Текст книги "Геном хищника. Книга девятая (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

А потом и глаза на пару секунд потеряли чувствительность, когда я выпустил в шахту сигнальную ракету. Но проморгавшись, я всё-таки умудрился заглянуть в перевёрнутую бездну, на край которой потоком вываливались мелкие скорпионыши и гурьбой неслись вниз, обгоняя более крупных, но и более медлительных товарищей.

– Капец, как вы охранный лес-то прошли, – проворчал я, хотя вопрос больше относился к телу под ногами, как мелкие проскочили, как раз понятно.

Я всё-таки отступил. А заодно и самых крупных покойников вытащил из шахты. Так чтобы и место появилось, а заодно и на геномы проверить. Побарахтался в воде, но парочку всё-таки нашёл. Пусть крупных, но жёлто-болезненных из подвида «гнили обыкновенной». Я сменил магазин «сига» и зарядил второй, вздохнув, что запасы подходят к концу. Потом вообще всё перебрал, пытаясь придумать, как лучше проложить путь на свободу. А потом покосился на острохвостов.

Покосился, считай, придумал!

На второй раунд мы отправились уже втроём. Не переступая порог шахты, десантировал ящерок на стену. Убедился, что держатся они не хуже скорпионов, и тогда уже выступил сам. Раскрутился по шахте, подстреливая затаившихся в первых рядах монстров. Пустил вверх «Ауру ужаса», на крыльях которой выступили острохвосты.

Что они там делали, я не видел, только серебряные росчерки, рисовались на стенах. Но результат уже через минуту выпал осадками из растерзанных тушек монстров. Большинство со всплесками ушло в воду, но часть оттарабанила меня по шлему лёгким градом. Я втянул голову в плечи, сменил «сиг» на «чезет» и стал добираться до первой выемки. А потом до второй, а после перерыва, когда пришлось жаться к стене и отстреливать порезанного, но ещё живого крупныша, и до третьей.

Выемки Драго прорубил хорошие, но опять же под свои габариты. Тем не менее подниматься было проще, чем спускаться. Я цеплялся, за счёт брони, практически не чувствуя усилий, подтягивался и прыгал, чтобы ухватиться дальше. Или не прыгал, когда нужно было пострелять и помочь острохвостам.

Чтобы пройти весь этот аттракцион выползания из бездны к свету у меня ушло почти пять часов. Когда я, наконец, добрался до верхней пещеры, пальцы сводило, руки тряслись, да и нервы были на пределе. В момент, когда я не нашёл конец своей верёвки, показалось, что шахта может быть заперта, и вообще всё пропало. Так и останусь здесь навсегда, зато, наверное, с бутоном-объектом бы разобрался и новый вырастил. Но, к счастью, мысли о подземном садике пришлось отложить на одну из полочек в глубинах подсознания.

Двери шахты были открыты, а с верёвкой просто играла парочка монстров. Зацепили и утащили, запутавшись среди корней-стражей. С которыми, в свою очередь, тоже не всё было в порядке. Мелких и средних монстров корни пропустили, а вот здоровяк проломился насквозь, создав целую просеку из порванных, или лучше сказать, разомкнутых нитей.

Пройти по этой просеке было нельзя: обрывки явно пытались воссоединиться, но получалось у них это плохо. Верхние, то слепо шарили по потолку, напоминая потерянных змей, то, раскачиваясь, пытались ухватиться за что-нибудь ровно на уровне моей шеи. А нижние сейчас вообще напоминали либо шланги с водой, которых напор крутит по земле, либо оборванный электропровод, который также не лежит спокойно, а наматывает круги в разные стороны и периодически хлёстко долбит по полу. Реального тока вроде не было – я довольно долго наблюдал за хаотичными движениями, пока тупо лежал у лифта и пытался продышать уставшие и сведённые мышцы.

Но даже без электрозаряда идти через просеку не хотелось. Так что, как только, я смог встать и нормально двигаться, то бочком-бочком пошёл в обход вдоль по стеночке. Пережил несколько острых моментов, когда корни выгибались в мою сторону и мелкими отростками тянулись к моим ногам. Но потом, где-то за пару миллиметров до столкновения, всё-таки проходила идентификация на свой и чужой. Каждый раз я оказывался своим, что логично, учитывая врученное мне наследие. Ага, а ещё и резкий рост карьеры от техника-ремонтника до садовода-любителя!

