Текст книги "Очень приятно, Царь! Десерт (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Валёк просиял так, словно получил три звезды Мишлен разом.

– А теперь… – Раневский выпрямился и обвёл аудиторию торжественным взглядом: – Ответственно заявляю: садитесь и ешьте! Ведь мы с вами – люди, которые понимают, что хорошая еда – это не топливо. Это маленькое счастье, которое мы дарим другим. И сегодня вы в очередной раз научились дарить его. Приятного аппетита!

И вся наша группа, забыв про «предсессионную кому», про утреннюю усталость и про всё на свете, набросилась на горячие пастушьи пироги. Хрустела золотистая корочка. Исходила паром нежная начинка…

В нашей аудитории воцарилась та особая, благоговейная тишина, которая бывает только тогда, когда люди едят что-то по-настоящему вкусное.

А Всеволод Владимирович стоял у окна, смотрел на студентов, то и дело самодовольно приглаживая свои пышные усы.

За окном, как нарочно, начинал моросить дождь. Совсем, как когда-то над зелёными холмами далёкой Англии, где уставший пастух впервые придумал спрятать вчерашнее мясо под одеялом из картофеля и тем самым совершенно случайно (как это обычно бывает в истории кулинарии) подарил миру маленький кулинарный шедевр.

Да, блюдо реально потрясающее. И его можно улучшить! Причём, как следует улучшить. Осталось только попрактиковаться.

Возможно, придётся сходить в сообщество исследователей английской кухни. Если в Харитоновке, конечно, такое есть.

Так бы я и продолжал наслаждаться восхитительным пастушьим пирогом, но сообщение от нашего «хот-дожных дел мастера» резко переключило всё моё внимание:

«Дерек! У нас беда. Приезжай, как сможешь!»

Ох уж эти «стартаперы» со своими «успешными успехами».

Глава 7

– Чёр-ный плащ! Только свистни и он появится… – пропел я, быстро выйдя из лабораторного корпуса.

– Господин Цареградцев! – окликнул меня приятный девичий голос.

Возле старого дуба стояла высокая брюнетка с очень проникновенным взглядом.

– С кем имею честь? – поинтересовался я.

– Екатерина Зайцева. – она дружелюбно улыбнулась и пожала мне руку: – Я помощница Господина Волгина.

– Волгина?

– Ратибора. Не Тимофея. – уточнила студентка.

Ах да… Волгиных в Харитоновке было двое. Тимофей – глава сообщества исследователей удона. Он с позором выбыл из Совета Элит после проигрыша нашей Лере. И Ратибор – первый номер в Совете Элит. Можно сказать, местный кулинарный бог, на которого все молились. Ну… по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление после рассказов Главы студсовета.

– Так. И чем обязан?

– Господин Волгин желает аудиенции.

– Прям-таки «желает»? – усмехнулся я.

– Ну-у… Формально. – снова улыбнулась Екатерина: – Искандер, вы у нас очень… выдающаяся личность. За полтора месяца успели наделать шуму. В хорошем смысле этого слова. Так что, Господин Волгин очень хочет поговорить.

– Прямо сейчас?

– Желательно.

Ну, что поделать? Думаю, от пары минут Костян с Гошаном не сломаются.

Екатерина проводила меня на самый последний этаж и жестом пригласила в кабинет.

Внутри царила атмосфера абсолютного превосходства! Шкафы с книгами, огромный стол, подставка с кучей наград и непомерных размеров глобус… Всё буквально кричало: «Посмотрите, какой крутой перец тут заседает!».

А сам Волгин реально оказался внушительным. Высокий. Статный. С широкими плечами и мощными кистями рук.

И я чувствовал от него очень сильную ауру контроля и власти.

Первый номер внимательно посмотрел на меня ярко-голубыми глазами, а затем поднялся и пошёл навстречу.

– Господин Цареградцев! – приветственно улыбнулся он и протянул мне огромную пятерню: – Прошу простить за столь внезапный вызов… Но есть дела, которые не требуют отлагательств.

– Ой, да ладно вам. – я пожал мощную руку: – Мне многое про вас рассказывали. Так что, будем считать эту встречу утолением моего искреннего любопытства.

