Текст книги "Очень приятно, Царь! Десерт (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Эй! Эй-эй-эй! – Каролина заёрзала: – Так нечестно! Ты меня заморозил!

– Всё по книге рецептов. – хмыкнул я: – Главный ингредиент – холодный расчёт.

– Ты сейчас реально сострил про холодный расчёт? Фу.

– Кулинарный юмор, детка. Тонкий, как фило.

– Как что?

– Фило – очень тонкое тесто.

– Век живи – век учись.

– Ну, а как ты хотела?

В итоге, я дожал раунд. И сразу же вскочил, после чего провозгласил на весь игровой клуб, что Саб-Зиро – король, а рыжие фотомодели пусть учат матчасть.

– Сядь. – беззлобно буркнула Каролина, дёргая меня за китель: – Пятнадцать-один. Не радуйся раньше времени, повар. Игра в самом разгаре!

И она была права.

Дальше пошла настоящая мясорубка. Мы менялись персонажами, орали, толкались локтями, обвиняли друг друга в читерстве и в том, что «геймпад залипает». Правда, залипал не геймпад, а наши пьяные криворукие оправдания.

Когда Каролина проигрывала, то кусала губу и наклонялась к экрану так близко, будто хотела влезть внутрь и лично надавать Саб-Зиро по морде. Выигрывая – откидывалась назад и хохотала так заразительно, что я и сам начинал смеяться, даже когда мне только что вырвали позвоночник.

– Знаешь, что в тебе не так? – сказала она между раундами, отдуваясь и убирая со лба непослушную рыжую прядь: – Ты играешь, как готовишь. Слишком аккуратно. По рецепту.

– А ты играешь, как… – я задумался: – Как будто на кухне пожар, а ты решила, что это отличный повод пожарить маршмеллоу.

Каролина вновь расхохоталась.

– Вообще-то это лучший комплимент в моей жизни. Так, всё, решающий раунд. Проигравший бежит за шавухой!

– По рукам.

Последний бой я запомню надолго. Мы бились так, что, кажется, игроки за стенкой соседней комнаты начали молиться. Полоски здоровья таяли синхронно, как две свечки. У неё – пиксель. У меня – пиксель. Каждый удар – на вес золота, как последняя щепотка шафрана.

Она прыгнула. Я замахнулся. Мы оба нажали на удар в одну и ту же секунду. И…

Экран победно вспыхнул, объявляя ничью. Мы оба замерли с открытыми ртами, а потом одновременно взвыли от возмущения и восторга.

– Да ты издеваешься! – Каролина запустила в меня диванной подушкой.

– Это судьба… – выдохнул я, падая на спинку дивана: – Космос утвердил, что мы одинаково криворукие.

– Говори за себя. – она улыбнулась и подняла бутылку: – Ну, что, Господин Повар… За вас? И вашу уникальную способность видеть людей насквозь.

– Да-да… – я устало взял пиво и… То ли внезапная судорога от долгой игры на геймпаде. То ли весь магний с калием внезапно покинули мой организм. В общем, бутылка благополучно выпала у меня из руки. Пенный поток окатил нас с Каролиной с ног до головы.

Кабинку тут же заволокла гробовая тишина.

– Знаешь… – осторожно произнесла Каролина: – Не так я себе представляла «золотой дождь».

После секундной паузы мы вновь начали хохотать.

– Нет, ну ладно я! Но ты вся мокрая. Надо срочно поехать, куда-нибудь отмыться. Погнали в ближайший отель? – предложил я.

– Зачем? Деньги ещё тратить. Поехали ко мне! Я купила квартиру здесь недалеко.

– Квартиру? В центре Москвы? – моему возмущению не было предела: – То есть… Ты жалуешься, что Летти выше тебя в иерархии… А сама покупаешь квартиру в центре столицы⁈

– Я ни слова не сказала, что меня не устраивает зарплата. – хитрой лисой подмигнув мне, ответила рыжуля.

– Ладно. Поехали к тебе. Но учти… Я просто застираю китель и сразу поеду домой.

– Естественно. – Каролина приложила руку к сердцу в знак, что всячески поддерживает меня: – А я тебе помогу.

– Хорошо. Я вызываю такси.