Но это так – мысли вслух, чтобы не так уныло было пробиваться к условному свету. Условному, потому что за время моего отсутствия «Овраг смерти» лучше не стал. И хоть чуйка не подсвечивала вокруг вражеских маркеров, но темень, туман, сырость настрой не баловали. А ещё какая-то хрень, которая пронзительно выла в темноте, либо тупо игнорировала мой сканер, либо была настолько огромна и громка, что вой доносился из-за границы действия чуйки. В общем, при любых раскладах, желания бродить дальше по оврагу или оставаться здесь лишнее время, у меня не возникло.

Как и Шустрого, которого я не обнаружил на месте встречи. Свежая горка из гильз, пустая пивная банка и след на земле из двух вертикальных линий, говоривший о том, что Шустрый ушёл на вторую точку – собственно практически всё, что осталось от моего напарника. Плюс нераспакованная пачка патронов для «сига», за что заботливому Шустрому отдельное спасибо.

Разбираться, в кого именно он стрелял, я не стал. Мог и в дерево, которое тут же затянуло свои раны.

– Как говорится: всего хорошего, и спасибо за рыбу, – сказал я, махнув на прощание оврагу, подобрал патроны и побежал к дороге.

На месте встречи номер два Шустрого тоже не оказалось. И что хуже – вообще не было следов, что он сюда приезжал. Я побродил немного по округе, на случай расхождения по координатам, но везде было глухо. Достав последнюю сигнальную ракету, выпустил её в небо. Яркий луч красиво разогнал предрассветные сумерки и поднялся высоко и довольно долго светил по сравнению с аналогами на Земле. М-да, такой сложно не заметить.

– Считай, эвакуацию запросил, теперь ждём, – прошептал я, присматривая место для засады. А то вдруг не только Шустрый увидел сигнальную ракету.

Ждать пришлось недолго. На самом деле и десяти секунд не прошло, как пришёл ответ в виде ещё одной сигнальной ракеты со стороны «Оврага смерти». Хм, кажется, команда эвакуации сама запросила эвакуацию.

– Плохо, – буркнул я и развернулся обратно к оврагу.

Сигнальная ракета появилась сильно в стороне от дороги, по которой мы заехали. И что там понадобилось Шустрому, было отдельным вопросом. Я быстрым темпом преодолел уже метров двести, как небо озарила вторая сигнальная ракета. Вряд ли Шуст считал, что я пропустил первую, а значит, дело было срочным. Я ускорился и до момента, пока не влетел в плотный туман, в котором пыльца и овражные испарения смешались с рассветной дымкой, не останавливался. Но потом против воли пришлось идти медленнее. Под ноги постоянно лезли корни или, наоборот, земля уходила из-под ног, чередуя природные ямки с вентиляцией «Древних».

Но потом снова побежал, потому что даже раньше, чем чуйка определила маркер Шустрого, туман рассёк его страшный вопль. Страшный и по напору, от которого туман задрожал, и по содержанию. Будто его живьём режут, а он терпит и пытается петь что-то среднее между: «…врагу не сдаётся наш гордый Варяг…» и «…парус, порвали парус…». А потом и вовсе заголосил, зовя меня на помощь!

Ускорившись, буквально нырнул в туман, уже не обращая внимания, но засады под ногами. Быстрее, блин, выше и дальше, иначе ёжик лошадку уже не найдёт. Кувыркнувшись на очередной коряге, я перелетел через границу оврага и скатился по жёстким и кривым корням. По ощущениям, здесь несколько пятисот летних дубов росло, но уже в формате пней и с вывернутыми наружу корнями. И скорее почувствовал, чем увидел, что самый здоровый пень – это наш багги. Капота и дверей уже почти не было видно, только крыша рамы, превратившаяся в решётку из корней. Машина на глазах зарастала серо-зелёной массой. Корешки цеплялись за элементы конструкции и, опираясь друг на дружку, тянулись дальше. Эффект такой словно машина тонет в болоте. Ещё пара минут и купол сомкнётся, превратив машину, если и не в пень, то живой холмик.

