Текст книги "Очень приятно, Царь! Десерт (СИ)"

Автор книги: Евгений Бергер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Хрустящая зелень пела птицами. Розмарин, которым Амелия натёрла курицу, теперь рос прямо под ногами и щекотал лодыжки. Где-то журчал ручей из лимонной заправки, а на поляне паслись перепёлки, вежливо кивая мне головами.

– Это же просто салат… – прошептал я, но эхо с возмущением ответило: «Про-о-осто-о?»

Куриная грудка, идеально обжаренная, политая маслом с чесноком, таяла на языке, и с каждым мгновением лес становился всё сказочнее и ярче. Пармезан осыпался золотыми звёздами. Кедровые орешки катились по тропинке, как маленькие фонарики.

Сделав ещё один укус, я почувствовал, как лес обнял меня целиком. Это было ощущение наивысшей заботы и любви. Словно само лето обернулось черноволосой красоткой с ледяным выражением лица и крепко прижало меня к себе… Этот вкус невозможно было передать! Это настоящая магия.

Душа, любовь к делу, мастерство и невероятные способности экстры. Всё сконцентрировалось воедино! Это уже не блюдо… И не история. Не «кино», которое мы все видели от вкусной еды.

Это было больше похоже на песню, которая задевает самые глубокие струны человеческой души. И не только человеческой, если так подумать…

Мне не хотелось возвращаться. Черноволосая красотка с цветочным венком на голове манила меня. А затем кружила по поляне. И я был… счастлив. По-настоящему!

– Дерек! – донёсся голос Коляна откуда-то из другой вселенной: – Ты чего застыл с открытым ртом?

Щелчок переключателя. Я моргнул. Кухня вернулась. Линолеум, холодильник, лампа. И Амелия – с самой скромной на свете улыбкой девушки-лета.

– Ну как? – спросила она.

Увы, я лишь молча кивнул. Слов из того леса мне принести не удалось…

И буду откровенен: если бы не моё упорство… То после этой дегустации, я бы собрал вещички и свалил из Харитоновки к чёртовой матери. Это не просто кулинария. Это готовка уровня бога. Неужели члены Совета Элит могли так же… или… даже лучше? Нет! Я в это не верю. Не хотел верить.

Амелия из просто красивой девочки и моего визави за долю секунды превратилась в богиню, которая сошла ко мне с небес. Её взгляд. Её скромная улыбка. Её движения… Всё в ней теперь казалось мне… совершенно невообразимым! Мне хотелось закричать: «ЧТО ТЫ ТАКОЕ⁈».

И, возможно, я только сейчас понял, что чувствовали Эдик, Венчик, Изольда, Славик, Леон и все те, кого мне удалось победить. Непередаваемая эмоция, чего-то возвышенного… Светлого! Дарующую надежду на что-то хорошее.

И это было прекрасно.

Мне всё стало понятно ещё до объявления результатов. Это было слишком очевидно… Однако Колян, как настоящий арбитр, выдержал драматическую паузу и произнёс:

– Единогласным решением судейской коллегии «Полярной совы» победу в кулинарной дуэли века одерживает… Амелия!

Настюша захлопала так, что чуть не свалилась с табуретки. Наташа торжественно подняла кружку пива, словно кубок. Амелия слегка поклонилась – без злорадства, просто с достоинством человека, который знал это с самого начала.

– На этой прекрасной ноте, я предлагаю отметить победу нашей уважаемой Госпожи Симоновой… – Лера вытащила ещё одну бутылку игристого: – А, Дерек… По-братски – сделай ещё шавы? Уж очень она у тебя душевная.

Конечно, так говорить нельзя. Но после еды Амелии всё остальное казалось мне несъедобным кормом… Но повторюсь – я очень упорный повар. И если Амелия надеется на то, что у меня не выйдет добиться аналогичного уровня – это она очень зря!

Добьюсь и стану ещё лучше.

Пока все остальные обсуждали дуэль века, я начал готовить новую порцию шавермы.

– Ты большой молодец. – Амелия похлопала меня по плечу.

– С чего бы? Моя шава, в сравнении с твоим салатом – тихий ужас…

– Просто, ты первый, кто без корыстной цели, а из чистого любопытства вызвал меня на дуэль. Ни у кого бы не хватило мужества. Увы и ах, все мои вызовы либо ради денег. Либо от безвыходности. Так что, можешь с этого дня считать себя истинным храбрецом.

