Текст книги "Очень приятно, Царь! Десерт (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Валёк вновь хотел сползти под стол и исчезнуть, но я схватил его за шиворот и потащил за собой.

Вблизи фритюрница казалась ещё больше. А Коновалов ещё интеллигентнее.

– Итак. – произнёс профессор, раскладывая перед нами ингредиенты: – Начнём с рыбы. Классика жанра – треска! Конечно, можно пикшу или хека. Но треска – это как чёрный костюм: подходит всегда. Главное правило: рыба должна быть свежей. Настолько свежей, чтобы ещё вчера она думала, что её ждёт большое будущее в океане.

Он положил на мрамор крупное белое филе.

– Вспоминаем наши пары по японской кухне! Свежая рыба, как бы это парадоксально не звучало, пахнет морем, а не рыбой. Запомните разницу. Если филе пахнет «рыбой» – оно уже написало завещание.

Валёк осторожно тронул филе пальцем. Оно было упругим и плотным.

– Хорошо. – кивнул Коновалов: – Теперь кляр. И вот здесь, друзья, начинается алхимия. Секрет великого кляра – в пузырьках. Тесто должно быть лёгким, воздушным и хрустящим. А для этого нам нужен газ. Одни повара используют пиво. Другие – газированную воду. Я использую и то, и другое. Но пиво добавляю по настроению… А сегодня оно у меня очень игривое.

Он взял большую миску и начал священнодействовать.

– Мука. Обычная, пшеничная. Немного рисовой, если хотите достичь совершенства! Она даёт особую хрусткость. Щепотка соли. Чуть-чуть разрыхлителя. И, внимание, ледяная газированная вода. Ключевое слово: «ледяная». Тесто должно быть холодным, а масло – горячим. Контраст температур, друзья – это и есть тот самый хруст, ради которого стоит жить.

Валёк, которому доверили венчик, размешивал тесто с энтузиазмом отбойного молотка. Да уж… Привык он работать грубо со своими копчёностями.

– Стоп-стоп-стоп! – Коновалов перехватил его руку: – Валентин… Ты не цемент месишь. Кляр не любит, когда его бьют. Его нужно перемешать нежно, оставив комочки. Да-да, комочки. Идеально гладкое тесто – это ошибка новичка. Комочки дадут неровную, живописную корочку. В несовершенстве – красота!

– Прямо как в жизни… – глубокомысленно заметил Пинский со своего места.

– В вашем случае, молодой человек, комочков в жизни достаточно. – парировал Коновалов, отчего многие в аудитории хихикнули. Нет, Марк определённо делал шаги навстречу своей социализации. Только очень ма-а-а-а-аленькие… И общался он, в основном со мной, Коляном, Серёжей и Светой. Всех остальных Пинский предпочитал надменно обходить за километр.

Пока Валёк приходил в себя от удара по самолюбию, мне торжественно вручили картофель.

– Чипсы! – радостно произнёс профессор: – А по-нашему – толстые ломтики картофеля фри… Это половина успеха. И это не та тонкая соломка из фастфуда, которая ломается, словно твоя подруга на выпускном. Настоящие британские «чипс» – толстые и солидные. Как правило – размером с палец боксёра. Внутри мягкие, снаружи хрустящие.

Он показал, как нарезать картофель ровными брусками.

– Секрет номер один: сорт картофеля. Нужен крахмалистый, мучнистый, а не восковой. Секрет номер два! Это, как раз то, что отличает мастера от любителя – картофель жарят дважды. Слышите? Дважды!

– А зачем дважды? – не удержался Валёк.

– Прекрасный вопрос! – Коновалов ткнул в него пальцем, будто вручая награду: – Первый раз мы жарим при невысокой температуре. Градусов сто тридцать. Картофель буквально варится в масле. Становится мягким внутри, но не румянится. Потом мы его достаём, даём остыть, выдыхаем, читаем главу из хорошей книги. А затем жарим второй раз, уже при высокой температуре. Примерно градусов сто девяносто. И вот тогда-то он покрывается той самой золотой бронёй.

Профессор бросил первую партию картофеля в масло, и фритюрница отозвалась довольным шипением.

– Слышите этот звук? – Коновалов прикрыл глаза, наслаждаясь.

– Музыка? – я вспомнил приготовление ирландских яиц.