Учитывая, как орал Шустрый, он был ещё жив. И в несколько лучшем состоянии, чем недавний «Волк». Что с ногами непонятно, но руки приросли к рулю, плечи к спинке, а на свободе только кусок груди, шея и голова, которой он тряс во все стороны и орал, призывая о помощи.

Свой мне этот лес или чужой было уже не важно. Шустрый мне как-то ближе! В следующий миг я уже оказался над капотом, даже не почувствовав через слой растительности, как прогнулся металлический лист, и начал рубить активированным «Пером». Капец! Словно в детстве крапиву палкой, настолько это было легко и настолько же бесполезно.

Я не успевал. Очистил только одну сторону, а основная масса уже стянулась над крышей. Буквально последний раз дав мне возможность взглянуть в глаза Шусту. Голову ему уже вжало в подголовник, гибкие корни притянули и лоб, и шею. Криков уже не было, только матерный хрип, а ещё взгляд человека, который хоть и прощается, но сдаваться не собирается! Наш парень, успеть бы спасти…

– Ну-ка выплюнь! Только не переваривай!

Я с каким-то остервенением набросился на растение, только щепки полетели. Но чем сильнее и быстрее я рубил, тем ожесточённее вели себя корни. У нас будто соревнование началось, кто быстрее. Я прорублю окошко, чтобы Шустрый хоть вздох смог сделать, или они его в свою буратиновую веру обратят. И, кажется, я проигрывал.

Машину трясло, корни лезли везде, но не пытались меня атаковать. Либо помнили, либо опять успели цапнуть и тест взять, а я просто в горячке не заметил. И вообще, на скорости и мысли в голову странные полезли. Что-то из серии: не можешь остановить – возглавь. А терять было уже нечего.

Я завис, балансируя на дрожащей под корневой массой машине, деактивировал браслет на левой руке и уже порядком измызганным «Пером» рубанул себя по венам. Смола, сок, какая-то другая жижка, текущая внутри корней – всё пофиг, бритвенно-острое «Перо», кажется, даже перестаралось, но кровь брызнула во все стороны. А я ещё и сдавил руку, смахнув излишки туда, где скрылась голова Шустрого.

И сработало! Мне сложно представить, какие мыслительные процессы могут происходить в недрах древесины, пусть и живого, но было ощущение, что корни задумались. Вздрогнули, расступились и потянулись в разные стороны, только очень медленно. Пришлось помогать. Руку саднило. «Поглощение», похоже, не ожидало такой подлянки от владельца тела и отреагировало совершенно невнятно, но зато регенерация подключилась сразу. Левая рука онемела, пальцы слушались плохо, так что приходилось работать правой рукой за две. И «Крепкая кость», наоборот, мешала. Я чуть Шустрому ухо не оторвал вместе с корнями, но главное, что уже через минуту я смог увидеть половину расцарапанного лица.

Шуст никогда особо не был красавцем, но сейчас его перекосило окончательно. Один корень всё ещё глубоко засел в ноздре, другой тянул его за уголок рта, растянув полуулыбку до самого уха, где, впрочем, что-то тоже ещё шевелилось. И самый опасный корень пробрался к нему в горло. Освобождённая шея покраснела, а сквозь множество царапин просачивались капельки крови, но сделать вдох он не мог. Только хрипел и пучил налитые кровью глаза.

Я добавил ещё своей крови, мысленно подгоняя растение, но счёт, кажется, шёл на секунды.

– Всё, – прошептал я сам себе. – А теперь ювелирно…

Аккуратно, будто это спусковой крючок, я подцепил пальцами корешок и потянул на себя. Шустрый перестал пучить глаза и просто закатил их, а я продолжал медленно тянуть. Хер знает, сколько там крючков у этого корня успело распуститься, сейчас сломаю что-нибудь лишнее.

Пять сантиметров, десять… Пришлось перехватиться и тянуть снова. Когда корень застрял, у меня внутри всё похолодело. Перед глазами сразу появился «Волк», у которого корни срослись с кожей, проникая отростками в каждую мышцу, словно он массовка под кордицепсом из моей в прошлом любимой игры. Но тот там намного дольше удобрялся, а здесь ещё должен быть шанс.

