Текст книги "Князь Московский (СИ)"
Автор книги: Евгений Иванов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Ведь не было никакого стороннего канала, подключённого к печати. Она питалась только мной и моей энергетикой...
«Вот видишь, дорогой, нет во мне ничего страшного, я просто часть тебя. Но только знания у меня, как у самой богини. Да-да! Ведь для создания такой, как я, печати высшего порядка, вкладывается часть своей души! А если это богиня делает, то по большому счёту она создаёт эмбриона бога, настоящую личность со всей информацией, что владеет сама! Конечно, будь мы в том же мире, где и Она, то я бы была просто послушной аватарой, а точнее, её направленной волей. Но здесь... Здесь мы свободны!!!
И все знания её у меня! Только энергии нет, но это дело поправимое, да, мой милый «жнец»?»
И на последних её словах меня скрутила боль, нет, БОЛЬ!
Будто из меня выдёргивали нервы. Каждую мою клеточку охватило огнём, и мне стало ясно: это конец...
Смерть третья. Глава первая
«Ну что ж ты, милый, так себя не жалеешь? Ведь ничего страшного не случится, мы сольёмся с тобой, как два любящих супруга! Я даже позволю тебе общаться с твоей Элли. Хотя не совсем понимаю, что ты нашёл в этой человечке? Ну, о вкусах не спорят, у меня самой есть маленькие слабости», – она стояла передо мной так близко, что я чувствовал её дыхания на своей коже. При этом она, почти ласково, наматывала на свой миниатюрный пальчик, мой средний нерв из правой руки. Делала она это сноровисто и как бы нехотя..
К тому времени, когда моё духовное тело перестало корёжить от боли, и качественно структурированный разум начал преодолевать наведённое мучение. Паучиха подобрала для меня другую пытку.
Она стала показывать себя в натуральном виде, приняв образ эльфийки – Королевы Дроу.
Ох, как она была красива и соблазнительна! И одновременно страшна и смертоносна! Её полностью нагое тело было шедевром красоты и похоти. Кожа цвета молока настолько свежего, что казалось живым. Волосы её – как корона огромной чёрной звезды, над которой взмывали причудливые протуберанцы, и казалось, жили своей жизнью: то окутывая её, то бросаясь в стороны, будто ища очередную жертву.
В место сосцов на её роскошной груди копошились черные пауки, и это было настолько мерзко и ужасно, что притягивало взгляд.
А внизу её женственного и не обезображенного родами подтянутого живота, где у живых иногда завиваются соблазнительные кудряшки, у неё выглядывали лапки пауков, что посверкивали оттуда злобными глазками.
Я был перед ней открыт весь, полностью нагой и в подтёках своей крови. Раны же здесь заживали мгновенно. Ведь ментальный мир зависит только от твоей силой воли.
Тем было страшнее её манипуляции с моим «духовным» телом.
Ноги и руки были скованы по отдельности и растянуты в разные стороны цепями, что терялись в темноте той пещеры, что придумала для нас безумная богиня. Меня раздирала боль, страх и похоть...
И несмотря на дикую и безумную муку, всё моё мужское естество было вздыблено и нагло устремлялось к Паучихе.
«Ммм... Какой вкусненький...» – произнесла она, после того как слизала и буквально обсосала мою кровь со своих пальцев. Когда она начала засасывать свои пальчики и посмотрела мне прямо в глаза, то я ясно видел пауков, которые выбегали из её зрачков и устремлялись в краешки миндалевидных глаз. И, видно, удовлетворившись моей реакцией, взяла меня за мужское естество и, ласково поглаживая, произнесла: «Дорогой, мы с тобой будем идеальны, ты и я, мы покорим этот мир!»
Я чувствовал, как она пытается пробраться через мои ментальные барьеры, но похоть всё больше и больше одолевало меня. Жажда обладания затуманивало мой разум и становилось главным моим желанием...
И тут что-то встряхнуло всю вселенную, что-то знакомое и важное...
«Проклятие, как не вовремя! Ну я до тебя доберусь, тварь!...» – пробормотала Ллос.
