Текст книги "Геном хищника. Книга девятая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Минус два и вроде бы должно было стать полегче, но вместо этого я почувствовал, как под маской стало тепло и липко. Из носа потекла кровь, а в уши словно пучок ватных палочек напихали. И это ещё спасибо шлему, иммунитету и генам! Фей, кажется, был готов сам себя кувалдой ударить, чтобы головную боль перебить. Шугара я потерял в тумане, где-то на уровне земли в самом густом месте.

Сканер сбоил, выдав мне только красный «маяк» впереди и смазанные гаснущие звёздочки вокруг. Включая и Осу!

– Да чтоб тебя, – прорычал я, пытаясь найти точку опоры получше и распрямить плечи навстречу врагу.

И он ударил. Тем же методом, что вечером усмирял своих монстров. Только в этот раз удар был в несколько раз сильнее. Силовая волна сбила меня с ног, подхватила и, словно я бумажный, отбросила обратно к машинам. Я спиной впечатался в кузов «хайлюкса», который сам сдвинулся на несколько сантиметров от волны. Ударился затылком и отключился.

В том смысле, что у меня отключился инстинкт самосохранения…

– Ну капец тебе, ушлёпок, – прорычал я, рукой нащупывая бампер от «тойоты» и пытаясь подняться.

Глава 21

Тяжело. Одновременно глухо и шумно, ещё и глаза не успевают за сменой картинки, размывают силуэты, приделывая растянутые, неровные контуры. «Поглощение» не справилось – тупо некуда было распределять боль. Крыло «тойоты» вмялось, вобрав туда мой затылок, словно это простая пуховая подушка.

Я с усилием отлепился и деактивировал шлем «Древних», после чего только смог сделать нормальный вдох. Чёрт! Да какие бы геномные генераторы и фильтры там не стояли, когда изнутри всё залило кровью, то никакой фильтр не справится. Нос был целым, но вот сосуды внутри дали обильную течь. Регенерация уже подсуетилась, остановила кровь и стягивала лопнувшие стенки сосудов, отчего дико хотелось почесать ноздри. И сделать это ёршиком, а то и ружейным шомполом.

В голове гудело и крутилась мысль, что я забыл о чём-то важном. Вроде подраться хотел, но осадили даже не в первом раунде, а вырубили ещё на подходе к рингу. Кувалдой по голове…

Точно! Кувалда. Фей… Атака на лагерь тагарцев… Монстры… Бампер «тойоты» и какая-то невидимая хрень, которая в радиусе пятидесяти метров сбивает с ног всё, что на них стояло. Мысли, хоть и медленно, но пришли в норму, проблема осталась со звуками и зрением. Глаза работали, но сама поляна была устлана дымовой завесой. Я всмотрелся вперёд – дым плотный, тяжёлый, стелющийся по земле и никак не собиравшийся рассасываться. Всё-таки напутал что-то Сапёр в составе: держится слишком долго, зато врагов почти не вырубает.

В просвете мелькнул чей-то крупный силуэт. Я даже подумал, что поднялся кто-то из монстров. Широкие плечи, голова странной формы. Силуэт приближался, но набежавшая новая волна дыма не дала рассмотреть его детальней.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Вместе с визуальным контактом сразу же вернулась вся картина происходящего. К первым мыслям хлынули остальные, но помощи от них не было. Оса, «Пчёлки», раненые напарники, враг и его сила – по всем статус неизвестен…

Я повернул голову, заглядывая в кузов пикапа. Увидел Лесника, чуть ли не висящего на «Браунинге». Он, кажется, уже дёргался в конвульсиях, пытаясь развернуть ствол во вражескую сторону. Лесник почувствовал мой взгляд и повернул ко мне жутко-окровавленное лицо. Слёзы из крови, сопли из крови, плюс то, что кровило из ушей, превратило его волосы в две слипшиеся сосульки. Он из последних сил качнул головой, мол, не работает, и просто стёк по стойке, скрывшись из виду за бортом.

– Ладно, понял, всё-таки бампер от «тойоты»… – прошептал я сквозь зубы и нащупал край бампера.