– Спасибо. Мне это льстит.

– Но… На самом деле, я хотела, чтобы ты понял. Все, кто выше седьмого места – готовят примерно на том же уровне. А Волгин – ещё круче.

– Да ну…

– Нет предела совершенству, Дерек. Ты каждый день узнаёшь, что-то новое. Растёшь. И это здорово! Я хочу, чтобы ты и дальше продолжал в том же духе. И спустя время ты станешь новой версией себя. Сильной! Умной. Опытной. Я верю, что тебя ждёт великое будущее. Так что… давай стараться вместе? – Амелия протянула мне руку.

– Давай. – улыбнулся я, ответив на рукопожатие.

– У-у-у-у! Госпожа Симонова захомутала главного жеребца «Полярной совы»! – восхитилась Лера: – Счастье-то, какое!

– Я не… – смутилась Амелия, а затем уверенно посмотрела на Главу студсовета и добавила: – А тебе завидно?

– Естественно! – хохотнула Лера: – Парень, который делает такую шаву… Это же просто мечта!

Какие потрясающие критерии у местных девушек-аристократов. Главное, чтобы парень умел делать вкусную шаву. Вот это я понимаю – «зеленый флаг»!

Глава 12

– Вот те нате – хрен в томате! – ужаснулся я: – Так тот сталкер… Это не Генералы, а новая коллега Кнопки⁈

– Всё так. – ответил голос Летти из динамика коннектора: – Каролина – хорошая девчонка. Правда! Она очень трудолюбивая и старательная. Но… Коллеги могут простить тебе всё, кроме успеха. Она искренне верит, что я попала в топ только благодаря своим родителям.

– Топ, это что?

– Как и в мире ксеноферов – в мире моделей есть своя иерархия. Из-за расположения студий в здании «Саншайн» – у нас она разделена по этажам. Третий – самый нишевый. Туда отправляют условный «неформат» и всякий сброд. Дочерей влиятельных чиновников, купцов и звезд имперского уровня. Они красивые, но совершенно не имеют таланта. Поэтому и держат их там только, чтобы не портить отношения с их влиятельными родителями.

– Так.

– Средний этаж. Он же «мид» – там, где работает большинство начинающих моделей. Кнопка, Каролина и ещё несколько потрясающих девчонок. Они там только из-за того, что на верхнем этаже слишком много талантов. И будут переходить сразу, как освободятся вакантные места.

– Странно, как-то. Разве в профессии модели нет срока годности?

– На самом деле – это не профессиональный спорт. Тут всё очень условно и с нюансами.

– Понял.

– А верхний этаж – он же топ, это самое «жирное» место. Там только лучшие из лучших. Ну… В общем-то, ты познал большую часть из них во всех смыслах этого слова. – усмехнулась Летти.

– Большую часть⁈ А кто ещё остался?

– Розалия, Эша и я.

– Эша сейчас в Италии. Розалию я оставил на десерт. А ты… Я сейчас приеду.

– Я тебе сейчас так приеду, извращенец чёртов!!! Даже не думай об этом!!! Фу-у-у-у!!! Отвратительно!!! Наслаждайся Лилией!

– Одно другому не мешает. Слушай… Может выпьем в эту пятницу? Я так скучаю по тебе.

– Ушлепан!!! Убью нахрен!!!

– Шучу-шучу. Лучше расскажи, что там с этой Каролиной?

– Ещё раз так пошутишь, Дерек – я тебе жопу откушу! Понял⁈

– Минусы будут?

– УШЛЕПАН!!! – завопила Летти. О, как же я обожаю драконить Повелительницу Тьмы! Тело сразу же переполняет духовной энергией. Восхитительно!

– Всё-всё. Честно, больше не буду. Так, что там с Каролиной?

– В общем, она искренне верила, что я попала в топ чисто из-за связей. Каролина игнорирует существование третьего этажа, как такового. Но… проблема в том, что я тоже изначально пришла в мид. Только вот, про это никто не помнит.

– Почему?

– Потому что я проработала там всего три дня. И, конечно же, никто из нынешних девчонок меня там не застал. Воробыч смотрел на меня. Эрнесто смотрел на меня. И потом, недолго думая, они закинули меня на верхний этаж к Лилии. Как-то так… Хотя на самом деле, это произошло совсем не из-за связей. Я просто… старалась.