Квартирка рыжей красотки была совсем рядом с Харитоновкой. В одной из свежих пятиэтажек. Куча кафешек и магазинов. Метро совсем рядом. А на крыше дома – настоящая спортивная площадка с летником. У меня появились вопросики к «Воробычу». А, может быть, десять тысяч за мотор – это не так уж и много⁈

– Проходи! Чувствуй себя, как дома. – мило улыбнувшись, жестом пригласила меня Каролина, когда мы поднялись на пятый этаж.

Кстати, квартирка оказалась небольшой. Не студия, конечно. Но и не хоромы, как у Летти. Этакий творческий минимализм с ноткой хаоса. Фиолетовые стены. Зеркала. И, конечно же, как у любой уважающей себя модели – огромная картина с обнажённой девушкой в гостиной.

– Уютненько. – констатировал я.

– Вот… – Каролина открыла дверь в санузел: – Вон там порошок. А вот это – тазик.

– Спасибо! – сняв с себя китель, я аккуратно застирал его, а затем повесил на плечики: – Слушай, а у тебя есть…

– Что? – рыжуля стояла спиной ко мне в одних чёрных трусиках.

– Это… Ну…

– Дерек, ты чего?

– Вообще-то… Ты без одежды.

– Ну… Уж прости, мне не приятно стоять в холодном мокром платье, от которого попахивает. Тем более, я у себя дома. Могу ходить, в чём угодно.

– Да. Согласен. Но… мне нужен большой мусорный пакет.

– Зачем?

– Но должен же я, как-то увезти китель…

Если честно, я уже не знал, куда деть свой взгляд. Ещё и организм предательски возбудился. Надо сваливать отсюда! И чем быстрее, тем лучше…

– Слушай, так пускай он посохнет. Мы бы с тобой ещё посидели… Там пива целый пакет. Или ты торопишься?

– Да, в общем-то, не тороплюсь.

Действительно, чего это я? Веду себя, как озабоченный подросток. Лина взрослая девушка. И вольна вести себя так, как ей захочется.

Накинув на себя тонкий шёлковый халатик, она принесла с кухни две кружки, а затем, подогнув под себя ноги, уселась на маленьком зеленом диване.

– Фильм посмотрим? Или поговорим по душам?

– Поговорим. – я сам не заметил, как встал в проходе и начал откровенно пожирать Лину глазами.

– Может, всё-таки, фильм?

– Нет-нет… Прости. – я сел рядом с ней. Боже, как неловко… И на кой-чёрт я согласился на всю эту операцию⁈ Видел же её фотографии и видео. Должен был оценивать риски и понимать, насколько это в перспективе окажется тяжело.

– Кстати, ты ревнивый? – поинтересовалась Каролина.

– Не сказал бы… Хотя, на самом деле – я тот ещё собственник.

– Правда? А я вот, вообще, не умею ревновать. Я за счастье во всем мире.

– Это… звучит очень мило.

– Кстати, собственник и ревнивец – это немного разные вещи. Давай проверим, кто ты на самом деле? – Каролина очень хитро улыбнулась.

– Хм-м… И как же?

Она молча прижалась ко мне и начала щекотать. Сперва было очень смешно, а потом… всё, как в тумане.

Словно слайд-шоу… картинки мелькали, а я ничего не мог с собой поделать.

Раз картинка. Два картинка. Три картинка.

Открыв глаза, я увидел незнакомый потолок. Затем обнажённую девушку на картине. И обнаженную девушку рядом с собой, что мило посапывала и обнимала меня длинной тонкой рукой.

– Вот дерьмо… – обречённо выдохнул я.

ОПЕРАЦИЯ ПРОВАЛЕНА!!! Король с фетишем на рыжулек оказался СЛАБЫМ НА ПЕРЕДОК!!!

Главное, чтобы об этом не узнала Летти… В противном случае, моими шариками сыграют в пинг-понг.

* * *

Всё воскресенье я провёл в кабинете Маро. Мы пытались приготовить соус. Честно говоря, я серьёзно заморочился и забыл про время. Из-за чего вновь вернулся в свою комнату только к четырём часам утра.

Кстати, из интересного – Аркадий ушёл не раньше. Он был настолько влюблён в своё дело, что с удовольствием наплевал бы на сон.

И, как водится – я немного проспал. Совсем чуть-чуть. Хотя сегодня были подготовительные пары у Всеволода Владимировича. Но уверен, что его грубый юморок и углублённые знания о разных кухнях мира точно запустят мои мысли в нужное русло.

Кстати, Раневский у нас настоящая легенда! Человек-глыба. Повар, о котором ходили самые разные слухи.