– Всё верно, Искандер! Это музыка. Симфония масла. По звуку опытный повар определяет температуру точнее любого термометра.

– Кстати, а если повар не опытный, и рядом нет термометра? – поинтересовалась Настюша.

– Тогда бросьте кусочек хлеба. Если он зарумянится за тридцать секунд – масло готово. Если моментально почернел – вы опоздали. Если ничего не происходит – проверьте, включена ли плита. Был у меня один ученик… – тут Коновалов вздохнул: – Это произошло ещё до Харитоновки… Так вот, он полчаса ждал, пока прогреется холодное масло. Потом решил, что рецепт неправильный. И, самое что занятное – написал жалобу. Сейчас он, кажется, работает в министерстве.

Пока картофель проходил свою первую жаровую инициацию, мы вернулись к рыбе. Коновалов обвалял филе в сухой муке.

– Первый слой муки – это грунтовка. Он поможет кляру прилипнуть к рыбе, а не сползти с неё, как совесть с проходимца. Затем окунаем в кляр – вот так, одним движением! Чтобы покрылось равномерно. И сразу в масло.

Едва филе в кляре опустилось в кипящее масло, как тут же раздалось торжественное шипение. По аудитории поплыл аромат, от которого у всех присутствующих синхронно заурчало в животах.

Именно об этом и говорил Стрелков вчера. Уличная еда тем и привлекает, что максимально ароматная. И зачастую пахнет именно жаренным маслом. Я читал статью о том, что в США пытались лоббировать «биодизель». Это топливо из использованного растительного масла после общепита. Так вот, самым главным фактором того, что «биодизель» не пошёл в массы стало не то, что правящей «верхушке» звёздно-полосатых выгодно продавать бензин. А то, что выхлоп от подобного автомобиля очень сильно напоминает запах картошки фри. Водителю и пассажирам вечно хочется есть!

Представляю, какая это пытка…

– Слышите? – усмехнулся Коновалов: – Это не желудки, друзья. Это овации!

Кляр на глазах вздувался, покрывался пузырьками и золотился. Рыба плавала в масле, как маленький аппетитный дирижабль.

– Три-четыре минуты. – комментировал профессор: – Рыба готовится быстро. Передержите – получите резину в панцире. Недодержите – сырость. Идеал – когда корочка золотисто-коричневая, а внутри рыба нежная, слоистая и распадается от лёгкого прикосновения вилки.

Он выудил филе шумовкой и выложил на решётку.

– Обязательно на решётку или на бумагу. Не на тарелку! Иначе низ раскиснет в собственном жире, и вся ваша работа пойдёт насмарку.

Затем настал черёд второй прожарки картофеля. Коновалов вернул уже подваренные бруски в раскалённое масло, и через пару минут они превратились в золотые слитки.

– Соль! – провозгласил он: – Солить необходимо сразу, пока горячее… Пока картофель ещё блестит. И не жалеть. Скупость на соли – грех, за который в кулинарном аду жарят без масла!

Ох, профессор… Знали бы вы, как в Аду реально жарят без масла. Занятно слышать такие приколы, когда сам являешься практически мифическим демоном из Преисподней.

Коновалов посыпал чипсы крупной морской солью и слегка встряхнул.

– А теперь – святая троица британского стола. Первое: солодовый уксус. Сбрызнуть рыбу и картошку. Кислинка режет жирность и будит вкус. Второе: гороховое пюре – мятая варёная горошина. Та самая «mushy peas», которую англичане любят настолько, что готовы за неё умереть. Правда, все остальные пробуют один раз и вежливо кивают, предпочитая больше никогда не возвращаться к данному блюду. И третье: долька лимона с щепоткой достоинства!

Он собрал всё на большой тарелке, отступил на шаг и оглядел своё творение, словно художник – законченный холст. Золотистая рыба в хрустящем кляре, гора румяных толстых чипсов, зелёное пятно горохового пюре, долька лимона. Красота, да и только!

– Вот это, друзья… – сказал он тихо, почти с нежностью: – И есть «фиш энд чипс». Еда рабочих и королей. Еда, которую ели в окопах и в дворцах. Простая. Честная. Великая!

В аудитории стояла благоговейная тишина.

– А теперь – дегустация! – объявил Коновалов.