– Допустим. Выходит, со всеми этими бургерами – Каролина просто хотела, чтобы ты растолстела?

– Именно так.

– Бред сивой кобылы. Типа, ты же могла это не есть.

– Не могла… Ты же знаешь, что меня воспитывали, как воина… Если есть еда, значит нужно срочно отправить её в рот. Ибо нельзя шутить с пищей.

– Каролина этого знать не могла.

– Тем не менее! Она знала мои размеры и отправляла идеальные эротические наряды. Будь на моём месте Лилия или кто-нибудь из девчонок – они бы с ума сошли.

– Почему?

– Сталкер, Дерек! Это же очень страшно! Знаешь, сколько знаменитых девушек пострадало от тайных поклонников-преследователей? Нам с Кнопкой было плевать. Подойди близко – останешься без члена. Но все остальные… Это человеческий страх жертвы. Естественный. Особенно, когда не можешь спрогнозировать, откуда именно сталкер за тобой наблюдает.

– Жуть, какая… Но в целом, я понял. Как бы – ничего такого. Но для Каролины ты обычная девушка. Надо её наказать.

– И у меня появилась гениальная идея!

– Правда? И, какая же?

– В общем, Кнопка вычитала в её дневнике, что она искренне считает нас с тобой парочкой.

– Хочешь, чтобы я стал твоим? Не вопрос. Предлагаю сегодня ночью отрепетировать. Пошлём Кнопку погулять, а сами будем репетировать и репетировать.

– Дерек. Я же тебя разорву на части. Как Британский флаг! Ты по-человечески не понимаешь, что ли?

– Я демон, зайка.

– И что с того⁈ Ой, всё. Уймись уже! Бесишь со своими шуточками. В общем, Каролина хочет тебя увести.

– Так. А она красивая?

– Дерек, ты совсем идиот?

– Шутка. Продолжай.

– В общем, она хочет тебя увести. И естественно, будет атаковать тебя либо до «Адской кухни», либо после. Такая высокая. Рыжая! Ты её сразу заметишь.

– Так, и что мне надо сделать?

– Ответь ей взаимностью, а потом резко скажи, что она не в твоём вкусе! Отличная месть. Знаешь, как это ударит по её самооценке?

– Ты такая злая…

– Дерек, она притворялась сталкером! Ком-о-он!

– ЗА МОНОЛИТ!!!

– Придурок… Ты мне поможешь или нет?

– Помогу, конечно. Обожаю отшивать красивых рыжих девчонок.

– Идиот… У меня все те валькирии, которых ты, по справке Тумбулыжника – отжухал, рыжие! Не дай бог, Дерек, я узнаю, что ты её нашампурил… Не дай бог! Я от тебя живого места не оставлю.

– Что ты? У меня есть Лилия. Я её люблю.

– Она тебя тоже очень любит. Уже всем поведала, какой ты славный в этом деле. Господи… Счастливая женщина! Как я ей завидую.

– Так, зайка… Я прям сейчас сажусь на мотоцикл и еду к тебе!

– ДА Я НЕ В ЭТОМ ПЛАНЕ, ПРИДУРОК!!! Я в том плане, что… У неё всё так просто по жизни. Нет никаких преследователей и завистников. Она просто живёт, работает и кайфует. Как же я хочу так же…

– Будет, как только разберёмся с Абсолютной Тьмой. Не переживай!

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ладно… В общем, план ты понял. Я скину тебе её фотографию.

– Благодарю. Но… – я немного подумал: – Мне не даёт покоя два момента. Почему она называла себя Абсолютной Тьмой… И откуда узнала про щупальцы Хомы?

– Как выяснилось – это её никнейм во второй «Доке». А ещё она играет за какую-то магичку, которая атакует тентаклями. У неё, кстати, татушка в виде щупальца есть. Прям такая, как на записке с бургером в последний раз.

– Зачем она нарисовала свою татушку? Это же тупо!

– Почему?

– Ну, типа, вы не устраиваете дефиле в купальниках?

– Представь себе – мид не снимает подобные фотосессии.

– Всё равно, бред…

– Почему?

– Они же всяко переодеваются друг перед другом. Неужели Кнопка не заметила? Она же обожает «созерцать прекрасное»!