Отрывать я его не стал. Бросаться с ним наголо в туман не планировал, просто опёрся на него и начал вставать. Оглянулся на силуэт, вновь показавшийся над туманом, потом на пулемёт, и будто сил прибавилось. Только ноги подкачали, запихивая меня в кузов и роняя рядом с Лесником. Как недавно Лесник сползал по стойке, я заполз по ней обратно наверх. По ходу движения кое-как, через пробравшийся и в кузов дым, разглядел концы треноги и толстые, грубые следы сварки. Цыганский хендмейд во всей красе, дорого-богато, странно, что не золотом паяли.

И с самим креплением перемудрили, штифт перекосило, будто его кувалдой забивали. А судя по погнутой закладной и царапинам реально так и делали. От души кто-то приложился, чудом сам пулемёт не испортили. Как так можно? Как они сами в атаку собирались? У меня была только одна версия – специальная диверсия, но Купер не говорил, что среди тагарцев есть те, кто за нас. Пофиг! Если выживут, независимо от причин, всё равно найду того, кто это сделала и руки переломаю!

Я схватился за пулемёт, пытаясь сдвинуть, а заодно бегло осматривая, сам-то он в порядке. Но кроме размазанной крови Лесника, ничего подозрительного не обнаружил. Но и сдвинуть не смог.

– Сука, как приваренный…

Не гуди голова после силовой волны и удара о пикап, я бы, может быть, придумал что-нибудь получше. Может, «Пером» попытался штифт бы срезать, или головку как-то раскачал. Пожалуй, можно было и пикап завести, чтобы Лесник или Фей – я видел его спину и рукоятку кувалды, ворочающимися в тумане, направлял, а я, значит, раздавал.

Но сейчас я не придумал ничего лучше, чем решить проблему кардинально и просто оторвать треногу от кузова. Делов-то килограмм на семьдесят с хвостиком…

Я захрипел, напрягая руки и пытаясь раскачать пулемёт по линии горизонта. Типа дал ему последний шанс в попытке перевести ствол с лесной опушки, откуда мы совсем недавно сами вышли, в сторону «повелителя монстров», который приближался совсем с другой стороны. Но нет.

– Ладно, значит, будем отваривать…

Я добавил тяги в свою хрипоту и сменил точку приложения силы, решив оторвать целиком всю треногу. Давил и тянул, очень остро в этот момент ощущая нехватку финальной части доспеха. Слабое звено как-то, блин, в организме. Если это, конечно, ещё организм, а не генно-модифицированная машина… Пофиг, вот только непонятно, что случится раньше: сварка лопнет, пятки хрустнут или тупо дно кузова провалится.

Остальная броня включилась в процесс словно с задержкой. Видать, режим «Когтя» совсем плохо был приспособлен к подобным нагрузкам. Но деваться-то было некуда, поэтому я тянул с чувством, будто жилы сейчас порвутся. И броня потихоньку начала меня стабилизировать, а потом и помогать. У меня ещё и заряд из усиленных ударов накопился до максимума и сейчас начал высвобождаться. Но не разом и на взрывном рывке, а мягче, накатами, равномерно распределяя выход энергии.

И передняя ножка оказалась на свободе, вырвав своим башмаком часть настила кузова, а остальные же лишь задёргались, напрягаясь в телескопическом узле. Туда я и продолжил давить. «Стальная кость», подкреплённая «Смертельной хваткой» да с молитвой, что сила есть, ума не надо, и через пару секунд у меня в руках раскачивалась пятидесяти килограммовая дура на укороченных задних ножках. Раньше я бы такое не потянул, а сейчас с силой генома и бронёй всего лишь где-то внутри что-то порвалось, сразу же начав регенерировать.

Лесник махнул рукой и, возможно, что-то кричал, но слух пока толком не вернулся. Да и было понятно, что он хочет. К нам приближался противник.

В клубах дыма, как какой-то чёртов рок-музыкант на концерте (контрсвета только не хватало) появился «повелитель монстров».

«Челозверь» какой-то, учитывая, сколько мутаций он уже перенёс. Судя по тому, как он всех нас раскидал, там без «чёрных» геномов не обошлось.