Студенты тут же повскакивали со своих мест и устремились к нам. Однако профессор поднял руку и добавил:

– Спокойно! Я понимаю. Аромат слишком дразнящий… Однако я считаю, что наши добровольцы заслужили первыми.

Валёк схватил «чипс», подул на него, чтобы не обжечься, и осторожно откусил. По его лицу пробежала целая гамма чувств – от недоверия до восторга. Он прожевал, зажмурился и произнёс с непередаваемым чувством:

– Вынужден признать… Это реально не «просто рыба с картошкой»…

– Наконец-то! – удовлетворённо кивнул Коновалов: – Я всегда утверждал, что лучше один раз попробовать, чем сто раз считать, что это «просто рыба с картошкой».

Честно говоря, я несколько раз пытался приготовить «фиш энд чипс» у себя в общаге. Но сколько бы не старался – постоянно выходила, какая-то дичь. В общем, я тоже попробовал блюдо от маэстро.

Корочка хрустнула под зубами с тем самым характерным звуком, о котором говорил профессор. А рыба внутри оказалась нежной… Такой тающей, будто и не была никогда суровой обитательницей холодных морей. Картофель – хрустящий снаружи и воздушный внутри. Уксус давал тонкую кислинку, а соль подчёркивала вкус.

– Ну как? – спросил Коновалов.

– Бомбически! Теперь я знаю, к чему нужно стремиться.

Профессор впервые за занятие улыбнулся по-настоящему. Широко и тепло.

– Вот ради этой фразы, Дерек, я и работаю. Не ради денег. Увы, денег в этой профессии столько же, сколько зубов у курицы. А ради того момента, когда ученик кусает и понимает.

Он повернулся ко всей аудитории.

– Запишите главное, друзья! «Фиш энд чипс» учит нас трём вещам. Первое: величие рождается из простоты. Не нужно двадцати ингредиентов, чтобы сделать шедевр. Нужны хорошие продукты и уважение к делу. Второе: контраст – основа вкуса. Горячее и холодное, хрустящее и нежное, кислое и солёное. И третье, самое важное…

Коновалов сделал драматическую паузу.

– Никогда! Слышите? Никогда не называйте это «просто рыбой с картошкой».

Валёк, дожёвывая третий чипс, поднял руку с торжественной клятвой:

– Клянусь.

Пока студенты из нашей группы, словно зомби из типичного фильма про постапокалипсис уничтожали блюдо, я в очередной раз отметил, что абсолютно всегда надо пробовать. Нереально практиковаться, когда не знаешь, какой у блюда должен быть вкус.

Выходит, чтобы осуществить наш с Амелией план – у меня остается лишь два варианта. Либо ждать, пока нам покажут весь спектр английской кухни в Харитоновке. Либо идти по тематическим заведениям.

Второй вариант мне нравился больше. Как раз и деньги под это дело появились.

Что же касается покупки личного авто… Ну, пока не горит. До снега ещё целый месяц.

Осталось только узнать, где в Москве хорошие заведения с английской кухней?

– Чего встали? – с усмешкой поинтересовался Коновалов: – К готовке – при-сту-пить! Шагом марш! На всё про всё у вас не больше полутора часов.

– Да, шеф!

Глава 11

– … открытия ресторана. Легендарный шеф возвращается в столицу спустя почти десять лет отсутствия. – произнёс монотонный голос радиоведущей из динамика: – Радион Фрязин выступит на большом кулинарном фестивале в ресторане Новикова на Красной площади. Как говорит ресторатор Василий Ларионов: «Ожидается наплыв любителей высокой кухни и профессиональной гастрономии.».

– Это ещё кто такой? – поинтересовался я, вытаскивая вакуумный пакет с куриной грудкой из су-вида.

– Фрязин? – Амелия с удивлением посмотрела на меня: – Вообще-то, один из легендарных шефов. Он появился около двенадцати лет назад. Внезапно. Словно из ниоткуда. И практически сразу стал звездой.

– Из ниоткуда? Это как?

– Самоучка. Записей о нём нет ни в одном кулинарном учебном заведении. Самородок. Отец говорит, что такие повара появляются раз в сотню лет. Но честно говоря… Я была сильно удивлена, когда узнала, что у Фрязина нет кулинарного образования. Понимаешь, у шефа должно быть имя. А для имени нужен стартовый толчок. – Госпожа Симонова ловко укомплектовала куриное филе на доску: – И Харитоновка, или тот же «Ле Кордон Блю» – идеально для этого подходят. А Фрязин… просто пришёл и занял трон.