– Кнопка… Как бы это помягче сказать? Вечно опаздывает… Мне Эрнесто все уши прожужжал о том, как сильно она напоминает его дочь. И как сильно она раздражает своей непунктуальностью.

– Вот мелкая жопа! Я с ней поговорю.

– Не надо. Я всё улажу. Ты продолжай получать сведения от Тумбулыжника и ждать инфу от ТигАра по новым кольцам.

– Принял. Вы тоже не теряйте бдительность. На связи!

– На связи.

Ну, зато теперь всё встало на свои места. Просто, если знать Генералов Абсолютной Тьмы – они не будут так долго выжидать. К тому же, они бы явно не лишили себя удовольствия ввязаться в драку с самой Повелительницей Тьмы. Генералы к ней «неровно дышали», ещё со времён, когда отец был жив.

Спрятав коннектор, я направился в сторону Лабораторного корпуса. Амелия обещала свести меня с одним крайне важным и очень полезным человеком.

Солнце спряталось, накрыв студенческий городок вечерним мраком. Температура по ночам уже опускалась ниже ноля. А изо рта выходил довольно густой пар.

Неужто зима в этом году решила нагрянуть раньше?

А Госпожа Симонова уже стояла на крыльце и поглядывала на свои часы, всем своим видом показывая, насколько я нехороший человек, раз заставил её ждать.

– Чего так долго? – слегка насупившись, спросила она.

– Звонили по работе.

– В такое время?

– Строгого графика у них нет.

– Ладно. Идём. – она жестом позвала меня за собой.

Было крайне непривычно видеть Лабораторный корпус таким пустым. Мы шли по тёмным коридорам, лишь изредка напарываясь на местных уборщиков.

– Ты не проконсультируешь меня, к кому именно мы идём? – поинтересовался я.

– К очень важному человеку. – прошептала она, резко остановившись, и поправив мне воротник: – Мы идём к Главе сообщества исследователей английской кухни и по совместительству – девятому номеру Совета! Аркадий Маро… человек тонкий. Он чувствует бестактность на расстоянии, как акула – каплю крови. В общем, постарайся при нём не ляпнуть, чего-нибудь этакого…

– Да я, вроде, и не собирался… Я, вообще, человек молчаливый.

– Ты? Молчаливый? – Амелия обречённо закатила глаза: – Ты вчера полчаса рассказывал Леону, почему майонез – это соус, который «потерял себя».

– Так это же чистая правда!

– И что с того? Леон не относится к лояльным Членам Элит. Он наш противник! А ещё… Ходят слухи, что он подпевала Волгина.

– И? Волгин же наш друг.

– Кхм… – Госпожа Симонова посмотрела на меня так, словно я ляпнул глупость: – Послушай меня, Дерек. Мне очень не хотелось бы это признавать, но… иногда я думаю, что ты был прав.

– Оп-па! А насчёт чего?

– Волгин действительно… странно себя ведёт в последнее время. Слишком часто появляется в Харитоновке. Капризничает. Отказывается сотрудничать с партнёрами моего отца. В общем… Его, как будто подменили. И, возможно, это паранойя… Но мне кажется, что он вполне может быть заодно с теми членами Совета, кто решил заварить всю эту кашу.

– Вот! Я всегда вижу людей насквозь. Мне он сразу не понравился.

– Ты можешь быть предвзятым по ряду причин. А вот то, что видела я… В общем, пока не будем делать поспешных выводов. Всё же, Ратибор – тоже человек. И у него тоже могут быть творческие метания.

– Знаешь, мой отец всегда говорил мне, что если что-то плавает, как утка… Крякает, как утка. И выглядит, как утка. То это нихрена не сова. Это утка, мать её!

– Нельзя выдвигать голословные обвинения. Это сейчас не в наших интересах.

– Ладно.

– Всё! Забыли про наши «делишки». Сейчас я хочу, чтобы ты погружался в информацию и запоминал.

Амелия трижды постучалась в дорогую дверь из чёрного дуба.

Она со скрипом раскрылась, и нас встретил настоящий дворецкий типичного лондонского лорда.

– Добрый вечер, Госпожа Симонова. Господин Цареградцев. – слегка надменно произнёс он и жестом пригласил нас внутрь.

Мы, как будто попали на кухню дорогого ирландского паба. Мраморные столы, много дерева и печи… Они реально были повсюду! А ещё грили и чаны для фритюра.