На голове у него был череп медведя, посаженный так глубоко, что отверстие носа совпало с глазами, а верхняя челюсть прикрывала лицо почти до самого рта. Нижняя челюсть была разделена на две части и сейчас выполняла роль наушников, нащечников и частично бампера уже на челюсть человека. А вот её саму я не увидел – такой же тёмный провал, как и на месте глаз. Зубы либо выбили, либо – следствие побочки.

Неестественно раскачанные плечи, будто в них синтола перекололи. Прямо два бугра вместо погон, такие же матрёшкообразные руки, покрытые густой чёрной шерстью. Выглядело жутко, но мужик всем этим явно гордился, подчёркивая мускулатуру кожаной жилеткой на голое тело. Точнее, не голое, а покрытое самой настоящей шкурой. Пуза не было, но объём с лихвой компенсировала здоровенная грудь. Жилетка всё время вздрагивала и бугрилась, будто под ней кто-то ползает.

На ногах кожаные штаны и армейские ботинки, на поясе – сумка. Всё это выглядело нормальным и человеческим, просто большого размера.

Ненормальным выглядело то, чем он был вооружён. В голове мгновенно прошелестели листья оружейного справочника, но ничего подходящего не нашлось. Тупые вилки с двумя зубчиками, вытянутые подковы на ручках или камертон… Скорее, камертон, только в масштабе, сопоставимым с кувалдой Фея. Проткнуть таким сложно, а вот забодать или расплющить легче лёгкого.

«Челозверь» остановился и поднял на меня один из своих камертонов. Наверное, что-то прошамкал (зубы-то, небось, сами повылетали, когда с этими своими силовыми волнам переборщил) и совсем неоригинально, но демонстративно и убедительно чиркнул им себя по шее. И так как-то резко это сделал, что запустил узкую, направленную силовую волну, чуть не срезавшую мне скальп.

Я просто её не увидел. И увернулся я в самый последний момент, потому что дым колыхнулся слишком уж неестественно. На лице «челозверя» появилось что-то типа улыбки, а камертоны синхронно дёрнулись, типа приглашая меня сделать свой ход.

Я не стал задаваться вопросом, почему мужик вообще не парится, видя, что у меня в руках пулемёт пятидесятого калибра. Пусть на кривой треноге, пусть не особо-то неустойчивый, но всё-таки между нами метров тридцать, а этот калибр с километра может броню разобрать. Не знает, что это? Наоборот, знает, решив, что я не попаду? В общем, его самоуверенность слегка нервировала, но это не было поводом, чтобы не проверить её на прочность.

– Ладно, – выдохнул я. – Я угадаю эту мелодию с…

Мне самому не нравилось, как я держался «браунинг». Как-то бочком, упёртый только в переднюю ногу, за задние отвечали мои, подпирающие «тойоту». Я дважды дёрнул ручку затвора, снял с предохранителя и, направив ствол в грудь «челозверя» притопил спусковой крючок.

Побитые барабанные перепонки сработали не хуже наушников с активным шумоподавлением, причём с запасом, так что стрельбу я ощутил в основном через вибрацию. Пальцы ног впечатало в землю, а пятки затрясли «тойоту». Вцепился «Смертельной хваткой» в рукоятки и начал «качать», будто я тоже на концерте, но уже какого-то жёсткого хауса.

Бум-бум-бум…

Воображение и прошлые опыты сами дорисовывали в голове звуки кувалды, которая намеривалась буквально развоплотить противника! Но…

В дыму блеснул и тут же погас трассёр, не долетев до «челозверя» какого-то метра. Мужик тоже упёрся в землю, отступив одной ногой, а камертоны скрестил перед собой. Капец, будто это он из меня дьявола изгонять собрался! Дыма перед ним уже не было, а воздух сгустился и выглядел, как прозрачный щит. То, что до этого всего лишь ёрзало у него под жилеткой, сейчас скакало, перевиваясь буграми. И, кажется, это движение и передавало вибрацию на руки, а оттуда уже на дрожащие камертоны.