– Наверняка он доказал своё мастерство делом, а не всякими там выпендрёжными разговорчиками о том, как весело было на обучении.

– Всё так. Правда… О начале его истории никто и ничего не знает. Он это не афиширует. Однако ходят слухи, что практику Фрязин проходил у одного из французских шефов, что осели здесь, в Москве.

– Блин, так-то интересно было бы попробовать. Пойдёшь со мной на ресторанную ярмарку?

– Если честно, то я и так планировала туда сходить. Так что… Да. Я схожу с тобой.

– Очень хорошо. – только я открыл вакуумную упаковку, как на кухню тут же заглянули Колян, Настюша и Наташа.

– Что? Уже начали? – поинтересовался мой проводник.

– Ещё нет.

– А чего это вы перенесли дуэль из комнаты на кухню? – с подозрением поинтересовалась Наташа: – Думали, что мы вас не найдём?

– Хм… – Амелия задумчиво посмотрела на ребят: – На самом деле, и в мыслях не было. Пускай это и не официальная дуэль… Но без арбитров мы в любом случае не сможем.

– О-о-о! Неужели вы нам настолько доверяете⁈ – удивилась Настюша.

– Вы талантливые повара. И у вас отличный вкус. Тем более, вы все из десятки студентов, которые показали себя на отборочном туре! Но опять же – я не заставляю.

– Нет-нет! Мы согласны! – кивнула Наташа: – К тому же, когда мы ещё сможем попробовать блюдо легендарной Амелии?

– Вы мне льстите. Но не буду скрывать, что мне приятно.

Честно говоря, если бы месяц назад мне, кто-либо сказал, что Амелия будет вот так запросто разговаривать со всеми жителями «Полярной совы», будучи на кухне в милом розовом фартуке – я бы не поверил. Уму непостижимо, насколько жизнь непредсказуемая штука.

– Ты готов? – поинтересовалась Госпожа Симонова.

– Всегда готов!

– Что ж, если арбитры готовы – мы начнём.

– Да! – радостным хором отозвались новоиспечённые судьи.

Конечно, я адекватно оценивал разницу сил между мной и Амелией. Однако, как и у любого другого повара, где-то в моей душе закрался огонёк надежды. А вдруг случится чудо, и именно я войду в историю Харитоновки, как человек, который смог победить могущественную экстру в честном поединке?

Правда, информацию об этой победе всё равно нигде не опубликуют. Но легенды и слухи – это тоже хорошо. Как правило, они обрастают надуманными фактами, что только добавляют остроты и массивности к событию и персонажу.

– О! Что тут за сборище? – на кухню заглянула Леночка и с удивлением обнаружила Амелию: – О как… Госпожа Симонова?

– Не мешай! – тут же шикнула Наташа: – У них неофициальная кулинарная дуэль.

– А вы, я так полагаю, судьи?

– Всё так.

– Интересно. Что ж, в таком случае я буду зрителем. – Леночка выдвинула стул и присела возле одного из столиков.

Кухня «Полярной совы» в очередной раз превратилась в настоящее поле боя. Здесь по вечерам вечно, кто-то что-то жарил, а иногда и откровенно жёг. Из вытяжной трубы время от времени вырывались клубы дыма, будто в общаге разверзлась миниатюрная промышленная революция. В общем, трудовые будни.

И сегодня был абсолютной такой же вечер. За маленьким исключением того, что в воздухе повисло нереальное напряжение…

Амелия вновь превратилась в снежную королеву. Её враждебность ощущалась на энергетическом уровне! Я стоял у плиты, помешивал соус, как вдруг Амелия прошла мимо и окинула мою сковороду взглядом дегустатора, случайно попавшего в столовую тракторного завода.

Как будто, кто-то откатил настройки Госпожи Симоновой на полтора месяца назад. Но с другой стороны – а кто сказал, что будет легко? Я пришёл сюда сражаться с настоящей экстрой. И пускай ценой своей самооценки, но всё же посмотреть на истинную силу Амелии.

– Соберись! – взволнованно произнёс Колян.

– Я собран. И активирую всю свою силу.