Помню, Коновалов рассказывал, будто Всеволод Владимирович однажды заставил заплакать французского критика. Причём не блюдом, а взглядом.

Леон утверждал, что Раневский готовил для королей, императоров и, как минимум, одного очень капризного кота. Вообще, говорили ещё много чего, но за достоверность я не ручаюсь, потому что половину этих легенд, как мне кажется, придумал он сам.

Сегодня пары проходили в моей любимой аудитории, которая была построенная в виде амфитеатра, спускающегося к сцене-кухне. Внизу, под мощными софитами, поблёскивала стальная рабочая станция: плита, гриль, разделочный стол, ряды сковород и прочей кухонной утвари. Над всем этим висело большое наклонное зеркало, чтобы студенты на верхних рядах могли видеть каждое движение мастера.

Поднявшись наверх, я плюхнулся на свободное место рядом с Настюшей, которая уже успела разложить перед собой блокнот, три ручки разных цветов и, кажется, готовность конспектировать даже дыхание профессора.

– Опоздал… – слегка недовольно произнесла наша любительница садоводства и огородничества.

– Творчески задержался. – прошептал я в ответ: – А ты чего так? И почему Наташа далеко от тебя?

– Она тоже опоздала. А я… – лицо Настюши резко стало жалобным: – Совершенно не понимаю эту долбанную английскую кухню. Ну жесть же! Как её подают в мишленовских ресторанах – я не представляю.

– Приправы, подливка и соус. Вот и весь секрет.

– Что⁈ А ты раньше не мог сказать⁈

– Тишина! – пробасил вошедший в аудиторию Раневский: – Сегодня у нас крайне сложное блюдо, поэтому я ТРЕБУЮ вашей максимальной концентрации и сосредоточенности. Тем более, Господин Цареградцев и Госпожа Воронцова, до второго отборочного тура осталось всего ничего.

– Виноват, шеф. – ответил я.

– Бывает. Я с пониманием отношусь к твоему упорству и подготовке, НО пунктуальность никто не отменял.

– Больше не повторится.

– Я надеюсь. – Раневский сложил руки за спиной, а затем внимательно оглядел аудиторию: – Итак, начнём. Кто-нибудь из вас, юные дарования, знает, что такое настоящий завтрак?

Тишина. Лишь робкая рука в третьем ряду.

– Овсянка? – предположила наша староста.

Всеволод Владимирович закрыл глаза с видом человека, которому только что сообщили о смерти близкого родственника.

– Овсянка… – повторил он тихо: – Дорогая, за это слово в приличных гастрономических кругах бьют половником.

– Бутерброд с сыром? – предположила Зиночка: – И чашечка горячего кофе.

– Казуалище! – возмутился Раневский: – Может быть, кто-нибудь ещё расскажет?

– Яйца Бенедикт. – уверенно заявил Колян.

– Уже близко, но всё равно нет. Итак, сегодня… – продолжил Раневский, разводя руки в стороны: – Я расскажу вам об одном из величайших изобретений человечества. Не о колесе. Не о письменности. А о полном английском завтраке. «The Full English Breakfast»! Блюде, ради которого стоило открывать этот остров и терпеть их погоду.

Он щёлкнул пальцами. Помощник – тощий парень в чёрном – выкатил тележку, уставленную продуктами. Яйца, бекон, сосиски, помидоры, грибы, какие-то банки, хлеб и кровяная колбаса тёмно-зловещего цвета. Аудитория подалась вперёд, словно единый организм.

– История! – Раневский поднял палец, пытаясь скопировать движение Коновалова: – Сначала, как и всегда, история.

– Шеф, у вас не получится. – усмехнулась Наташа.

– Вот ещё! Я устал слушать, как все наслаждаются сторитейлингом Коновалова. Поэтому – ничего не знаю. Буду стараться делать так, чтобы вам, мои юные друзья, было интересно. – Всеволод Владимирович попытался перенять даже манеру обращения, но получилось слишком криво и смешно: – Готовить, не зная истории блюда – это как целоваться, не зная имени. Технически возможно, но стыдно.