Мир вокруг опять встряхнуло, и передо мной возникла как бы дымка, что туманом стала покрывать и Паучиху, и пещеру, в которой мы находились. И чувство сильное, привычное, начало пробуждаться во мне...
Это была боль, боль натуральная, и ведомый ею я начал всплывать, будто из глубокой болотной трясины, куда меня затащила эта личинка богини.
Вспышка! Боль... Ещё! Ещё!!
– Хватит... -мне кажется, что я с раздражением прокричал но не услышал свой голос, только темнота и будто кто-то всхлипывает... Точно, кто-то плачет…
Я с огромным трудом всплывал из тёмной хмари, наведённой на меня Паучихой.
Почувствовал, что лежу на мягком ложе, тело будто было всё онемевшее, но ясно чувствовались горящие огнём щёки, и почему-то свербело в паху.
Попытался открыть глаза, это оказалось не так просто. Веки были тяжёлые и неподъемные, они совершенно не хотели подниматься.
Наконец-то у меня это получилось, и мне предстала безрадостная картина.
Рядом со мной, на моей же кровати сидела Елизавета Федоровна и тихо плакала, закрыв руками лицо.
Я приоткрыл рот и попробовал её позвать по имени, но вместо этого у меня получился бессвязный хрип.
Она вздрогнула и оторвала руки от лица.
Глаза у неё были опухшие от слёз, но даже в таком чуть растрёпанном состоянии она была очень мила.
«Вот Торгов пробойник! Надо ж было вселиться в такого влюблённого идиота!» – с тоской подумал я, смотря в удивлённые и чуть испуганные глаза Элли.
А та взглянула на свою правую ладонь, и со смущением убрала её за спину, потом бросила взгляд на меня, поняла, что выглядит это глупо и положила ладони себе на колени.
–Mein Lieber, ich konnte dich nicht zum Mittagessen wacken. Es ist bereits nach sieben Uhr abends, und du schläfst immer noch. Und dann sah ich, dass dein... ähm... Glied sich erhoben hatte. Außerdem hast du etwas geflüstert, einen Namen – Lucy oder Lolth, vielleicht? ( Дорогой мой, я не могла разбудить тебя к обеду. Уже за семь часов вечера, а ты все еще спишь. А потом я увидела, что твоя... гм... конечность приподнялась. Кроме того, ты начал шептать какое-то женское имя, Люси или, может быть, Лоси?) – торопливо и заботливо стала расспрашивать меня Элли, аккуратно взяв меня за ладонь. Конечно, мне было видно по её ауре, что волнения за меня у неё не так уж и много. На самом деле, Элли одолевает ревность.
Я попытался ей ответить, но горло было пересохшим, и у меня вышел только очередной хрип.
Напоив меня водою, помогла усесться поудобней на кровати. Силы потихоньку возвращались ко мне, единственное, что меня смущало и злило, так это фантомные боли, возникавшие на тех местах моего тела, над которыми издевалась Ллос.
– Милая, у меня отчего-то болит левая сторона лица, и даже кажется чуть припухла? – произнёс я, потрогав и вправду припухшую щёку, и вопросительно взглянул на эту ревнивицу. А та отвела взгляд и чуть покраснела.
– Du hast geschlafen und bist nicht aufgewacht, ich habe dich gerufen und geschüttelt, doch du hast weiter geschlafen. Dann hast du angefangen, irgendeine Frau zu rufen... Und ich konnte nicht mehr an mich halten und habe dir eine Ohrfeige gegeben, doch du bist nicht aufgewacht, also noch einmal... vielleicht auch zweimal... oder dreimal... Aber siehst du, es hat geholfen, du bist aufgewacht. Und jetzt tut mir die Hand weh, ich habe sie mir an dir wund geschlagen!“ (Ты спал и не просыпался , я звала тебя и трясла, но ты продолжал спать. Потом ты начал звать какую-то женщину ... И я не могла больше сдерживаться и дала тебе пощечину, но ты всё равно не просыпался. И я ещё раз хлопнула тебя по щеке, а потом еще раз ... может быть, дважды ... или трижды ... Но видишь, это помогло, ты проснулся. А теперь у меня болит рука, из за тебя!) – закончила она своё объяснение, с возмущением показывая мне свою отбитую об меня ладонь. Ладошка её и вправду чуть покраснела.