Если честно, то мой проводник слегка передраматизировал. Но повторюсь – всему виной чрезмерно серьёзная и пугающая аура Амелии.

Темой нашей дуэли были блюда из курицы. Что-то в сторону салата. Однако я решил немного переделать стандартное виденье салатов, как таковых. Поэтому запихну всё в тонкий лаваш. Получится, что-то типа шавермы. Хотя… кого я обманываю? Это будет самая настоящая шаверма по-питерски с куриной грудкой су-вид!

Правда рецепт пришлось слегка переделать. Ведь сражаюсь я не с кем-нибудь, а с настоящей экстрой.

Почему мой выбор пал именно на су-вид? Всё дело в том, что данная технология в прямом смысле слова превращает вечно сухую, как учебник по санитарии, куриную грудку в нечто нежное и сочное. Я такого насыщенного куриного филе ещё никогда не ел.

Проблема заключалась лишь в том, что у моей визави были врождённые магические способности, опыт и упрямство размером с Исаакиевский собор.

Но я когда заднюю давал? Нет уж. Меня так просто не возьмёшь.

Всю ночь я готовился к битве. Куриную грудку замариновал в смеси из соли, чёрного перца, паприки, растительного масла, зубчика чеснока и веточки тимьяна.

Температуру су-вида для куриной грудки я вызубрил, как таблицу умножения: ровно шестьдесят пять градусов и не более полутора часов. При такой температуре мясо остаётся сочным, но при этом полностью безопасным. Ни градусом больше – иначе получишь резину.

Кстати, я лёг спать в четыре утра с ощущением, что победа у меня в кармане. Наивный первокурсник…

Причём Амелия, судя по принесённым с собой ингредиентам собиралась реально делать салат из жаренной курицы. Нет, я, конечно, всё понимаю… Но неужели она настолько не верит в меня, что решила разгромить простейшим блюдом?

Как только Госпожа Симонова бросила филе на сковородку, в воздух ударил мощнейший аромат специй. Вот злодейка!

– Что? – Амелия хищно усмехнулась: – Думал, я не готовилась?

– Нечестно. – нахмурился я.

– Ну да… Куда уж мне до тебя с твоим су-видом.

Точно! Со мной сила «КитПроф»! А значит, курица точно получится намного вкуснее, чем у Амелии. Правда… чертовка решила использовать очередной кулинарный «чит-код». Среди грудок были видны части филе бедра. Оно намного жирнее и сочнее. Плюс – добавляет ту самую нотку, которую каждый хоть раз в жизни чувствовал в шаверме. Такой протяжный вкус поджаренного куриного жирка.

Он реально потрясающий. И Амелия прекрасно это знала.

На аромат идеальной жаренной курочки прибежала Лера. Заглянув хитрым голодным котиком, который услышал на кухне шуршание пакета с едой, она в три прыжка оказалась возле меня и заглянула через плечо:

– Что это у нас тут такое вкусненькое?

– Шаверма против салата. – честно ответил я.

– От двух крутейших студентов? Чёрт возьми! Я не должна такое пропустить. Вы давно начали?

– Да буквально только что.

– Кто арбитры?

– Колян, Настюша и Наташа.

– А я не поняла… – Лера нахмурилась и с возмущением посмотрела на новоиспечённых судий: – То есть, вы просто уселись и ждёте?

– А что мы должны делать? – Наташа вопросительно развела руками.

– Всё по красоте! Так. Кухня стоп! – Глава студсовета тут же приобняла нас с Амелией: – Вы у нас сражаетесь в СВЯЩЕННОЙ кулинарной дуэли, или просто изображаете влюблённую парочку за совместной готовкой? Это что такое⁈

Холодная маска Амелии треснула, и на щеках выступил смущённый румянец. Милота, какая!

– А вы? – Лера вновь посмотрела на судей: – Если нет конферансье, то пускай хотя бы Коля выступит за него! Давай! По заветам всеми любимого Энтони. А ты… – Глава студсовета недовольно зыркнула на Леночку: – Должна активнее болеть! Давай! Руки подняла и запрыгала! Запрыгала!

Правда, как только Замглавы поднялась и начала прыгать, все присутствующие девушки удручённо опустили взгляды. Да… Согласен. Концентрация после подпрыгивающих арбузиков ушла в совершенно другие места.