Что же касается кухонной утвари и столовых приборов – всё было выстроено в маниакальном порядке. И при этом так нарядно, что невольно вспоминались выставочные кухни в «Икее».

В воздухе пахло жаренной картошкой, тимьяном и духом безумного английского аристократизма. Не хватало, разве что бульдога с королевской короной и парчовым плащом, жёлтого «Миникупера» с рисунком британского флага на крыше и магнитиков с «Биг Беном».

А возле огромного камина стоял он. Аркадий Маро.

Высокий… Почти два метра. Статный, как будто его вырезали из цельного куска благородства и слегка отполировали. Тёмные волосы уложены с той небрежностью, которая стоит дороже любой аккуратности. Белоснежный поварской китель сидел на нём так, что казался не спецодеждой, а вечерним выходным нарядом. А на груди поблёскивал маленький серебряный черпак.

– Добрый вечер. – холодно поздоровалась Амелия: – Господин Маро.

– Госпожа Симонова. Господин Цареградцев. Прошу. – произнёс Аркадий. Голос у него оказался бархатным, с лёгкой ленцой, будто говорить ему было немного скучно: – Я ждал вас. Хотя, признаться, надеялся, что вы опоздаете. Опоздание придаёт встрече лёгкий драматизм.

Он повёл рукой. Жест был настолько плавным и вычурным, что я невольно проследил за ним взглядом до самого конца, словно за падающим осенним листом.

– Итак. – Аркадий обошёл стол, ведя пальцем по его краю: – Госпожа Симонова сказала, что вы, юноша, самый настоящий скептик. И, что вы не верите в английскую кухню.

– Не то, чтобы не верю… – издалека начал я: – Просто не совсем понимаю, как страна, подарившая миру овсянку на воде и фасоль из банки на тосте, может претендовать на высокую кухню. Нет, серьёзно! Я пробовал мясные шарики с яйцом… Пробовал «фиш энд чипс». Всё это вкусно! Правда. Но я не представляю, как хоть что-то из английской кухни превратить в шедевр, достойный ресторана с Мишленовскими звёздами.

Амелия за моей спиной издала звук, будто её ошпарили.

Но Аркадий не оскорбился. Напротив – он медленно улыбнулся. И улыбка эта была снисходительной, словно у человека, которому только что сообщили давно известную ему шутку.

– Восхитительно! – протянул Маро: – Просто восхитительно. Вы повторяете то, что говорят все. Знаете, типичная ошибка… – он выдержал паузу, достойную театральной сцены: – Садитесь. Точнее – нет. Не садитесь. То, что я вам покажу – стоя не увидишь, а сидя – не поймёшь. Встаньте вот здесь. И смотрите.

Он картинно закатал рукава. По одному, неторопливо, будто раздевался перед дуэлью.

– Сегодня. – объявил Маро: – Я покажу вам священное таинство, которое подают в лучших ресторанах со звёздами Мишлен! И, почему-то, никто не замечает того факта, что это блюдо – точно такой же представитель английской кухни, как «фиш энд чипс» и «ирландские яйца».

– Что? Прямо вот так сразу? – удивился я.

– А вы рассчитываете, что я сперва предложу вам чай с молоком? – улыбнулся Маро, но затем виновато опустил взгляд: – Хотя, вообще-то, да. Предложу. Анстон! Будь так любезен.

– Слушаюсь, сэр. – кивнул дворецкий и плавно отошёл в сторону чайного уголка.

– Значит, сегодня мы будем готовить говядину Веллингтон. «Beef Wellington», если на родном языке. Блюдо, названное в честь герцога, разбившего Наполеона. Хотя, между нами… – Аркадий понизил голос: – Историки до сих пор спорят, любил ли герцог это блюдо… Или же данный кулинарный шедевр просто назвали в честь этого военачальника. Мол, блюдо, как и герцог, снаружи – сдержанное, а внутри – сокрушительное.

– Сторитейлинг. – хмыкнул я.

– А вам не интересно? – удивился Маро.

– Что вы? Наоборот! – честно признался я: – Просто вспомнил, что один из наших преподавателей уж очень любит рассказывать истории про английскую кухню.