Я выпустил уже два десятка пуль. Куда делась большая часть, я просто не увидел. И мог судить только по трассерам – каждый пятый патрон в ленте – они просто натыкались на невидимый щит и отваливались в разные стороны.

Радовало одно! Что уйдя в такую защиту, «челозверь» не мог атаковать. И даже выключил ауру, которой заземлял Осу и «Пчёлок». По крайней мере, они зашевелились на моём сканере и этим придали мне сил. В виде дополнительной стабилизации включилось второе дыхание. Я стрелял и стрелял, понимая, что будь передо мной та же «тойота» – это был бы уже дуршлаг смятый, пережёванный, а потом разорванный в клочья.

А «челозверю» всего лишь побледнел, и ноги у него начали дрожать, погружаясь в землю. Наконец! Что-то изменилось – одна пуля прорвалась через щит и ударилась в камертон. И тут меня проняло! По ушам, будто выбивая «ватные» пробки, прилетела какая-то нота, на каких-то заоблачных герцах.

Не иначе как нота – «мля»!

«Браунинг» вырвался у меня из рук, вернулась часть звуков: выстрелы в лагере, крик Лесника, далёкий стон раненой «Пчёлки» и злой вой Пепла. А потом длинная очередь раздалась прямо над ухом – из пикапа заработала «калико». Со стороны, где я последний раз видел Шугара, подключился дробовик, и в моих дрожащих руках оказался «сиг». И мы со всех стволов ударили по «челозверю», стараясь догрузить его щит и поломать ему навык.

Лесник ещё достреливал свою сотку, Шугар ушёл на перезарядку, а я, уже не доверяя никакому огнестрелу, рванул вперёд, на ходу формируя «Перо». Либо на крупные объекты защитное поле не действовало, либо силёнок уже не осталось, но я врубился впритык, ударившись «Пером» о камертон. Я провёл серию, каждый раз звеня новыми нотами, сам увернулся от свистящих рассекающих ударов.

– Ах, ты ми-до-ляс… – прорычал я, на скорости обходя его защиту и подрезая огромный бицепс.

Лезвие прошло, как сквозь резину или как баллистический гель, который вытек из раны вместо крови. Кожа будто сама лопаться начала, расширяя края раны и выталкивая наружу бледное содержимое. Капец, у него внутренности в масло уже сбиты от таких вибраций! «Челозверь» выронил один камертон, замахнулся другим, но меня было уже не остановить.

Я оказался у него за спиной и провёл быструю серию ударов, рубанул по плечу вторую руку и подрезал сухожилия под коленями. Спина у него выглядела ещё хуже, чем грудь, она вся пошла буграми, которые не меняли местоположение, а набухали и опадали каждый на своём месте. Размеры разные: от теннисного мячика до футбольного. Он будто бы дышал ими, словно из-за мутаций то, что накачивало силовое поле, выбралось далеко за пределы тела.

Капец! Но природа такое точно не могла задумать!

Я замахнулся ещё раз, намериваясь добить в шею, но промазал. «Челозверь» рухнул вперёд, уткнувшись черепом медведя в землю. А спина всё ещё продолжала «дышать». Воздух над ней дрожал, распуская вокруг зачатки какой-то очень дермовой ауры. У меня аж зубы заскрипели и давление подскочило, сдавливая виски.

– Надо добивать, – прошипел я вроде как самому себе, но впереди мелькнула кувалда Фея.

По широкой дуге сделала полукруг и вошла в затылок «челозверю». Пробила костяной шлем, не заметила саму голову и по самый край вошла в землю.

– Чёрт, это уже не зубная фея, – скривился я. – Это какая-то фея головного мозга.

Я встряхнулся, поймав себя на мысли, что жду свечения и появления генома. Ничего подобного. Зато стало тихо. Но при этом нервно. Как-то чересчур тихо, будто всё вокруг замерло перед бурей. У меня по спине пробежал холодок и, кажется, интуиция начала расчёской накручивать волосы по всему телу. Чуйка, наверное, тоже хотела подать голос, но я упорно переключал её на поиск Анны.