– Лена, стоп. – холодно произнесла Лера: – Беру свои слова назад. Просто сиди и смотри.

– Ладно… – Замглавы студсовета лишь пожала плечами и уселась обратно.

– Коля! Давай! Не стесняйся.

– Итак! – провозгласил Колян, поднявшись со своего места: – Кулинарная дуэль века! В синем углу – Дерек с шавермой! В красном углу – Амелия с салатом!

– Здесь нет углов, Коль… – заметила Наташа, отхлебнув из кружки непонятно откуда взявшееся «хлебное игристое»: – Тут кухня.

– Не порти момент! – отмахнулся новоиспечённый конферансье-арбитр: – В общем, начали!

Мы с Амелией продолжили готовку. Лера хитро жмякнула меня за филейную часть, всем своим видом говоря: «На удачу!». А я тем временем разложил инструменты, как хирург.

Но меня смутило то, что Госпожа Симонова двигалась слишком плавно и неспеша. Она с интересом разглядывала местную кухонную утварь. Иногда, что-то тихо проговаривала и проверяла баночки со специями на свет. Как будто Амелия просто вышла на прогулку и заодно решила приготовить ужин. Меня это бесило и восхищало одновременно.

Пока Госпожа Симонова изображала саму безмятежность, я продолжил заниматься соусом.

Настоящий питерский белый соус для шавермы – это не майонез из банки, а кефир или мацони, измельчённый чеснок, соль, чёрный перец, немного сушёной зелени и капелька лимонного сока. Смешав всё это в мисочке, я попробовал, и даже на секунду забыл, что нахожусь на дуэли. Соус был прям очень хорош. Чесночный. Свежий! С той самой кислинкой.

Второй соус – красный: томатная паста, разведённая водой, немного сахара, паприка, щепотка острого перца и чеснок.

Тут главное грамотно прогреть его на сковороде, чтобы ушла сырая кислота томата. Увы, многие пропускают этот момент, и потом ешь, а на вкус землистая кислость, которая тут ну совсем не в тему. А некоторые и вовсе пережаривают. Тогда получается горькая смолистая жижа, которую даже есть не хочется.

Овощи – свежайшие! С грядок Настюши. Помидоры, огурцы, белокочанная капуста тонкой соломкой и главный секрет – немного красного лука, маринованного в уксусе с сахаром, чтобы убрать резкость. Всё нарезано аккуратно. Красиво! И самое главное – чтобы было приятно есть. Во имя комфорта, острого ножа и священных специй.

– Какая экспрессия! – Лера снова встала из-за стола и изобразила пальцами видоискатель камеры: – Ребята! Вы так классно смотритесь вместе… Я бы вас наняла. Но не по отдельности, а именно парой. Да! Вот так… Уф-ф-ф-ф… Дерек, грязный ты негодник! Что ты делаешь с этим соусом⁈ Давай… Давай, взбивай его! Не жалей… Вот так, да! Хорошо… Молодец!

От комментариев Главы студсовета мне было слегка не по себе. Не совсем понятно, что именно она делает – поддерживает? Или всё же снимает фильм для взрослых?

– Ами! Детка… Что ты делаешь с этой курицей⁈ Ах ты ж моя плохая девочка! Вот так её… И помидоры. И помидоры! Туда же их… Уф-ф-ф-ф-ф…

– Лера, а можно ты не будешь комментировать? – поинтересовалась Госпожа Симонова, едва скрывая лютое смущение. Понимаю… После увлечений Амелии порнушными книжками – подобные комментарии звучат слишком вызывающе.

– Чего вдруг⁈ – возмутилась Глава студсовета: – Хочу и буду… Ух… Дерек, что ты там творишь⁈ Это что⁈ Красный маринованный лук⁈ Ох, гад-дэээйм!!! Вот кто ты после этого? Кто ты после этого? Да-а-а… И смазать лаваш не забудь!

– Рано! – возмутился я.

– Смазать никогда не рано… Что ты делаешь, мой мальчик? Что ты делаешь с этой засувиженной грудкой⁈

Игнорируя эротические возгласы Главы, я приступил к своему личному «чит-коду». Многие допускают очень банальную ошибку и подают мясо сразу после су-вида. Но это неправильно. И самое главное – не красиво. А ещё безвкусно.