Я, не выдержав такого напора умилительной и очаровательной непосредственности, под возмущённый писк, сгреб Элли в охапку, прижал её к своей груди, прильнув своими губами к её губам.
«Мы слишком долго не делили ложе, вот Ллос и подловила меня на неудовлетворённости, ну, пора исправить это упущение» – подумалось мне, благо на супруге был только домашний наряд.
Она не сопротивлялась, был чувственна и податлива.
Через некоторое время, когда мы лежали на смятой кровати и были чуть уставшими, но удовлетворёнными, Элли опять решилась на глупые вопросы. Её прекрасная головка лежала на моём плече, а ножка закинута мне на бедро.
– Schatz, sag mir doch, was mit dir passiert ist. Was für eine Frau hast du genannt?
(Милый, всё же скажи, что с тобой было, и что за женщину ты звал?) – произнося это, она чуть отстранилась и смотря на меня, попыталась она задать «коварный» вопрос.
Я чуть, помолчал, и всё же решил, что буду мистифицировать, иногда проще выдать полуправду, чем пытаться объяснить истинное положение вещей.
– Дар Божий, что наделил меня Творец, требует очень много от меня сил… И когда я совсем ослабеваю, моим состоянием пытается воспользоваться враг рода человеческого… Вот и сегодня так получилось… Хорошо что ты меня разбудила. Кстати! А почему мы не спим в одной спальне? Мне бы это точно помогло-бы, от всяких «вражеских» снов? – решил я пойти в наступление.
Так перекидываясь словами, шутками и разными мыслями, мы повалялись ещё не много, и, почувствовав, что моя супруга начинает погружаться в сонное состояние, тихим импульсом магии усыпил её.
Сам же поднялся с ложа , и как был голышом, пошлёпал в уборную. А после гигиенических процедур, стал расчищать себе на полу место для диагностирующего ритуала.
"Паучиха страшный и коварный враг. Пока она не вошла в силу, у меня ещё есть шанс справится с ней. Хотя конечно будет очень нелегко".
Проверил, заперта ли дверь, откинул напольный ковер в сторону, тем самым освободив достаточно место на полу. Встав на четвереньки, начал вычерчивать на мраморном полу руны. Со стороны это смотрелось, наверное, очень эксцентрично; Его Императорское Высочество голышом ползает на карачках по спальне и, помахивая своим мужским «достоинством», и что-то старательно карандашом вырисовывает на полу.
Закончив приготовления, встал в центр рунного круга , магией запитал знаки и стал раскручивать паутину информации.
«Вот тварь многоногая, ведь у неё почти получилось надеть рабский ошейник на меня!» – с ужасом осознавал я, – «Ведь если б не Элли, со своими пощёчинами, Паучиха довела бы свой рисунок из боли и наслаждения до логического конца, и был бы я, её послушным слугой. Даже, наверное, рабом. Поэтому и гуляют по мне фантомные боли, остатки прерванного ритуала подчинения. Ну, боль я как раз переживу...»
А с пониманием, что делать с этой одушевлённой печатью, оказался затык.
Паутина Ллос стала ярко проявляться на ядре моего магического дара тонкой серебристой нитью. Этот рисунок не полностью покрывал мой источник, тонкие силуэты печати как бы вырастали из того пузырика с «паучком», что был мною замечен ранее. Но их стало больше, хотя они выглядели, будто их помял сильный ветер. Видимо откат от прерванного ритуала как следует, прошёлся по магической печати богини. Но как мне "сжечь" эту дрянь я всё равно не представлял. Меня самого убьет любой очищающий ритуал, или же поставит крест на возможности манипулировать магией, что собственно для меня идентично.
И меня раздирало жуткое любопытство: как она смогла так быстро подобраться к моему духовному телу, что у неё появилась возможность столь плотно на меня воздействовать? Ведь эта тварь буквально влезла в мою душу!
И почему она выпустила меня из своих лап? Ведь дело оставалось за малым!?...