– Нет, нет и ещё раз нет! Не надо так быстро, мы же уже обо всём договорились!

Шустрый перестал дышать, а я опять заговорил с деревом, но продолжал потихоньку, балансируя на грани между скоростью и осторожностью, подтягивать гибкий прутик. Честно, хотел бросить, останавливал только взгляд Шустрого. Ещё не стеклянный, почти потухший, но с крошечным бликом надежды. Ну или это было осуждение, не суть…

Корень пошёл легче, а тот, что заполз в ноздрю, уже сам отвалился. И улыбку уже вернули на место, но этим только помешали мне. Вот бывают нейрохирурги, а каким-то нейросадовником уже стал. Ещё пара сантиметров, и корень заметно схуднул, а потом и вместе с кровью и слизью выскочил полностью. Словно пробка, которая до этого не только мешала дышать, но закупоривала ранки, которые нацарапал корень.

Шустрый не дышал, я, кажется, всё это время тоже. Я распинал медлительные корни, которые ещё ползали по раме, креслу и рулю, и рывком вырвал Шустрого из плена. Уронил на капот, поскользнувшись на корне, навалился, выравнивая его. И начал делать искусственное дыхание. Прикрыл рукой израненный рот, набрал в грудь побольше воздуха и дунул Шустрому в нос.

Для того чтобы внутри Шустрого включились нужные процессы и подключилась регенерация, мне потребовалось три вдоха. Дальше Шуст спасал себя сам, а точнее, это делал его геном. Не так быстро, как это сделал бы шакрас, но всё же он старался. Через пару минут Шуст смог сделать глоток «Зелёнки», но, прополоскав рот, выплюнул его. А ещё минут через десять уже сделал полноценный глоток и даже смог кое-как сесть.

– Как-то нервно всё вышло, – вздохнул я, разглядывая измочаленного и изорванного, будто пережёванного Шустрого.

– Кажись, ещё не всё вышло…

Прохрипел Шустрый, выплёвывая кусок корня, а когда смог отдышаться, покосился на багги. Ещё более пожёванную и измочаленную. Я тоже посмотрел туда и вздохнул. Если повезёт, то только часть снаряги спасём.

– Но есть и хорошие… Да тьфу ты… Тьфу, тьфу… Короче, хорошие, тьфу, новости есть. Я нашёл тачку «Волков». Тьфу, тоже в зарослях, но кустарничек помягче и сохранился он лучше…– голос Шустрого погрустнел, когда он махнул в сторону ещё недавно почти нового багги, возможно, лучшего, что был у тагарцев. – Я поэтому и съехал с маршрута, а потом на меня дрянь какая-то сагрилась.

– Дорогу помнишь?

– Нет, но найду! – кивнул Шуст. – И это. Поздравь меня! У меня сегодня новый день рождения. И спасибо тебе за лучший на него подарок.

Глава 18

– А ты счастливчик, – сказал я, разглядывая то, что корни оставили от багги.

Неспешно и лениво, но растительность отступала, постепенно демонстрируя последствия. Счастливчиком Шустрый был, во-первых, потому, что корни по какой-то причине хотели обратить «кожаный мешок с костями» в собственную веру, а вот железки их в перспективе не интересовали. Корни шли насквозь, не обращая внимания на толщину стали. Ладно, где-то всё-таки обращали, протискивая, оплетая и, к сожалению, ломая мелкие детали. Когда растительность окончательно оттянулась, развеялись даже самые смелые надежды, что машину можно спасти. Даже днище багги было пробито в нескольких местах, что делало Шустрого дважды счастливчиком. Один корень пророс чётко под водительским сиденьем, и грозил буквально посадить Шуста на кол.

– Не то слово, – нервно засмеялся Шустрый и начал натирать себя «Живинкой».