Настюша рядом со мной старательно записывала. Я тоже сделал вид, что записываю великие пародийные шутейки, но на самом деле нарисовал в углу тетради тетраэдр со звёздами. М-да… Получилось так себе. Однако художник во мне не умер! Он просто плохо питался…

– Полный английский завтрак родился не на королевских кухнях. – начал профессор, неспешно расхаживая по сцене: – Он родился из здравого смысла и голода. В деревнях Англии фермеру нужно было набить брюхо так, чтобы хватило на полдня тяжёлой работы. Позже, в викторианскую эпоху, джентльмены сделали из этого целый ритуал. А рабочий класс в индустриальную революцию превратил его в топливо. Понимаете? Это блюдо демократично. Оно кормило и лорда, и кочегара. – он остановился и посмотрел на нас в упор: – А вас оно, судя по вашим тощим лицам, покормит впервые в жизни.

Вот это уже неплохо. Но скорее – в духе самого Раневского.

– Итак, начнём! – шеф подошёл к плите, зажёг конфорку одним движением, будто фокусник, и поставил на неё сразу три сковороды: – Полный английский завтрак – это симфония. А в симфонии важно не только то, как звучит каждый инструмент, но и то, когда он вступает. Главная беда любителя – он хочет, чтобы всё было готово одновременно! И в итоге у него холодные яйца, сырой бекон и сгоревшие помидоры. Тайминг, господа. Тайминг – это всё. В кулинарии, как и в жизни. Спросите любого, кто хоть раз опаздывал на свидание.

Он покосился в мою сторону. А затем перевёл взгляд на Наташу. Ну, что поделать? Такие вот мы сегодня опаздуны.

– Начинаем с того, что готовится дольше всего и не боится подождать. Бекон и сосиски. – Раневский взял пачку дорогущих сосисок: – Смотрите! Хорошая английская сосиска – это не резиновая поделка из супермаркета. В ней должно быть мясо, немного сухарей и специи. Мы кладём их на сковороду на слабом огне. Слабом! – он поднял палец: – Сосиску нельзя пугать. Её нужно уговаривать. Медленно и лениво! Минут двенадцать-пятнадцать, поворачивая, чтобы она подрумянилась со всех сторон и стала золотисто-коричневой, как загар богача с Лазурного берега.

Сосиски зашипели тихо, почти интимно. По аудитории пополз первый аромат, и я услышал, как у Настюши совершенно неромантично заурчал живот.

– Молчи! – с усмешкой шепнул я.

– Это не я… – нагло соврала она.

– Бекон. – продолжал шеф: – Настоящий английский «back bacon». Толстый! Из корейки. Кладём на другую сковороду. Кто-то любит его хрустящим, до состояния чипсов. Кто-то – мягким и жирным. И знаете что? Оба правы. Это, пожалуй, единственный случай, когда я разрешаю вам иметь собственное мнение. Наслаждайтесь, пока можете.

Всеволод Владимирович перевернул полоски бекона, и жир радостно затрещал. Запах усилился. Я поймал себя на том, что сглатываю слюну, и, оглядевшись, понял, что не одинок. Вся аудитория дышала носом, как стая голодных собак у мясной лавки.

– Теперь помидоры. – шеф взял два крупных томата и разрезал их пополам: – Срезом вниз, на сковороду, где топится беконный жир. Немного соли, чёрного перца, и… Вот тут внимание! Щепотка сахара. Да-да, сахара. Не смотрите на меня так, будто я предложил вам съесть тонну брокколи одновременно. Сахар усиливает сладость помидора и помогает карамелизации. Это называется наукой. А ещё это называется «слушать шефа и не вые… умничать».

Он ловко подкидывал ингредиенты, перемещался от сковороды к сковороде, и в этих движениях не было ни грамма суеты – только выверенная десятилетиями хореография. Я вдруг понял, что смотрю не на готовку, а на танец. Очень талантливый и восхитительно прекрасный танец.

– Грибы! – объявил Раневский, бросая на сковороду нарезанные шампиньоны в кусочек сливочного масла: – Грибы любят простор и ненавидят толпу. Если вы навалите их горой, они начнут пускать воду и вариться вместо того, чтобы жариться. А варёный гриб – это, господа, оскорбление. Дайте им место. Как интроверту на вечеринке!

И снова смех. Нет, Раневскому не стоит никого копировать. Его собственный юмор гораздо лучше.

– Пока всё это готовится, займёмся тем, что англичане называют: «печёные бобы». – он открыл банку и вылил содержимое в маленький ковшик: – Не притворяйтесь снобами. Да, это из банки. Даже в лучших домах Лондона это берут из банки. Есть традиции, которые не нужно ломать. Просто подогрейте их, не доводя до кипения, и добавьте туда каплю вустерширского соуса, чтобы они думали, будто вы старались.