Есть контакт, аж на сердце отлегло. Но вот предчувствие никуда не пропало. Фей, всё ещё стоявший рядом, нахмурился так, что морщины на лбу слились с бровями. Он подозрительно повертел головой из стороны в сторону, ничего, видимо, не разглядел и, пожав плечами, присел, крякнул и с натугой выдернул кувалду из земли.

И в этот момент нас всех тряхнуло! Земля ударила по ногам, будто мы вдруг на мине оказались. Фей на ногах вроде удержался, а меня кинуло в сторону. Я только и успел крикнуть, что-то в духе: ты чё творишь-то? И увидеть в ответ совершенно по-детски растерянное лицо и услышать: это не я, это землетрясение…

И дальше было уже не до выяснений! Тряхнуло ещё раз, а потом ещё. Точки только набирали силу. Бульдозер, который так и не доделали в тральщик, резко просел, наполовину исчезнув в земле. У меня из-под ног выскочила земля, провалившись целым пластом, а когда я в прыжке пытался дотянуться до края обрыва, землю опять тряхнуло. Я наелся земли, хрустнув на зубах мелким камушком, потом ещё что-то звонкое прилетело, видимо, из кучи гильз, разбросанных повсюду. И опять тряхнуло.

Я выбрался, попал в какой-то круговорот земли, камней, людей, машин. Выбрался снова, потерял ориентацию в пространстве, будто меня не земля кружит, а волной накрыло и кружит. Снова выбрался, куда-то рванул, закопался, потом прыгнул, получил по ногам, по голове. Ощущение было, будто я воюю с самой Аркадией, будто против меня выступил не какой-то жалкий «челозверь», а сама планета.

По фиг! Я всё равно выбрался, продолжая идти, ползти и прыгать на свет маркеров. Точнее, на один конкретный – на ауры Анны. Не знаю, кто из нас сейчас кого спасает или спасёт, но точно знаю, что Аркадии придётся отступить!

Глава 22

Что я там знал или не знал – Аркадии было на это пофиг. Но я выбрался и спас Осу, выкопав её в бессознательном состоянии из-под завала. Или это всё-таки она меня спасла – не иди я на свет её ауры, лежал бы сейчас сам в темноте.

– Тьфу, ты, – я выплюнул очередную песчинку, скривившись от того пафоса, что лез в голову.

А с другой стороны, как иначе?

Учитывая то, что мы пережили за эту ночь.

Уже рассвело, а мы ещё даже не закончили собирать раненых. Трясти и ломать всё вокруг перестало неожиданно, будто планета чихнула несколько раз (правда, от души словив какой-то приступ аллергии) и утёрлась, погрузив нас в тишину и темноту. Было откровенно жутко, но это до первого крика раненых. Там уже не только я куда-то рвался, но и все, кто мог, почти не разбирая своих и чужих.

Бой закончился сам по себе.

И мы, и тагарцы, и люди Митчела – стали действовать заодно. Сам Митчел сломал обе руки и потерял сознание, но как только очнулся, взял людей и помчал проверить, что случилось с имением. А те, кто остался поделились на три группы: мёртвые – их пока не трогали, чтобы не тратить время, раненые – их стаскивали в наспех организованную лечебку, ну и, собственно, живые, которые раскапывали и оказывали помощь всем остальным.

Сначала я откопал Анну: пара переломов, гематома на затылке и полубредовое состояние. Зависать не стал, хоть и хотелось, и бросился собирать «Пчёлок». Отмечал, что живы, не вдаваясь в степень повреждений, и сгружал на руки помощникам. Походу пытался организовать остальных и хоть как-то упорядочить спасательную операцию.

Рядом со мной почти всё время находился Фей. То ли он пятижильный, то ли везучий, но его лишь присыпало землёй в момент ударов. Леснику с Шугаром повезло меньше, но пара шотов «Живинки» и они встали в строй.

Команде Купера досталось больше всех, а он так вообще, будто весь удар принял на себя. Сразу несколько переломов и все открытые, да ещё засыпало так, что могли и не найти. Помощь пришла с неожиданной стороны – его вытащила Наоми. Хотя её вообще здесь не должно было быть, но она не только отвязалась и сбежала от охраны, но и вместо того, чтобы по-тихому исчезнуть, вернулась помогать пострадавшим.