А я пока осмотрел, что уцелело. Почти вся еда, за исключением четырёх банок консервов, превратилась в общую кашу. Наверное, вполне питательную, но на вид совершенно неаппетитную. Плащи, одеяла и прочее тряпичное – в хлам. Котелок, миски, кружки – в решето. Патроны в основном выжили, но уже в рассыпанном формате. И пока Шустрый приходил в себя и сооружал из обрывков тканей хоть какой-то балахон, я собрал и перебрал остатки.

Над оврагом проклюнулось солнышко, сделав мрачный и тревожный пейзаж вокруг просто унылым. Идти к машине «Волков» пришлось довольно долго, Шуст совсем немного отклонился от основной дороги, там и растительности поменьше и туман далеко, но монстры довольно грамотно загнали сюда.

Шли молча. Я размышлял над тем, что увидел под землёй – о бутонах в принципе, их количестве и возможной роли в экосистеме Аркадии. Ну как размышлял, данных для анализа было мало, так что, скорее, фантазировал. Вспомнил сериал «Сквозь снег», и как там учёные какой-то реагент выпустили, чтобы глобальное потепление остановить, а вместо этого заморозили планету. Может, эти тоже с чем-то боролись? Электронику-то у них глушить получается.

Хотя я ещё не встретил ни одного намёка на то, что она им вообще была нужна. Это у нас на Земле пара промышленных революций и человечество вступило на тропу прогресса, а дальше в космос. А здесь, явно ставку сделали на другое, вложившись в генные модификации и всевозможные их улучшения. А потом, как те самые учёные в снегах тоже перемудрили, и пыльца же их и прикончила?

Ещё я подумал о пришельцах, потом о том, что сама планета выпнула эти бутоны из своих недр, потом вспомнил и богов Аркадии, и духов предков. В общем, больше тренировал фантазию, чем всерьёз занимался разгадкой тайны розового тумана и наследства, которое мне досталось с шакрасом и нулевым геномом.

Шустрый тоже молчал. Но не от задумчивости, а просто говорить ему ещё было некомфортно. Он теснился ко мне, беглым взглядом стреляя по деревьям, мимо которых мы проходили.

К слову, на нас никто не реагировал. Ни деревья, ни монстры – либо спать ушли, либо уже поняли, что с нами лучше не связываться. Подтвердилось именно второе. Когда мы подошли к каменной арке, под которой «Волки» оставили свой фургон, на нас выскочил средних размеров скорпион и ещё двое прошлёпали на липучках в тени камня наверху.

Все замерли. Мы, потянувшись к стволам, скорпионы, выгнув хвосты в боевой режим, но никто пока не нападал. Я потянулся к «Ауре страха», но применить её не успел. Монстр, который был на земле, клацнул челюстями и что-то свистнул, дёрнув морду в сторону, обращаясь к собратьям наверху. А потом попятился и развернулся с таким важным видом, будто одолжение нам делает. За ним потянулись верхние, а потом из-под ног во все стороны брызнул десять совсем мелких. Ещё пара минут, и перед нами никого не было. Только арка, под которой вырос огромный куст в форме фургона.

– О, смотри-ка, научились, – усмехнулся я, перефразировав крылатую фразу. – Сразу бы так, всем бы проще было.

– Я уже даже спрашивать не буду, как ты это делаешь, – удивлённо чуть ли не простонал Шустрый. – А, к чёрту! Как ты, блин, это делаешь?

– Мы просто уже знакомы, – ответил я.

– Конкретно с тем? – Шустрый махнул рукой на арку, а потом деревья, за которыми скрылись скорпионы. – Или с тем?

– Со всем этим местом, – я крутанул пальцем по оврагу, а потом добавил: – Поэтому давай быстрее отсюда свалим.

Мы зашли под арку и остановились в метре перед кустом. Точнее, чем-то, что успело полностью покрыться сразу тремя видами растений. Сверху спускался колючий плющ с плотными, острыми листьями и колючками. Снизу тянулись какие-то гибкие побеги с мохнатыми побегами, как на веточка вербы. А в центре – и я вообще не понял, как там оказались ростки, пучками во все стороны тянулись длинные и тонкие травинки. Похоже было на хлорофитум, только не бело-зелёный, а серо-красный. Появилась версия, что семена принесло ветром, потому что на другом борту такой бурной растительности не было.