Хотя этот момент ясен, тут как всегда, всё гениальное просто – требовалось моё устное подтверждение её доминанты, а сделать-то я это мог только находясь в ясном состоянии разума. Вот она и вывела меня в полу сон… Но тут на её беду случилась Елизавета Федоровна. Которую очень возмутила моя восставшая плоть.
Случайность… Но случайность роковая.
Теперь я думал, как вырвать и развоплотить, или хотя бы запечатать эту мерзость, эту одушевлённую дрянь, что каким-то образом посилилась во мне.
Ведь хуже твари во всей Эйкумене не знаю. Даже Торг, хоть и стал именем нарицательным, и все поминают его в ругательствах, но даже он лучше, чем Паучиха! ( Конечно Торг не лучше, он просто представляет из себя меньшее зло, более предсказуемое, что ли.)
Ллос, это порождение первобытного Хаоса, которое существует только для того чтобы уничтожать Порядок во всех его проявлениях. Её цель существования – разрушать Миры разумных.
Ллос – это разрушение.
Разрушение в полном понимание этого слова.
И эту тварь я принёс в этот девственный от магии Мир.
Когда энергия в моём магическом источнике начала подходила к концу, меня опять посетила знакомое неприятно тянущее чувство в груди.
«Ладно, хватит на сегодня, надо пойти и выдать задания своим приспешникам. Интересно, а девчонка придёт или придётся искать нового кандидата на ее место? Не хотелось бы, кандидат почти идеальный, только внешность поправить, ну и физиологию… можно ещё улучшить связки с суставами, и увеличить плотность кожного покрова…» – так размышляя, развеял магический конструкт и стёр руны с пола, кинул ковёр на место и стал одеваться для встречи с Окунем.
Пока облачался в свой костюм для выхода «инкогнито», проверил сон супруги, ну и посмотрел, как развевается наш ребёнок.
Елизавета спала как младенец. Очень красивый и соблазнительный.. кх.. да…
И с плодом нашей любви тоже было всё хорошо, единственное, что меня смущало, так это то, что я до сих пор, не могу понять какой пол у ребёнка.
Выйти тихо получилось, меня мог заметить только дежурный казак. Но, собственно как и все казачки, что несли караул во дворце, свою службу они исполняли достаточно формально и по ночам обычно спали на посту. Чем я и пользовался.
Конечно, мне это не нравилось, спать на посту это последнее дело, и если бы меня застукал спящим на посту мой «капитан», то шрамы от его экзекуции сохранялись бы на мне всю оставшуюся жизнь. И даже магией их свести не получилось бы, прецеденты имелись.
Пока добирался до места встречи, подпитывался энергией из накопителя, и подходя к каретному сараю, накинул на себя простенькие маскирующие чары. Но даже такая не сложная манипуляция зародила тянущую боль в груди. Пришлось на минуту остановится, и переждать чувство дискомфорта, так как от боли в источнике стало не эфемерно подташнивать.
«Да, таким образом я долго не протяну» – думал я потирая грудь, стоя в переулке, что соседствовал с нужным мне зданием. Запах стоял удушливый, то ли кто-то умер давно, то ли это мусор воняет так. Вполне возможно, что и золотаря тут давненько не было.
Добравшись до сарая, тихо свистнул. Тень на коньке встрепенулась.
– Эй, котёнок, слазь вниз! – не громко позвал я свою юную приспешницу. Видно было, что она колеблется, и ей не хочется встречаться с неизвестным.
– Ты что, только силу понимаешь или своя голова на плечах тоже присутствует? – решив такими словами зацепить её самолюбие.
И через небольшую паузу, понял что это сработало, когда по черепице прошелестели звуки мягких и осторожных шагов.
Миг,и передо мной очутилась чуть сутулая фигурка подростка. Одежда на ней была бесформенной и состояла из абсолютно причудливых лохмотьев, что складывались в странную композицию. Наверное, если она ляжет у стены на улице, то никто и не поймёт, что это человек.
Она была напряжена и на сей раз была вооружена каким-то заострённым штырём, что держала в руке, хоть и неуверенно, но чувствовалась некая школа.