Раневский подмигнул. Из ковшика начал подниматься сладковато-томатный аромат.

– А теперь! – голос шефа стал торжественным: – Кровяная колбаса. «Black pudding». Многие из вас сейчас скривились. Звонарёва, я вижу, что ты позеленела! Но не стоит бояться. Это кровь, крупа и специи. И это божественно. Не бывает смелого повара без открытого рта и открытого ума. Отрезаем толстыми кружками, обжариваем с двух сторон до хрустящей корочки. Тот, кто попробует и не оценит – тот пусть возвращается к своей овсянке!

Всеволод Владимирович произнёс слово «овсянка» так, будто выплюнул таракана.

– Тосты! – продолжал он, не сбавляя темпа: – Белый хлеб, поджаренный до золотистого. И масло. Много масла! Напомню, что мы не на диете, а в академии. Если вам нужна диета – коридор налево. Там выход. Только, пожалуйста, не хлопайте дверью.

Увы и ах, большая часть блюд английской кухни совсем не про диету. В первую очередь это про калории. Жирные и в большом количестве.

– И наконец – корона всего блюда. Яйцо! – Раневский поднял яйцо двумя пальцами, как ювелир бриллиант: – Классика – это жареное яйцо, «fried egg», с жидким желтком и белком, у которого края чуть-чуть, самую малость, поджарены до кружевной корочки. Это тонкая работа. Слишком сильный огонь – и низ подгорит, а верх останется сырым желещником. Слишком слабый – и вы будете ждать до обеда. – шеф разбил яйцо на сковороду одной рукой, без единого осколка скорлупы, и по залу прокатился восхищённый вздох: – Секрет – ложка горячего жира, которым мы поливаем белок сверху. Вот так. Аккуратно. Нежно. Как будто укрываете ребёнка одеялом. Если, конечно, кто-то из вас представляет, что такое нежность. Судя по тому, как вы готовили ирландские яйца – вряд ли.

Запахи слились в один плотный, тёплый, обволакивающий аромат, от которого кружилась голова и подводило желудок. Я больше не притворялся, что конспектирую. Я просто смотрел, как рождается что-то прекрасное, и страдал… В очередной раз профессор показал не просто блюдо, а настоящий кулинарный шедевр.

– Что, Цареградцев, позавтракать не успел? – вдруг спросил Раневский, не поднимая глаз от сковороды.

– Да, шеф! – честно ответил я, ибо реально встал ровно, чтобы успеть умыться, одеться и добежать до аудитории.

– Хорошо. – неожиданно серьёзно кивнул Всеволод Владимирович: – Голод – лучший учитель. Голодный повар готовит сердцем. Сытый – по инструкции. Запомни это.

Хм-м… Какая глубокая фраза. Пожалуй, я её действительно запомню.

Шеф тем временем начал собирать тарелку. Это было отдельное искусство. Он не просто вываливал еду кучей, а расставлял её, словно художник мазки.

Бекон веером. Сосиски параллельно, будто по линейке. Помидор срезом вверх, чтобы видна была карамельная корочка. Ложка бобов! Но не на тост, боже упаси, а рядом, чтобы хлеб не размок. Грибы отдельной горкой. Кровяная колбаса. И в центре, как солнце всей этой вселенной – яйцо с дрожащим золотым желтком.

– Вот! – торжественно произнёс он, поднимая тарелку и медленно поворачивая её, чтобы видели все: – Вот что такое полный английский завтрак. Это не еда. Это философия. Это утро, которое говорит вам: «Что бы ни случилось дальше, ты уже победил, потому что начал день правильно».

На секунду в аудитории повисла благоговейная тишина. А потом кто-то на задних рядах не выдержал и зааплодировал. И через миг хлопали уже все. Раневский поморщился, будто ему это неприятно, но я заметил, как уголок его губ дрогнул. Ему это нравилось. Ещё как!

– Хватит, хватит! – махнул он рукой: – Ладони приберегите для сковородок. А теперь – самое страшное. – шеф обвёл нас взглядом хищника: – Ваша очередь, друзья мои!

Ещё одно блюдо английской кухни в моей коллекции.