– Вы думаете, что Господин Коновалов и Господин Раневский просто так сотрясают воздух? Мол, чтобы забить время на парах? Нет, Господин Цареградцев! Абсолютно все – и в первую очередь, это наши прекрасные преподаватели, осознают одну простую вещь. Чтобы понять блюдо – жизненно необходимо знать его историю. Если у вас возникнут сложности – закройте глаза. Вспомните, как оно получилось. При каких обстоятельствах. А затем обратитесь к своему кулинарному опыту. И только тогда вы сможете возвести его вкус в абсолют.

– Понял.

Аркадий выложил на доску кусок говяжьей вырезки. Такой тёмно-красный, лоснящийся. Буквально идеальной формы.

– Первое. – произнёс Маро, поднимая палец: – Говядина! Не всякая. Центральная часть вырезки. Она же – филе-миньон! Ровное и без прожилок. Мы её посолим, поперчим и обжарим. Быстро. Со всех сторон. До румяной корочки. Мы не готовим мясо – мы его «запечатываем». Буквально заклинаем! «Твои соки принадлежат тебе. Не смей их отдавать».

Он бросил мясо на раскалённую чугунную сковороду, и та отозвалась яростным шипением. Аркадий даже не вздрогнул. Он поворачивал вырезку щипцами с грацией дирижёра, и каждая её грань приобретала благородный карамельный оттенок.

– Видите? – Маро поднял мясо на всеобщее обозрение: – Корочка. Но внутри – оно ещё сырое. Мы дадим ему отдохнуть и остыть, потому что горячее мясо в тесте – это преступление, за которое в приличном обществе перестают здороваться.

Мы с Амелией невольно кивнули.

– Дальше… – продолжал Аркадий, отставляя мясо: – Грибы! А именно – «дюксель». – он произнёс это слово так, будто оно было именем прекрасной дамы: – Шампиньоны, мелко-мелко порубленные. Почти в пыль. С луком-шалот, тимьяном и маленькой долькой чеснока. Мы будем их томить, пока они не отдадут всю свою влагу. Всю. До последней капли! Ибо влага – враг. Влага размочит тесто, и тогда наш Веллингтон превратится в мокрую тряпку. А мокрая тряпка, юноша – это не блюдо! Это метафора несбывшихся надежд.

Действительно… В красноречии Маро мог посоперничать даже с Коноваловым.

Аркадий рубил грибы с такой скоростью, что нож превратился в серебристую кляксу. Потом высыпал нарезку на сухую сковороду и принялся помешивать, приговаривая себе под нос что-то похожее на колыбельную.

– Терпение. – произнёс он, не оборачиваясь: – Вот чего не хватает вашей «фасоли на тосте», Господин Цареградцев. Не вкуса, а именно – терпения! Дюксель нельзя торопить. Как нельзя торопить хорошую беседу или плохую любовь.

– Плохую любовь? – удивлённо спросил я.

– Хорошую торопить не приходится. – очень харизматично усмехнулся Аркадий, и в кухне повисла многозначительная тишина, нарушаемая лишь шкворчанием грибов.

Когда дюксель превратился в тёмную, густую и ароматную массу без единой капли лишней влаги, Маро снял его с огня и отставил остывать. Затем он расстелил на столе прозрачную плёнку и выложил на неё нечто, от чего мои брови поползли вверх.

– Это что… Прошутто⁈

– Ну, да. – ответил Аркадий с лёгкой болью в голосе: – Я знаю, о чём вы думаете. «Итальянская ветчина в английском блюде?» – он театрально всплеснул руками: – И вот тут, юноша, кроется первый урок. Английская кухня никогда не была про изоляцию. Она была про империю. Про то, чтобы взять лучшее у всего мира и сказать: «Теперь это наше».

Маро выложил ломтики внахлёст ровным слоем, а потом намазал их дюкселем. Так аккуратно… Ровно! Прямо, как реставратор наносит лак на старинную картину. Одно удовольствие наблюдать за подобным мастером. Все движения Аркадия были вымеренными и лёгкими!

Он довольно быстро и ловко смазал остывшую говядину английской горчицей. Очень тонким, почти невидимым слоем.

– Горчицу намазываем едва-едва. – пояснил Маро, перехватив мой взгляд: – Она не должна кричать. Она должна лишь намекать. Как хорошие духи: вы не понимаете, чем пахнет, но вам не хочется уходить.

Затем он уложил вырезку на грибной слой и с помощью плёнки начал закатывать всё это в плотный, тугой рулет – прошутто обняло дюксель, дюксель обнял мясо. Движения Аркадия были уверенными и нежными одновременно.