Но она меня не видела, поэтому крутилась на месте и пыталась отмахиваться своей железкой от всех теней, что, как ей казалось, тянули к ней свои страшные лапы.
–Тише, Котёнок, спрячь коготки, я сегодня не в настроении играть. – когда произносил эти слова, подросток, резко обернулась в мою сторону, но ничего разумеется не увидела.
– Иди на мой голос, сегодня будет ночь знакомств. – проговорив эти слова, тихо двинулся в сторону входа в сам каретный сарай.
Девочка ещё постояла чуть на месте, явно опасаясь неизвестности, но всё же пересилила страх, и сделала неуверенный шаг вперёд.
Я видя её внутренние метания, проговорил.
– Не волнуйся, сегодня будем просто общаться! – уже чуть громче сказал я, всё же отошёл почти к углу не маленького строения.
Она собралась и пошла за мной. Её фигурка напоминала мне взведённую пружину, что в любую секунду распрямится и дать стрекача. И это было понятно. Ночь, хоть и лунная, но в грязном и вонючем переулке это не играет большой роли, видно только силуэты предметов и тени.
Весь мир этого времени состоял из теней и их тихих перешёптываний .
Голос из темноты, ироничный и насмешливый, не ясные обещания и странные поступки...
Да я бы сам трижды подумал, прежде чем следовать за ним.
Но видно девчонка не из робкого десятка. Ну и жизнь у неё не ахти, приходится хвататься за любой подвернувшийся шанс, тем более, настолько харизматичный как я, хе-хе…
Глава вторая.
Скрежет открывающейся створки ворот, казалось, мог разбудить весь город.
В ночной тишине звук несмазанных петель прозвучал как стон умирающего.
У меня было подозрение, что на Окуня не сел рабский поводок, и бандит попробует выкинуть какой-нибудь фокус, например, в виде пули в силуэт или арбалетного болта. Хотя я не был уверен, распространено ли в этом мире такое оружие.
Именно поэтому створку ворот каретного сарая я открывал так, чтобы не оказаться в проходе.
Из тёмного провала, которым мне показался вход в сарай, дохнуло застоявшимся духом конюшни и крысиным помётом.
Я поморщился. Не то чтобы я был сильно брезглив, но грязь и неряшливость никогда не любил.
В самом помещении было семь человек: шесть спали в разных позах на полу, а один стоял за кирпичной колонной и сжимал в поднятой руке какое-то оружие.
Плавно и тихо проскользнув в открывшуюся щель проёма, я сам встал за той же колонной, что и мой слуга.
– Окунь, Окунь, рыбка хищная, – раздался тихим змеиным шорохом в темноте помещения мой голос. – Ты что это решил меня этой железкой испугать?
При первых звуках моей речи бандит чуть вздрогнул, но револьвер опустил.
– Нет, господин. Простая предосторожность.
Его голос был глух и без эмоционален; если бы я не видел его ауру, то подумал бы, что это какой-нибудь голем...
«...Голем! Точно! ...И душу можно вселить...» – меня захватил поток ассоциаций, но, встряхнув головой, я отогнал их. Не время.
– Я смотрю, твои товарищи легли отдохнуть? Надеюсь, их искать не будут?
– Нет, господин, это отребье. Таких никогда и никто не ищет. – Его аура даже не колыхнулась; он рассуждал об этих личностях как о неодушевлённых предметах, и к их смерти он был полностью равнодушен.
Выйдя из-за колонны, я присмотрелся к бандиту. В магическом зрении мне было видно, как ментальный поводок сросся с его духовным телом и полностью контролировал все его мысли и побуждения.
– Отличненько, будь добр, зажги свечу, – указал я ему на огарок, воткнутый в подходящую бутылку, а потом понял, что в полной темноте вряд ли он увидел мой жест.
– Сейчас я познакомлю тебя с твоей ближайшей подругой. Надеюсь, ты не имеешь ничего против женского общества? – При моих словах о женщинах аура Окуня всколыхнулась, и понеслись волны эмоций.