– Любопытства? – удивился Волгин, а затем очень пристально посмотрел на Екатерину. Та кивнула и быстро покинула кабинет, закрыв за собой дверь: – Честно говоря, я уже давно не слышал этого слова по отношению к своей персоне. Хех… Любопытство. Как правило, все относятся ко мне… как к памятнику. Или, чему-то эфемерному.

– Хм-м… Увы, не замечал.

– Ну да это и не важно. – Первый номер вернулся обратно за стол: – Присаживайтесь. В ногах правды нет.

– Благодарю. – я придвинул стул для гостей: – Так, по какому поводу вы хотели меня видеть?

– Хочу отметить, что ваши успехи… очень радуют меня. – улыбнулся Волгин, деловито скрестив пальцы: – Признаюсь, я не верил, что кто-то из нынешнего первого курса способен обойти Госпожу Симонову. И… это здорово, что в нашем учебном заведении есть столь талантливые ребята. Однако… Есть очень большая вероятность, что именно вы займете первое место на втором отборочном туре.

– Мне льстит, что вы в меня так сильно верите. Но вынужден вас разочаровать – английская кухня совсем не моё.

– Естественно. – кивнул Ратибор.

– Естественно?

– Вы не ослышались, мой дорогой друг. Английская кухня – совсем не ваше. Точно так же, как готовка была совсем не моим делом, когда мне исполнилось четыре.

– К чему вы клоните?

– К тому, что талантливый повар может освоить любую кухню. И для вас нет ничего невозможного, Господин Цареградцев. Вы лишь в самом начале пути.

– А вы можете называть меня просто «Дерек»?

– Этикет. Плюс – я являюсь Главой Совета Элит. Мне должность не позволяет. Я стараюсь не выделять студентов. Так что, прошу потерпеть.

– Не вопрос. Но я всё ещё не понимаю, к чему вы клоните?

– А клоню я, мой дорогой друг, к тому, что, возможно, именно вы станете новым двадцатым номером Совета Элит.

– Я думал, что это место отдадут Госпоже Симоновой.

– Увы. Её… скажем так, предшественник позавчера нехило поднялся. Поэтому Госпожу Симонову будут ждать на восемнадцатом месте. Но… Все эти места – лишь цифры. Сама суть Совета Элит вовсе не в номерах, как вы уже наверняка успели понять в дуэли с Господином Кавинским. Кто-то достоин большего. Кто-то меньшего… Это вполне обычная ситуация. Но… ответьте мне всего на один вопрос. Как вы думаете, для чего Харитоновке нужен Совет Элит?

– Чтобы у студентов был ориентир.

– М-м-м… – Волгин едва не рассмеялся: – Не совсем, мой друг. Знаете, буквально шестьдесят лет назад ректором был Господин Преображенский. Талантливый шеф. И не менее гениальный управленец. Он искренне верил, что Харитоновке нужны не просто реформы… А серьёзные изменения в плане системы образования. Господин Преображенский не стал никого слушать. И уж тем более – не стал ни с кем советоваться. Он просто начал калечить то, что возводилось больше ста лет. Как думаете, кто выступил против него?

– Совет Элит?

– Нет. Против него выступили обычные студенты. Однако им не хватало сильных лидеров, которые смогли бы не просто остановить ректора, но и вернуть всё назад. Именно тогда Совет Элит получил свои первые привилегии. А затем и вовсе стал ГЛАВНОЙ управляющей инстанцией в Харитоновке. Быть в Совете Элит – значит привносить, что-то новое. И естественно – тащить на себе огромное бремя ответственности.

– Я это понимаю.

– Замечательно! А вот некоторые представители Совета Элит этого не понимают. Для них всё это лишь звания, бюджеты, связи, да побрякушки. – Волгин показал браслет с маленькой серебристой поварёшкой.

– О… У Профессора Раневского на шее висит такая же.

– Ещё бы! Это знак отличия. Такие выдают всем представителям Совета Элит.

– То есть… Всеволод Владимирович тоже был в Совете?

– На почётном втором месте.

– А кто был на первом?

– Тот, благодаря кому вы с Господином Смирновым учитесь здесь.

– Дядя Рубен? Обалдеть…

– Ничего удивительного. Он настоящий талант. Достойный шеф, который заслуженно несёт звание одного из богов кулинарного Олимпа. Но я всё же хотел бы предостеречь. Да, я отношусь к новичкам в Совете, как к «новой крови», без которой нам было бы трудно продолжать свою деятельность. Но это я. А есть и те, кто придерживается весьма… консервативных взглядов.