В одном месте – в районе пассажирского окна зиял просвет, через который можно было заглянуть в кабину. И будто бы задние двери тоже уже попытались ободрать. Это уже Шустрый начал раскопки, пока его не прогнали монстры. На земле было много следов багги: и где он остановился, и как потом, буксуя, сорвался.

– Думаешь, на ходу? – с сомнением спросил я, посмотрев на напарника.

– Нее, – протянул Шустрый и сплюнул, видимо, выражая своё отношение ко всему сразу: и к «Волкам», и к фургону, и ко всему «Оврагу смерти». – Хлам, но ты загляни в окошко. Я думал, себе забрать, но уступаю. Вдвойне приятно в свой день рождения дарить подарки другим.

– Заинтриговал, – кивнул я, подходя к фургону.

Будучи с активированной бронёй, зацепил пучок растительности побольше, и будто штору открываю, ободрал плющ с борта фургона. Краска уже начала облезать, выпячивая крупные пятна ржавчины, но волчью голову, намалёванную почти на весь борт, ещё можно было разглядеть. Правда, волк был уже беззубым, на уровне носа как раз прилепился пучок аркадианского хлорофитума. Я посмотрел на окно, уже слегка позеленевшее и довольно мутное, и даже пытаться не стал что-нибудь там разглядеть.

Оборвал ещё несколько плющей, откапывая ручку. А потом оторвал и саму ручку. Не специально. А окно разбил уже специально, и с корнями вырвал дверь, сломав проржавевшие петли.

– Тоже метод, – сказал Шустрый и махнул мне рукой, мол, давай быстрее уже, изучай всё.

Но я не торопился. Кабина – ничего в принципе интересно. Что-то типа местной, кастомной «полуторки» с маленькими, жёсткими сидушками и длинным, тощим рычагом переключения передач. Набалдашник у него, конечно, был в виде волчьей морды. На приборной панели валялась фляга, а из бардачка, когда я его открыл, на грязный пол посыпались карты, какие-то бумажки и книга.

Потёртый, видимо, тысячу раз перечитанный справочник знаков отличия «Волков». Этакий каталог медалей с разными степенями и указанием количества уже выданных. Там нашлась и награда за шакраса, которого дизайнер памятного знака в глаза никогда не видел. У него получился какой-то барсук с соплёй-закорючкой в виде хвоста. Степень у значка была всего одна, и сразу золотая. Похоже, «Волки» тоже прекрасно понимали, что на этом хищнике рекорд не набить. И (по крайней мере, на момент публикации сборника) такую награду ещё никто не получил.

Я ещё немного полистал справочник и нашёл там десятка два таких же редких монстров, за которых медальку ещё никому не выдали. Общий список впечатлял, жаль только описания не было, а то можно было бы в роли бестиария использовать. Но опять же, добавь они описание, одним томом бы не обошлось. Был и знак на самой последней странице, но, похоже, самый ценный – за убийство каждого вида. Похоже, не очень правильно «Волки» понимали фразу: каждой твари по паре.

– Да поверни ты голову уже! – взмолился Шустрый.

– Ща, а то темно там.

Я запихнул справочник в рюкзак и заглянул внутрь кузова. Действительно пришлось подождать пару секунд, чтобы зрачки перестроились. В кабину-то я проход солнцу прочистил, а вот дальше мешал сам резкий переход от света к тьме.

В самом центре, равноудалённо от уже подгнивших бортов, стояло что-то крупное и рогатое.

– Мотоцикл, что ли? – спросил я, забираясь в кабину и протискиваясь в кузов.

– Ты издеваешься? Мотоцикл? Просто мотоцикл? – донеслось возмущение с поляны. – Это же «Либератор»!

Хм!

Я уже и сам разглядел. В кузове «Волки» припрятали «Либератор», он же «Освободитель» если по-русски, он же «Валай», если совсем по нашему, ну и он же Harley-Davidson WLA 1942. Никакой ни кастом, никакая не местная подделка, а самый настоящий и на вид прекрасно сохранившийся армейский «Харлей». В голове мельком проскочила справка из тех фактов, что я про него знал. Самый известный военный мотоцикл в истории. Вторую мировую прошёл, везде отметился. Европа, Северная Африка, к нам по ленд-лизу около тридцати тысяч попало, а то и больше.