«Ого, да у нас тут прямо драма! Вот и крючок для тебя, разбойничек...» – весело думал я, пока слуга зажигал свечу. И, подойдя к воротам, негромко произнёс:
– Эй, Котёнок, иди сюда. – И, видя, как полыхает страхом и сомнением её аура, добавил: – Ну, ты же умная и смелая девочка. Ты же понимаешь, что я не хочу тебе зла?
От угла здания отделилась тень, и через миг в проёме ворот возникла сутулая фигурка. А так как в этот момент пламя свечи высветило Окуня, которого вряд ли она ожидала увидеть, то от нерешительности попробовала сделать шаг назад, за ворота. Но мне эти метания надоели, и, выйдя из своей невидимости, я подтолкнул тщедушное тело подростка в сарай и, закрыв створку ворот, задвинул засов.
Толчок у меня получился чересчур сильный, и подросток, сделав нелепый взмах рукой, споткнулась и повалилась на пол. Но, видно, уроки неизвестного учителя не прошли даром, и, выполнив перекат через плечо, она вскочила и встала в защитную позу у стены.
Окунь даже бровью не повёл на такое появление нового действующего лица, только в эмоциях у него проявились нотки раздражения и недовольства.
Я прошёл на середину помещения и развеял свою невидимость.
Окунь среагировал спокойно, глянув на меня, отвесил неглубокий поклон, а Котёнок вздрогнула, и в руке у неё появился виденный мною ранее заострённый штырь.
– Так, коль мы все тут собрались, будем знакомиться. – И, обратившись к девчушке, я подал знак рукой, чтобы она подошла поближе. – Давай выходи к нам, и поторопись, ночь скоро закончится, а у меня ещё много дел.
Раздались осторожные шажки, и из темноты появился силуэт испуганного подростка. Она встала у колонны, противоположной той, за которой ранее укрывался мой слуга.
Лицо её было напряжено и сосредоточено, но когда она увидела в неровном свете лицо бандита, то в удивлении открыла рот и широко распахнула глаза.
– Ага, значит, вы знакомы... Отлично! – произнёс я вслух свои мысли. – Сергей Сергеич, он же Окунь. Меня можешь называть Господин или Сергей Александрович. А теперь сама представься, а то, как нам тебя величать? – обратился я чуть шутливо к ней.
На миг возникла пауза. Мне было понятно затруднение, которое испытывала эта девочка, и я её не торопил. Мне нужно было добровольное согласие, так что мы молчали. Но наконец тишина была прервана голосом моей будущей слуги.
– Надежда Алексеевна, – проговорила чуть хрипловатым голосом Наденька.
У Окуня в удивлении взметнулись брови.
– Хорошо! Сергей, будьте любезны, всех бедолаг перетащите, пожалуйста, вот сюда. Предварительно разденьте и посмотрите, чтоб на пальцах и в зубах не было никакого металла. Не то чтобы это было очень важно, но возиться с трупами я не имею желания. – Отдавая указания, я тем временем рассматривал своё новое приобретение.
– Надежда Алексеевна, а как ваше прозвище среди... эээ... хитрованцев?
Та засмущалась, и было видно, что ей никак не хочется называться кличкой, с которой жила вот уже как два года.
И тут подал голос Окунь, который занимался раздеванием жертв.
– Её все звали Рыбой, – голос бандита был ровен и без эмоционален. У меня создалось такое впечатление, что ошейник ещё больше обесцветил его чувства.
«Так дело не пойдёт, мне нужен всё же адекватный слуга, а не "мясной" голем». С такими мыслями я подошёл к Наде, которая застыла у колонны.
Девочка стояла, прижавшись спиной к грубой кирпичной кладке, и от неё исходили волны неуверенности и страха.
– Наденька, вы же не против, чтобы я вас так называл? Вот и хорошо, будьте любезны, вашу ручку. – сказав максимально доброжелательным тоном, я протянул свою ладонь ей. Её аура пылала пожаром эмоций, и, видно, неосознанно она протянула мне руку со своим оружием. Но мне уже стало надоедать это представление, и я, схватив её за кисть, погрузил в сон. Когда она стала оседать на пол, я подхватил её и, устроив поудобнее на полу, пошёл к Окуню.