– Держится за свой номер?

– Именно! – кивнул Волгин: – Увы, Господин Кавинский меня не послушал. И вместо мирного решения вопроса – устроил драку… Очень нелепую и несправедливую, по отношению к вам. Однако вашу ничью некоторые представители Совета восприняли, как… личное оскорбление. Ни в коем случае не хочу преуменьшать ваши силы и способности… Но я бы искренне порекомендовал вам держаться подальше от представителей Совета. И не лезть на рожон. Если вы понимаете, о чём я?

Опять двадцать пять.

– Если вы думаете, что я камикадзе, который бездумно пытается протаранить потенциально сильного противника – то это ошибка. Я не люблю неоправданный риск.

– Неужели? – улыбка Волгина превратилась в снисходительную усмешку: – Выходит, вы были уверены в результате, когда соглашались на дуэль с Кавинским?

– Я рассчитывал на победу.

– Господин Цареградцев… Храбрость очень часто граничит с глупостью. Вы – достойный студент! И уж точно будете прекрасным представителем Совета в будущем. Но… я бы вам посоветовал вести себя чуть тише. Не отсвечивать лишний раз. Понимаете… Совет сейчас застыл в шатком балансе. И разрушить его может даже малейшее колебание.

– Если вы думаете, что я сам начну бросать вызов представителям Совета, то это тоже ошибка.

– Хорошо. – Волгин внимательно посмотрел на меня: – Вызов вы… может быть, и не бросите. Но ваше появление в Совете явно не останется незамеченным.

– Давайте-ка проясним ситуацию… – я сжал кулак: – Вы пытаетесь тонко намекнуть, что в Совете мне будут не рады?

– Нет. Я тонко намекаю, что вам… в целях вашей собственной безопасности, лучше повременить со вступлением. Вы поймите правильно! Я чисто физически не смогу защитить вас.

– Это всё?

– Простите?

– Я говорю: это всё, для чего вы меня пригласили?

– Искандер. – Волгин медленно поднялся. Его тон больше напоминал заботливого старшего брата: – Я понимаю, что со стороны это выглядит ужасно несправедливо. Что вы тоже мечтаете занять своё законное место среди лучших. Но… всему своё время! Господин Симонов хочет увеличить количество спонсоров. Никто его в этом не винит. Только вот, из-за таких неосторожных действий могут пострадать другие.

– Поверьте мне на слово, Господин Волгин – о себе я, как-нибудь, позабочусь.

– Как-нибудь? Это слово меня очень пугает в данном контексте.

– Во-первых. – я так же поднялся со стула: – Я предпочитаю не делить «шкуру не убитого медведя». А вы же говорите о моей победе, как уже о свершившемся факте. Госпожа Новикова и ещё приличное количество ребят имеют аналогичные шансы на первое место. Во-вторых… Спасибо за совет, Господин Волгин. Но я сам решу, что делать со своей судьбой. Без негатива.

– Да какой уж тут негатив… Я помочь пытаюсь.

– От всей души благодарен. Я могу идти?

– Конечно…

– Был рад знакомству! Честь имею. – откланявшись, я поспешно покинул кабинет местного «Номера один».

И честно говоря, мне было совсем непонятно, чего именно так раздражает в этом Святом Волгине? Его вот это «Хочу помочь», или всё-таки некая фальшивость?

Уж не знаю, с чего вдруг у меня появилось подобное предчувствие… Но было в Ратиборе, что-то максимально отталкивающее.

Или меня просто бесят добродушные идеалы.

В общем, не знаю, что происходит… Но за Волгиным явно требуется глаз, да глаз.

* * *

Встречный ветер отогнал мысли о Волгине, на время оставив их далеко позади.

Ловко объезжая огромный лимузин, мотоцикл Биг Би вырвался с Третьего транспортного кольца, и, рассекая прохладный осенний воздух, нырнул в лабиринт вечерних московских улиц.

Солнце уже клонилось к крышам, заливая город тем медовым предзакатным светом, в котором даже унылые панельки кажутся декорацией к красивому фильму.

– Куда прёшь⁈ – выругался я, когда меня чуть не подрезал дорогущий серебристый «Мерседес». Увы, это столица. И водили здесь в большинстве своём – крайне агрессивно.