Су-вид практически всегда требует финальной обжарки! Ведь как я уже тысячу раз говорил: весь вкус в реакции Майяра.

– Раздербань её… Раздербань её, Дерек!!! – не унималась Лера. Может… огурец ей в рот засунуть? Не понимаю, какая муха её укусила…

Раскалив сковороду с каплей масла до состояния «почти пожар», я обсушил грудку бумажным полотенцем. Ещё одно священное правило: влажное мясо не жарится, а варится! Стоит всегда напоминать себе об этом.

Нарезав курицу ровными кусочками, я бросил её на сковороду. Зашипело так, что Настюша подпрыгнула. Тридцать секунд с каждой стороны – и на курице появилась золотистая, ароматная корочка, а внутри мясо осталось сочным и нежным.

Готовые куски я буквально разорвал под возбуждённые возгласы Главы. О… курица была идеальна – розовато-белая, влажная, с паром. Я даже сам собой загордился.

– Лаваш⁈ – с надеждой спросила Лера, в руке которой каким-то совершенно невероятным чудом появился бокал обычного игристого.

– Да. Лаваш. – ответил я, прогревая его на сухой сковороде.

– О-о-о, да!!! Мажь его!!! МНОГО МАЖЬ!!! Он должен быть влажным…

– Эм-м… Хорошо.

Разложив подогретый лаваш на тарелке, я принялся слой за слоем собирать начинку. Тонко нарезанная белокочанная капуста, свежие овощи, сочная курица, снова соус, немного тёртого сыра, а затем…

– Да! Заверни её тугим конвертом! Шалунишка, Дерек…

Финальный штрих: я слегка подрумянил уже готовую шаверму в электрическом гриле. Во-первых, это вкусно. А во-вторых, мне очень нравились полосочки в виде узора от гриля. Было в этом что-то эстетическое. Немного кинематографичное.

– Готово! – выдохнул я и принялся аккуратно нарезать своё блюдо на небольшие кусочки для всех арбитров и гостей.

Теперь все молча наблюдали за Амелией.

А Госпожа Симонова, стоило отдать ей должное, за всё это время, вообще, не спешила. Она спокойно готовила салат из жаренной курицы с овощами и подливкой из оливкового масла – блюдо, которое звучит настолько просто, что я, каюсь, мысленно уже праздновал победу.

Но простота – она такая… Обманчивая.

Свою грудку Амелия явно промариновала несколько часов в специях. Как я уже сказал – её выдавал невероятный аромат.

Кстати, чтобы усилить вкус, Госпожа Симонова раскалила сковородку и добавила к оливковому маслу раздавленный зубчик чеснока с веточкой розмарина. Довольно разумный метод, где специи отдают весь вкус маслу, а то в свою очередь, заряжает им само блюдо. Аналогичный метод я использовал на утке во время дуэли с Леоном. Но что лично меня поразило – Амелия не трогала курицу. Вообще. Она просто дала ей жариться, образуя корочку. Через несколько минут перевернула, добавила крошечный кусочек сливочного масла и стала ложкой поливать курицу ароматной пенящейся эмульсией. Этот приём называется: «арросаж». Основа основ французской кухни на протяжении вот уже нескольких веков.

Кухня наполнилась ароматом, от которого Наташа отставила пиво. Пиво! Отставила! Это что, вообще⁈

Пока грудка отдыхала под фольгой, Амелия занялась зеленью.

Микс салатных листьев – руккола, романо, немного шпината. Она не резала их ножом, а рвала руками. Металл окисляет нежные листья, и это ещё одна деталь, которую я, в своё время, недооценил. Черри-помидоры Амелия разрезала пополам, добавила тонкие ломтики огурца, немного пармезана и слегка обжаренные кедровые орешки.

Но самым мощным ударом оказалась заправка.

Вот где всё решилось… Словно престиж для иллюзиониста, Амелия применила тот же хитрый приём, который мы видели во время «Золотой ночи» на Красной поляне, когда простая зелень под соусом из юдзу просто накрыла вкусовым цунами! Здесь же Госпожа Симонова использовала «греческую» заправку. Делалась она из качественного оливкового масла «extra virgin», лимонного сока, чайной ложки дижонской горчицы, соли, свежемолотого перца и капли мёда.