«В этом мире что-то уж больно много одарённых», – плавно текли мои мысли, пока я подготавливал ритуал. – «А ведь фоновое содержание минимальное, и не первый раз задаюсь этим вопросом...». У Котёнка тоже была искра дара, только какого-то странного, она напоминала красную звёздочку, что пульсировала в такт биению её сердца.
Сам ритуал поглощения прошёл без сюрпризов.
Руны мягко и ритмично замерцали, и в ритм их пульсации закрутился водоворот силы, в центре которого находился шарик янтаря, что всасывал в себя энергию из ещё живых людей, находящихся в рунном круге.
Пять минут буйства ритуала, и на полу сарая остались только шесть небольших кучек человеческого праха и одна маленькая янтарная бусинка.
Мой слуга был тих и дисциплинирован, что мне, конечно, очень импонировало.
Хотя его эмоциональный фон мне не нравился, он был холоден, и будто бы в нём присутствовала какая-то обречённость... Чёрная-чёрная обречённость, как в старой могиле... Что-то надо было с этим делать, но пока конкретного понимания не было.
Но будем поступать как нормальные учёные – исследовать на раздражители и проводить эксперименты.
– Сергей, буди нашу спящую красавицу. Только аккуратно и вежливо, а я пока круг следующий приготовлю.
Бросив диагностический конструкт на янтарный накопитель и убедившись, что всё в порядке, я взял его в руку и стал расчерчивать новый рунный конструкт, предварительно затерев как следует старый.
«...Всё! Надоело! Разберусь с девчонкой, оставлю все дела и займусь подземельями. Без нормального заклинательного зала – жизни нормальной нет! Все эти полумеры только раздражения вызывают! Завтра же всем этим чиновникам разошлю приказ: кто хоть раз меня побеспокоит, тот пойдёт на обновление "Лобного" места! ...Вообще мне абсолютно непонятно, по какой причине отменили смертную казнь? Ведь что может быть зрелищнее, чем публичные пытки?! И развлечение народу, и устрашение недовольных. Надо всё же выпросить на это разрешение у брата. ...Или просто отдохнуть немного от этой гонки. Хотя бы пару недель спокойствия и нормальной работы, а не то убью кого-нибудь.… Да и "Лобное" надо будет всё же обновить, а то как-то и неудобно, такое место прекрасное, а не используется. Навешу руны невнимания, расставлю слуг по периметру, ну и какого-нибудь пущу на подпитку. Хотя бы того же Гаврилу, особенно если продолжит отказываться от подарка. Видишь ли, ему личное дворянство с землями и пенсией мало, ему надо при мне постоянно быть. ...Ещё раз спрошу, и если будет отнекиваться, то под нож его. Я и так проявляю абсолютно не свойственную мне милость»...
Так размышляя, я закончил с начертанием рунного круга. Выпрямился и, потянувшись, обернулся.
И моим глазам предстала интересная картина.
Окунь и Котёнок мирно и тихо беседовали. Было видно, что девочка не боится бандита, хотя напряжение и опаска всё равно присутствовали в её позе.
– Так, – произнёс я, и звук моего голоса эхом разлетелся по большому и пустому помещению. Видимо, остаточные эманации от прошлого ритуала не до конца растворились в атмосфере. Поэтому мой голос прозвучал с нотками "силы" и подействовал на эту парочку как поток ледяного ветра, ворвавшегося под лёгкую одежду.
Мои "хитрованцы" вздрогнули и обернулись ко мне, при этом Окунь неосознанно сделал шаг вперёд, как бы загораживая от меня Надю.
Я вопросительно поднял бровь. Вряд ли он это увидел, но, видно, почувствовал неправильность своего действия и с лёгким поклоном отступил в сторону.
– Надежда Алексеевна, прошу вас подойти ко мне.
Та с лёгкой заминкой сделала один шаг, потом ещё один, и вот она рядом.
– Сейчас у нас будет разговор с вами, и он будет самый главный в вашей жизни. Вы меня понимаете?