Купер теперь точно захочет принять её в отряд, ну а я не буду против испытательного срока. Наёмник, она может и беспринципный, но человеком себя показала нормальным.

– Стихийное бедствие, блин, породило стихийное перемирие, – прошептал я, пересчитывая бойцов с обеих сторон.

Сапёр с Чейком отделались лёгким испугом, до их позиции докатились только слабые толчки. Хадсон с Мигелем, наоборот, сложились под землю вместе с Купером и до сих пор не приходили в себя. По людям Митчела мне сказать было сложно, плюс я не знал, скольких забрали тагарцы до землетрясения. Половина отряда точно уцелела, но я их уже даже от вражеских наёмников не мог отличить – все выглядели одинаково плохо.

Пыль всё ещё оседала и вместе с рассветом открывала всё больше ужасов катастрофы. Лагеря тагарцев больше не существовало – искорёженная земля, пережившая бомбёжку изнутри. Машины опрокинуло и смяло, а то, что не смяло, уволокло под землю. Каким-то чудом уцелели только две «тойоты». Та, откуда я сорвал пулемёт, сейчас была чуть ли не единственным островком некой безмятежности. Соседняя частично скрылась под землёй, но её даже откапывать не пришлось, сама справилась.

В какой-то момент всё уже делалось на автомате. Монотонно и сфокусировано, но на повышенных скоростях. С редкими мгновениями просветления, когда Оса радовалась, что кто-то из «Пчёлок» приходит в себя.

Полностью разбирать последствия мы закончили только к вечеру. Сначала спасли всех в лесу, а потом присоединились к тем, кто разбирал рухнувшее поместье. По словам Митчела, землетрясение такой силы на его памяти не было ещё ни разу, хотя трясло в этих местах частенько. Раз в два-три года, иногда с затишьем лет в пять, но попахивало всю округу. Имение как раз после прошлого раза отстроили. И сейчас придётся это делать заново.

Во дворе среди развалин организовали новый стихийный лагерь. Женщин, детей и раненых разместили в единственном уцелевшем амбаре. Недобитых наёмников и тагарцев отпустили на все четыре стороны, и некоторым, кто отличился во время спасательной операции, даже оставили оружие. Старшего Митчела нашли уже мёртвым, и горевать по нему никто не стал.

Следующий день особого облегчения не принёс, и охарактеризовать его можно было одной фразой: мы зализывали раны. Кто как мог. Мы с Шакрасом с раннего утра ушли шерстить округу в поисках ингредиентов для «Живинки» и прочих заживляющих мазей и эликсиров. Регенерация была не у всех, а «Пчёлки» так вообще с трудом отходили от ментальной атаки «челозверя». Для них и старались, а заодно нужно было пополнить собственные запасы, поэтому, вернувшись с добычей, сам же и принялся варить из неё эликсиры.

Чейк занялся трофейными «тойотами», которые мы забрали себе. А Сапёр с нашими новичками снова отправился на раскопки. Нужно было собрать остальные трофеи, перебрать и привести в порядок лучшие. Остальные же были на больничном.

Ещё три дня прошли примерно в таком же режиме, с той лишь разницей, что я увлёкся. Просыпался, проверял Анну и «Пчёлок», а потом уходил с шакрасом на охоту, постепенно расширяя зону поиска интересной флоры и фауны. А выбрать из чего было – землетрясение перепахало не только нас, но и всё в радиусе двадцати километров. Завалило ближайшую шахту, но зато вскрыло несколько новых геодных пещер. В полостях горной породы открылись целые галереи, заполненные кварцем и редкими монстрами, которые в обычных условиях не торопились выходить на солнечный свет. Половину я в принципе раньше не встречал, зато в базе «Миротворцев» содержались интересные рецепты, а вторая половина – жуки из семейства жужелиц, то есть родственники моим любимым жукам-бомбардирам. И рецепты для них тоже нашлись.

В общем, меня было уже не остановить. Я отобрал из развалин алхимическое оборудование и принялся творить!