* * *

После пар я направился в «Саншайн», чтобы забрать кругленькую сумму за содействие в нахождении крутого спонсора в лице «КитПроф». Хотя, чему именно там получилось посодействовать? Разве что, случайному стечению обстоятельств…

Как только я поднялся на этаж Воробыча, пухляш с широкой улыбкой встретил меня.

– Совуныч!!! Я пересмотрел последний мотор… Это будет просто БОМБА!!!

– Рад слышать. – кисло улыбнувшись, ответил я.

– Вот, держи! Это тебе премия за помощь. – он протянул мне конверт.

– Спасибо. – я приоткрыл его и кончиками пальцев пересчитал купюры. Оу… Тридцать тысяч рублей? Как щедро. Видимо, это знак свыше, что пора покупать тачку. Естественно – не новую. А какого-нибудь спортивного японца из девяностых. Надо успевать! А-то в моём старом мире людей, за которым я наблюдал через межпространственные трещины – старые «японки» начали дико дорожать с 2019 года.

– Тебе спасибо! В общем, в субботу ждём тебя. Ты наша новая звёздочка! – Воробыч крепко пожал мне руку, а затем быстро удалился в свой кабинет.

Спрятав деньги, я хотел было направится к лифту, но заметил Летти и Лилию.

– Дерек! – радостно махнув, девчонки тут же подошли ко мне. А я почувствовал лёгкое напряжение…

– Привет. Вы почему не в топе?

– А… Там сейчас уборка. – пояснила Лилия: – Ты почему здесь?

– Пришёл за гонораром. – пожав плечами, скромно ответил я.

– Наша новая знаменитость. – улыбнулась Летти: – Кстати, ты реально крут.

– Ой, да ладно тебе… Я просто пародирую Гордона.

– Нет, я не об этом. Сегодня ко мне подошла наша «Кэрол Ржавая Башня». Во всём созналась и слёзно просила прощения. Это было… так неожиданно и одновременно мило с её стороны. Видать, твой отказ сильно ударил по ней. Ты красавчик!

– Погодите. – Лилия с подозрением прищурила глаза: – Какой-такой отказ?

– Ой, да там ничего страшного. Не ревнуй. Просто Каролина думала, что мы с Дереком парочка. Ну бред! Согласись же? – хохотнула Летти: – И она, искренне желая мне насолить, решила отбить его у меня. Я попросила Дерека подыграть ей, а затем жёстко отшить.

– И ты… отшил? – роковая брюнетка с ещё большим подозрением покосилась на меня.

– Естественно! – кивнул я.

– Говорю же – не ревнуй. – поспешила успокоить подругу Летти: – Дерек же прекрасно понимает, что за секс с врагами его кокушки будут оторваны и улетят в стратосферу, верно?

– Истинно так! – неистово потея, ответил я.

– В общем, дорогая – переживать не стоит.

– Ладно. Просто… У неё такие ноги! И в целом, Кэрол такая… прям секси! Будь я мужчиной, то сама бы ей вдула. – задумчиво произнесла Лилия.

– Я кремень. – гордо заключил я: – Ну… Наверное, не буду больше вас отвлекать. Всего хорошего.

– Погоди! Слушай… Мы тут собираемся в воскресенье небольшой девишник устроить. Ты не мог бы… поработать у нас поваром? Естественно, за деньги. – Летти с большой надеждой посмотрела на меня.

– С вас продукты. А готовить я буду за так. Для друзей не жалко.

– Эм-м… Чего это вдруг? – удивилась Повелительница Тьмы: – Ты… такой добрый сегодня.

– Просто добрый и всё тут. Ладно! Мне нужно готовиться к отборочному туру… Всего хор…

– Дерекусик!!! – позади меня материализовалась Каролина и крепко схватила меня за филей: – Ой, девочки! А вы чего тут?

– Уборка топа. А ты чего? – Лилия нервно дёргающимся глазом посмотрела на крайне неприличное действо с моей попой.

– А я пошла заключать контракт! Честно говоря, когда я освободилась от своего внутреннего токсика – мне стало так легко и хорошо! Сегодня приходили ребята из «Ниссан» и захотели, чтобы я выступила с их новой машинкой на выставке в Москве. В общем… Я такая счастливая!

– Да ты прям сияешь… – с подозрением произнесла Летти.

– Ага! Но это всё благодаря вам. И Дерекусику. – Лина влюбленно поцеловала меня в щеку: – Я надеюсь, мы как-нибудь повторим ту прекрасную ночь, зайка! Ладно, ребята… Была очень рада всех увидеть! Пока-пока!