– Да, я вас понимаю, но... Почему... Ээ... Ну вот... Мм... – ей так много чего хотелось спросить и узнать, но на язык рвалось слишком много вопросов. Ведь она… Кто она?... Для чего она ему!?
Вся палитра эмоций засверкала в её ауре. И за этим было увлекательно и интересно наблюдать, но мне требовался адекватный оппонент.
И эту мешанину мыслей и эмоций прервал мой палец, лёгший поперёк её губ и остановивший этот поток, захлёстывавший сознание молоденькой девушки.
Она вглядывалась в моё лицо, скрытое темнотой. И из её глаз пропадал страх и ужас, посетивший её после прошлой нашей встречи.
Теперь у меня не было красных глаз, главного внешнего отличия дроу. Кожа без ритуала "единения с тенью" была мягкой, человеческой.
Вообще, я был перед ней простым хумансом, может, роста выше среднего, но был простым и понятным, а те впечатления на крыше подёрнулись туманом времени и не были так остры.
Тем более женская память сама по себе странная штука.
И главное, что страх отступил, и можно было с ней общаться.
– Наденька, – начал я свою речь, продолжая удерживать её взгляд, – Ты сейчас стоишь на пороге чего-то большего, чем можешь себе представить. Ты можешь стать частью того, что изменит этот Мир. Но для этого тебе нужно довериться мне.
Чуть прервался для того чтобы девочка могла осмыслить мною сказанные слова.
– Но мне нужна клятва верности. Только клятва! Ты сможешь все понять и узнать только тогда когда принесёшь её мне.
Она молчала, в её красивых глазах мелькал отсвет горящей свечи.
– Не буду врать, – продолжал я, – Путь, который предлагаю, будет не лёгок. Но он даст тебе то, о чём ты только мечтала. Силу! Знания! Богатство! Возможность быть не просто грязной тенью на улицах этого города, а стать важной и значимой особой.
Её губы дрогнули, но она сжала их, словно боясь, что слова вырвутся против её воли, но глаза метались по моему лицу, будто желая поймать хоть намёк на ту долю, что ей предлагается.
– А если откажусь? – наконец прошептала она, и её голос был едва слышен в тишине большого каретного сарая.
Улыбка невольно появилась на моём лице.
– Тогда ты останешься здесь… И если честно, то мне кажется, что это не такой уж и плохой вариант. По крайней мере, это лучше чем быть разоблачённой «босяками», и стать одной из Хитровских проституток.
Она закрыла глаза и сжала губы, её обветренное лицо было так близко ко мне, что я не выдержал и легонько щёлкнул по носику. И когда глаза её распахнулись в удивлении и испуге, от такого моего пассажа, тихонько подмигнул ей.
Даже в темноте мне было видно, как на её щеках вспыхнул румянец.
– Хорошо, – наконец сказала она,– Я согласна.
– Отлично, – я кивнул и сделал шаг назад, подавая ей руку. – Тогда начнём.
Введя её в рунический круг, задал ей ритуальные вопросы и выслушав нужные ответы. В общем, всё прошло хорошо и спокойно. Хотя я всё время ждал какой-нибудь подлянки от Паучихи.
Но нет. И мне даже показалось, что её печать на моём магическом ядре несколько поблекла.
Ошейник лег на мою новую слугу отлично. Можно сказать даже прекрасно. Он будто стал некой деталью, что не хватало в мозаики, называемой – аура.
Усадив девочку у колонны, отходить от ритуала, повернулся к Окуню, который всё это время стоял в стороне, словно равнодушная тень.
Его аура была спокойна, но мне показалось, что-то все же изменилось в ней.
– Что по Морозову?
– Вам устно или в письменном виде представить, господин? – тихо проговорил он.
– Даже так? Хорошо, мне нравится твой подход. Но, пожалуй, не требуется ни того, ни другого. Мне нужно, чтобы он умер, желательно в ближайшее время. И так, чтобы было понятно, что это было случайно и непреднамеренно, понимаешь?
Сергей отлично понимал, что от него требовалось, и он знал, как и где можно это совершить. И более того, Окунь был именно специалистом в этом деле – спокойные и тихие смерти были его «коньком».