И первое, что создал (вдогонку к «Глюкоза плюс») – стала «Живинка плюс» со знакомыми эффектами ускоренной регенерации и восстановления после критических травм. Плюс новым, в рамках которого организм переходил в некий «Режим выживания», временно игнорируя повреждения. По сути тот же берсерк, просто вид от лица жужелиц. Это если принять его до боя, а если уже в момент получения критических травм, то эликсир включал некий аналог криптобиоза и замедлял все жизненные процессы, давая время разогнаться регенерации.

Следующим продуктом моего творчества стали капли под названием «Буря мышц», он же кинетический бустер по версии «Миротворцев». И пусть именно творчества в нём было мало – я всё делал строго по рецепту, но результат меня всё равно порадовал. В основе были жук-бомбардир и песчаный кайман, плюс закрепитель от термитов. От каймана капли брали взрывную силу со скоростью, а в момент удара подключался «бомбардир» и активировал энергетическим микровзрывом.

Была и побочка в виде разрыва мышц и микротрещин в костях, поэтому капли никого, кроме меня не заинтересовали. Моя «Стальная кость» эти побочные эффекты спокойно компенсировала, так что флакончик я себе сделал. Хотел больше, но, во-первых, раненым сейчас нужнее была «Живинка плюс», а во-вторых, на геномы «бомбардира» претендовал Сапёр и старался изъять у меня всё, что мы добивали. Правда, взамен приносил самодельные осколочные гранаты.

Потом я ещё перебрал геномы и эликсиры, которые уцелели в подсумке «челозверя». Как и предполагалось, геномы в основном были чёрными. Два крупных кристалла-уголька и сканер, и биомонитор отказались идентифицировать совсем, а в третьем признали ворастреба, но с пометкой: «порченный». Распознали с десяток мелких и невзрачных с жёлто-коричневым отливом – это оказалась обычная цикада. На мой взгляд бесполезная – создавала вибрацию, но редкая и дорогая, потому что её как-то использовали актёры и певцы в редких театрах Ганзы. Это если в малых дозах, а то, что в больших мы не смогли свалить из пулемёта пятидесятого калибра.

Эликсиры, которые использовал «челозверь», тоже были на базе цикад. Чисто из научного интереса я разобрал его на составляющие и понял, как создать такой же. Но не стал. Когда ещё на Аркадии первый караоке откроют…

– Уже не знаю насчёт садовода… – довольно выдохнул я, разгибаясь над мензурками, – но зельеваром точно можно на пенсии заделаться.

Выдохнул, разогнулся и по новой ещё несколько дней…

В общей сложности на восстановление у нас ушло почти две недели. У меня зудело везде. Казалось, что пока мы бездействуем, Вольф добивает членов Совета и отравляет всё больше и больше людей. А если даже этого не произойдёт, то следы Драго точно исчезнут бесследно.

Ёще эти землетрясения, которые происходили ещё два раза. Слабые по сравнению от разрушительным первым, но не менее неприятные. Если первое по интенсивности тянуло баллов на десять, когда всё рушится и рвётся, то эти едва дотягивали до шести, так – посуду побить.

Но также я понимал, что отряду нужно восстановиться. К нам присоединилась тройка «мушкетёров», причём сразу без испытательного срока, и Наоми с испытательным и под полным надзором Купера. Думаю, что и Оса решила за ней приглядывать, просто это не афишировала.

Итого, «Артельшвей» теперь насчитывал восемнадцать человек, одного шакраса и двух острохвостов. Разделились на четыре группы. Штурмовой костяк вокруг Купера, внутри которого образовалось две четвёрки: Купер, Наоми, Лесник и Шугар, а вторая под руководством Шустрого – Хадсон, Мигель и Джуни («Пчёлки» ей нравились, но синергии не произошло). Потом уже слаженная команда «Пчёлок» под руководством Осы. И материально-техническая база под совместным руководством Сапёра и Чейка.