С этими словами «Кэрол Ржавая Башня», невзирая на свой рост, упорхнула дальше по коридору, словно фея.

– Дерек… – мило улыбнувшись, произнесла Летти: – О чём это она говорит?

– Да, ДЕРЕКУСИК, не бойся… Мы ничего тебе не сделаем! Просто расскажи нам про «ту прекрасную ночь», ЗАЙКА. – ласково пропела Лелия, хрустнув кулаками.

– Погодите… Это что⁈ Кендалл Дженнер⁈ – я указал на место дальше по коридору.

– Где⁈ – девчонки тут же обернулись.

Резко подскочив, я пустился в сторону пожарной лестницы.

– КОБЕЛИНА!!! СТОЙ!!!

Ещё очень повезло, что перед Лилией нельзя палить сверхсилы. Или не очень повезло… Тут уж, как посмотреть.

Глава 16

– Как называется человек, который вечно делает «пу-пу-пу»? – поинтересовался я, глядя на фарш.

– Пупуня? – задумчиво предположил Ангстон – дворецкий Аркадия Маро.

– Или же… человек, который окончательно зашёл в тупик перед мероприятием.

Часы в дальнем углу кухни-кабинета сообщества исследователей английской кухни показывали полночь. Именно тогда, я, наконец-то, признал очевидное: сна мне сегодня не видать.

Пришлось отодвинуть, вообще, все дела на второй план. Можно сказать, я практически сутками тренировался здесь. И всё бы ничего… Да только вот до второго осеннего отборочного тура осталось меньше девяти часов. А нового блюда-чемпиона у меня всё ещё нет.

ПРОКЛЯТЫЙ ПРЕДОК!!!

Есть яйцо. Есть фарш. Есть амбиции размером с котёл для варки бульона на роту солдат. А идеала нет.

– Ну, что я могу сказать? Пу-пу-пу…

– Пу-пу-пу. – согласно кивнул Ангстон.

– Слушай… Так ты, может, спать пойдёшь?

– Ни в коем случае! – с лёгкой ноткой возмущения ответил дворецкий.

– Если ты думаешь, что я всё здесь разнесу – то не переживай. Я весьма аккуратный повар.

– О, что вы? Я про вас совсем иного мнения! Во-первых, Госпожа Симонова не приводит, кого попало. Знаете ли, чтобы угодить этой юной мисс – нужно ОЧЕНЬ постараться. А вы с ней… что странно и удивительно – даже смогли сдружиться. Во-вторых – я просто не могу оставить вас в одиночестве. Понимаете… Я хоть и не кулинар высшего уровня. И образования у меня всего три курса «Ле Кордон Блю» на стандарте… Но я не имею морального права вас бросить. К тому же, две головы – всегда лучше, чем одна.

– Хм… Вообще-то, даже стандарт «Голубых ленточек» – это весьма недурное кулинарное образование.

– Тем не менее, до вас мне, как до Луны. А до Мастера Маро – ещё дальше. Вы гении. Будущие боги кулинарного Олимпа. А я лишь покорный слуга клана Маро.

– Ладно. Переубеждать тебя у меня всё равно нет ни времени, ни настроения.

Сегодня кухня-кабинет сообщества исследователей английской кухни пахла, словно сама Британия в дождливый вторник: сливочным маслом, тимьяном, чуть-чуть пылью старых поваренных книг и той особой ноткой торжественности, которую нельзя ни купить, ни подделать.

Вчера Аркадий решил слегка освежить внешний вид этого прекрасного помещения. Теперь на стенах висели гравюры с изображением индеек, кабанов и джентльменов, разрезающих этих самых животных с выражением лица дипломатов, подписывающих мирный договор. Над плитой красовалась вышитая крестиком фраза: «Соус прощает многое, но не всё». Я то и дело поглядывал на неё и начинал подозревать, что она смотрит на меня в ответ.

– Господин Цареградцев! – раздалось за спиной: – Вы держите венчик так, будто собираетесь сыграть им в крикет.

Аркадий Маро вошёл бесшумно. Вообще, я заметил, что он всё делал бесшумно. Как будто даже дышал по особому расписанию.

Высокий, прямой и статный. С вечно выпрямленным позвоночником, словно Маро проглотил шпагу. Или арматуру… Тут уж, как на это посмотреть.