Амелия взбила всё это венчиком в маленькой банке до состояния лёгкой эмульсии – когда масло и кислота перестают враждовать и становятся единым целым.

Тёплую грудку она нарезала наискосок красивыми ломтями, выложила на подушку из зелени, полила заправкой, присыпала пармезаном и орешками, и добавила несколько листиков свежего базилика.

Блюдо выглядело так, будто сошло с обложки журнала. Моя шаверма рядом с ним выглядела как… как отличная шаверма. Но всё-таки шаверма.

– Ну что ж… – Колян потёр руки: – Начинаем оценку! Дерек, неси свою шаверму.

Я торжественно развернул её так, чтобы судьям был виден срез. Сочная курица, яркие овощи, два прекрасных соуса.

Недолго думая, арбитры и немногочисленные зрители, среди которых естественно затесалась и сама Амелия – начали дегустацию моего блюда.

Настюша зажмурилась от удоволсьтвия:

– Ой, какая перелесть! Курочка прям мягкая… Я думала она будет суше…

– Соус чесночный – огонь! – кивнула Наташа с набитым ртом: – Дерек, если бы ты открыл ларёк, я бы точно к тебе ходила! – и запила хлебным игристым: – О, вот с пивком, вообще, идеально.

– Крепко, сытно, по-питерски! – вынес вердикт Колян: – Реально бомбическая шаверма. Уважаю.

Реакция Амелии выглядела очень любопытно. Она зажмурилась, из последних сил пытаясь скрыть эмоции… Но счастливая улыбка выдала её со всеми потрохами.

– Вкуснее шавы я никогда не ела! – восхитилась Леночка: – Дерек! Нам нужно срочно открыть ларёк на территории академии. У тебя отбоя не будет!

– Неуверен, что аристократы любят подобное.

– Прикалываешься? – Лера внимательно оглядывала мою кулинарную станцию в надежде на резервное блюдо: – Мы уж не совсем зажрались. И пищу простолюдинов тоже едим. К тому же, ты негодяй! Самый настоящий отвратительный грязный мерзавец. Украл моё сердце своей шавухой. Вот реально! Как мне тебя ещё называть?

– Ты сегодня слишком… фривольная.

– Настроение игривое.

– Так! С темы не съезжаем. – Колян взглядом указал на салат: – Второе блюдо на дегустацию, пожалуйста!

Амелия представила арбитрам и зрителям свой салат. Если честно, то меня уже всего разъедало любопытство.

И стоило нам попробовать, как на кухне воцарилась тишина.

Настоящая, звенящая тишина, какая бывает только в двух случаях: когда что-то очень плохо, или когда что-то невероятно хорошо.

Настюша медленно открыла глаза.

– Это… – прошептала она: – Это, как будто лето. Как будто… я на веранде у бабушки, и тепло, и курица такая… нежная, и заправка эта… я даже не знаю. Хочется плакать.

– Не плачь, Настюш! – растрогалась Наташа, но и сама отставила кружку. Второй раз за вечер: – Слушайте, я вообще салаты за еду не считаю. Трава и трава. Но это… эта грудка. Как она её так поджарила? Она сочнее, чем у Дерека! А он полтора часа с су-видом плясал!

Колян жевал молча, с лицом человека, переживающего внутреннюю трансформацию.

– Дерек… – вымолвил он наконец: – Друг. Брат. Братан. Братишка… Твоя шаверма – десять из десяти. Честно. Но вот это… это пятнадцать. Тут каждый листик на своём месте. Тут заправка… Да я в жизни такой не ел! Тут курица, как из ресторана, куда нас с тобой никогда не пустят.

Амелия вопросительно смотрела на меня. В её глазах, как будто собралось всё ожидание этого мира. А ещё маленькая капелька надежды и желания, чтобы мне понравилось её блюдо.

Поддев вилкой лист салата, ломтик золотистой курицы и каплю оливкового масла, я отправил всё это в рот, готовясь к салату. Да, очень вкусному, но… простому салату.

А ребята оказались неправы. Вот даже близко нет.

Весь мир вокруг дрогнул.

Кухня «Полярной совы» растаяла, будто пар над кастрюлей. Линолеум обернулся мягким мхом, гудящий холодильник – старым дубом, а лампа дневного света – тёплым солнцем, пробивающимся сквозь листву. Я стоял посреди сказочного леса.