Я, как любитель под маскировкой забрести в какие-нибудь непролазные дебри и не ждать, пока подтянутся остальные, выделился в отдельную ячейку. И это ещё не говоря о возможных переговорах с «Миротворцами» и поиском Тереховского, куда, скорее всего, всей толпой нас не пустят. Пепел со мной, ибо он никого не спрашивал, и по требованию Осы и Купера (иначе свободы мне давать никто не хотел) ко мне в напарники выделили Фея. И поддержка, и прикрытие, и телохранитель в одном лице, зато с кувалдой.

По контрактам и условиям все заботы легли на плечи Купера. Точнее, он сам вызвался, решив сделать из «Артельшвея» образцово-показательную ЧВК. Мы с ним были равными партнёрами, но у меня на один условный процент ровнее, то есть больше. Бумаг мы не подписывали, но, считай, обряд кровного братания прошли не один раз.

Я глава «Артельшвея», задаю общий курс, общее управление и финансирование, Купер – заместитель, на нём оперативное командование и вербовка, которая у нас была в планах в нейтральных городах Ганзы. Оса, Шустрый и Сапёр – командиры тактических групп.

Всё это дело мы отметили на прощальном ужине, который нам устроил Митчел. Правда, большую часть праздника он уговаривал нас остаться подольше, а лучше навсегда и помочь ему в восстановлении шахт, развитии и процветании.

Спасибо, конечно, но я так на своей земле хочу сделать. И развитие, и процветание. Пусть даже и восстановление, а не прийти на всё готовое…

Тем не менее расстались мы хорошими друзьями. Обещанные деньги Митчел заплатил, ещё и бонусом сверху добавил за борьбу со стихией. Плюс, мы забрали все трофеи с тагарцев и вражеских наёмников. Мы расширили автопарк двумя техничками, и из земель Митчела выезжали уже довольно приличной силой.

Настолько приличной, что когда мы выехали на тракт и пересекли границу Серензии, нас не стали останавливать на пограничном посту. Лишь помахали и покивали так, будто мы какие-то долгожданные гости. С другой стороны, местных погранцов можно было понять: девять машин, пять со станковыми пулемётами. На самом деле у нас их было шесть, просто кузов одной технички пока занял «либератор». В общем, а их всего-то было человек двадцать.

По местным меркам Серензия считалась довольно крупной страной, на территории которой было больше двух десятков городов, не уступающих размерами Хемстеду. А некоторые даже превышающие, в том числе по количеству населения. Столица называлась – Нопалес. Собственно, как и сама Серензия, названная в честь какого-то кактуса, который рос здесь повсеместно и был чуть ли не основным предметом экономики.

Страна считалась мирной и безопасной, отчасти поэтому мы и выбрали этот путь к «Гиблому хребту». До выступления Драго на совете серензийцы (или «кактусы», как их шутливо называли в Ганзе) могли даже оказаться нашими союзниками. Страна была из разряда колеблющихся и пусть не особо явно, но поддерживала UNPA.

Как сейчас неизвестно. Насколько Вольф уже запустил сюда свои лапы, и хозяйничают ли здесь «Волки», нам ещё предстояло узнать. Местный правитель с заседания совета живым-то ушёл, но совсем не здоровым.

Мы доехали до первого поселения, стоящего на тракте, и вкатились в ворота довольно крупного постоялого двора на самой окраине. Выглядел он откровенно плохо, почти поперёк каменного двухэтажного здания шла свежая трещина. В половине окон отсутствовали стёкла, их просто забили досками. Входная дверь была открыта, но, похоже, не из гостеприимства, а потому что была перекошена. Судя по всему, и попыткам в некоторых местах начать ремонт, землетрясение добралось и до этих мест.

К нам вышел какой-то невзрачный мужчина с несвыспанными глазами и молча, даже как-то не радостно, стал показывать, куда ставить машины. Пока наши парковались и разбирали снаряжение, мы с Купером немного прогулялись по городку. На мой взгляд, то же самое Пограничье, только люди одеты поприличнее и оружия на виду меньше. А так очередная версия тихого городка на Диком западе времён его освоения. Широкая главная улица, плотно заставленная двухэтажными домиками по обе стороны, которым тоже досталось от землетрясения.