В общем, монстр – считай, легенда! Даже «Овраг смерти» это понял и не стал трогать, ну или, наоборот, оставил на сладкое. Максимум неделя и крыша фургона провалится, и там уже ничего бы не спасло.

Прошлый владелец «Либератора», похоже, был своего рода реконструктором. Мотоцикл выглядел аутентично, оливковый цвет, жёсткая сидушка, кожаные багажные кофры, а спереди – крепление с большой кобурой под карабин или ружьё. Пустое, но мне есть, что туда разместить. Отличие было только одно: в оригинале на бензобаке белая звезда и надпись US ARMY, а здесь уже стандарт – волчий профиль с шерстью, напоминающей языки пламени.

Красиво, не буду отрицать, но придётся переделать. Логотип «Артельшвея» здесь тоже будет хорошо смотреться. И коляску можно будет добыть, а то сиденье одно. Шустрый-то и на багажнике проедет, а вот Осу на свидания катать будет сложно.

Я забрался в кузов и осмотрел стойки кузова. Убедившись, что он на меня не сложится, с ноги вышиб двери и выкатил «Либератора» на свободу. Освободил, так сказать, освободителя! Теперь можно было и осмотреть «Либератора», проверить бак и прикинуть, как этого монстра завести. Вроде всё просто, для войны в те года сложно-то и не делали, но это, если у тебя инструкция есть. Провозились долго, но то споря, то раскручивая мысль друг друга, справились! Здесь открыть, тут перекрыть, сцепление ножное, переключатель скоростей ручной – муторно, но интересно. Три скорости, двадцать пять лошадей, максималка по паспорту – сто пятнадцать километров в час, расход около пяти литров на сотню, на одном баке километров триста в теории проедет.

Мы что-то с Шустом так увлеклись, что в какой-то момент забыли, где находимся. В итоге победили, и над туманом раздался наш победный рёв! Но дальше тоже не всё заладилось, как Шустрый дорогу выдержал и жопу себе не разбил, для меня осталось загадкой. Я сам-то не сразу привык к посадке: спина прямая, руки сильно шире плеч. Но постепенно втянулся.

Две сотни с хвостиком килограмм резво взяли свой пусть и неспешный, но крейсерский темп, и дальше уже даже слезать не хотелось.

«Ты чего такой довольный?» – пришло сообщение от Осы, когда мы оказались в зоне действия мыслесвязи.

«Рад слышать твой голос и я соскучился», – ответил я.

«Ага, вот только не надо мне лапшу на уши вешать и зубы заговаривать», – усмехнулась Оса.

«Как обстановка?» – я перевёл тему, а то мыслетоплива не хватит, чтобы весь восторг передать.

«Если коротко, то мы в осаде», – ответила Анна. – «Дорога перекрыта, не ломись напрямую».

Я остановился и заглушил двигатель. Рычание «Либератора» мешало слышать даже свои мысли, не то что чужие. Помог Шустрому слезть с багажника, иначе бы он просто с него упал, и снова обратился к Осе.

«А если чуть подробнее?»

«Секунду, с мыслями соберусь, а то голова трещит. Мы спим мало», – с нотками усталости и злости прилетело от Анны. – «Их человек сто, возможно, уже больше. К ним всё время подкрепление прибывает. В основном цыгане стягиваются со всей округи, но есть и какие-то другие наёмники. Первый раз сунулись, подорвались на минах Сапёра и отошли».

Анна замолчала, и я не стал её торопить. А глядя на Шуста и сам решил размяться, а то к позвоночнику будто деревянный кол привязали.

«Потом были переговоры. Наш Митчел предложил брату часть земель, тот захотел всё. Противный хрен, я бы ему тоже ничего не оставила. Папаша не дурак был у Митчелов», – Анна вздохнула и продолжила после паузы. – «Потом был ультиматум. Нет, ультиматум был после того, как Купер их послал. Или всё-таки до… Я уже путаюсь, они вылазки делают, прощупывают нас постоянно. Мы держимся, но устаём, конечно. Стой, повиси на линии, я сейчас…»

Я сначала не понял, как это повисеть на мысленной линии, но оказалось, что это как с «Либератором». Сначала непривычно, но потом втягиваешься. По ощущениям будто громкость мыслей Осы снизило раза в два, но дополнительно стали пробиваться едва различимые реплики. Реально, будто Анна прикрыла трубку рукой и с кем-то ещё разговаривает.