Пригладив идеальную шевелюру, он поставил передо мной поднос с двумя чашками.

– Чай. – с легкой ноткой аристократической надменности произнёс Аркадий: – Ассам. Крепкий, как ваша решимость!

– Господин Маро… С великим прискорбием хочу сообщить, что не смогу сегодня поспать. – тяжко вздохнув, ответил я: – То есть могу, но не буду. Отборочные через несколько часов, а блюда-чемпиона всё ещё нет. Мне нужно ещё время для практики в вашем кабинете.

Аркадий грациозно опустился на высокий табурет и отпил из чашки. Помолчал он ровно столько, сколько нужно, чтобы я успел почувствовать себя нетерпеливым.

– Расскажите, что вы задумали?

– Яйцо по-шотландски. – ответил я: – Ваша любимая классика. Как по мне – оно выглядит достаточно эпатажно. И при этом заключает в себе довольно знакомые сочетания запечённого фарша и варёного яйца. Но как вы прекрасно понимаете… На отборочном необходимо подать не просто вкусную или изысканную классику. Я хочу приготовить такое блюдо, чтобы арбитры забыли, как их зовут.

Уголок губ Маро дрогнул. Можно сказать, для него это было эквивалентом бурного хохота.

– Амбиции… Звучит, как потрясающая затея. И, судя по состоянию вашего рабочего стола, вы уже трижды попытались её реализовать.

– Вообще-то… – поспешил подметить дворецкий: – Господин Цареградцев представил восемь блюд. И все они были высшего класса!

– Другого я и не ожидал. – Маро взглянул на часы: – Так, что именно вас не устраивает, Господин Цареградцев?

– Восемь поражений. – мрачно ответил я.

– Восемь драгоценных уроков. – поправил меня Маро: – Разница исключительно в точке обзора. Ибо в нашем деле – она решает всё. Итак, давайте вернёмся к самому началу.

– Я прекрасно знаю, что такое яйца по-шотландски.

– Раз присутствует проблема, значит – чего-то не знаете, ну или упустили. Другой причины в ваших, как вы выражаетесь: «поражениях», я найти не могу. К тому же, иногда полезно проговорить суть. Да, она простая. Это факт. Но разве вы, будучи сотрудником «Шашлычка» – никогда не ловили себя на мысли, что «глаз замыливается» даже у лютых профи?

– Ну, да. Было дело.

– Вот видите? Я не имею права делать рецепт за вас. Однако могу… слегка подтолкнуть к решению. Начнём с яйца. Оно – сердце блюда. А к сердцу, Господин Цареградцев, относятся с почтением.

Маро поднялся, снял жилет и аккуратно повесил его на спинку стула. Именно в этот момент я понял, что ночь будет долгой.

– Вода. – продолжил он: – Не должна неистово кипеть. Бурлящая вода – это паника. А паника, как известно, лопает скорлупу. Нам нужно лёгкое дрожание поверхности. Опускаете яйцо шумовкой, нежно, будто укладываете младенца. И засекаете ровно шесть минут, если хотите, чтобы желток остался текучим, но не жидким. Шесть минут, Господин Цареградцев. Не пять с половиной, потому что вам стало скучно, и не семь, потому что вы отвлеклись на созерцание собственного гения.

– Кхм… Боюсь, что мой глаз не настолько «замылен».

– Тем не менее! Преподаватель может дать вам основы. Нечто усреднённое. Но не потому, что некомпетентен. А потому что до истины каждый студент должен добраться самостоятельно. И сегодня… я слегка подтолкну вас к ней.

Мы поставили новую кастрюлю. Я опустил яйцо. На этот раз действительно бережно. А Маро включил маленький серебряный таймер, который извлёк из кармана жилета с торжественностью фокусника.

– Пока варится… – начал он: – Займёмся фаршем.

– Так.

– Взгляните вот на это «поражение». – Маро указал на остаток яйца и фарша, щедро залитого сливочным соусом: – На первый взгляд, что здесь не так?

– Фарш отошёл от яйца.

– Потому что?

– Хм… Потому что… был слишком сухой?

– Отчасти. Дело в том, что вы не соблюли одну важную мелочь. А именно – обернули яйцо слишком холодным фаршем.

– Он был комнатной температуры. Я замерял.

– Понимаю. Тем не менее, этого недостаточно для идеального блюда! Фарш необходимо аккуратно согреть.