару минут поддерживать ее.

   Идущая рядом со мной Джейн не заметила моих манипуляций с иллюзиями и теперь, когда я повернул к ней лицо, разинув рот, смотрела на меня.

   – Ты кто? – выдавила она, справившись со своим удивлением.

   – Вы обронили, – произнес я, протягивая девушке золото.

   Она взяла кошелек и потрясенно протянула:

   – Тииир?

   – Он ушел, и мне пора, – произнес я загадочно, и поковылял в сторону центра города, туда, где находятся самые роскошные гостиницы.

   Золото Крудуса ощутимо давило на мои карманы. Я мог бы создать идеальную иллюзию золота, но она просуществовала бы без моей подпитки час-два, а потом бы бесследно исчезла. Я решил, что иллюзорным золотом лучше расплачиваться на базаре, а в гостинице, лучше платить настоящим золотом, а не то хозяин может заинтересоваться моей фигурой.

   От Северных ворот, через которые я проник внутрь города, к Золотому кварталу вел проспект Первого короля. Его содержали в относительном порядке, что бы гости города не сразу убегали с дикими воплями из Лобена. Проспект был вымощен камнями, кое-где светились ровным светом фонари, разгоняя вечерний сумрак. Дома с резными фасадами были выкрашены в яркие цвета и напоминали детские игрушки. Их хозяева пытались создать праздничное настроение не по своему желанию, а по велению короля. Нищих и попрошаек, стражники, твердой рукой, выпроваживали в трущобы, что бы их усталые, голодные лица не портили впечатления от первой встречи с Лобеном. Ширина проспекта позволяла курсировать здесь каретам, двуколкам, кэбам... я изменил иллюзию, на более подобающую и поймал один из таких транспортов.

   – Куда, фран? – спросил возница, попыхивая трубкой.

   – На площадь Света.

   Я запрыгнул в кэб и он, подпрыгивая на небольших кочках, покатился в сторону Золотого квартала. Я впервые передвигался таким способом и надо сказать мне это нравилось. Моим подрагивающим от усталости ногам тоже. Неожиданно, я уловил звук, который уже давно не слышал в городе. Пересмешники, они вернулись! Конечно, не на окраины столицы, где бы они сразу стали предметом охоты нищих, а в кварталы. Их пока еще тихие и робкие трели разносились по улицам. Последний раз эти птицы навещали наш город в год свержения короля. Вообще-то окрестности Лобена были их естественным ареалом обитания, но жадные до наживы люди, ловили их и продавали богачам, а тех, что не купили, отправлялись в котлы нищих. Постепенно популяция птиц сошла на нет, и вот они снова порхают над городом. Я был уверен, что теперь многие жители столицы свяжут возращение пересмешников с тем что, грядут тяжелые времена и т.д.

   Кэб, скрипнув колесами остановился. Я расплатился с возницей, выбрался на "свободу" и застыл перед зданием гостиницы. Мощные белоснежные колонны, выполненные в форме рук, держали балки, на которые словно чешуя, ровными рядами наползала красная черепица. Большие стрельчатые окна сияли электрическим светом, далеко разгоняя тьму, царящую на улице. Фасад, облицованный декоративным камнем, радовал глаз своей свежестью и блеском. Мраморные ступени с изящными коваными перилами лежали перед моими ногами. Я легкой походкой взошел по ним. Слуга предусмотрительно открыл дверь, и я проник внутрь гостиницы. Первое что бросилось в глаза так это, огромная хрустальная люстра. Она на пару метров свисала с высокого алебастрового потолка, окружённого по периметру лепниной. Такая громадина заполнила бы собой всю площадь моего дома! Черно-белый мозаичный пол отражал падающий от нее свет, и мне казалось, что я вошел в сверкающий под лучами солнца драгоценный камень. Отовсюду льющийся блеск, заставил меня протереть глаза. Обои, золотыми рулонами украшали стены и добавляли бликов, гуляющих по залу гостиницы. Стоящие возле стен резные, мягкие диваны из красного дерева были произведением подлинного искусства. Мастер изготовивший их наверняка потратил уйму времени, но результат того стоил. Мое чувство прекрасного совсем захлебнулось от эмоций, когда я обратил внимание на лестницу, которая раздваивалась и вела в разные крылья гостиницы. Красотища!

   Пока я откровенно пялился по сторонам, ко мне подошла миловидная, молодая девушка и произнесла:

   – Здравствуйте фран, вы хотите у нас поселиться?

   – Ага, – ответил я, и устыдился, мне только не хватало еще нос рукавом утереть для пущей убедительности моего невысокого положения в обществе.

   – Пройдемте за мной, – произнесла девушка, лучезарно улыбнувшись.

   Она подвела меня к строго одетому мужчине, стоящему за стойкой.

   – Какой номер желаете? – спросил он вежливо.

   – Лучший, – не колеблясь, ответил я, поощряемый улыбкой девушки.

   – К сожалению, лучший номер занят, но я могу предложить неплохую замену.

   – Согласен, – выпалил я.

   – Насколько будете заселяться? И где можно забрать ваш багаж?

   – На неделю, багажа нет, я налегке.

   – На чье имя будем оформлять номер?

   – Граф Иржи, я из империи, – произнес я. – И ответьте мне на один вопрос. Чем закончилась битва над горами Вальдомира? Я просто долго был в пути и не знаю всей полноты картины.

   – Великий Готфран отбил атаку Страмании, правда были и потери, в общем...

   Движением руки, я прервал его речь:

   – Сколько с меня?

   – Четыреста девяносто лир, граф.

   Ни хрена себе цены! Жаба начала душить меня. Я кинул немного обалделый взгляд на девушку. Да фиг с ним, я же граф! Я отсчитал мужчине положенную сумму.

   – Сюзали проводит вас, фран.

   Я потопал за девушкой, любуясь ее округлым задом. Ступеньки, покрытые расшитым золотом ковром, позволили мне в полной мере насладиться зрелищем.

   Спустя несколько минут девушка остановилась возле стандартной, выкрашенной в белый цвет двери и произнесла:

   – Вот ваш номер, граф.

   Я погладил рукой подбородок и осторожно проговорил:

   – А может быть, вы покажите мне его изнутри?

   Девушка понимающе улыбнулась и открыла дверь.

   Кровать была мягкая, в противовес упругим бедрам Сюзали. Всплеск силы и вот я в постели с обнаженной Лирой. Иногда приятно быть иллюзионистом.