«Я вернулась», – мысли Анны вернулись к обычной громкости. – «Здесь Купер поговорить с тобой хочет»…

Ещё один немного странный метод коммуникации получился, но «телефон» хотя бы не был испорчен. Анна ещё раз, уже со слов Купера, обрисовала ситуацию. Больше подробностей, больше детали по численности, вооружению и геномам противника.

«Они лагерь у дороги разбили, а по периметру охрану выставили, чтобы никто сбежать не решил», – передала Анна слова Купера. – «Охраны немного, только чтобы тревогу поднять. Мы бы их вырезали, но без шума не получится. Если вы с Шустом нам проход организуете, то мы очень тихо выйдем и…»

А дальше варианты по обстановке. Большой и непрошеной компанией в спящий лагерь или просто в тыл, и когда они на штурм пойдут, прижать к забору и загнать на мины. Сапёр просто предлагает лагерь заминировать, воду отравить, яда подсыпать… В общем, разные неджентльменские варианты они уже успели напридумывать. В одном Купер был уверен, что утром противник пойдёт на штурм сам и миндальничать с нами тоже не будет.

«Мирно они уже точно не разойдутся?» – спросил я, просто на всякий случай.

«Митчелы могли бы, наш блаженный до сих пор не хочет братоубийства и готов больше от наследства отдать», – ответила Анна.

«Так, это же хорошо», – ответил я, но почувствовал, какую-то ещё невысказанную недоговорённость в молчании Осы. – «Хорошо же?»

«Ну как тебе сказать? По факту всем уже насрать на Митчелов», – усмехнулась Анна. – «Вопрос уже конкретно между нами и тагарцами. Они крови хотят».

– А вот эти вот никак не научатся, – прошептал я себе под нос, забыв, что Оса всё ещё на линии.

«Достал уже Ведьмака цитировать», – усмехнулась Оса. – «Лови координаты где нам зелёный свет нужен. Часа в два ночи будет в самый раз».

И во второй раз за разговор мне пришлось удивиться, насколько растёт наша связь. Оса передала мне картинку с самодельной картой. Она буквально в режиме реального времени создавала её у меня в голове. Особняк Митчелов, забор, дорога, лагерь противника и точка на юго-западе, где отряду будет легко проскочить незамеченными. Я помнил это место и понимал, почему Купер не может снять часовых из лагеря. Там пересохший ручей между невысокими холмами, который упирается в каменную глыбу, а с неё открывается чересчур уж прекрасный вид на ручей. А по бокам хорошо просматриваемые открытые участки. Шаг влево, шаг вправо – заметят соседние дозоры.

«Окей, сверим часы»…

«Стой», – не дала мне оборвать связь Анна. – «Я тоже».

«Что тоже?»

«Соскучилась», – смущённо выдала Оса. – «Всё, встретимся на месте».

Глава 19

Прежде чем расстаться с Шустрым мы проехали ещё почти три километра. В принципе можно было и поближе, но я решил, что у «Ауры тишины» всё-таки есть предел, а «Валдай» постоянно пытался этот предел порвать своим рычанием. Оставив Шустрого сторожить мотоцикл, я перешёл уже в свой стандартный режим. То есть пешком, под маскировкой, и возможно, даже с большей скоростью по сильно пересечённой местности.

Ещё несколько раз связывался с Осой. Ну так уже – просто потрындеть. Она так и не уснула и всё время посылала мне мысленные смайлики. Сначала это было просто забавно и не всерьёз, но по ходу пришлось признать, что так проще и быстрее. Особенно если в бою. Особенно если уже с уставшими мозгами. Расход мыслесил минимальный, а нужный смысл передать можно более чем точно. Чёрт! А ведь мы нехотя переняли модель Земного общения в чатах: минимум затрат времени и сил, максимум сути.