Однако, что меня больше всего возмутило – утырок даже аварийкой не поморгал! Это всё. Кровная вражда. Ещё раз увижу – подрежу намного агрессивнее и хуже. Чтобы тормозная система немецкого жеребца схватила перегруз.

Сбросив скорость, я свернул во двор у станции метро. Огромная фура привезла строителям металлическую балку. А заодно перегородила мне дорогу… Прекрасно. Добраться по Москве без приключений, считай, что – невыполнимый квест.

– Мы почти закончили! – крикнул мне один из строителей.

Ладно, что уж тут? От пары минут ситуация явно не изменится. В итоге, я заглушил двигатель. В наступившей тишине звякнули баночки со специями. Взял с собой новинки для мяса. Лишним точно не будет.

Из соседнего двора вырулил небольшой грузовичок, на кузове которого была красивая, а главное близкая мне по духу надпись: «Еда – это история, которую ты рассказываешь голодному человеку». Даже интересно, чей это слоган?

Однако заметить логотип я не успел, ибо всё моё внимание привлёк пьяный орк, изо всех сил пытавшийся подкатить к огромной девушке-огру в офисном костюмчике, который на таких ляжках смотрелся, ну слишком вызывающе.

– Барышня! Вы не понимаете! У меня с собой целый сборник Есенина!

– И что с того? – недовольно спросила здоровенная красотка: – Думаешь, мне есть до этого хоть какое-то дело?

– Ну, конечно! Барышня… – орк галантно поправил ворот старого свитера: – Романтика – штука внезапная. Что, если это знак свыше? Просто послушайте… Восьмая симфония Бетховена заиграла только для нас!

– Но «Судьба» – это пятая.

– В общем… – орк сделал жест рукой, и из рукава свитера элегантно появилась бутылочка «Старого Кёнингсберга»: – Я хочу смазать струны души! И приглашаю вас в незабываемое путешествие в мир дегустационного алкоголизма!

– Нет. Мне это совершенно не интересно.

– Система поглотила вас! Но я вижу… Вижу этот задорный огонёк в ваших глазах!

– Отвянь. К тому же… Ты себя видел, приятель? – усмехнулась девушка-огр, поправив густую чёрную шевелюру: – Маловат ты для меня.

– Хорошего огра должно быть много!

– Это оскорблимент? Типа, я толстая?

– Нет же! Вы подобны богине, что сошла ко мне с небес!

– Парень. Гуляй отсюда, пока я на тебя не наступила…

– Минусы будут?

– Боже… – огромная красотка обречённо закатила глаза: – Хорошо. Как зовут столь настырного гражданина?

– Мандар Оган. Но друзья называют меня «Длинный Тыкатель».

– Господин Тыкатель, давайте заключим пари. Если выигрываете вы, то я соглашаюсь пойти с вами на свидание. А если я… То вы исчезаете из моей жизни, как секс у семейной пары после рождения первого ребёнка. Идёт?

– Идёт! – орк тут же оживился.

– Какое музыкальное произведение было официально объявлено не имеющим автора, но при этом – его слышал практически каждый? – с ухмылкой спросила девушка-огр.

– Легко! Речь идёт о знаменитой музыкальной пьесе Джона Кейджа «Четыре минуты и тридцать три секунды». Произведение состоит из трёх частей, в которых исполнитель не играет за инструментом. То есть, мелодией становятся случайные звуки. Типа кашля зрителя, скрипа кресла или шуршания программки.

– Ах ты… – огромная красотка была поражена до глубины души.

Честно говоря – я тоже…

– Что ж… – орк хитро улыбнулся, и из второго рукава его свитера появилась ярко-желтая гербера: – Восемь лет в «музыкалке» всё же не прошли даром.

– Ладно! – девушка-огр приняла цветок, который на фоне её размеров смотрелся совсем крошечным: – Но учти… Я предпочитаю виски.

– Будет! – радостно кивнул новоиспечённый кавалер.

Во дела! Как будто, и не осень вовсе, а самая настоящая весна.

Дождавшись фуру с железной балкой, я двинулся дальше.