– Затягиваем. Туго. Без воздуха. – он закрутил концы плёнки, как конфетный фантик: – И в холод. Пусть отдохнёт и соберётся с мыслями.

Пока рулет «отдыхал и собирался с мыслями» в холодильнике, Аркадий раскатал слоёное тесто. Восхитительно золотистое, тонкое и идеальное. А нам вынесли обалденный чай с молоком.

– Тесто я сделал заранее. – признался Маро с ноткой лёгкого стыда: – Настоящее слоёное тесто раскатывают три дня, с маслом, сложением и молитвами. Но у нас с вами нет трёх дней. У нас есть лишь шоу одного вечера.

Он извлёк остывший рулет, освободил от плёнки и уложил в центр теста. Затем обернул мясо, обрезая лишнее и залепляя швы.

И вот, спустя мгновение перед нами лежал аккуратный золотистый свёрток, похожий на подарок.

– А теперь… – глаза Аркадия загорелись: – Теперь начинается настоящее искусство на грани волшебства!

Он взял нож, повернул тыльной стороной и легчайшими движениями стал наносить на тесто узор. Тонкие косые линии, перекрещивающиеся в изящную сетку. Аркадий не резал, а скорее – гравировал. Язык его слегка высунулся от усердия, как у истинного мастера-ремесленника.

Затем – кисточка, взбитый желток, и вся поверхность покрылась глянцевым золотом. Щепотка морской соли сверху, словно пыльца феи. Выглядело потрясающе!

– И в печь! – торжественно объявил Аркадий, отправляя своё произведение кулинарного искусства в раскалённую духовку: – Двести градусов. Сорок минут. И ни секундой больше! Веллингтон не прощает передержки. Веллингтон, как истинный англичанин, крайне педантичен и пунктуален.

Наступила пауза. Аркадий вымыл руки, вытер их белоснежным полотенцем и облокотился о стол, приняв позу, будто позировал для портрета.

– Ну а пока оно готовится… – многозначительно произнёс он: – Я расскажу то, ради чего Госпожа Симонова вас, собственно, и привела. Главный секрет английской кухни.

«Ну, артист!» – пронеслось у меня в голове. Даже Эдик со своими актёрскими замашками выглядел максимально спокойным и непафосным человеком в сравнении с Маро. Хотя, с другой стороны – он же наверняка гений. Девятое место в Совете Элит – попробуй-ка займи без уникальных способностей и таланта. Так что, слегка эпатажное поведение ему вполне простительно.

– Все думают… – начал Аркадий медленно, смакуя каждое слово: – Что английская кухня – это про еду. Про рецепты. Про ингредиенты. – он медленно улыбнулся и покачал головой: – Глупцы! Английская кухня – это, в первую очередь, про сдержанность.

Маро оттолкнулся от стола и стал прохаживаться по кухне, заложив руки за спину.

– Француз кричит о себе каждым соусом. Итальянец обнимает вас помидором и не отпускает. Индиец бьёт вас специями по голове, пока вы не сдадитесь. А англичанин… – Аркадий остановился и поднял палец: – Англичанин молчит. Англичанин делает вид, что ничего особенного не происходит. «Ах, это? Да так, просто кусок мяса в тесте. Ничего примечательного. Вон то? Ой, да ничего такого… Просто яйцо в фарше. А вот это? Да просто рыба с картошкой». А потом вы дегустируете – и мир переворачивается!

Он подошёл ко мне вплотную и заговорил тише, словно хотел поведать мне самую главную тайну своей жизни:

– Главный секрет английской кухни, юноша, в том, что она прячет своё величие за напускной скромностью. Она не хвастается. Она недоговаривает. Она… – Маро усмехнулся: – Как истинный джентльмен, который никогда не расскажет вам, что был на войне героем. Вы узнаете об этом от… кого-то другого. Или не узнаете вовсе. И в этом – вся красота! Вся её прелесть.

– То есть… – медленно проговорил я: – Весь секрет в том, чтобы… притворяться, что готовишь ерунду?

Аркадий поморщился.