Костян стоял возле своего ларька и имел вид полководца, проигравшего сражение, но всё ещё не подписавшего капитуляцию. Гошан нарезал круги рядом, активно рассказывая о чём-то. Да ещё и с несвойственной для него жестикуляцией. Видать ситуация реально патовая.

– Дерек! – Костян бросился навстречу и сжал меня в объятиях так, что в шлеме, который я держал под мышкой, что-то скрипнуло: – Приехал! А я уж думал, в этих проклятых пробках ты застрянешь до утра…

– Своих в беде не бросаю, даже в час пик. – солидно ответил я, стягивая перчатки.

– Дерек! – Гошан тут же изобразил имперскую аквиллу на груди, а затем крепко пожал мне руку: – Хвала Императору! Ты услышал нашу мольбу…

– А как иначе? Ну, показывайте… Что тут у нас?

Хот-дожных дел мастер махнул рукой в сторону противоположного угла улицы. Ну, конечно… Кто же это мог быть ещё?

«Мясопотамия» нависала над скромным Костиным ларьком, словно линкор над рыбацкой лодкой.

Чёртова сетевуха угрожающе блестела стеклянными витринами, агрессивно-красными вывесками и плакатами, на которых сосиски сияли таким неестественным глянцем, будто их полировали специально обученные люди. А посреди всего этого великолепия красовался плакат, из-за которого у Гошана и началась истерика.

«ХОТ-ДОГ – 5 РУБЛЕЙ! ТОЛЬКО У НАС! ВКУСНО И ДЁШЕВО!»

– Пять рублей против моих двадцати. – обречённо выдохнул Костян, тыча пальцем в плакат, как в кровного обидчика: – Дерек, я физически не могу продавать хот-дог дешевле восемнадцати. У меня сосиски самодельные! А булочки я каждое утро в пекарни беру… Сейчас ещё и горчицу сам делаю. А они эту резину в булку-губку впихивают и торгуют по пятерке! А гости – существа жадные… Конечно же, они идут туда, где дешевле! Выручка упала вдвое. ВДВОЕ, Дерек! Я думал, к вечеру народ ко мне потянется… Ведь сейчас самое время! Самый поток. А они вон, видишь, к красным идут.

А я лишь молча разглядывал вражескую крепость.

Возле «Мясопотамии» действительно вилась очередь. Не сказать, что прям длинная, но обидно стабильная. Люди уходили в густеющие сумерки, держа в руках красно-белые бумажные обёртки, и жевали на ходу с тем равнодушным выражением, с каким едят что-то исключительно ради утоления голода, а не ради удовольствия.

– А вы уже пробовали? – поинтересовался я.

– Нет, конечно! У нас времени не было.

– А потом?

– А потом… Ну… – Костян замялся.

– Понятно. – вздохнул я: – Ребят, зарубите уже себе на носу. Если конкурент делает, что-то новое – берете свою жопу в руки и идёте пробовать!

– Пробовать «это»… – Гошан скривил недовольную гримасу: – Да белковые батончики у Империума человечества и то съедобнее выглядят.

– Плевать, как это выглядит. Ваш конкурент ушёл в демпинг цены… И это сработало. А значит – сейчас не время говорить про то, как это выглядит. Идём!

Мы подошли к окошку «Мясопотамии», которое раньше было обычным инженерным отверстием для вентиляции. Это была моя первая в жизни покупка стритфуда за ПЯТЬ РУБЛЕЙ. Выглядело дёшево и сердито. Без излишеств. Булочка, сосиска и смесь из соуса, майонеза и горчицы.

– Пробуем? – неуверенно спросил Костян.

– Не мешай людям. – я отошёл под фонарь, который как раз зажегся: – Чего стоите? Дуйте ко мне.

– Ага…

Костян ещё раз оглядел хот-дог, а затем откусил. Прожевал. Лицо его при этом проделало целое путешествие – от любопытства к разочарованию, а от разочарования, к чему-то похожему на профессиональное сострадание.

– Так… – произнёс он, выбрасывая недоеденное в урну: – Это же, какой-то ужас! Сосиска соевая процентов на семьдесят. Тут не «Папа может», а «Дедушка мог, но это было когда-то давно».

– А ароматика? – уточнил Гошан, практически мгновенно заточив хот-дог. Ну, вот… А выеживался больше всех.