– «Не притворяться» и «не хвастаться» – не одно и тоже, юноша. – он тяжело вздохнул, словно пытался объяснить квантовую физику маленькому ребёнку: – Ваша «фасоль на тосте» и «рыба с картошкой», над которыми вы смеётесь – они честны. Они не притворяются рестораном. Но и Веллингтон, как вы могли заметить – тоже не кричит. Снаружи – скромный золотистый свёрток. А внутри – говядина, прошутто, грибы, горчица, тесто. Слои. Труд. Терпение. Целая империя вкуса, спрятанная под сдержанной корочкой. – Маро деловито поднял бровь: – Не это ли определение хорошего вкуса? Величие, которому не нужно себя объявлять.

Мы с Амелией молчали. Нам даже нечего было возразить. Аркадий всё разложил по полочкам. Однако… вопросы у меня всё ещё оставались.

Прозвенел таймер.

Маро метнулся к духовке с грацией, которую сложно было ожидать от такого манерного человека, и извлёк Веллингтон. Тот был совершенен! Раздутый, золотисто-коричневый, с блестящей сеточкой узора и источающий аромат, от которого у меня предательски заурчало в животе.

– Буквально пять минут отдыха! – строго произнёс Аркадий, словно предугадывая мои действия: – Резать сразу – варварство. Соки должны распределиться. Мясо должно… как бы, успокоиться. Понимаете?

Эти пять минут показались мне вечностью.

Наконец, Аркадий взял длинный тонкий нож и одним плавным движением отрезал первый кусок.

Мощный мясной аромат коварным сокрушительным облаком вырвался наружу. Он был подобен бесу, которого случайно призвали в этот мир! Кружился… Хохотал. Сбивал всё, что попадалось на пути.

А в разрезе Веллингтон был безупречен. Розовое, сочное мясо в центре. Тёмное кольцо грибного дюкселя. Полоска прошутто. И золотистое, слоистое, хрустящее тесто по краю. Это было красиво. Вот честно! Я таких визуально потрясающих блюд не встречал уже давно.

Аркадий выложил кусок на белую тарелку, добавил каплю тёмного соуса и протянул мне вилку с видом человека, вручающего дуэльный пистолет.

– Прошу. И только попробуйте потом сказать, что английская кухня – это только овсянка или фасоль на тосте.

Отрезав кусочек, я поднёс его ко рту.

Дегустация началась внезапно и очень удивительно… Я даже на несколько секунд забыл, как разговаривать.

Хруст теста рассыпался под нёбом, словно первый снег под сапогом. И я вновь выпал из реальности, очутившись внутри самого вкуса. Золотистые стены слоёного теста поднимались вокруг, будто своды древнего собора. Я шёл по мягкому, тёмному ковру грибного дюкселя, и под ногами шептал тимьян. Где-то в глубине пульсировали мясные нотки говядины. Такие тёплые и сочные, что мне не хотелось останавливаться!

Прошутто обернулось солёным морским ветром. Горчица мелькнула искрой в самом краешке – острая, тайная, ушедшая прежде, чем я успел её поймать. Невероятные нотки вкуса заманивали меня всё глубже, и слои раскрывались передо мной, словно страницы книги, которую забыли дописать нарочно.

«Недосказанность!» – прошелестело эхо.

Нет… Это самый настоящий «открытый финал». Многообещающий. И дающий понять, что дальше всё будет просто прекрасно!

– Дерек? – голос Амелии вернул меня обратно.

Открыв глаза, я обнаружил, что моя тарелка опустела.

– Ну? – Аркадий скрестил руки на груди, и на его лице заиграла самодовольная, но, надо признать, вполне заслуженная улыбка.

– Как говорит коллега одной моей подруги, это… возмутительно хорошо! И самое главное – реально изысканно.

Аркадий рассмеялся. Причём впервые за всё время искренне. Без вот этой своей напускной манерности.

– Вот! – воскликнул он, тыча в меня вилкой: – Вот оно! «Возмутительно хорошо»! Юноша, вы только что дали лучшее определение английской кухни, которое я слышал за шесть лет в гимназии и три года в академии. Я, пожалуй, украду его для своего научного труда.

– Крадите на здоровье. Кстати… Вы с Профессором Коноваловым случайно не родственники?

– Случайно не родственники. – усмехнулся Маро: – Но он является куратором сообщества исследователей английской кухни.

– Вот откуда ветер дул. Всё понятно.

– А что же касается мяса Веллингтон – один из величайших шеф-поваров двадцать первого века сделал на нём имя. А зовут его – Гордон Рамзи.