– Дешёвый жидкий дым. – констатировал хот-дожных дел мастер: – Ноль естественного вкуса. Булка размороженная… Внутри клейкая. Соус – кетчуп из концентрата, разведённый чуть ли не водой. – он повернулся ко мне: – А ты чего не ешь?

– Да вот думаю – а надо ли? – усмехнулся я, но один укус всё же сделал.

М-да…

Честно говоря, мне трудно вспомнить, когда я в последний раз пробовал что-то подобное. Это не сосиска, а последствия школьного экзамена по химии! Карательная молекулярная кулинария… Не иначе. Мне стало стыдно за соевые бобы, которые нагло потратили для этого концентрата зла.

– Что скажешь? – поинтересовался Костя.

– Ну… У меня две новости. – я выбросил остатки хот-дога в урну: – Хорошая: ты готовишь в сотни раз вкуснее. Плохая: ты погляди на контингент. Студенты, да работяги. К великому сожалению, им важнее не вкус, а цифра на ценнике. Войну ценой ты точно не выиграешь. У «Мясопотамии» объёмы, поставки, скидки. Они тебя просто задавят.

– Дерьмо… – выдохнул Костя, и мы отправились обратно к ларьку.

– Не дерьмо, а скорее – новые реалии.

– Недолго музыка играла. – трагично заключил Гошан: – Недолго Магнус танцевал…

– И что теперь? – хот-дожных дел мастер опустился прямо на ящик из-под лимонада и обхватил голову руками: – Закрываться?

– Кто сказал «закрываться»? – возмутился я.

– Ну… Вообще, звучало, словно надежды нет. Или у тебя есть план? – в глазах Гошана зажегся тот самый огонёк надежды.

– Я сказал, что войну ЦЕНОЙ вы не выиграете. – я взглянул на часы: – Значит, будем воевать другим оружием. И начнём прямо сейчас, пока вечерний поток не закончился.

Прежде чем строить план, я прошёлся вдоль наружной витрины «Мясопотамии» и тут же заметил нечто странное.

К служебному входу кафе подкатил уже знакомый мне серебристый «Мерседес». Ты думал, что я забыл про тебя, приятель? Увы и ах!

Из дорогущего авто вышел молодой человек лет двадцати на вид. Почему-то, его лицо показалось мне подозрительно знакомым… И нет, я точно не мог разглядеть эту физиономию в машине из-за тонированных окон. А значит, наше условно заочное знакомство произошло раньше. Но, где и когда?

Одет парень был с иголочки. Типичный аристократ. Держался очень уверенно, словно приехал в свои владения. Моё внимание привлекла кожаная папка, которую он нёс под мышкой.

Зайдя в кафе, парень тут же поймал противного управляющего. Тот лишь с покорным видом принялся, что-то объяснять. Но парень махнул рукой, словно жестом затыкая управляющего и вытащил из папки листки. Разговор явно проходил на весьма повышенных тонах. И в очередной эмоциональный взмах рукой, парень обнажил серебряный браслет, на котором болталась уже знакомая миниатюрная поварёшка.

– Нет… Это же просто такой прикол, да?

Однако, как только парень скинул пальто, обнажив синий пиджак, всё встало на свои места.

– Твою ж мать… – пробормотал я и зашёл в кафе.

Таинственный студент Харитоновки и противный управляющий скрылись за дверью с надписью «Только для персонала». Видимо, разговор был слишком приватным.

Направив усиление в уши, я подошёл к витрине с пирожными, которая была, как раз рядом с заветной дверью.

– … разнести двух мелких неудачников. Поэтому, Геннадий Петрович, мы не просто продаём хот-доги по пять рублей. – вкрадчиво говорил студент: – Мы продаём их в УБЫТОК! Каждый приносит вам минус. Но это не расход. Это инвестиция! Держим цену ровно столько, сколько нужно, чтобы разорить неудачников. Это вопрос пары месяцев. Потом спокойно увеличим цены и всё отобьём. Демпинг на вытеснение! Классика.

Отлично! Уважаемые знатоки, против вас играет один из номернутых Совета Элит. Лучше и не придумаешь…

В целом, я узнал, что хотел. Поэтому нужно срочно возвращаться на базу и разрабатывать план-перехват.

Хотя мысли были только на «план-банан»…

* * *

– Это не просто конкуренты. – произнёс я, собирая очередной хот-дог: – Это спланированная казнь. И руку на рубильнике держит мой, так сказать, старший товарищ по академии. А ещё… Ну это так – между делом, этот парнишка из Совета Элит.

– Боже… Но зачем ему это⁈ – удивился Костян

– Понятия не имею. НО мне очень хочется утереть нос этому подлецу.

– Зачем?

– Слушай… Я тоже вкладывал в твоё дело свои силы и энергию. Это, во-первых. А, во-вторых – не пойти бы этому «ферзю», куда подальше? В общем, у нас есть целый вечер! А потому – действуем.

– Вечер? – Костя растерянно заморгал: – Дерек… Я слышал про монстров из Совета Элит. Это основные силовики Харитоновки! Они имеют невероятные связи… Уж не знаю, что мы с Гошаном им сделали… Но это может быть слишком опасно.

– И что теперь? Слушай… Ты вышел из народа. А там – чёртов аристо! Я не собираюсь позволять ему душить вас. А ещё меня дико бесит, что они кормят народ откровенным дерьмом.

– Мы не сдюжим!

– Поднять сопли, рядовой! Ответим буржуазии мощным ударом пролетарского кулака!

– Какого кулака?

– Неважно. В общем, приготовим ответку.

– Дерек… Что ты задумал?

– Слушайте внимательно. – я вытащил блокнот и принялся записывать: – Наш противник играет на одном поле – на цене. Он уверен, что посетитель выбирает кошельком, а не желудком. И в чём-то наш противник прав. Голодный после работы москвич за пять рублей купит хоть подошву в булке. Но он забыл главный слоган истинного кулинара.

– Какой же?

– Еда – это история! И эмоция. «Мясопотамия» продаёт калории. А мы будем продавать ВПЕЧАТЛЕНИЕ. Цену не опустим. А наоборот, поднимем планку так, чтобы играть с нами на одном поле стало просто нереально. И сделаем это сегодня же.

– Я не понимаю… Как ты собрался продавать впечатление⁈

– Не переживай. – я поставил на стол склянки с новыми смесями приправ: – Пришло время вновь объединиться нашей хулиганской командой!

– Обезьяны. Вместе. Сила!!! – воскликнул Гошан и начал бить себя кулаком в грудь.

– Наш любитель пива и «Вахи» дело говорит. А ты, Костян, пока запускай гриль. Жарь, как можно больше колбасок!

– Но посетителей нет…

– Не спорь. Просто жарь. – строго произнёс я: – А мы позаботимся обо всём остальном.

Глава 8

– Госпожа Симонова? – Велл Алишеров – миловидный парнишка с золотистыми кудрями, заглянул в кабинет.

– Заходи. – строго ответила Амелия, устало массируя себе виски: – Что-то срочное?

– Ну, да… Я пришёл передать послание от Господина Волгина. – юноша радостно уселся напротив девушки. Выглядел он, как пёс, которому позволили зайти в хозяйские хоромы. Если бы у Алишерова был хвост, то он непременно закрутил бы им, словно пропеллером.

– Послание? – обречённо вздохнула Госпожа Симонова: – От Волгина? Ты уверен?

– Ну, конечно!

– Сомневаюсь, что Ратибор знает о твоём визите ко мне.

– Ну, что вы? У нас всё прозрачно. – на мгновение Велл показал свою истинную личину. Хитрую… и самодовольную.

Амелии он никогда не нравился. В мире и без того слишком много фальшивых людей.

– Прозрачно… А, можно без вот этих фирменных фразочек? Серьёзно… Скажи напрямую, что тебе надо?

– Я понимаю. Но… Ратибор очень волнуется за Цареградцева.

– Что? – Госпожа Симонова почувствовала, как в её сердце что-то неприятно укололо: – С чего вдруг он волнуется за Цареградцева?

– Говорит, что мы его съедим. – усмехнулся Велл и окончательно перестал притворятся. Перекинув ногу на ногу, он откинулся на спинку гостевого стула и упер хищный взгляд в Амелию: – Но… давайте не будем лукавить. Если Цареградцев действительно поступит в Совет – мы реально его выдавим.

– Я не понимаю. – нахмурилась Амелия.

– Вы разве не слышали? Мы уже проголосовали. И большая часть Совета – против.

– Почему?

– Ну… Госпожа Симонова, вы же должны понимать… Совет Элит – это управляющая инстанция. Самая важная и главная организация в Харитоновке. И нам всем бы очень не хотелось давать власть в руки… простолюдина.

– Дорогой, Велл. Ты знаешь, как называется подобное явление?

– Благоразумное распределение власти?

– Нет. Сословная дискриминация. Ты же в курсе, что Цареградцев обошёл меня на первом отборочном туре?

– Это случайность! Ему накинули слишком много баллов за «Тётеньку-Котеньку».

– За то, что вытащил из задницы заведение, где каждый из вас сел бы в лужу. – заключила Амелия: – Что, как не это доказывает потенциальную компетентность Господина Цареградцева, как талантливого менеджера?

– Нас там не было. Свечку мы не держали. Откуда же нам знать, что всё именно так, как вы утверждаете?

– Велл… Мне послышалось, или ты сомневаешься в моих словах?

– Я несу волю Совета, Госпожа Симонова! – Велл вытащил из кармана чёрный шарик и положил на стол: – Знаете, в чём заключается главная суть Совета? В его единстве. Все представители Совета должны быть едины в решениях. Если захотели принять в ряды новичка – то все вместе. Если же решили избавиться от лишнего… То тоже все вместе. Я настоятельно рекомендую подумать, на чьей вы стороне…

– А если Волгин про это узнает?

– М-м-м… Ему не выгодно портить себе репутацию на последнем году обучения. – хищно улыбнулся Велл: – Вы прекрасно понимаете, что эта «невинная овечка» не сможет и шагу без нас сделать.

– Хорошо… Допустим, я дам свой ответ. Но… что это даст?

– Понимание. – кудрявый выложил второй шарик на стол. Он был голубого цвета: – В одной ли лодке мы с вами находимся…

– А если же не в одной?

– Это будет печально. И проблематично! Но решаемо. Просто… Волгин вам не поможет. Не сможет, при всём его желании. А плыть одной против течения – ой, как тяжело! Госпожа Симонова, чтобы между нами не возникло недопонимания – я же добра вам желаю.

– Хотите выдавить меня из академии?

– Зачем? Экстры у нас на вес золота. – хитро ухмыльнулся Велл, а затем хищно посмотрел на портрет Господина Харитонова: – Но вот посредственные лидеры явно не останутся без внимания.

– Я могу расценивать твои слова, как угрозу ректору?

– Ни в коем случае! – кудрявый указал на шарики: – У вас сорок восемь часов, чтобы определиться с ответом, Госпожа Симонова. И я всё ещё НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую примкнуть к сильной стороне. Это выгодно. Это прагматично! А все, кто не согласен… Что ж, удачи. Успехов. И попутного ветра им задницу.

– С чего ты решил, что я, вообще, буду выбирать?

– Потому что – это жизнь. Если человек отказывается от выбора, то значит этот самый выбор сделают за него. Как-то так. Хорошего вечера. – Велл кивнул, а затем быстро покинул кабинет.

Видимо, Совет окончательно потерял страх. А это значит – пришло время собирать свою собственную команду. И не просто Маршалов, а всех доверенных людей, до которых можно дотянуться.

Взяв коннектор, Амелия быстро нашла контакт Дерека.

* * *

– Так… – Костян выложил первую партию колбасок на противень, а затем внимательно посмотрел на меня: – Команду ты позвал. Какие наши дальнейшие шаги?

– Во-первых, цену мы не опустим. Это железобетонный факт.

– Эм-м… – хот-дожных дел мастер посмотрел на меня так, как обычно смотрят на человека, который посреди пожара предлагает тушить огонь не водой, а бензином: – Я понимаю, что мы не сможем тягаться по цене… Но оставлять её такой же… Не думаешь, что это выстрел себе в колено?

– Не думаю. Снижать цену – главная ошибка любого предпринимателя при подобной ситуации. Тем более, так бездумно! Вестись на демпинг надо только в том случае, когда у обоих конкурентов высокая маржа и идентичный по всем параметрам продукт.

– Допустим… Но что мы будем делать дальше?

– Во-вторых, нам нужно вновь привлечь внимание посетителей. Точно так же, как и в прошлый раз! – я распахнул все возможные окошки ларька, а затем принялся греть жир: – Нам нужна жертва. А ещё лучше – две!